Fate/Apocrypha [Новелла] - Страница 4 - Glass moon - Forum
Приветствую Вас, Pilgrimage! Регистрация PDA-версия сайта

Пятница, 09.12.2016
[ Главная · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 4«1234
Glass moon - Forum » Type-Moon & Nasuverse » Переводы » Fate/Apocrypha [Новелла] (1 акт из TYPE-MOON Ace №2 + новелла)
Fate/Apocrypha [Новелла]
Rayner_FoxДата: Четверг, 31.03.2016, 21:07 | Сообщение # 46
No
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 5883
Награды: 35
Репутация: 45
Offline
Глава 1


Во рту был солоновато-металлический привкус крови.
Несмотря на отсутствие серьезных ран, ему бы определенно не помешало лечение. Естественным регенеративным способностям его тела это было не по силам.
Гомункул, для которого «жизнь» прежде ограничивалась лишь плаванием в резервуаре для выработки праны, теперь обрел собственное имя — Зиг — и стал уникальной сущностью: ни человеком, ни гомункулом, ни Героической душой.
Он посмотрел на свою левую ладонь. Обычно, командное заклинание, будучи использованным, становится похожим на легкий кровоподтек и исчезает. Однако в этот раз все было по-другому. Его командные заклинания немного утратили четкость, но явно никуда не делись. Если говорить точнее, вместо одного из них теперь красовалась темная отметина — последствие его использования, предположил Зиг.
Его тело было странно тяжелым. Он начал разминать шею и руки и увидел Райдера, не сводившего с него мрачного взгляда.
- Ты ничего не хочешь мне сказать…?
Зиг даже не стал задумываться над ответом.
- Мне жаль.
- Да. Да, тебе жаль. Ради чего я, по-твоему, так старался тебя спасти?!
Схватив Зига за плечи, Райдер затряс его, готовый вот-вот разрыдаться.
- Мордред убила тебя! Ты был мертв! И вдруг ожил! Затем ты превратился в Слугу, но теперь вновь стал прежним собой! Что здесь творится?!
- Я… вообще-то, я и сам толком не знаю. Как я вернулся к жизни?
- А мне откуда знать? Я не настолько умен, чтобы знать подобное! Дурак! Дурак! Аааааа!
Райдер все кричал и кричал, пока внезапно не уткнулся макушкой в грудь Зига. Глядя в землю, он пробормотал:
- Слава Богу, ты все еще жив… но не вздумай, понял? Не вздумай это повторять, никогда. Хорошо?
Райдер поднял голову и посмотрел на Зига затуманенными глазами. Зиг спокойно ответил:
- Этого я не могу обещать.
- А…
Райдер мигнул несколько раз, прежде чем надуть щеки.
- Как это понимать?! Ты должен был сказать «да», «прости», а затем «я больше не буду», после чего разреветься, осознав свою ошибку, а я бы, как взрослый, простил бы тебя и погладил по голове!
- Я вернулся именно затем, чтобы вновь так поступить… Я действительно хочу спасти их, Райдер… всех моих братьев и сестер. Я хочу отплатить им за то сострадание, что они проявляли ко мне тогда.
- Но…
- Я знаю, что это нечто непостижимое для меня. Как ты и сказал… Я должен был уйти и никогда не возвращаться. Тогда моя жизнь была бы счастливее.
Однако он не мог. Не мог жить так, словно их никогда не существовало. Райдер выслушал признание Зига и театрально вздохнул.
- Ох, ты… ты такой…
Вцепившись в свои волосы, Райдер внезапно подпрыгнул. Зиг напрягся, решив, что его друг, видимо, пришел в ярость — но когда Райдер повернулся к Зигу, лицо его сияло от радости и энтузиазма.
- …замечательный! Я знал… знал, что ты такой! Никто бы не стал осуждать тебя, оставь ты все это позади — но ты все равно бросил самому себе вызов! Благодаря тебе, я тоже все решил — теперь я могу сказать наверняка, что их нужно спасти! Мы вызволим их всех из этого отвратительного, ужасного места!
- И… тебя это устраивает?
- Хм? Что именно?
- Ну… не похоже, что другие Слуги допустят такое в сложившейся ситуации.
- Вот как? Потом будем об этом думать! А теперь идем!
Райдер потянул Зига за руку и направились к разваливающейся крепости Милления. Однако вскоре они остановились — увидев одного-единственного мага.
- Недалеко же мы ушли. Впрочем, неудивительно, она ведь наблюдала за нами из замка все это время.
Райдер с виноватым видом поскреб пальцами голову. Перед ними стояла красавица, чью ледяную враждебность подчеркивали очки в изящной оправе — Селеник Айскол Иггдмилления.
Она, наверное, в бешенстве, подумал Зиг. Он прежде слышал, как Райдер жаловался на то, что она имела на него извращенные виды.
Селеник улыбалась Слуге, который не оправдал ее ожиданий, и, словно завороженная, смотрела на них, сложив руки на груди.
- Ух… лучше бы она брызгала слюной от ярости… - прошептал Райдер, и Зиг согласно кивнул.
Селеник не была в гневе. Нет, она так сильно вышла за рамки гнева, что ею полностью завладело ледяное бешенство. Ее эмоции исчезли, разум обратился к чистой логике. Однако направление ее мыслей осталось прежним: она покарает сотни и тысячи раз тех, кто опозорит ее или проявит неуважение. Она преследовала эту цель, сметая на своем пути все опасения и сомнения — даже если это шло вразрез с интересами как союзников, так и ее собственными.
Едва увидев, как Райдер проигнорировал ее приказ отступить и остался, чтобы защитить гомункула, Селеник забыла про Великую Войну за Святой Грааль, забыла про все. Ее логический ум попросту начал придумывать для Райдера самый болезненный конец, который только можно было представить.
Райдер, должно быть, уже обдумал все варианты собственной кончины. Если использовать командное заклинание и приказать ему убить себя, это вряд ли расстроит рыцаря с безмерным оптимизмом. Осквернением тела она тоже ничего не добьется; даже если Селеник оставит свою отметину на каждом дюйме его тела, это причинит ему лишь физическую боль, не более.
Но было кое-что — она знала, что повергнет Астольфо в пучины отчаяния.
- Эй, Райдер… скажи мне свое настоящее имя, - сладко произнесла Селеник. Услышав столь неожиданный вопрос, Райдер наклонил голову вбок и ответил:
- Э-э, Астольфо, один из двенадцати пэров Карла Великого.
- Нет, Райдер. Видишь ли, ты всего лишь Слуга… страница, вырванная из книги Героической души Астольфо. В каком-то смысле, ты не более чем результат несовершенного копирования. Что бы ты ни помнил из своей предыдущей жизни — какие бы силы ни черпал из прошлого — Астольфо давно исчез из этого мира.
- Ха…
Райдер кивнул, отчасти соглашаясь с ней. Ее слова были унизительными — но Райдера никогда не заботило то, что о нем думают другие.
- И? Что с того, что я копия?
- Ты понимаешь? Я уважаю героическую душу Астольфо. В конце концов, он был паладином и героем, оставившим свое имя в истории. Но, Райдер… ты думаешь, что я уважаю какую-то жалкую копию, вроде тебя?
- Что ж, прошу прощения, Мастер, но я не думаю, что в тебе была хоть капля уважения ко мне — кем бы ты там меня ни считала, Героической душой или призраком.
- Возможно. Но для меня ты не «Астольфо». Ты лишь самая чудесная игрушка, которую я принесла в этот мир.
- …
Райдер быстро поднял свое копье, дабы противостоять Селеник и ее тонкой, жестокой улыбке. Он не должен был поднимать руку на собственного Мастера, но где-то в его голове зазвучал тревожный звоночек.
- Убирайся отсюда, Зиг.
- Что…?
- Уходи!
Изумленный внезапным криком Райдера, Зиг, тем не менее, начал пятиться, отступая. Однако Селеник в тот же миг вытянула вперед левую руку.
- Четвертый Мастер Черной фракции приказывает тебе силой командного заклинания. Убей этого гомункула.
Зиг лишился дара речи. Кто бы мог подумать, что она потратит командное заклинание на столь бесполезный приказ? Райдер подумал о том же.
Опять же, теперь Райдер осознал, что Селеник никогда не рассказывала о своем желании. Разумеется, она была нацелена на победу — но Селеник всегда казалась несколько пассивной в сравнении с другими Мастерами. Он мог понять, почему таким был Каулес — едва ли его можно было винить за нежелание вступать в бой с собственной старшей сестрой — но почему такая образцовая магесса, как Селеник, не жаждала Святого Грааля?
Ответ был очевиден. Она уже забыла про победу.
Но почему? Ответ вновь был на самой поверхности. Так она могла опустошить и осквернить его.
- Убирайся… отсюда…!
Наконечник золотого копья хищно уставился на Зига. Трясясь и скрежеща зубами, Райдер с трудом удерживал свое оружие.
Командное заклинание было козырной картой Мастера, представляющей право отдать приказ, невзирая на такие моральные преграды, как гордость, долг и вера. Ни один Слуга не в состоянии противиться командному заклинанию — если, конечно, у него нет крайне мощной антимагии.
- Надо же… ты тот еще упрямец.
- Мастер, прошу… отмени этот приказ.
- Нет! Никогда! Это… да, этого я хотела! Это я хотела увидеть! Теперь ты чувствуешь, Райдер? Абсолютную утрату надежды? Ты понимаешь, не так ли? Тебе едва удается сдерживаться лишь благодаря твоему Благородному Фантазму…
Селеник вновь вытянула руку, на которой были запечатлены командные заклинания. На лице Райдера отразилось истинное отчаяние.
Зиг не мог найти слов. Она пожертвует двумя командными заклинаниями лишь ради того, чтобы убить его? Невозможно — но Зиг понял, что это не так. Селеник не просто хотела убить гомункула. Она поставила перед собой цель сломить Астольфо, разрушить его разум и сердце. Ради этого она не станет стесняться в средствах.
- Ну что, может, еще одно командное заклинание…?
- О-остановись… пожалуйста. Я сделаю все, что угодно… только не надо…!
Хриплая мольба Райдера, словно исходившая из самых глубин его души, лишь еще сильнее распалила огонь садизма Селеник. Ее Слуга, дрожащий, словно беззащитный зверек, со слезами, текущими по щекам, выглядел таким прекрасным, таким милым — и таким соблазнительным.
- Вот оно… да, идеально! Именно такое лицо я хотела увидеть! Это единственное, чего я желала!
Это была злоба в своей самой чистой форме. Селеник даже не думала о том, что будет делать после того, как использует командное заклинание. Ей было плевать на Грааль и даже на собственную жизнь. Она лишь хотела принести отчаяние собственному Слуге — и упиться его муками.
Зиг не мог пошевелиться. Если он попытается сбежать, Селеник незамедлительно использует второе командное заклинание. Райдер умудрялся сдерживаться, благодаря своему Благородному Фантазму. Пока что Селеник лишь угрожала, с жадностью пожирая взглядом гримасу агонии на лице Райдера. Она никогда не проявит к ним милосердие — но второй приказ еще не слетел с ее губ.
Однако это было лишь вопросом времени. Сколько секунд у них было — Десять? Двадцать? — прежде чем Селеник решит действовать? Едва это произойдет, Зиг умрет от руки Райдера.
Его второй Облик погибшего еще не был готов к использованию — а если бы и был готов, он мог поддерживать его лишь три минуты. Сколько будет действовать один внушенный командным заклинанием приказ «убить», Зиг не знал — и, скорее всего, этого не знали и Райдер с Селеник.
Когда его мысли зашли в тупик, он, наконец, увидел очевидное. Да он может попытаться отложить неизбежное еще на три минуты и мало чего этим добиться — но что если он убьет Селеник?
Тогда командное заклинание, естественно, перестанет действовать. А еще ее смерть лишит Райдера связи с этим миром — но у Зига было припасено решение этой проблемы.
Оставалось лишь не прогадать со временем. Каждое движение его кисти, каждый поворот ступни должны быть плавными и естественными. Видя, что внимание Селеник было полностью приковано к Райдеру, Зиг медленно положил ладонь на рукоять кинжала на его поясе.
Медлить было нельзя. Действуй… действуй… действуй…!
Едва он устремился вперед, голова Селеник повернулась в его сторону. На ее лице застыли уверенность и жестокость. Осознав свой провал, Зиг почувствовал, как по его спине побежали мурашки, и в тот же миг рухнул на колени, испытывая головокружение и тошноту.
- Хмм, неудачная попытка.
Зиг опустил взгляд и увидел тусклые черные отметины на земле. Это была ловушка.
- Не стоит меня недооценивать. Ты думал, что тебе, жалкому гомункулу, удастся победить меня, колдунью? Нас веками ненавидели за то, кем мы являемся. У меня нюх на проявление враждебности. Я узнала о твоих планах, еще когда ты сжал свой кинжал.
Селеник схватила за волосы скрючившегося от боли Зига и ударила лицом о землю.
- Остано… вись…!
- Замолкни, Райдер. Не волнуйся… тем, кто прикончит его, будешь ты.
Она вновь впечатала его лицо в землю. Достав старый на вид коготь — видимо, какое-то магическое приспособление — она вонзила его в правую ладонь Зига. Он закричал от мучительной боли.
- Больно, не правда ли? Но мне гораздо больнее. Знаешь, почему? Мне приходится смотреть, как мой Слуга страдает из-за такого дерьма, как ты!
Ему пронзили лишь ладонь, но Зигу казалось, что все его нервы словно вырывали из тела и раздирали на куски. Даже со своей новообретенной силой он не мог это вынести.
- Колдовство зиждется на злобе, вероломстве, подлости и страданиях. Мне известны сотни способов причинить боль твоему телу. Но как бы я ни хотела испробовать их все, у меня нет на это времени. Пока что…
Небольшой клинок, врученный ему Райдером, висел на левой стороне его пояса. Так было сделано для того, чтобы быстро извлечь его из ножен правой рукой. Но она была пронзена, и ему ничего не оставалось, кроме как попытаться вытащить его левой, будучи при этом скрюченным и на коленях. Но даже так, Зиг был не настолько глуп, чтобы упустить такой шанс.
Ему удалось сомкнуть левую ладонь на рукояти клинка. Прежде чем Селеник ощутила его намерения, он обнажил меч и устремил его прямо в ее шею. Не ожидавшая этого Селеник, рефлекторно отклонилась назад, чтобы избежать удара — но недостаточно далеко. У него должно получиться. Нужен лишь один удар, чтобы отделить ее голову от тела.
Однако, чтобы вытащить клинок с левой стороны левой рукой, ему пришлось сжать рукоять обратным хватом. Удар получился не таким глубоким, как ему хотелось.
- Кх…!
Селеник едва удалось избежать смерти. Критический удар Зига лишь пустил ей немного крови. Селеник в панике отпрыгнула и взвизгнула, дабы скрыть свой страх:
- Что ты сделал, гомункул?!
- Беги отсюда, Зиг…!
Однако Зиг не мог пошевелить правой рукой. Едва он попытался вынуть коготь из своей ладони, на него накатили судороги. Он не мог сбежать.
- Четвертый Мастер Черной фракции приказывает тебе силой командного заклинания…!
Лицо Селеник было искажено экстазом, в глазах ее сверкала звериная жестокость. Такова была ее истинная природа — которую она прятала каждый день. Это было лицо человека, который будет насиловать и убивать из одной лишь прихоти.
- Нееееет! – вскричал Райдер сквозь слезы, но Селеник не ведала жалости. Едва она сделала вдох, чтобы отдать приказ, который принесет смерть гомункулу…

- Боже, да заткнись ты уже.

…голова Селеник исчезла. Ее сознание отсекло в один миг, она не могла понять, что с ней произошло. Возможно, это было благословение, что она умерла, купаясь в волнах наслаждения.
Это было делом рук миниатюрной девушки. Ее короткие светлые волосы были стянуты в хвост на затылке. Облачена она была в спортивный топ, откровенные джинсовые шорты и красную куртку. И меч в ее руке совсем не подходил такой внешности. Райдер сразу же понял, кем она была.
- Мордред…!
- Верно, - усмехнувшись, низким голосом произнесла она. Райдер стоял прямо, не опуская копья, с убийственной враждебностью в глазах. Но, несмотря на ненавидящий взгляд Астольфо, улыбка не исчезла с лица Мордред.
- Не стоит, Райдер. Эффект командного заклинания еще не выветрился. Стой спокойно — или поранишь его ненароком.
- Ух…!
Как и сказала Мордред, командное заклинание будет продолжать действовать до тех пор, пока его не отменит Мастер, или же пока заключенная в нем прана не будет израсходована. Они были задуманы одноразовыми, да и теперь его Мастер едва ли сможет использовать второе, так что командное заклинание впоследствии выветрится, если Райдер продолжит ему сопротивляться.
Другими словами — даже если враг нападет сейчас, он не сможет ничего сделать, пока не освободится от эффекта заклинания.
- Хмф… Досадно, что у меня нет времени разобраться с вами прямо сейчас. Мы отправляемся в ту летающую крепость. Вы же оставайтесь на земле, словно черви, коими вы и являетесь.
- Что…?
Райдер и Зиг вытаращили глаза, услышав столь неожиданное заявление. Красная Сэйбер посмотрела на Зига — который, естественно, был настороже, ведь не так давно она была его смертоносным противником. Проклятый коготь исчез вместе с кончиной Селеник. Однако на лице Сэйбер не было ни жажды крови, ни враждебности. Напротив, в ее выражении читалась некая доля сочувствия.
- Блин… вы мне все настроение испортили… что ж, мне пора. Но знайте… Грааль мой. Если вы встанете у меня на пути — если наши дорожки вновь пересекутся — я убью вас. Не стремитесь к Граалю. Вы его не достойны.
Утратив к ним интерес, Сэйбер исчезла. Все выглядело так, словно она убила Селеник, потому что просто проходила мимо.
- Райдер!
- Н-не подходи, дурак! Я могу убить тебя!
Зиг поспешил замереть, услышав необычайно пронзительный крик Райдера. Он обливался потом и выглядел крайне изможденным. Видимо, сопротивление командному заклинанию отнимало у него силы — и отнимет еще немало.
- Райдер… у тебя достаточно праны?
- Я в порядке. К счастью, у меня есть [независимое действие]. Продержусь еще какое-то время. Но…
Судя по голосу, он явно был не в порядке. Да, Слуги с этим навыком могли действовать самостоятельно от нескольких часов до суток, даже будучи полностью отрезанными от снабжения Мастером праной. Однако Райдер при этом еще сопротивлялся командному заклинанию, что ему вряд ли бы удалось даже при обычных обстоятельствах. Он смог продержаться так долго лишь благодаря тому, что его Благородный Фантазм был активен все это время. Такими темпами он не протянет и нескольких минут.
- Райдер!
- Н-нет! Я не сделаю этого! Я не для того зашел так далеко… чтобы убить тебя сейчас…! Я скорее… исчезну…!
Райдер содрогался всем телом, но, тем не менее, улыбнулся, без особых усилий подавив свой страх смерти. Однако Зиг не намеревался его так просто отпускать.
- Райдер! Заключи со мной контракт!
- Чего?! Э-эй, стоять! Не подходи!
Райдер, ошарашенный внезапным предложением Зига, утратил контроль над своим копьем и устремился к нему. Гомункул поспешно отскочил, и Райдер еле удержал себя, едва не проткнув Зигу грудь.
- Н-не надо меня так удивлять! В смысле, «контракт»?! Слуга не может заключить контракт с другим Слугой. Это против правил и, к тому же, невозможно!
- Да, я Слуга… но, в то же время, им не являюсь.
- Что?
Зиг показал смущенному Райдеру свои командные заклинания.
- Видишь, Райдер? У меня есть командные заклинания — значит, я подхожу на роль Мастера.
- Н-но так ты втянешь себя в эту войну…
- Райдер… Я, может, и ребенок, которому нет и года отроду… Дитя, поставившее перед собой цель, но не знающее, как ее достичь… Но, по крайней мере, я знаю, что должен сделать здесь и сейчас.
Райдер может попытаться убить его — но бегство будет лишь еще одной точкой невозврата. Время поджимало.
- Ты хочешь, чтобы я… заключил с тобой контракт, прямо сейчас? Я убью тебя если дам слабину даже на мгновение!
- Погибну я – исчезнешь и ты. Будет похоже на двойное самоубийство… мы ничего не будем должны друг другу. Кроме того, если другой вариант – стоять и смотреть на твою гибель… я лучше умру сам.
- Ладно, ладно, я понял! Сдаюсь! Заключай со мной контракт!
Зиг кивнул и вытянул вперед правую руку. Стиснув зубы, Райдер сжал ее. Командное заклинание беспрестанно давило на Райдера, приказывая ему убить, но он сопротивлялся, тратя на это огромные объемы праны.
Медлить было нельзя. Повысив голос, Зиг произнес слова контракта.

«Да будет сказано;
Плоть твоя будет служить мне,
судьба моя будет зависеть от твоего клинка.
Внемли зову Святого Грааля.
Ответь, если готов подчиниться этой воле и этой истине.
Ответь мне и моим словам. Свяжешь ли ты свою судьбу с моей?»

«Именем Райдера, клятва твоя да будет услышана!
Ты мой Мастер, а я – твой Слуга!»


В тот же миг, свет пронесся по их рукам, открывая канал и создавая между ними связь. Черный Райдер обрел нового Мастера и получил шанс пробыть на этой земле еще какое-то время. Между Слугой Райдером и Мастером, который сам был Слугой, Зигом, был заключен контракт.
- Получилось… ?
- Да, дело сделано.
- Т-тогда прочь!
Растерявшись, Зиг отпрыгнул сторону, и золотое копье прошило воздух там, где он стоял мгновение назад. Хоть он и стал новым Мастером Райдера, предыдущий приказ все еще действовал.
Райдер тяжело дышал, но на его лице возникло облегчение.
- Еще бы чуть-чуть и… что за Слуга пытается убить своего Мастера сразу же после заключения контракта…?
- Да уж, такое впору в учебники по истории заносить.
- Не надо учебников! В любом случае, раз уж мы с этим разобрались, я хочу, чтобы ты держался от меня подальше… ну, пока эффект командного заклинания не выветрится. После я тебя нагоню!
- Хорошо. Я тогда направлюсь в замок. Учитывая ситуацию, ни один маг или гомункул не должен помешать. Я хочу убедиться в их намерениях.
- Как пожелаешь… но остерегайся Кастера. Он явно заинтересован в тебе больше всех остальных. Хотя, думаю, он сейчас там, в летающей крепости…
Зиг понимающе кивнул. Разумеется, это будет опасное путешествие. В данный момент, Зиг не являлся для Иггдмилления ни врагом, ни союзником. Если честно, он и сам не мог сказать наверняка, на чьей стороне был. Он даже не знал, вступать ли ему в противостояние с этим кланом магом или же встать на путь примирения.
Гомункулы также внушали ему неуверенность. Даже если им удастся пережить Великую Войну за Святой Грааль, какое будущее будет их ждать? Они были рождены для того, чтобы угаснуть, чтобы их использовали и пустили в расход. Какую жизнь они изберут?
В этом Зиг не мог им помочь, да и не хотел. Иначе они вновь лишь последуют чужой воле. В конце концов, им придется самим выбрать свой путь. Даже если их жизнь была скоротечной — нет, возможно, именно по этой причине — она должна полностью принадлежать лишь им самим.
Подняв взгляд, он посмотрел на гигантские сады, затмевавшие своей громадой ночное светило. Зиг не питал интереса к Святому Граалю. В конце концов, каждый должен мостить дорогу к своей мечте собственными руками. Но за Грааль там сейчас сражались Слуги не на жизнь, а на смерть.
Когда пыль осядет, чье желание будет исполнено? Сможет ли Жанна д’Арк рассудить их?
Что она почувствует, когда узнает, что он вступил в Великую Войну за Святой Грааль — печаль или, может, негодование? Или, возможно, она уже знала и приняла это как его судьбу?
В любом случае, он чувствовал, что…
- …она разозлится, - пробормотал Зиг и тихо вздохнул.
 
AkagiДата: Понедельник, 11.04.2016, 21:51 | Сообщение # 47
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
§§§


Холодная тишина окружала Висячие сады Вавилона — бесподобный Благородный Фантазм, созданный Красной Ассасин, где сейчас таился Великий Грааль.
Юноша со смуглой кожей и серебряными волосами спокойно наблюдал за своим противником и мягко улыбался, что никак не вязалось с окружавшей его атмосферой обмана. Напротив него стояла девушка с белоснежной кожей и золотыми волосами, губы которой были сжаты в тонкую жесткую линию, а в глазах горел испепеляющий огонь.
Они не должны были существовать одновременно — обоим это было хорошо известно. В конце концов, оба принадлежали к классу Рулер — классу надзирателей-одиночек, вершивших суд в конфликте. Более того, один из них участвовал в войне как Мастер Красной фракции.
- Что ты замышляешь, Амакуса Широ? Неужели ты и вправду готов так далеко зайти в своем стремлении к Святому Граалю?
- Я уверен, ты меня поймешь. В конце концов, ты веришь в него так же, как и я.
- Тебе меня не обмануть… мы оба знаем, что Великий Грааль города Фуюки – не настоящий Святой Грааль, - отмела ложь Широ Рулер — Жанна д’Арк.
- Зачем тогда так упорно его защищать?
Именно в этот момент Слуга Широ с презрительным смешком решила выйти из призрачной формы.
- Ассасин… твоих рук дело?
Красная Ассасин — Семирамида — хихикнула, услышав это.
- Вот как… значит, ты считаешь, что это я обманом наставила своего чистого и невинного Мастера на путь зла? К несчастью, я всего лишь Слуга, а Слуги следуют за своими Мастерами…
- А что ты сделала с нашими Мастерами? – к Ассасин приблизилась Арчер, облаченная в зеленое, Аталанта, не сводя с нее пронизывающий взгляд — взгляд хищника, готового вцепиться в глотку своей жертвы.
- То есть, с вашими бывшими Мастерами? – спокойно отозвалась Семирамида.
Ахиллу — Красному Райдеру — удалось удержать Аталанту, но в его глазах застывших на царице, тоже бурлила ужасающая враждебность.
- Не волнуйтесь, ваши Мастера живы-здоровы. Как я и сказала, они добровольно сложили с себя свои обязанности. Сейчас они думают, что одержали победу в войне, и предаются отдыху. Будет благоразумно их… не беспокоить.
Двое Красных пришли в движение практически одновременно — Аталанта натянула тетиву и пустила стрелу, а Ахилл направил свое копье прямо в шею Широ. Однако другие Красные Слуги в тот же миг встали на защиту Широ. Лансер отбил стрелу Аталанты, а Семирамида отвела в сторону копье. Разумеется, она сделала это не голыми руками — россыпь черных, похожих на рыбьи чешуек возникла из ее ладони. Они не смогли выдержать удар копья, но, тем не менее, остановили его.
- Хмф… подумать только, тебе удалось пробить чешую священной рыбы, да еще и с такой легкостью, - Семирамида нахмурилась и потерла свою окровавленную ладонь. – Что и следовало ожидать, ты раз за разом доказываешь, что являешься истинным потомком богов.
- Ха… Если бы я захотел, то пронзил бы не только эти чешуйки, но и твою руку вместе с головой.
- Да, не сомневаюсь — но это было бы равносильно самоубийству, Райдер. Сейчас твой Мастер – это я.
Ахилл пожал плечами.
- Не помню, чтобы соглашался на смену Мастера. Я ни разу не видел его лица, но, тем не менее, не намерен его предавать.
- Это зависит от точки зрения, Райдер. Уверяю тебя, ты никого не предал.
Цокнув языком, Райдер отошел назад. Аталанта же, в свою очередь, ополчилась на Слугу, отбившего ее стрелу.
- Почему ты выступаешь против нас, Лансер? Прошу, скажи, что не принял его своим Мастером!
- Строго говоря, он мой Мастер… и, хоть я тоже не одобряю эту смену, вы все крайне опрометчивы и сразу же хватаетесь за оружие, напрочь забыв про прописные истины.
Услышав это, Арчер тоже нехотя отступила.
- Благодарю, Лансер, - сказал Широ, но Красный Лансер — Карна — даже не посмотрел на него.
- Избавь меня от своей благодарности. Я вступился не ради тебя… к тому же, ты бы и сам без труда избежал удара. Впредь не вынуждай меня вновь так поступать.
- Хорошо… - с встревоженной улыбкой пожал плечами Широ и снова повернулся к Рулер. – Мы бы хотели озвучить несколько просьб. В конце концов, эта Великая Война за Святой Грааль еще не окончена. Помимо Ассасин, осталось лишь трое Черных Слуг…
- …четверо: Сэйбер, Арчер, Райдер и Кастер… - перебила его Рулер. Лицо Широ чуть помрачнело.
- Довольно самонадеянно с твоей стороны включить в этот список Сэйбера, разве нет? Судя по тому, чему я был свидетелем, он едва может продержаться в таком состоянии несколько минут.
- Это так — но, тем не менее, он Сэйбер.
Широ едва заметно улыбнулся и не стал спорить. В конце концов, даже это заявление Рулер сделала с печалью на лице.
В данный момент, Мастером Черного Сэйбера — Зигфрида — был гомункул. Однако его нельзя было назвать полноценным Слугой. Вместо этого он стал крайне редким представителем тех, кому необходимо завладевать собственным Мастером, дабы воплотиться в этом мире. Зигфрид мог явить себя лишь на сто восемьдесят секунд. Поэтому его существование мало заботило Широ. Жанна же, с другой стороны, верила, что он еще сыграет важную роль в грядущих событиях.
- Нам он не помеха. Что же касается Черной Ассасин и ее Мастера… хоть мне и неизвестно их текущее местонахождение, это ведь они стоят за серийными убийствами, да? Сомневаюсь, что их можно считать участниками войны — как, впрочем, сомневаюсь и в том, что они ваши союзники. Думаю, можно вычеркнуть их из рядов Черной фракции. Итак, учитывая все вышесказанное, что ты думаешь, Арчер… Хирон?
- Боюсь, я не понимаю. В сложившейся ситуации для меня очевидно то, что Рулер и Черные Слуги едины в своем мнении. Красные Слуги, с другой стороны, в данный момент едва ли могут проявить сплоченность. В данных обстоятельствах, похоже, ни у одной фракции нет существенного преимущества.
Сказанное Арчером не было пустыми словами. Он руководствовался своей проницательностью. По крайней мере, Красные Слуги не намеревались нападать всем скопом — они слишком сильно не доверяли своему новому Мастеру.
- Вот как… а что скажешь ты, Кастер?
- Что ж… Мне невдомек, почему ты до сих пор не обрушил на Черную фракцию все свои силы и не уничтожил ее. В конце концов, командные заклинания Рулер тебе не страшны, к тому же — в отличие от Арчера и Рулер — я вряд ли смогу что-нибудь тебе противопоставить. Может быть… ты хочешь что-то предложить?
Жанна и Хирон напряглись, поняв скрытый в словах Кастера подтекст.
- Кастер…?!
Черный Кастер, облаченный в синее и с маской на лице, даже не пошевелился — он просто смотрел прямо на Широ.
- Да, Авицеброн — я предлагаю тебе сдаться.
Широ раскрыл настоящее имя Кастера без всяких фанфар — но теперь это едва ли могло удивить кого-нибудь из присутствовавших. Хоть Широ и не обладал командными заклинаниями для участвовавших в этой войне Слуг, но он был Рулером и потому мог видеть имена каждого Слуги.
- Если ты не намерен меня убивать… тогда как ты активируешь Святой Грааль? Маны тех, кто уже пал, будет недостаточно.
- Это не проблема. Я понимаю этот Святой Грааль лучше, чем кто бы то ни было. Заверяю тебя, оба наших желания могут быть исполнены — если, конечно, твоя мечта находится в пределах моих ожиданий.
- У меня есть одно условие.
- Прошу, не стесняйся. Сделаю все, что в моих силах.
- Я не против принять тебя в качестве своего Мастера… однако прошу доверить мне моего бывшего Мастера, Роше Фрейна Иггдмилления.
- То есть?
- Я не хочу, чтобы он пострадал.
Широ понимающе кивнул. Семирамида рассмеялась.
- Этот Слуга достоин похвалы! То есть, ты предлагаешь свои услуги в обмен на безопасность твоего господина…
- Кастер… как ты смеешь… - ужасающим тоном прошептал Хирон. Ахилл сразу же понял, что его учителем завладела необъятная злость. Не обратив внимания на слова Хирона, Авицеброн шагнул к Широ.
- Руку, пожалуйста.
- Не против, если я не буду снимать перчатку? – Кастер протяну вперед руку без всяких колебаний. Широ сжал ее и начал зачитывать арию для нового контракта.
- Довольно, Кастер…!
Хирон пустил стрелу, пытаясь остановить их, но ее отбило божественное копье Карны. Отраженный снаряд устремился ввысь и громко взорвался, разрушив потолок часовни. Взгляд Лансера замер на Арчере.
- Призванные Святым Граалем Героические души служат своим Мастерам, которые повелевают ими силой командных заклинаний и снабжают их праной. Но у нас, Слуг, все еще есть право выбора. Я не знаю, кем был прошлый Мастер Кастера… но уважай его решение, мудрец.
- Не уродуй мой сад, Черный Арчер, - нахмурившись, выразила свое недовольство Семирамида. – Твои усилия тщетны… разрушить это место тебе не по силам.
Понимая, что он не в состоянии что-либо сделать, Хирон вздохнул. Как он мог это допустить, ведь все признаки того, что это может произойти, давно были налицо. Черный Кастер честно исполнил свою роль — создание големов. Однако его больше ничто не интересовало, ни ход войны, ни обретение Грааля. Вероятность того, что он предаст их, присутствовала с самого начала.

- Я принимаю тебя как своего Мастера — Амакуса Широ Токисада.
Быстро разорвав свои узы с Роше, Авицеброн стал Слугой Широ.
- Позволь тотчас же отдать тебе первый приказ: окружи их.
- Слушаюсь, господин.
Совершенно невозмутимый Черный Кастер едва заметно шевельнул пальцем правой руки. Двери в тот же миг распахнулись, и в часовне вбежали несколько големов. Это были лучшие боевые единицы Авицеброна, в которых он вложил все свое мастерство. Создания из бронзы, железа и земли, двигаясь, словно живые существа, быстро окружили Хирона и Жанну. С учетом Красных Слуг, они оказались в самой настоящей западне.
- Буду полностью честным, хоть это и кажется мне коварством, которое, к тому же, отчасти противоречит моим собственным желаниям… но два Рулера — это чересчур. Тебя и Арчера ждет незавидная участь, - холодно провозгласил Широ. Авицеброн щелкнул пальцами, и его големы набросились на двух Слуг.
- …!
Арчер наложил стрелу на тетиву, Рулер подняла свое святое знамя, и вместе они встретили вражеский натиск. Обычным големам не удалось бы даже замедлить их, но эти, управляемые лично Авицеброном, в скорости и точности могли сравниться с первоклассными Слугами.
- Мне бы очень хотелось, чтобы вы все помогли их устранить, но… полагаю, этим двоим не позволит гордость. Что будешь делать, Лансер?
- Твои намеки на то, что я трус, меня не трогают, священник. Прикажи уничтожить их здесь и сейчас, и я подчинюсь. В данном случае, однако…
Карна поднял копье — но внимание его было приковано не к Жанне или Хирону, а к двери, через которую не так давно ворвались големы.
Ударив одного из големов прямо в пасть, Рулер быстро сместила свое положение.
- Арчер! – окликнула она Хирона. Тот кивнул без всяких колебаний и отпрыгнул назад. Семирамида в тот же миг вытянула вперед правую руку.
- …
В ее арии не было ни единой строки — но в пределах Висячих садов Вавилона любое ее заклинание становилось магией высшего порядка. Созданный ею клинок света устремился не к Рулер, а к Черному Арчеру.

Именно в этот момент в часовню влетела багряная молния.

- Что?!
Внезапное нападение изумило Красных Слуг — всех, кроме Карны. Рыцарь, ворвавшийся в часовню, словно вихрь, разбрасывая красные искры, взмахнул большим мечом и рассек двоих големов одним ударом.
- Она здесь… - Карна быстро шагнул вперед и сделал выпад. Однако рыцарь мастерски парировал его копье, после чего запрыгнул на одного из големов и вонзил меч ему в голову.
- Арчер…! Так вот зачем ты…! – Семирамида бросила взгляд на дыру в крыше, проделанную стрелой Арчера. Видимо, он не просто пытался предотвратить заключение контракта между Авицеброном и Широ. Шум и выброс энергии должны были привлечь внимание — чтобы она смогла найти путь сюда без всяких проблем.
- Вот как… - губы Широ изогнулись в тонкой улыбке. Шлем, что был на ней при их первой встрече, давно был снят, что позволило ему узреть ее ослепительно золотые волосы, хищные глаза — и бесстрашную ухмылку.
- Значит, ты Красная Сэйбер… положивший конец славной легенде о короле Артуре рыцарь-предатель… Мордред.
- Ха! Ты не достоин произносить это имя! – взревела Красная Сэйбер, неистовствуя с мечом в руке. Семирамида озлобленно фыркнула и воскликнула:
- Ты осмелилась предать нас, Сэйбер?!
- Ты идиотка?! Это вы предали нас! Вы планировали убить моего Мастера — и тем самым попали в список моих врагов! Теперь никакие слова вас не спасут! – закричала Мордред. Ее меч описал дугу и разрушил пол между Широ и Жанной, словно отделяя их друг от друга. Обломки дерева и камня взмыли в воздух, где к ним присоединилось еще что-то, прилетевшее в часовню издалека. Один из выживших големов рефлекторно попытался перехватить этот объект, но из хитроумного устройства повалил белый дым, который вскоре заполнил собой все помещение.
- Хватит уже этих надоедливых уловок…! – Семирамида буквально кипела от гнева.
- Арчер, Сэйбер, отходим! Быстро!
Хирон и Мордред в безмолвном согласии устремились прочь из часовни.
- Они не должны сбежать, Широ.
- Прошу, предоставьте их мне.
Авицеброн вышел вперед и — не обращая внимания на явное изумление, завладевшее остальными — покинул часовню на руках одного из своих големов.
- Ну что, пусть разбирается?
- Ты серьезно? Он же Кастер…
- Ему будут противостоять Рулер, Сэйбер и Арчер… его уничтожат, вне всякого сомнения.
- Он лишь хочет доказать нам…
Семирамида наклонила голову вбок, озадаченная бормотанием Широ.
- Что доказать? Свою силу? Что он достоин к нам присоединиться?
- Нет, Ассасин… он лишь хочет показать нам, что существо, которое он вскоре явит нам, - величайшее из всего, что когда-либо было сотворено в этом мире. Не своекорыстие ведет его — лишь вера чистой воды.
Ремесленник всегда вкладывает душу в свои творения — свои понятия об идеале, свою гордость, свое мастерство. Авицеброн отличался тем, что вкладывал веру — свое сердце, полное почитания. Он трудился не ради достижения цели, ни ради самого себя. Авицеброн просто продолжал создавать то, во что верил. Лишь поэтому Черный Кастер присоединился к Красной фракции — чтобы продолжать свою погоню за «идеалом». Им был Благородный Фантазм типа «анти-крепость»… греховное создание, голем Кетер Малхут.

Авицеброн приказал голему ускориться. Ему и за сотню лет не удастся догнать Рулер и Арчера на своих двоих, но с помощью голема он мог вести погоню бесконечно долго, не прикладывая при этом никаких усилий.
Сначала ему нужно было связаться с бывшим Мастером, который в этот момент, должно быть, пребывал в сильном замешательстве. Он обратился к Роше с помощью телепатии. Несмотря на то, что Авицеброн больше не являлся его Слугой, у него еще было несколько магических приспособлений, с помощью которых можно легко общаться на больших расстояниях.
- Роше… Ты меня слышишь?
- У-учитель? Слава богу, Вы живы!

По голосу было понятно, что он едва сдерживал слезы — что, впрочем, было ожидаемо, учитывая внезапный разрыв контракта между ними.
- Что случилось…?
- Боюсь, у меня нет времени все объяснять, но, пожалуйста, успокойся. Даже теперь ты для меня очень важен. Я хочу, чтобы ты помог мне завершить один важный шаг в нашей грядущей операции.
- Д-да, учитель! Что я должен сделать?

Предоставив голему самостоятельно прокладывать путь через висячие сады, Авицеброн сказал:
- Мне нужно, чтобы ты принес «ядро» из моей мастерской. Наконец, пришло время активировать мой Благородный Фантазм.
- Будет сделано…!
– взволнованно воскликнул Роше и закончил диалог.
Когда Арчер доберется до замка, все узнают о том, что Кастер их предал — но Роше, скорее всего, в любом случае придет к нему. Авицеброн был уверен, что этот мальчик, увлеченный им до безумия, присоединится к нему даже после того, как узнает о его предательстве. Кастер горько усмехнулся; в конце концов, ему пришлось положиться на то, что он ненавидел больше всего — на человеческое существо, к тому же ребенка.
Он подумал с изрядной долей цинизма, что жизнь воистину представляла собой лишь непрерывную череду насмешек и лжи, а путь к воплощению мечты всегда будет полон больших преград. Однако он не мог остановиться сейчас. Как Слуга он был как никогда близок к осуществлению своей мечты — оказаться там, куда желали попасть все каббалисты, практиковавшие создание големов.
Ничему и никому больше он не был верен — ни своим врагам, ни союзникам, ни даже самому себе.

§§§


Запоздало заметив, что Мордред исчезла, Жанна и Хирон поспешили к замку.
- Арчер… поражение Черного Лансера и его Мастера, Дарника, предрешило исход этого конфликта между Noire и Rouge . Однако, хоть во мне и нет желания присоединяться к той или иной фракции, я надеюсь, что мы сможем продолжить наше сотрудничество.
Арчер был с ней согласен. Как и сказала Рулер, теперь вопрос уже был не в том, которая из фракций заполучит Грааль.
- Не имею ничего против. Дарник погиб, и теперь главой клана станет мой Мастер, а она наверняка даст свое согласие, когда поймет сложившуюся ситуацию. Разумеется, даже с Вами, Рулер, мы все еще находимся в невыгодном положении.
- Сейчас наша главная цель – остановить Красную фракцию… нет, остановить Амакусу Широ, любой ценой.
Вот почему Святой Грааль призвал ее. Вот почему ей пришлось пойти окольным путем и завладеть телом живого человека этой эпохи. С помощью Великого Грааля Широ планировал сотворить нечто скверное.

- —Чего ты добиваешься, Амакуса Широ Токисада?
- Это очевидно. Спасения всего человечества, Жанна д’Арк.


В его взгляде не было ни сомнений, ни колебаний. Он не говорил вздор, словно опьяненный какой-то фантазией. Уж лучше бы оно было так — потому что Жанна не чувствовала в нем и в его словах ничего, кроме правды. Это был план, который он вынашивал долгие годы, накладывая один слой размышлений за другим. Великий Грааль города Фуюки активировался с помощью энергии Героических душ, добываемой в процессе ритуала, известного как Война за Святой Грааль — и даже его изначальные создатели едва ли смогли бы себе представить, как им намеревался распорядиться Широ.
- Спасение всего человечества…
- Вы ему верите, Рулер? Думаете, этот парень говорит правду…?
- Да. И с помощью этого Святого Грааля он воплотит желаемое — хотя я не могу себе вообразить, что именно это будет.
«Спасение мира». Это был фарс, игра слов. Ни святому, ни королю, ни даже целой нации подобное было не по силам. Счастье и несчастье были равноценными сторонами одной медали. Благо для одного попросту обернется бедой для другого. Идеальное «спасение» было возможно лишь в небольших масштабах — в пределах одной истории, семьи, группы или, возможно, государства. Но чем шире будут границы, тем больше людей будет попрано.
- …и все же он был совершенно уверен. Он будет стремиться к своей цели, используя такие средства, о которых мы не в состоянии даже помыслить.
- Проблема в том… истинное ли это спасение.
Ответ был очевиден. «Спасения всего человечества» не существовало. Оно не должно существовать. Мысли и действия одного человека не могли определять абсолютное счастье для всех.
- Тогда что насчет Красной Сэйбер?
- Если бы мы погибли в той часовне, планам Широ никто не смог бы помешать. Сэйбер и ее Мастер вмешались, потому что, скорее всего, понимали это. Что же касается того, присоединятся ли они к нам…
В конце концов, та Сэйбер была очень уверена в себе, подумала Жанна. Вероятно, этого и следовало ожидать от рыцаря-предателя, положившего конец легенде о короле.
- А другие Слуги?
- Не знаю… Райдер и Арчер гордые герои. Но теперь их Мастер – Широ, и пока у него есть командные заклинания, они мало что могут сделать.
Лансер Карна, несравненный герой Древней Индии; Арчер Аталанта, великая охотница из греческих мифов; Райдер Ахилл, вписавший свое имя в историю человечества; Ассасин Семирамида, царица Ассирии; и Рулер Амакуса Широ Токисада, известный как юный чудотворец. Еще был Кастер, в часовне так и не появившийся, но, без сомнения, также обладавший огромной силой. Наконец, к ним присоединился Черный Кастер Авицеброн, легендарный каббалист и величайший создатель големов в истории.
Что еще хуже, даже Великий Грааль был в их руках. Преимущество явно было не на их стороне, и с течением времени ситуация будет лишь ухудшаться. Однако Рулер не забыла про свою первостепенную цель — ей нужно было заставить Черную фракцию понять, в какой именно ситуации они оказались.

§§§


Дерьмо, дерьмо, дерьмо…!
Сисиго Кайри бежал через висячие сады с неожиданным для его телосложения проворством. Он и Сэйбер пытались найти способ покинуть парящую крепость.
- Твою мать! И почему все всегда идет не так, как надо…?!
- Незачем так выражаться, Мастер.
- Иди ты! У этих подлых ублюдков Слуга в Мастерах! Который к тому же Рулер… да еще и тот, который выжил в предыдущей войне шестьдесят лет назад! Куда уж хуже!
Мордред, бежавшая рядом с ним, громко рассмеялась:
- Хахаха, это лишь все упрощает! Теперь все они – мои враги! Замечательно!
- Ни черта не замечательно! Сейчас нам нужно объединиться с Черными и той девчонкой с флагом. Похоже, это она настоящий Рулер…
Конечно же, они поняли, что Сисиго не был их врагом. В конце концов, зачем ему посылать Сэйбер в этот хаос, если не сообщить об этом?
Пол содрогнулся. Висячие сады набирали высоту.
- Мы уходим, Мастер!
- Постой, что ты…!
Сисиго не смог помешать Мордред схватить его; он даже не успел договорить, как Мордред на одном дыхании спрыгнула с края садов, ускорив себя Вспышкой праны. Их спуск походил не на мягкое покачивание на парашютных стропах, а, скорее, на стремительное падение ракеты. Сисиго словно сидел верхом на кокпите истребителя, летящего со скоростью звука.
- Ты…! Вконец…! Спятила…!
- Хахахахаха! Перестань беспокоиться и доверься мне!
- Моя вера в тебя только что ухнула с края парящей крепости!
В его ушах звенело. Приняв решение за долю секунды, Сисиго проглотил лекарство, чтобы укрепить себя физически, и кое-как смог совладать с истерией. Разумеется, это было лишь мимолетное утешение. Если Сэйбер где-то ошиблась, то его ждало кое-что крайне неприятное в конце пути.
Они коснулись земли, сбросив скорость с дозвуковой до порядка двухсот километров в час. Сэйбер заскользила по земле, гася инерцию, но Сисиго все еще чувствовал себя так, словно его колошматил боксер-тяжеловес. Она перешла со скольжения на бег, замедляясь с каждым шагом, и вот, наконец, можно было сказать, что Мордред и ее «пассажир» приземлились без происшествий. Если бы Сисиго попросили описать свое состояние, то он сказал бы, что его разум разбился на миллион кусочков.
Я думал, мне конец…
Это было самое краткое описание того, что Сисиго сейчас чувствовал. Он поклялся себе, что в следующий раз, когда они решат наведаться в висячие сады, он обязательно захватит с собой что-нибудь, действительно предназначенное для полета.

Значительная часть леса была повалена Красным Берсеркером. Они должны были встретиться на его северной оконечности, у озера.
Роше, сидя верхом на мчащемся во весь опор подвижном големе, чувствовал, как его тело содрогается от радости. Он сжимал большой цилиндрический ключ — «ядро». Наконец-то, пришло время пустить его в ход и активировать совершенного голема — имя которому Кетер Малхут. Даже рядовые големы, которых создавал Кастер, поражали воображение качеством изготовления и используемых материалов. И все же Кастер называл этого голема своей величайшей работой. Несмотря на то, что Роше был всего лишь сторонним магом, ему позволили окунуться в лучи его великолепия. Как тут не радоваться?
Юный и невинный Роше спешил, как мог. Его больше не заботила Война за Святой Грааль; лицезрение пробуждения этого Благородного Фантазма было для него достаточной победой.
- Учитель!
Стоявший на берегу озера Авицеброн поприветствовал его легким кивком, как и всегда.
- Вот оно… Я все правильно сделал?
- Да, ты молодец.
- Это хорошо… но, учитель, Вы ведь создали ядро уже довольно давно. Почему же тогда активируете его только сейчас?
Авицеброн проигнорировал вопрос. Забрав из рук Роше «ядро», он бесцеремонно швырнул его в грязь и, присев, прикоснулся ладонью к поверхности чистых озерных вод.
- Что Вы…?
Авицеброн приложил палец к своей маске, призывая Роше к тишине. Мальчик торопливо прикрыл рот обеими руками. После чего Черный Кастер, склонившись над спокойной водной гладью, звучным голосом начал произносить заклинание:

- Рожденный Матерью-Землей, прими Ветер мудрости, вкуси Воды жизни…

Это была молитва, обращенная к небесам, дабы вдохнуть жизнь в землю.

- Знак Огня избавит тебя от Демона недуга. Ненависть твоя расколет тебя, но любовь твоя очистит твою кровь…

Земля, вода и его собственная плоть – все это он преподнес своему Господу. Это был апогей эзотерики, доступный лишь тому, кто не жаждал ни власти, ни славы.

- Стань колоссом, парящим средь самых высоких вершин. Стань камнем, неподатливым и прочным. Прими форму, достойную тебя… наш хранитель, наш вождь, наш великий столп, на котором мы зиждемся…

Это была кристаллизация чуда, масштабы которого больше не умещались в рамки Благородного Фантазма.

- Ты из земли, но не она суть твоя. Из рода людского, но не являешься частью его. Ты воцаришься на небесах и поведешь нас к вратам их. Ты мечта. Ты надежда. Ты любовь.

Это было воплощение веры тех, кто страдал в течение всей истории человечества, воссоздание Его божественной воли — пешка, которая возьмет на себя задачу по пересозданию мира.

- Ты первый человек, несущий в себе святой дух… имя тебе Адам.

Озеро вспенилось и закипело.
Авицеброн и Роше собирали его в тайне даже тогда, когда их задачей было создание големов-солдат. Поначалу Роше думал, что это был всего лишь большой голем — очень большой, порядка пятнадцати метров ростом — и ничего более. Даже Роше со своими навыками смог бы сотворить такого лет за пятьдесят — хотя ему удалось бы повторить лишь его размеры. Что касается качества, то это был совсем другой вопрос.
Но даже так подобное создание не было такой уж большой редкостью. Роше слышал истории о ведьме, которая когда-то обладала чем-то подобным, может, даже больше. Учитывая давность этих историй, можно было предположить, что творение ведьмы было также сильнее с духовной точки зрения. Даже материалы, которые использовались для создания этого голема, не были чем-то особенным, несмотря на их дороговизну — лучшим их качеством был возраст.
Однако Роше невольно вздохнул от удивления. Этот голем был крайне необычным на концептуальном уровне — хотя это, наверное, больше всего подходило Авицеброну.
- Этот голем наиболее близок к своему истоку…
Големов, как правило, считали рукотворными сущностями, порожденными магией, но это было не совсем так. Голем являлся зародышем — «не имеющим формы». Создание големов было мистическим искусством, которое возникло, когда Господь вдохнул жизнь в Адама и сотворил человечество.
Многие маги придают земле желаемую форму и оживляют ее, но не более того. В конце концов, именно этот шаг вперед, за грань, был самым сокровенным желанием всех каббалистов, к нему стоило относиться со всей серьезностью. Вдобавок, чем больше усилий вкладывалось в совершенствование голема, тем сильнее он начинал отличаться от изначального дизайна мага.
Совершенный голем олицетворял пришествие Адама — короля-защитника, который, наконец, поведет свой народ, после стольких лет страданий, в Рай.
Из озера возникла массивная рука. Все материалы, использовавшиеся при создании — камень, земля и дерево — были весьма старыми и совершенно естественными. Их никогда не использовали в качестве строительных материалов или топлива. Треть состояния Дарника была потрачена на их добычу.
Наконец, показалась верхняя часть туловища, которая, словно цитадель, поднялась из глубин озера. После, однако, он замер. Этот голем не мог двигаться дальше без воды озера — пока что, по крайней мере.
- Пришло время установить «ядро». Ты готов, мой Мастер?
- Да!


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Понедельник, 02.05.2016, 23:36 | Сообщение # 48
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
§§§


Зиг с мрачным видом тщательно исследовал полуразрушенный замок.
Он увидел торчавшую из-под каких-то обломков тонкую руку, по всей видимости, принадлежавшую гомункулу — и сразу же устремился к ней, увидев, как та дернулась.
- Эй!
Рука отреагировала на его зов, обратив внутреннюю сторону ладони вверх, словно моля о чем-то — о помощи, понял Зиг. Он прикоснулся к обломкам, покрывавшим гомункула. Его магия предназначалась лишь для разрушения конкретной цели, поэтому он не рисковал задеть того, кто оказался в западне.
Полностью распознав структуру, Зиг подстегнул свои Магические цепи и быстро уничтожил все обломки. Это, пожалуй, было лучшее применение магии за всю его недолгую жизнь, поэтому все, под чем была погребена девушка-гомункул, было обращено в пепел — но он опоздал.
- Ах…
Просто поспешить на помощь было недостаточно, чтобы спасти ее. Его вера в то, что он сможет даровать ей спасение, лишь подав руку помощи до того, как обломки полностью раздавят ее, была смехотворной с самого начала. В конце концов, лишь она могла бы сделать спасительный для себя выбор: вовсе не участвовать в битве.
- Благодарю, я обязана тебе жизнью. Битва уже подошла к концу?
Травма головы, скорее всего, лишила девушку большей части зрения. Ее рука тянулась туда, куда пытались смотреть невидящие глаза. Зиг, может, и убрал обломки, но она была пронзена насквозь одним из канделябров, прежде стоявших в коридоре — и прямой удар, по всей видимости, последствий атаки Спартака, практически ничего не оставил от обеих ее ног. Однако, видимо, из-за недействующих болевых рецепторов — или осознанного решения не обращать внимания на боль — она продолжала спрашивать о своих обязанностях беспристрастным тоном.
- Да… все закончилось.
Найдя утешение в этих словах, девушка вздохнула. Слишком по-человечески.
- В таком случае, я должна вернуться к уборке помещений… но в таком состоянии я запачкаю полы. Как неловко с моей стороны. Мне нужно переодеться и как можно быстрее сменить эту алебарду на метлу… но сначала я должна остановить кровь…
Стараясь не поддаваться эмоциям, Зиг крепко, не дрогнув, сжал ладонь девушки.
- Все хорошо. Я сделаю это за тебя, когда все закончится. Ты должна отдохнуть.
- Вот… как? – в ее голос закралось облегчение. – Если честно… я немного устала. Если ты так и поступишь, это будет просто замечательно. Я же тогда отдохну немного, прошу меня простить… пожалуйста, разбуди меня через пять часов.
- Можешь… поспать подольше.
- Пяти часов достаточно для гомункула… но, похоже, мое тело сильно утомлено... Я никогда прежде не чувствовала такую… усталость…
Она закрыла глаза, и ее пальцы ослабли. Неужели я ничего не могу сделать? – в отчаянии подумал Зиг — но, разумеется, он не мог. В конечном итоге, ее рука, которую полностью покинули силы, выскользнула из хватки Зига и безвольно упала на пол. Зиг встал и повернулся к ней спиной; он больше ничем не мог ей помочь. Но его миссия еще не окончена — и ее выполнение наверняка принесет покой душе бедной девушки…

- Поверить не могу, ты вернулся только ради нас… прискорбно, что у тебя такое сильное чувство долга. Но спасибо… что спас меня…

Изумившись, Зиг развернулся, вновь подскочил к ней и взял за руку, чтобы проверить пульс. Но в этот раз девушка действительно покинула этот мир. Похоже, в определенный момент — возможно, с самого начала — она раскусила его неумелую ложь. Ему не удалось даже помочь ей упокоиться с миром.
Как же я жалок… - подумал Зиг.
Однако в свои последние секунды она поблагодарила его. Хоть и опечаленная той ношей, что он решил взвалить на свои плечи, она поблагодарила его за спасение. Превозмогая сокрушающее горе и злость, он сосредоточился лишь на своей цели. Но для того, чтобы освободить гомункулов, Зиг нуждался не в силе, которая могла только внушать страх. Ему нужны были лишь их слова и ничего более.
Война погрязла в хаосе; все Слуги сейчас находились на поле боя. Иначе он, по крайней мере, почувствовал бы их присутствие в замке, за исключением разве что Ассасина.
Проходя через разрушенные стены, Зиг пробирался к сердцу замка. Изначально коридоры освещали хитроумные свечи, горение которых поддерживалось с помощью магии, но теперь большая их часть была погашена. Минуя погруженные во мрак проходы, Зиг не чувствовал никого из своих сородичей — гомункулов — и от этого у него сжималось сердце. Неужели та девушка, с которой он был рядом в ее последние минуты, была последней…?
- Эй…!
Ответа не последовало. Несмотря на осознание того, что магов Иггдмилления не было поблизости, тишина была невыносимо ужасающей.
- Здесь есть кто-нибудь…? – вновь воскликнул он.
Его уши уловили какой-то слабый шум. Возможно, его издавал один из магов — но теперь Зиг сам был Мастером и обладал властью и полномочиями, с которыми даже им стоит считаться. Более того, у него была сила Зигфрида. Поэтому он без страха продолжал идти вперед. Однако в его груди вдруг зашевелилось странное отвращение, которое нельзя было передать словами. Едва задумавшись над этим, он понял, что послужило тому причиной.
- Здесь… начался мой путь.
На него начали накатывать образы минувшего. Да, однажды он уже двигался по этому коридору в противоположном направлении; он был объят ужасом, обнажен и едва стоял на ногах — но все равно продолжал тащить свое немощное тело вперед. Страх, который он чувствовал тогда, по-прежнему был запечатлен в его разуме. Он ничего не мог назвать своим, за исключением жизни — и даже она будет вскоре отнята у него. Это было попросту невыносимо.
Но теперь… он был в порядке. И тяготившее его чувство было не ужасом, а всего лишь обычным волнением, вызванным неприятными воспоминаниями.
- Звук исходил отсюда…
Здесь он родился — в этой подземной комнате, заполненной стеклянными резервуарами. Он сам был создан лишь для того, чтобы снабжать Слуг праной и неизбежно умереть в процессе. Однако он обрел сознание, может, по воле случая — а, может, так было предначертано судьбой. С этими довольно абстрактными мыслями в голове Зиг открыл дверь в помещение.
- Так вот кто проник в замок…
Девушка-гомункул наставила на него алебарду. Ее голос был ему знаком.
- Ты же…?
Да, она была первой, к кому он обратился — первой, кто покинул поле боя.
- Благодаря тебе, мне удалось сбежать. Полагаю, мне повезло… пережить ту атаку для нас было совершенно невозможно.
Направленное на него оружие опустилось.
Множество гомункулов все еще плавало в резервуарах вокруг них. В едва открытых глазах не было никаких признаков жизни; их сердца бились, но разумы были пусты. Они еще не «жили», а лишь «существовали». Однако, как и сам Зиг в прошлом, они искали спасения — и они наверняка пробудятся, если дать им такую возможность.
- Быстрее, мы должны…
«…освободить их», - попытался сказать Зиг, но гомункул остановила его.
- Успокойся. Мы как раз подготавливаем все необходимое.
К ним тотчас же подбежало два гомункула с импровизированными носилками, по-видимому, сделанными из штор, висевших в коридоре. При них также были чистые простыни и одежда.
- Мы не знали, сколько их здесь, и поэтому взяли столько, сколько смогли.
Юная девушка-гомункул тяжело дышала, словно бежала сюда со всех ног. При виде Зига ее глаза широко распахнулись, и она начала смотреть на него исподлобья, явно рассерженная.
- Хотя бы скажи что-нибудь, если еще жив, дурак.
- Да…
- Живой, - троица согласно кивнула. Хоть и несколько ошеломленный столь неожиданным осуждением, он понял, что к чему.
- Вы все почувствовали мою смерть…?
Они кивнули, и Зиг ощутил горечь во рту. Все гомункулы, созданные Иггдмилления были связаны, хоть и слабо, узами, напоминающими таковые между Мастерами и Слугами. Возможно, один из результатов их массового производства — хоть им крайне не хватало индивидуальности, они все могли воспринимать важную информацию, например, состояние друг друга, на любом расстоянии без всяких сознательных усилий, вроде телепатии. Разумеется, подобные данные были не так уж сильно им нужны именно в силу их похожести; смерть очередного гомункула была всего лишь еще одной единицей в масштабных вычислениях.
Однако было исключение: Зиг, который вырвался за пределы замка. Какими бы притупленными ни были их эмоции, им хотелось защитить его, пока он пытался бежать. Как сильно они втайне обрадовались, когда он выбрался на волю? Сколь сильное разочарование испытали, когда он вернулся на поле боя лишь для того, чтобы пасть?
- Мне… жаль.
- Все нормально. Идем, поможешь нам их освободить. Все Слуги покинули замок, поэтому лучше шанса у нас не будет. А если сюда заявятся наши господа…
Гомункулы посмотрели на Зига, который понимающе кивнул. Скорее всего он был единственным, кто мог выстоять против магов.
- Тогда я стану вашим щитом… освободим их всех.

Едва они со всем рвением взялись за дело, выяснилось, что Зиг зря боялся — задача оказалась проще, чем он ожидал. Гомункулы разбивали резервуары алебардами и убирали выкачивающие прану механизмы, после чего Зиг насухо вытирал тела своих сородичей, одевал их и перемещал на носилки. Используя свое лучшее качество — способность работать спокойно и терпеливо — гомункулы безукоризненно выполняли операцию по спасению.
- Куда нам их нести?
- Пока что в нашу комнату. Она достаточно большая для того, чтобы приглядывать за всеми сразу. Там за ними начнут ухаживать выжившие гомункулы-целители… лучше доверить это им; нам, боевым и вспомогательным единицам, такая задача вряд ли по плечу.
- Хорошо. Тогда вытаскиваем их отсюда.
Два гомункула подняли носилки.
Их «пациент» открыл рот, словно пытаясь дышать. Однако совершенно не развитые голосовые связки, которыми он никогда не пользовался, не смогли издать ни звука. Зиг мягко взял его за руку и помолился за то, чтобы он услышал его слова.
- Не волнуйся… теперь ты в безопасности.
Гомункул на носилках мигнул и кивнул, его напряженное лицо чуть расслабилось. Он, может, и жаждал спасения, но подобное замешательство было вполне ожидаемо, учитывая природу его внезапного пробуждения.
- Не мог бы ты… поговорить с ним по пути в нашу комнату? Это должно его успокоить.
И они понесли спасенного, в то время как Зиг снова и снова нашептывал ему успокаивающие слова. Со временем выжившие в битве боевые гомункулы и располагавшиеся на территории замка вспомогательные единицы начали появляться один за другим, помогая своим товарищам. Шедшая впереди девушка-гомункул, вооруженная алебардой, энергично направляла процессию. Зиг же продолжал выполнять возложенную на него задачу, успокаивая освобожденного гомункула.
- Все хорошо…
- Ты в безопасности…
- Не надо волноваться…
Никто из вызволенных гомункулов не мог произнести ни слова — но красноречивости их лиц было вполне достаточно для Зига и всех остальных молчаливых спасателей.
Далеко не все узники остались в живых. Чем больше резервуаров они разбивали, тем больше обнаруживали безжизненных тел, иссушенных минувшей битвой. Спасатели не клали этих несчастных на носилки, лишь заворачивали их в простыни. Остается надеяться, что у нас будет время оплакать их позже, - подумал Зиг, и почувствовал, как что-то выступило в уголке его глаза. Другие гомункулы со своими притупленными эмоциями были в состоянии справиться с этим — но Зиг не мог сдержать слезы. Его, обретшего сердце героя и испытавшего смерть и возрождение на собственной шкуре, это потрясло до глубины души. Гомункул с алебардой хлопнула его по плечу:
- Можешь плакать, сколько хочешь… но сейчас не время для этого. У нас гости.
При ее словах Зиг тоже это заметил. По коридору кто-то двигался — но не Слуги. Мастера, скорее всего, и их враждебность была очевидна.
-Боевые единицы, вперед!
Следуя ее указанию, боевые гомункулы, сжимая алебарды и канделябры, подбежали к двери, в то время как остальные вернулись к своим обязанностям в дальнем конце комнаты. Дверь распахнулась, и в помещение ворвалось трое магов, готовых к сражению. Первым возник Горд — тот, кто пытался убить Зига — за ним показались Фьоре Форведж и ее брат Каулес. Зиг ожидал, что их будет больше, даже если не считать Селеник, которую ранее убила Мордред. Где же Дарник и Роше?
Как бы то ни было, эти трое определенно представляли серьезную угрозу. Зиг остановил свой взгляд на Горде. Мага сотрясала легкая дрожь — скорее от ярости, нежели от страха, судя по выражению лица.
- Что вы все делаете…?
- Разве не очевидно? Освобождаем их.
Услышав столь сухой ответ Зига, Горд издал негромкое рычание. Словно почувствовав, что ситуация оказалась в тупике, Фьоре выкатила свое инвалидное кресло перед Гордом.
- И почему вы это делаете, гомункул? – холодно спросила она, являя образцовое для мага поведение. В ее голосе не было злобы; она лишь требовала правды.
- Жить только для того, чтобы тебя принесли в жертву, выкачав всю прану… никто не заслуживает такой смерти.
- Даже если именно для этого вас и создали?
- Они не обязаны выполнять задачу, которую на них возложили без их согласия.
- Постой… погоди! – вклинился Горд и шагнул к Зигу с нескрываемой враждебностью. – Ты…! Это за тебя пытался заступиться Райдер! Почему ты вновь и вновь мешаешь нашим планам?! Спасти гомункулов…? Что за абсурд! Я создал вас, всех вас! Мне решать, что каждый из вас будет делать! Ты — ты должен снабжать нас праной! Ты – прислуживать в замке! А тебя создали для битвы! Я так решил! Это мое решение!
- Помолчи, ладно…? Мы благодарны за то, что ты нас сотворил, но — почему бы просто нас не отпустить? Что еще вам от них нужно?
Горд вздрогнул, и Фьоре заговорила вновь:
- И что вы намерены делать, если мы вас отпустим? Давайте будем честными. Никто из вас долго не проживет, особенно боевые единицы. Чего вы планируете достичь за столь короткий срок?
- …
Вооруженные гомункулы понурили головы. Разумеется, они знали об этом; в отличие от сородичей, созданных для вспомогательных целей или для снабжения праной, их сделали крайне одаренными и эффективными в физической и магической схватке — в обмен на недолгую продолжительность жизни. Их вырастили для того, что они провели свою короткую жизнь на поле боя.
- Что ж… думаю, он в чем-то прав. Им и вправду больше нечего здесь делать.
- Каулес, - заткнула Фьоре своего младшего брата. Может, он и говорил правду — но они еще не были готовы ее принять. Каулес пожал плечами и отвернулся.
- Война еще не окончена. Гомункул… во время минувшей битвы ты превратился в Сэйбера. Разве ты вернулся не для того, чтобы помочь нам…?
- Я вам не союзник. Я пришел, чтобы спасти их… вот и все.
- Нет… ты Зигфрид! Значит, я твой Мастер! – Горд подошел к ошеломленному Зигу, схватил его за рубашку и начал трясти. – Почему, Сэйбер?! Почему ты выбрал забвение… ради какого-то гомункула?! Неужели ты так ненавидишь сражаться?! Ты должен быть героем! Или же ты был так недоволен мной как своим Мастером? Отвечай мне, Зигфрид!
Горд продолжал бушевать, пока, не рухнул на колени, растратив весь свой пыл.
- Прости, но я Сэйбер лишь внешне… и я не знаю, что двигало им, когда он решил отдать свое сердце мне. Не знаю, что за недовольство он мог испытывать.
- Неужели это была моя вина…? Это был просто выброс гнева… я ведь проиграл! Если бы ты просто сказал мне… что я был не прав… Если бы ты просто отказался, мы бы смогли все решить иначе! Я бы…!
- Что ты несешь? Ты же сам приказал ему молчать, разве нет? Что еще ему оставалось?
Гомункулы напряглись. Это был Астольфо. Трое магов также, видимо, осознали, что их родич, Селеник, была мертва.
- Райдер, твой Мастер…
- …теперь Зиг. И что с того?
Как ни в чем не бывало бросив в разговор эту словесную гранату, Астольфо быстро занял свое место рядом с Зигом, даже не посмотрев на приросших к месту магов. В конце концов, один из Благородных Фантазмов Черного Райдера даровал ему Сопротивление магии ранга A; ранить его было не по силам ни одному магу современной эпохи.
- Что в этом плохого? Гомункулы не хотят сражаться. Чего еще вы от них хотите?
- Это неприемлемо, - холодно посмотрела на Астольфо Фьоре, крепко сжав подлокотники своего инвалидного кресла. Она начинала подозревать, что Райдер их предал. В конце концов, такой Слуга, как он, вполне мог убить собственного Мастера…
- Можете защищать эту крепость, сколько угодно, но вы уже потеряли Грааль, верно? То есть, он просто, оп, и нету! – пожав плечами, ответил Астольфо. Нельзя было сказать, знал он о ее сомнениях или нет.
- Да, но…
Маги задумчиво опустили взгляд. Действительно, что им может помочь исправить эту ситуацию? Святой Грааль — символ Иггдмилления — был украден у них не чем иным, как парящей крепостью. Подобное чудо из Эпохи богов, в сравнении с которым крепость Милления казалась игрушкой, могло быть только Благородным Фантазмом.
- И ты… Горд, верно? Ты же сам ему приказал, помнишь? Приказал никогда не говорить. Я понимаю, что раскрытие настоящего имени Зигфрида стало бы для нас катастрофой… но когда ты говорил ему это, на самом деле все прозвучало так: «Подчиняйся моим указаниям, потому что ты некомпетентен и порушишь все наши планы». Как он мог жаловаться после того, как услышал такое?
Горд испуганно вздохнул. Если это было ошибкой, тогда все, что он совершил после этого первого приказа, тоже было неправильным. Нет… он был не прав с тех самых пор, когда ошибочно предположил, что его отношения со Слугой не будут отличаться от таковых между хозяином и фамильяром.
- Я… я просто боялся его уязвимости. Она слишком хорошо известна. Он был великим героем, однако я не смог всецело поверить в него… Я боялся, что его ударят в спину, как дурака — что трагичный финал его жизни может вновь повториться.
Именно в этот момент Горд — со вздохом, который прозвучал так, словно он выжал его из самой души — наконец, осознал свой грубый просчет.
- Дядя…
- Отпусти гомункулов, Фьоре… мы проиграли. У нас остались лишь Арчер и Кастер, а на Ассасин и ее Мастера, если верить твоим словам, надеяться не стоит. На серийных убийц нельзя возлагать веру, - пробормотал Горд, полностью обессилев. Фьоре обратила свой пронзительный взгляд на Зига, на вооруженных гомункулов вокруг него — и на тех, кто съежился в дальнем конце комнаты. Наконец, она отвернулась с выражением боли на лице.
- Хорошо… я дам вам немного времени, гомункулы. Делайте, что хотите.
Гомункулы вокруг Зига с облегчением вздохнули и поспешили к остальным, нуждавшимся в помощи.
- Итак, Фьоре… что теперь? Отправим посланника в Ассоциацию с сообщением о том, что мы сдаемся?
- Едва ли. Мы освободили гомункулов — но война еще не проиграна, - решительно произнесла Фьоре, давая остальным понять, что она еще не приняла их поражение. – Дедушка однажды сказал мне, что у Кастера есть Благородный Фантазм типа «анти-крепость» ранга A. С таким оружием мы сможем сражаться дальше.
- Но это действительно…?
- Помолчи, - перебила Фьоре своего брата, подняв указательный палец, после чего приблизилась к Зигу с теплой улыбкой и протянутой рукой. – Мастер Райдера и гомункул, способный искусственно призвать Сэйбера — пожалуйста, ты не мог бы нам помочь?
- В-вы все не уйметесь, да?! Да как ты смеешь даже просить его об этом?!
Пожав плечами, Фьоре ответила Астольфо со спокойным видом:
- А в чем проблема? Я пошла на уступку и согласилась отпустить гомункулов — естественно, мы ожидаем что-нибудь в качестве компенсации. Более того, он гомункул и, одновременно, Мастер Черного Райдера, к тому же способный призывать Черного Сэйбера.
- Н-нет! Нет, нет! Зиг теперь должен жить мирной жизнью! Больше никаких приказов, никаких заявлений, только…!
- Я не против, Райдер, - Зиг положил ладонь на плечо Астольфо. – Теперь я Мастер… И я готов сражаться в этой войне.
- Но…
- И еще мне немного любопытно. Эта Великая Война за Святой Грааль… похоже, она перестала быть обычным конфликтом между «Черными» и «Красными».
- Что?
- Я говорю о Рулер. Факт ее призыва уже говорит о том, что, вероятно, что-то не так.
- Масштаб самого конфликта был бы невозможен при обычных обстоятельствах, верно? Разве не это является причиной? – предположила Фьоре, и Зиг кивнул.
- Это так. Однако Слуга Рулер призывается еще в одном случае. Она сама мне сказала: ее призовут, если есть вероятность, что Святой Грааль принесет погибель всему миру.
Было бы все гораздо проще, если бы Фьоре была права, и Рулер призвали лишь для того чтобы рассудить конфликт между двумя фракциями.
- Хм… Приближаются Слуги, Зиг. Двое.
- Да… похоже, я тоже могу их чувствовать каким-то образом.
- Может быть, Арчер и Кастер? – Фьоре попыталась послать своему Слуге телепатическое сообщение; если другой Слуга смог его почувствовать, значит он должен быть достаточно близко, чтобы ответить. Хирон тотчас же отозвался.
- Ты в порядке, Арчер?
- Да, но Лансер и господин Дарник погибли.

Несмотря на то, что спиритическая доска уже сообщила им об этом, она, услышав подтверждение от Хирона, почувствовала, как ее сжала хватка полного отчаяния.
- Вот как… - Фьоре закусила губу. Их лидер пал, и теперь командиром стала она. Ей не оставалось ничего иного, кроме как набраться храбрости. Разумеется, возвращение Хирона поможет ей рассеять эту тревогу в сердце.
- И еще Кастер нас предал.
- Что…?
- Авицеброн объединился с Красной фракцией против нас и теперь хочет высвободить свой Благородный Фантазм. Его Мастер сейчас с тобой?

- Каулес, найди Роше! Сейчас же!
- Понял…! – Каулес без всяких вопросов внял словам старшей сестры и немедленно отправился на поиски.
- Гомункулы… боюсь, нам срочно нужна ваша помощь. Мы должны найти Мастера Кастера, Роше. Обыщите каждый уголок замка!
Никто из них никогда прежде не видел, чтобы Фьоре пребывала в таком ужасе. Обменявшись кивками, гомункулы покинули комнату вслед за Каулесом.
- Его здесь нет. Мы приступили к поискам, но…
- Мастер, господин Дарник сообщил тебе, что именно представляет собой Благородный Фантазм Кастера, Кетер Малхут?
- Лишь то, что это большой голем, для активации которого необходимо «ядро»…
- «Ядро» - это маг.

Фьоре лишилась дара речи. Хирон бесстрастно продолжил:
- Сначала Кастер планировал использовать Мастера Сэйбера — господин Дарник поведал мне об этом.
- Но дядя Горд здесь, со мной…
- В таком случае Кастер, должно быть, остановил выбор на собственном Мастере. Не каждый маг подходит на роль «ядра»; учитываются определенные качества, касающиеся Магических цепей, Магической метки, умственного состояния мага и чистой совместимости. Роше, скорее всего, с самого начала был лучшим кандидатом.
- Но Роше был его Мастером… и поэтому ему пришлось согласиться на дядю Горда?

Фьоре не было известно, что гомункул по имени Зиг также был одним из кандидатов. Учитывая то, как Авицеброн был одержим им, вероятно, Зиг так же подходил на роль «ядра», как и Роше — или, возможно, даже больше.
- Но Роше…
…уважал своего Слугу, как никого другого. Это было едва ли не почитание — что и следовало ожидать, ведь в мастерстве Авицеброн превосходил даже необычайно одаренного юного создателя големов. Он всем сердцем восхищался своим Слугой. И все же, что Черный Кастер чувствовал к своему Мастеру? Была ли в нем привязанность? Радовало ли его то, что Роше был столь высокого мнения о нем? Считал ли он Роше собственным сыном?
Было ли всего этого достаточно, чтобы Авицеброн отступился от мечты, к которой стремился всю свою жизнь?
- Мы достигнем…
Фьоре внезапно потеряла связь с Хироном, словно кто-то перерубил кабель между ними. Лицо Астольфо помрачнело, и он крикнул:
- Приближается еще один Слуга!
Огромное нечто сотрясло подземное помещение. С потолка посыпались каменные куски. Вся комната дрожала так, словно кто-то бил в гигантский барабан. Однако это место не было рассчитано на такое воздействие; рано или поздно оно разрушится.
- Уходим отсюда! – вскричал Астольфо, подхватив на руки большую группу спасенных гомункулов. Зиг и остальные спасатели схватили оставшихся и поспешили за Райдером.
Фьоре оттолкнулась от своего инвалидного кресла, активируя Бронзовые манипуляторы на спине. Используя четыре искусственные руки, она с ужасающей скоростью добралась до наземного уровня, пронеслась по коридору, выпрыгнула в одно из окон — и, не в силах скрыть изумление, воскликнула:
- Это… Кетер Малхут…?
Кое–что она поняла с первого взгляда. Представший перед ней голем полностью отличался от всего, что ей довелось видеть. Даже другие создания войны, сотворенные Роше или Авицеброном, меркли в сравнении с ним; это был совершенно иной уровень.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 03.05.2016, 00:22 | Сообщение # 49
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
§§§


Роше был ошеломлен.
- У-учитель…?
Он ничего не понимал. Он не хотел понимать.
Кастер грубо схватил его за шею и швырнул в голема. Камень и земля, вступив в контакт с телом Роше перешли в жидкое состояние и сковали его движения. Неуклонно, со скрипучим звуком, он начал растворяться во внутренностях голема. Он знал это, но ничего не понимал.
- Учитель… что… Вы…
- Разве не знаешь, мой Мастер? Стоило бы уже понять, что ты станешь ядром… - с безразличием произнес Кастер, которого он так сильно уважал. Если его Слуга был уверен в этом, значит, никакой проблемы, наверное, нет… да, все нормально… ничего важного… ничего… нет!
- Почему Вы это делаете? Почему? М-меня, в качестве ядра? Я не хочу…!
- Потому что ты подходящий маг, конечно же. Дарник приказал довольствоваться Гордом — но, учитывая обстоятельства, теперь я могу использовать тебя.
- Ч-что Вы такое говорите?! Я… я же Мастер! Ваш Мастер!
- Правильно, поэтому я и не мог поначалу сделать тебя ядром. Однако не так давно я принял предложение одного из Красных Мастеров. Так что, видишь ли, я больше не твой Слуга. Понимаешь? Меня не интересуют мелочи вроде того, какая из фракций, Красная или Черная, победит в этой войне.
- Н-но…!
Предложение… принял… предал… не интересуют… лишь… големы…
- Полагаю, что совру, если скажу, что мне нет дела до самого Святого Грааля. Но для меня важнее всего активация этого Благородного Фантазма — и то, удастся ли мне, в конечном итоге, достичь цели, столь желанной для моих соплеменников, и воссоздать Первого человека. Поэтому я и был призван. Ради этого я жил. К счастью, став Слугой Мастера Красной фракции, теперь я могу сделать тебя ядром.
Среди всех современных магов у Роше была самая сильная близость с големами. В конце концов, именно по этой причине ему удалось призвать Авицеброна. Это также означало, что он был наиболее совместимым с силой его Благородного Фантазма.
- Н-нет…! Нет! Прекратите! Я не хочу…! Не хочу… аааааа!
Он растворялся. Плоть Роше Фрейна Иггдмилления таяла, сливаясь на клеточном уровне — с грязным деревом, с камнем, и таяла, таяла, таяла…
Роше кричал и размахивал руками и ногами — точнее пытался. Но он не мог больше чувствовать свои конечности. Большая часть нижней половины его тела уже исчезла в сердце голема.
- Почему Вы делаете это?! Почему…?! Вы были всем для меня! Я уважал Вас! Восхищался Вами! Почему…?!
Авицеброн, безмолвно занятый неизвестным процессом, внезапно повернулся к нему.
- Я-то думал, что ты хорошо меня знаешь…
- Что?
- Авицеброн. Шломо ибн Габироль. Философ. Поэт. Каббалист. Мизантроп… мучимый… кожной болезнью. Все верно?
Роше молча ждал продолжения. Что за великий секрет был готов открыть ему Кастер…?
- К несчастью, вынужден предать твои ожидания. Я был одинок в своей ненависти к людям, и обратился к созданию големов лишь для того, чтобы чем-то себя занять. В конце концов, я решил использовать обретенные знания и повторить величайшее чудо Господне — но даже эта мечта была разрушена еще до того, как я смог приблизиться к ее осуществлению.
Он вел крайне мирскую жизнь. Он был крайне мирским существом. У него была мечта, но он был не в состоянии ее осуществить.
В конечном счете, к этому сводилась его жизнь. Однако…
- …желание мое должно быть исполнено. Даже если прочие видят в ней лишь плен заблуждений. Ради этого я готов принести любую жертву.
- Жертву…?
- Можешь свободно осуждать и порицать меня. Безусловно, ты проявил ко мне уважение и почитание. Скажу честно, твоя привязанность была для меня отрадой.
Однако не забывай.
- Я презираю человечество. Этот мир меня утомляет. Мне так ненавистно встречаться взглядом с людьми, что я прячусь за маской. Я целиком завернулся в кокон своей болезни. Как ты вообще мог прийти к такому заключению, что я тебя не предам?
Именно в этот момент Роше осознал, что никогда не смог бы понять этого человека. Его Слуга не понимал, что он чувствовал — а он практически ничего не знал об Авицеброне.
Роше понимал лишь, что Авицеброн – гениальный создатель големов, и больше его ничего не волновало. Его мизантропия, его болезнь, его мысли о големах, желания, как его собственные, так и его единомышленников — на все это Роше не обращал внимания. И именно поэтому такой исход был очевиден. Мастеров и Слуг, не достигших взаимопонимания, ждет лишь поражение. Только и всего.
- Нет… остановитесь… прошу… не делайте этого…! На помощь…! Помогите! Кто-нибудь…! Помогите мне!
Кто угодно! Только спасите меня! Пожалуйста! О большем не буду просить! Я усвоил урок! Прошу, простите меня! Но у кого я должен просить прощения? Что я сделал не так? Нет… пожалуйста, подождите. Мне страшно. Я не хочу становиться големом. Не хочу. Я хочу лишь создавать их, я…
В его разуме не было необходимости, поэтому он был лишен всякого света. Его Магические цепи, Магическая метка, командные заклинания — все его естество стало лишь ресурсом, чтобы привести в движение существо по имени Кетер Малхут.
Наконец, в его разуме промелькнула последняя мысль, преисполненная иронии.
Он так сильно ненавидит других людей. Он не в силах выносить всех этих надоедливых людишек. Таких, как я. Тогда почему… почему он пытается создать человеческое существо? Забавно…
Роше продолжал существовать в этом мире, но жизнью это больше нельзя было назвать. Его разум был стерт, мозг и тело слились с сердцем голема. В то же время в глазах голема, обретшего ядро, зажегся свет. Он покинул воды озера, и его ноги могучей поступью шагнули по земле. Великолепно, - вздохнул Авицеброн. Несмотря на то, что он был творением рук человеческих из дерева, камня, земли и человеческой плоти, голем, казалось, являл собой все величие природы. Он был просто красив сам по себе.
Произошло первое чудо. Земля, на которой прочно стоял гигант, начала петь, распространяя жизнь. На деревьях, ощутивших касание гиганта, созревали фрукты, которые падали на землю и становились новыми деревьями.
Это было не все. Как будто из ниоткуда начали возникать птицы и звери, распуганные барьером Иггдмилления. Словно мотыльки, летящие на пламя, они приближались к гиганту, чтобы коснуться его — и разваливались на куски без единой капли крови. Гигант поглощал их, превращая в чистую энергию. Они не могли желать ничего большего; в конце концов, неразумных созданий всегда неудержимо влекло к нему.
Более того, местность вокруг гиганта омолодилась. В воздухе появился легкий, сладкий, медовый аромат, от одного лишь вдоха которого можно ощутить полное блаженство.
- Да… это Эдем.
Это был абсолютный идеал голема, который пытались создать многие каббалисты. Одним лишь своим существованием он мог превратить нынешний мир в Рай. Такова была истинная природа голема, Кетер Малхут — независимое Зеркало души.
Гигант будет продолжать заменять этот мир своим собственным — Эдемом, землей, что Господь даровал Адаму и Еве — пока не перестанет существовать.
- А теперь… начнем спасение этого мира, да, мой голем? Сражайся, убивай, уничтожай, возводи Рай на этой Земле. Все бессмысленные войны и конфликты подойдут к концу. Все ненужные общества прекратят свое существование.
Голем начал свой путь к крепости Милления, с легкостью взбираясь на утес. Устроившийся на его плече Авицеброн смотрел на магов и Слуг, собравшихся на полуразрушенной крепостной стене.

§§§


И вот Черные Мастера и Слуги узрели гиганта. На плече его был Авицеброн, Черный Кастер, с готовностью предавший их и перешедший на сторону Красной фракции.
- Хмф. Значит, вы все живы…
- Кастер…! - крикнула Фьоре. Авицнброн едва заметно кивнул и помахал рукой.
- Райдер! И новый Слуга, ставший Сэйбером! Рад видеть вас в добром здравии!
- Не будь дураком! Что ты делаешь, Кастер?!
- Судя по всему, предает нас…
Услышав бормотание Горда, Зиг с Астольфо вздрогнули и посмотрели на Авицеброна. Естественно, первым свое возмущение выразил Райдер.
- Кастер! Ты выступаешь против нас? Даже против собственного Мастера?!
- Я бы сказал, что предаю ваши ожидания, - спокойно кивнул Кастер.
- Не пытайся отшутиться!
- А я и не шутил… но да, полагаю, я предал вас. Теперь вы мои враги. Я уничтожу вас и, с помощью этого величайшего Благородного Фантазма, дарую спасение этому миру.
Слова Авицеброна лишь еще сильнее разозлили Астольфо.
- Ты дурак? Что эта марионетка может сделать для мира?!
Астольфо в самом деле не ведал концепции «страха перед богом» — тогда как Зиг, Фьоре и Горд изо всех сил пытались отвести взгляд от голема Авицеброна.
- Он… божественен…
Они не могли назвать его «грозным» или «могущественным». Слово «чудесный», пожалуй, было бы более подходящим. Это была жемчужина Его трудов, единственное существо, которому было предначертано обрести жизнь, купаясь в лучах величия. Им хотелось пасть ниц перед ним, и это не было преувеличением. Один лишь его вид вызывал в воображении отчетливый образ неминуемого поражения.
- Какая наглость. В тебе действительно нет ни капли здравого смысла.
Лишь Астольфо остался стоять в своем надменном неповиновении, глядя на голема и Авицеброна, им управлявшего. Выпятив грудь, Райдер с уверенностью заявил:
- Вот именно! Так что я совсем тебя не боюсь! Что бы ты там ни думал о своем творении… в конце концов, это всего лишь очередной Благородный Фантазм!
Услышав эти слова, Зиг смог расслабиться. Астольфо был прав; голем был не более чем инструментом Слуги. Какой бы божественной ни была его внешность, он был лишь творением Авицеброна.
- Не могу не согласиться… Именно поэтому моя рука, натягивающая тетиву, не дрогнет, - эхом разнеслось в воздухе.
Авицеброн развернулся — но было уже слишком поздно. Ему нечем было защититься от снаряда, способного преодолеть звуковой барьер. Стрела с легкостью пробила поспешно возведенный им тонкий щит и, лишь слегка изменив траекторию, вонзилась ему прямо в плечо.
- Гх…!
Хрипло дыша от боли, Авицеброн вытащил стрелу, пущенную Хироном, Слугой Фьоре и последней надеждой Иггдмилления.
- Арчер…!! – радостно воскликнула Фьоре. Должно быть, он скрыл от них свое присутствие ради этого выстрела.
- Значит, тебе удалось выжить, Кастер. Не сомневаюсь, моя следующая стрела покончит с тобой.
Было вполне естественно, что Авицеброн с самого начала был слаб физически, ведь его класс Слуги меньше всех остальных подходил для ближнего боя. Держась за плечо, Авицеброн повернулся к Хирону.
- Хмф… В меня, значит, целишь, Арчер. Однако…
- …даже если я прикончу тебя, твой Благородный Фантазм это не остановит, верно? – заметил Хирон, и Авицеброн склонил голову вбок.
- Тогда почему ты выстрелил?
- Разве не очевидно? Предатель не достоин жить.
- Как нерационально… Вот уж не думал, что гнев может заставить тебя действовать, - посетовал Авицеброн — и в него полетела еще одна стрела, вслед за которой практически одновременно устремились вторая и третья. Авицеброн даже защититься не успел, как снаряды пронзили его череп и грудь. Он зашатался, лишь каким-то чудом не падая с плеча голема. Однако Хирон знал, что эти стрелы были для него смертельными.
- К сожалению, Арчер, я уже достиг своей цели. Мой Благородный Фантазм обрел жизнь… Я ни о чем не жалею.
Он не врал. Конечно, ему хотелось воочию увидеть тот Рай, который сотворит его голем. Это желание болезненной иглой засело в его голове. Однако он ничего не мог поделать со своими ранами. Не говоря уж о том, что Хирон был прав; как бы он ни оправдывался, он действительно предал собственного Мастера ради своих желаний. Даже теперь эта истина оставляла горькое послевкусие.
Однако, в конце концов, это было его решение — и он с готовностью принял кару за грех предательства. Лишь смерть была для него искуплением, ибо кроме жизни не было у него ничего более — кроме Адама, может быть, но его он ни за что не отдал бы, разумеется. Авицеброн пожертвовал всем, даже своим Мастером, ради его рождения. Он не мог позволить своему созданию сгинуть здесь.
- Остальное предоставляю тебе, Кетер Малхут! Ты… да, у тебя есть сила сотворить наш Рай! Даруй миру… даруй всему человечеству… даруй нашим людям… даруй нам свое спасение!
Даже в последние мгновения своей жизни Авицеброн так и не снял маску, не обнажил даже дюйма своей плоти, сливаясь с големом. Он, как птицы и звери, пожелал стать пищей для своего Благородного Фантазма, Адама.
- Что…?!
- Невозможно…!
Маги и Слуги, не веря своим глазам, наблюдали, как в големе начала вздыматься огромная сила. Скорее всего, причиной тому было то, что он вобрал в себя Слугу — невообразимый источник энергии. Гигант посмотрел на них, и его взгляд замер на Фьоре. Он взмахнул правой рукой — и призвал оружие. Это был сверкающий черный меч.
- …!
Фьоре застыла. Гигант проявлял отчетливое намерение убить; должно быть, он понимал, что она была Мастером Арчера.
- О нет… валим отсюда! – воскликнул Астольфо и, схватив Фьоре за плечи, спрыгнул с крепостной стены. Восточная часть бастиона нависала над утесом; падение будет долгим.
- Ты подумал, как приземляться?!
На столь ярый протест Фьоре Астольфо ответил самоуверенной улыбкой.
- Конечно…! Ко мне, гиппогриф!
Рассекая воздух, его скакун подхватил их и издал пронзительный крик.
- Хмм…? А он не в лучшей форме. Эй, ну же! Взбодрись!
Астольфо похлопал гиппогрифа по шее, и тот, повернув голову, обиженно посмотрел на него. Астольфо уже забыл про тот отчаянный полет к висячим садам, когда мощный залп магии Семирамиды угодил прямо в них и заставил отступить. Зверь вновь взмыл в небеса, даже в таком потрепанном состоянии, лишь по приказу своего владельца.
Черный меч гиганта просвистел в волоске от них.
- Ахаха! А он шустрый! Попытайся не привлекать его внимание, Мастер!
Все еще преследуя свою цель, гигант остановился и вновь обрушил меч на гиппогрифа и его седоков. Взрывной удар сотряс воздух и рассеял по округе остаточную прану. Огромный обсидиановый меч остановился в каких-то дюймах от шлема Жанны, стоявшей на вершине бастиона. От одного лишь этого удара каменный пол под ее ногами треснул и лишь каким-то чудом не обрушился.
- Первый человек, Адам… ну и проблему ты оставил после себя, Кастер.
Вероятно, самым удивительным была прочность ее знамени, стержень которого даже не погнулся от столь мощного удара меча гиганта. Сколь бы долго ни атаковал голем, ему никогда не удастся пробить ее защиту.
- Так держать, Рулер!
Разумеется, Хирон не упустил такую возможность. Со всей силы натянув тетиву, он пустил стрелу. Снаряд угодил гиганту в глаз, и тот покачнулся. С воодушевленным криком Жанна отразила очередной удар меча и со всех ног устремилась к гиганту. Она взмыла в воздух и обрушила свое знамя на колено гиганта, ломая сустав. Гиганту оставалось лишь отступить, спрыгнув с утеса и приземлившись далеко внизу. Теперь Горд, Каулес и гомункулы были в безопасности. Однако это также означало, что Жанна теперь противостояла ему в одиночку.
Продолжая свою атаку, Хирон плавным, быстрым движением наложил на тетиву еще одну стрелу. Он был безжалостен в бою и даже теперь продолжал целить туда, где, судя по всему, находились другие глаза гиганта. Его тактика — жестоко ослепить врага и продолжать обстрел с безопасной точки — была крайне эффективной. Однако гигант, на которого Авицеброн возложил все свои надежды, был не так прост.
- Что…?!
Даже стоя на одном колене, гигант умудрялся отражать его стрелы. Это была первая шокирующая истина; способность перехватывать необнаружимые стрелы Хирона, летящие быстрее скорости звука, которой даже из Слуг обладали немногие. Каким бы массивным ни был голем, он не должен был быть в состоянии отражать атаки, которые полностью сковали даже Ахилла в их первом столкновении. Однако после одного лишь выстрела он изучил атаку и теперь без проблем отбивал все последующие снаряды.
Гигант удивил их еще сильнее, когда отпрыгнул назад, набирая дистанцию — и затем вытащил стрелу, торчавшую из его глаза. Рана начала стремительно затягиваться.
- Лечебная магия…?!
- Нет, полагаю, это… благословение самой земли, - поморщившись, отвергла эти слова Жанна.
Будучи независимым Зеркалом души, Адам мог одним лишь своим существованием обращать все, что его окружало, в чужеродный мир — а в Раю не было места кровопролитию. Поэтому рана от стрелы исчезла, словно никогда и не существовала.
- Мы должны уничтожить его как можно быстрее! Если он превратит все это место в свой мир — то станет бессмертным!
Адам еще не полностью преобразовал эту землю отчаяния в свой Рай; лишь благодаря этому им удалось его ранить. Однако долго это не продлится. Чем больше распространялось воздействие Адама — чем дольше гигант продолжал существовать — тем сильнее становилась его способность к самовосстановлению.
Неудивительно, что Авицеброн доверил этому гиганту все свои мечты. Это существо, нестареющее и бессмертное, человечеству сразить не удастся — и, возможно, это будет не по силам даже Слугам.
Уклонившись от вертикального удара гиганта, Жанна ткнула его своим знаменем — но не в живот, до которого она не могла достать, а в одну из его рук. Однако большой меч быстро вернулся на исходную и остановил ее атаку. Ей оставалось лишь, скрепя сердце, колеблющееся от божественного вида гиганта, придерживаться своей сдерживающей тактики.
Жанна могла лишь выиграть время для остальных — потому что у нее не было средств для того, чтобы принести решительную победу. Вернее, у нее было одно — но оно находилось для нее под запретом. По крайней мере, она не могла использовать его здесь. Жанной начало завладевать волнение, но она, сдерживая эмоции, продолжала размахивать знаменем и отражать меч гиганта.

Наблюдая за всем этим с высоты птичьего полета, Фьоре прокричала:
- Райдер! Какой-нибудь из твоих Благородных Фантазмов в состоянии сразить его…?!
- Прости, но я сомневаюсь! Мои рожок и книга здесь бесполезны, да и от копья наверняка толку будет мало. Единственный мой надежный источник урона – это гиппогриф, но, учитывая его раны, он не сможет атаковать в полную силу. Да даже если бы и мог, то я бы не стал гарантировать его победу. Во всяком случае, не думаю, что ему это удастся!
Фьоре стиснула зубы. Значит, у них не осталось иного выбора, кроме как высвободить Благородный Фантазм Арчера? Он хоть и представлял собой обычную противопехотную атаку, но обычные стрелы не шли с ним ни в какое сравнение. Этот Фантазм предназначался для убийства цели с одного выстрела. А если не убьет…?
Нет — сейчас не время колебаться, - упрекнула себя Фьоре. Логика диктовала, что иного выбора не было.
- Что прикажешь, Мастер? – ободряюще произнес Хирон, помогая ей тем самым принять решение.
- Да… можешь высвободить свой Благородный Фантазм, Арчер. Но перед этим задержись — хотя бы на минуту — и подумай, сможет ли он сразить этого голема.
Вняв ее приказу, Хирон обратил холодный взгляд на гиганта — прибегнув к помощи своих глаз, которые в прошлом оценивающе взирали на многих силачей, хитрецов и демонических созданий.
- Голем создан из дерева, камня и земли. Его «сердце» — маг, ставший ядром. Разумеется, это и есть его слабое место — но погибнет ли он, если пронзить сердце достаточно мощным выстрелом? Нет… этого будет недостаточно.
Своими глазами, способными видеть насквозь все сущее, Хирон мог изучить и понять даже внутренние механизмы Адама.
Сердце определенно было важно, учитывая поток праны внутри гиганта. Гораздо большая проблема заключалась в его голове и ногах. По сути своей гигант был ближе к Слуге, чем к голему или человеческому существу; в его черепе тоже находилось духовное ядро. Если просто прострелить сердце, это не принесет ему мгновенную смерть, пока цела голова. Ухудшали положение его ноги. Через ступни он получал огромные объемы праны из земли.
Поэтому для его полного уничтожения нужна была сила трех. Одна атака должна уничтожить духовное ядро в голове. Вторая – поразить сердце. Третья – оторвать его ноги от земли.
- Моему Фантазму это не по силам.
Один из ударов сможет нанести сам Хирон. Со вторым сможет помочь парень-гомункул. Но поразить третью цель они не смогут. Рулер была нужна им для того, чтобы сдерживать натиск ударов обсидианового меча; лишь благодаря ее непроницаемой защите у них появился шанс атаковать. Если она тоже перейдет в наступление, то голем, возможно, сможет отразить один из трех необходимых ударов.
Им нужен был кто-то еще, воин, способный нанести такой удар — и Хирон знал, к кому обратиться.
- Рулер! Нам необходим Слуга! Поблизости должен быть один!
Умело парируя удары меча, Жанна согласилась с его предложением. Похоже, у Хирона был план — и он уже знал, кого можно позвать на помощь. Она подняла свое знамя и громко произнесла:
- Красная Сэйбер! Именем Жанны д’Арк я призываю тебя помочь нам в бою! Я знаю, ты рядом и слышишь меня… явись!
На мгновение воцарилась тишина — но они почувствовали ее невероятный вихрь праны. Стальной рыцарь шагнул из теней поваленных деревьев, и Зиг напрягся. Это была та Слуга, убившая его ранее. Она замерла в непосредственной близости от опасных ударов. Ее шлем был снят, являя их взорам дерзкую усмешку.
- Я здесь, Рулер. Чего ты хочешь?
- Спроси у Арчера… пожалуйста!
Знамя вновь столкнулось с клинком, и более слабое оружие гиганта разлетелось на куски. Однако обсидиановый меч, должно быть, считался частью Адама, поскольку он тоже начал сразу же регенерировать. Гигант поистине обладал безграничными выносливостью и способностью к восстановлению. Пройдет немного времени, и им не удастся его даже ранить.
- Ты…
- …полагаю, просто забыть былые обиды не получится, но давай отложим наши разногласия на потом. Сейчас нам нужно разобраться с этим гигантом.
- Поняла. Пока что будем жить дружно. А ты, гомункул? Согласен? – обратилась Мордред к Зигу с озорной улыбкой. Он глубоко вздохнул и решил смириться.
- Да!
- Зиг, без твоей помощи нам тоже не обойтись! Ты сможешь призвать Сэйбера и высвободить Благородный Фантазм.
Гомункул взглянул на тыльную сторону своей левой ладони. После использования второго командного заклинания прошло достаточно времени. Смертельное чувство, охватившее его после превращения, заметно ослабло.
- Да, без проблем.
- Подожди… Чего ты хочешь от моего Мастера, Арчер?! – выразил свое недовольство Астольфо, сидя на спине гиппогрифа и готовясь к нападению. Однако Зиг прервал его, покачав головой. Хирон начал разъяснять им свой план с помощью телепатии.
- Для того, чтобы сразить гиганта одним ударом, необходимо высвобождение ваших Благородных Фантазмов. Сэйбер, будешь бить в голову. Зиг – в сердце. Атакуйте сразу же, когда я прострелю ему подколенные сухожилия и его ноги оторвутся от земли.
- А если у нас не получится?
- Тогда гигант станет бессмертным. Весь мир окажется в его руках. Как минимум, Румыния будет полностью обращена в чужеродный пейзаж
, - быстро прояснил для них Хирон всю суровость ситуации. Если им не удастся его сразить — если кто-нибудь из них опоздает или поспешит с атакой — гигант, возможно, встанет вновь. Ошибка была недопустима. Дальше ждать они не могли, ибо сами создали свой единственный шанс атаковать.
- Проклятье… полагаю, у меня нет выбора, придется отнестись к этому серьезно.
- Хорошо. Я улучу момент для трансформации.
- Первая задача лежит на Вас, Рулер. Как только Вы расчистите путь для стрелы, я сделаю свой ход — и эти двое уничтожат его.
- Поняла! Тогда…
- А, подожди, Рулер!
Даже для Жанны принимать удары меча гиганта было непростым делом. В каждое ее движение вкладывались все силы; пот тек по лицу девушки ручьями. Гигант был безжалостен в своем яростном натиске. Он шагнул вперед и нанес удар по диагонали. Она отвела клинок наконечником знамени, и тот вгрызся в землю.
- Я… занята…!
Несмотря на ситуацию, Мордред рассмеялась и затронула довольно скользкую тему:
- Рулер обладает командными заклинаниями для каждого Слуги, верно?
- Д-да, это так…!
- Тогда дай мне два.
Как и ожидалось, требование Мордред, произнесенное с улыбкой на лице, ошарашило Жанну. Ни Хирон, ни Зиг не знали, что сказать в ответ на такую наглость.
- Н-нет! Ни за что! Передать тебе командные заклинания…
- …вполне возможно, да? Твои не должны сильно отличаться от обычных.
- Да… но не два же! Одно, может быть…!
- Хорошо, одно так одно! Давай сюда!
- Что…?!
Это едва ли нужно было объяснять. Запросить поначалу чересчур много и, получив отказ, начать яро требовать то, что необходимо на самом деле — это была одна из основных техник переговоров. На Жанну это подействовало настолько великолепно, что она сама озвучила наиболее желаемые условия для Мордред прежде нее самой.
- Х-хорошо! Ладно! Получишь, но не сейчас…!
Услышав это, Мордред воздела Кларент к небесам и по-королевски заявила:
- Отлично! Арчер, дашь отмашку! А ты, гомункул, приготовься! Мы разделаем этого гиганта за три минуты!
- Кто назначил тебя главной?! – вполне обоснованно возмутился Райдер, но у Хирона и Зига не было времени спорить. Мордред уже начала подготовку к высвобождению своего Благородного Фантазма.
- Приди, молния..,!
Клинок Сияющего меча короля затрещал от электричества и начал менять форму, обращаемый ненавистью в оружие зла. Увидев это, Зиг поднял левую руку.
- Силой командного заклинания я приказываю своей плоти…
Его тело изменилось, едва с него спали оковы бренного мира. Правила были изменены, и всего лишь на три минуты в тело гомункула по имени Зиг снизошло чудо. Горд и Каулес, находившиеся неподалеку, лишились дара речи.
- Зигфрид…!
Зиг пожертвовал еще одним Обликом погибшего, дабы на сто восемьдесят секунд преобразиться в Черного Сэйбера. С легкостью подняв святой меч Бальмунг, принесший погибель дракону, он сразу же приготовился высвободить его силу.
Жанна и Хирон обменялись взглядами; теперь важна была каждая секунда. Жанна взмахнула знаменем, парируя удары и медленно заманивая гиганта ближе к Хирону, дабы его стрельба была наиболее эффективной. Однако Адам не был дураком. Будучи рожденным с почти что нулевым боевым опытом, он, тем не менее, невероятно быстро учился, обмениваясь ударами с Рулер. Гигант уже превзошел величайших из солдат и подбирался к уровню героев. Соответственно, ход битвы стал меняться — Адам начал их теснить.
Натиск гиганта был подобен лавине, или цунами, или буре — самое настоящее стихийное бедствие. Каждый удар в этом непрекращающемся шквале атак был идеально поставлен и наносился с такой силой, что разрубил бы Жанну на двое, допусти та хотя бы малейшую ошибку.
Даже у тех, кто наблюдал за сражением со стороны, пробегали мурашки. В руке голема безусловно таилась сила, соответствующая ее размерам, а его обманчиво большое тело было невероятно ловким. Любой достойный герой мог бы отразить мощный удар или превосходную технику — но Адам, совмещавший и то, и другое, без сомнения, сокрушил бы такого воина. И все же Жанна держалась, твердой рукой отражая множество ударов, каждый из которых должен был лишать ее сил.
Все почувствовали страх — но не голем, который сам по себе был поистине исключительным существом, внушил его, а упорство Жанны. Ситуация не была бы такой тревожной, если бы голему противостоял воин, способный его превзойти. Например, великие герои, вроде Райдера или Лансера из Красной фракции, могли бы выступить против такого гиганта и с легкостью победить.
Жанна же не превосходила Адама. Она уступала ему в силе, а теперь еще и в технике. Рулер едва ли отличалась от одинокого дерева, стоящего на пути бури. Но она отказывалась сдаваться, продолжая опасную игру, в которой каждый шаг назад, малейшая потеря равновесия и любая ошибка означали мгновенную смерть.
Однако ей никак не удавалось создать брешь в защите гиганта. Дабы Хирон смог прострелить обе его ноги одновременно, голема нужно заставить забыть про его присутствие хотя бы на мгновение.
- Зиг, Мордред… вы не могли бы ей помочь?
Им нужно ослабить защиту гиганта. Теперь Хирону будет сложнее скоординировать атаку, но сейчас гораздо важнее было вообще сделать ее возможной.
- Погнали…! – воскликнула Мордред, высвободив прану и бросив свое тело вперед. Зиг безмолвно кивнул, крепко сжал Бальмунг и устремился следом.
- Эй! Получи мечом по своей уродливой каменной роже!
Мордред, словно метеор, стремительно прорезала воздух, подобно метеору, но гигант избежал ее удара самым удивительным образом.
- Что…?
Одним прыжком гигант с ужасающей скоростью оказался прямо над Мордред и обрушил на нее обсидиановый клинок. Цокнув языком, Мордред выставила свой меч — но, будучи в воздухе, ей не удалось погасить импульс удара. Она врезалась в землю, лишь каким-то чудом приземлившись на ноги. Однако урон был серьезным; на ее доспехах появились трещины. Мастер Мордред тотчас же приступил к исцелению, но гигант вновь оказался на земле и нанес очередной удар.
- Назад!
Прикрывая Мордред, Зиг бросился в драку. Оба противника испустили неистовый крик, и два меча — призрачный и обсидиановый — столкнулись друг с другом.
- Гх…!
Лицо Зига исказила гримаса, когда он ощутил ужасающую силу гиганта, в которой, казалось, была заключена даже вера его создателя. Зиг выдержал, хотя в его голове промелькнула мысль о том, по силам ли ему противостоять такой мощи.
Жанна поспешила к нему и крепким ударом сломала гиганту запястье. Натиск голема дрогнул, и Зиг оттолкнул его изо всех сил. Однако его встревожил тот факт, что гиганту потребовалось лишь мгновение на то, чтобы залечить рану и восстановить равновесие.
Этот гигант был спасителем, направляющей дланью для страдающих людей, способным одним лишь своим существованием переписать мир. Вкусив запретного плода, он обрел свет мудрости. Победить ему было проще простого; достаточно лишь просто оставаться на ногах. С каждой секундой он становился все более неприступным.
С другой стороны, их невыгодное положение было слишком очевидным. Даже имея на своей стороне четырех героев, у них был лишь один шанс атаковать. Если они упустят его, о победе можно будет забыть. Ситуация была особенно критичной для Зига, который мог оставаться Зигфридом лишь в течение трех минут. Если гигант продержится или же Хирон поспешит с атакой — они будут обречены. Скорее всего, Авицеброн знал о тонкостях трансформации Зига, и это знание передалось гиганту. По-видимому, осознавая, что чудо Зигфрифа было недолговечным, гигант сосредоточился на осторожных, взвешенных атаках. Он, однако, не перешел к обороне, а попросту сменил тактику.
Зигом начало овладевать нетерпение — но бессмертное сердце Зигфрида говорило ему обратное. Говорило, что он не ошибся — что его решение было правильным. В конце концов, командовавший ими из тыла великий мудрец не произнес ни слова. Значит, они не ошиблись в выборе тактики. А Хирону Зиг всецело доверял.
На сомнения у него не было ни времени, ни права. Сейчас Хирону было нужно, чтобы он бросил все свои силы на то, чтобы противостоять гиганту. Он поднял свой меч и вновь бросился в атаку. Огромной массы гиганта можно было не бояться; в конце концов, багряному рыцарю на их стороне, несмотря на скромные размеры, ничего не стоило растоптать Зига. Едва ли действия голема могли с этим сравниться.
Зиг разразился шквалом рубящих, режущих и дробящих ударов. Он продолжал свой бесстрашный натиск, вынуждая голема отступить — и Жанна, наконец, увидела свой шанс.
- Сейчас…!
Момент был идеальным. С силой шагнув вперед, святая дева вскрикнула и изо всех своих оставшихся сил ударила знаменем по обсидиановому мечу снизу вверх. Гигант потерял равновесие и начал заваливаться. Хирон приготовил две стрелы и начал натягивать тетиву, накачивая их оставшейся праной. Он пустит их одновременно, чтобы прострелить гиганту ноги. Живой Благородный Фантазм знал, куда целился Хирон — и понимал, что сейчас находился на границе между жизнью и смертью. Также гигант осознавал, что если ему удастся защититься от стрел Хирона, то он победит. Гигант не боялся смерти, но совершенно не желал погибать на полпути к выполнению возложенной на него задачи.
Даже во время подготовки к столь необычайному выстрелу Хирон не утратил самообладания. Едва заметно кивнув, стрелок отпустил тетиву.
Первый человек взревел. Было очевидно, что он лишится как минимум одной ноги — поэтому гигант бросил все свои силы на то, чтобы избежать потери обеих. В таком случае на восстановление у него уйдут жалкие секунды, после чего враг уже не сможет его остановить. Две под завязку заряженные стрелы рассекли ночной воздух и устремились к своим целям. С силой торпеды и такой же разрушительной мощью одна из стрел полностью пронзила и уничтожила одну из щиколоток гиганта.
Однако гигант изначально был всецело сосредоточен на другой стреле. Защититься мечом он не мог; на это не было времени. Поэтому гигант пришел к самому логичному решению. Ему не нужно было что-то решать, он просто сделал то, что было необходимо.
- Нет…!
Вторая стрела врезалась прямо в левую руку гиганта и разнесла ее в клочья — но эта потеря того стоила, потому что Хирону не удалось полностью лишить его опоры и тем самым обеспечить победу себе и своим союзникам. И все же если бы гигант повернулся и посмотрел на него, то понял бы истинный замысел Хирона.
- Кастер… безусловно, твой голем может изменить мир. Он спасет твоих людей и поведет их в Эдем, - пробормотал Хирон, не обратив никакого внимания на то, что его выстрел не достиг цели.
Гигант начал восстанавливаться. Едва его оставшаяся нога коснется земли, она дарует Адаму свое благословение.
- Однако, похоже, обретенная мудрость не уберегла твое создание от ошибки. Да, он забыл… что герой, в котором нет ни капли здравомыслия, не убоится даже бога.
Что-то ударило гиганта в подколенную впадину, и нога, которая вот-вот должна была встать на землю, повисла в воздухе. В развивающемся разуме гиганта укоренилась новая эмоция — испуг.
Все герои, выступившие против него, были знаменитыми личностями: рыцарь-предатель, идеал всех лучников, святая дева и сильнейший драконоборец. Однако присутствовал на поле боя еще один, про которого не стоило забывать.
- Есть…! Он весь твой, Мастер!
Невысокий воин, доблестный рыцарь и герой настолько безрассудный, что не страшился ни добра, ни зла. Всадник на своем фантазменном скакуне поверг врага своим золотым копьем.
Устремившись к гиганту на своем гиппогрифе, Астольфо нанес удар прямо в колено Ловушкой Аргалия. В плане урона это было сродни укусу комара, но сцена вскоре совсем перестала быть нормальной, когда Адам опрокинулся в воздухе. Все выглядело так, словно он комически наступил на банановую кожуру.

Золотое копье было оружием, обладающим концепцией повергания наземь любого, кого оно коснется — забавный и, в то же время, смертоносный эффект. И этой силе все были подвластны — и Слуги, и даже Первый человек.
Оказавшись в воздухе, Адам лишился благословения земли. Именно ради этих нескольких секунд и добивался великий мудрец. Наилучшим планом зачастую был тот, который уничтожал противника легко и неожиданно, тогда как слишком мудреным схемам не хватало безжалостной простоты, и рассыпались под собственным весом.
Едва Астольфо спас своего Мастера, Хирон начал готовиться к этому моменту. Все его последующие действия были направлены на то, чтобы заставить гиганта забыть об их присутствии на поле боя. После этого Астольфо, видимо, исчез из мыслей гиганта, поскольку тот полностью сосредоточился на четырех противниках. Этой слабостью его наградил Авицеброн, не понимавший Астольфо. Черный Райдер был слабым героем, который никак не мог обезвредить гиганта; однако он был в состоянии с легкостью сбить его с ног — не говоря уж о том, что он совсем не боялся Адама.



I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 03.05.2016, 00:22 | Сообщение # 50
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Настал черед двух героев. Зигфрид изогнулся, словно дикий зверь, и прыгнул вперед, тогда как Мордред высвободила свою прану и устремилась к цели, подобно пуле.

Когда Мордред использовала Вспышку праны, раздался треск красной молнии. Инстинкты говорили ей, что это был их единственный шанс на победу. Ее Мастер может сейчас жаловаться, но он забудет обо всем, когда она победит. В данный момент у нее не было времени мстить за тот недавний болезненный удар. Сметя прочь чувство унижения своей злобой, Мордред направила удар в череп Адама — марионетки, осмелившейся выставить против нее свои слепое повиновение и искусственную жизнь. В Мордред была к нему некая скупая симпатия — он она была ничем в сравнении с ее злобой.
- Меч короля!
Символ королевской власти отозвался на ее враждебность и начал искажаться, окрашиваясь ненавистью Мордред.

Вот как… в конце концов, ты всего лишь еще один голем, - подумал Зиг.
Да, Благородный Фантазм Адам обладал невероятной способностью изменять мир. Однако он не обрел жизнь по собственной воле. Его желание не было избрано им самим, не было позаимствовано у кого-то другого — оно просто было даровано ему Авицеброном. У него еще не было собственного мнения. В таком случае — Зиг должен победить.
Зиг продвинулся дальше, чем этот гигант. Он не руководствовался тем, что на него возложили другие, а действовал, согласно собственным сокровенным желаниям, которым так долго придавал форму. Он гордился своим желанием и был готов рисковать жизнью ради него. Спасение товарищей — оно было безрассудным и, одновременно, простым и отчетливым, усиливавшимся с каждой секундой. Он был слаб и не мог спасти их всех, как бы ни старался — но ему была дарована сила сделать это, дарована теми, кто изменил его жизнь.
Именно поэтому он не мог проиграть.
Именно поэтому он победит.

Зрелище очень сильно походило на недавнюю схватку двух Сэйберов, но с одним различием: теперь у их клинков была одна цель, великий Благородный Фантазм, которому Авиеброн посвятил всю свою жизнь — Кетер Малхут. Им не нужно было подстраиваться друг под друга. Достаточно было лишь вспомнить тот последний раз, когда они действовали в унисон.

- Баль… - закричал Черный Сэйбер.
- Кларент… - взревела Красная Сэйбер.

Ясная полночь и багряный рассвет слились в ослепительный калейдоскоп света. Все затаили дыхание при виде этого великолепия — казалось, даже Адам был поражен. Марионетка из камня, дерева и земли потянулась к ослепительному сиянию — свету абсолютного разрушения, которым владели два совершенно разных мечника: победитель драконов и убийца героев.

- …мунг!
- …Кровавый Артур!

Багряное излучение пробило голову гиганта, в то время как вздымающаяся полночь полностью поглотила его ядро. Не прошло и трех секунд с того момента, как Жанна подняла свое знамя, Хирон пустил стрелы, и Астольфо стреножил гиганта. За этот краткий миг они выполнили все свои задачи. Мордред хихикнула и показала голему средний палец:
- Прямо в голову! Иди со своим Эдемом куда подальше, тупая пешка!
Деревья вокруг гиганта начали засыхать еще до того, как голем полностью развалился на куски. В конце концов, с разрушением бессмертного Адама земля больше не могла стать Раем.
- У нас получилось! – воскликнул Астольфо, победно вскинув в воздух кулак, и маги, наконец, облегченно вздохнули. Увидев это и осознав, что он сделал то, что от него требовалось — что теперь он может вновь сосредоточиться на своем желании — Зиг почувствовал, как у него стало легче на душе. Его доспехи развалились, и он перестал обращать внимание на истощение и боль.
- Зиг! – подбежала к нему Жанна. Зиг поднял правую руку, давая тем самым понять, что с ним все хорошо; однако этот жест, по всей видимости, получился таким слабым, что она разволновалась еще сильнее. Жанна начала ощупывать тело в поисках ран.
- Ты ведь не ранен, да…? – спросила она, чтобы удостовериться наверняка. Вы слишком сильно волнуетесь, - подумал Зиг и ответил:
- Болит немного… но да, я в порядке.
- Мужчинам нельзя доверять, когда слышишь из их уст, что они «в порядке».
Зигу нечего было на это ответить. В любом случае, удовлетворившись тем, что он не пострадал, она встала на колени и, сложив руки, начала возносить молитву за гиганта. Было ли это ради Черного Кастера? Ради мага, ставшего ядром? Или же ради новорожденного существа, одно лишь появление на свет которого было непростительным? Зиг не знал; он просто подумал, что в молитве она была прекрасна. В то же время, ему было больно на нее смотреть, ибо он знал, что ее никто не слышал. Полагаться на высшие силы бессмысленно; она должна знать лучше, чем кто бы то ни было, что одной лишь молитвой никого не спасешь.
И все же святая дева Жанна д’Арк продолжала молиться. Зиг подумал, что однажды спросит у нее — к кому же она обращалась.

Битва закончилась. Им удалось сразить Черного Кастера и его Благородный Фантазм, но это едва ли изменило общую картину.
- Рулер, мой Мастер хочет поговорить с Вами, - обратился Хирон к Жанне. – И с тобой тоже, Красная Сэйбер.
- Если только поговорить, тогда ладно. Мы не вступаем в союзы.
- Очень хорошо. Тогда предлагаем просто обменяться информацией. В конце концов, ты и твой Мастер еще не осознали в полной мере то, что произошло в висячих садах.
Раздраженно фыркнув, Мордред отвернулась от них и быстро перекинулась парой слов с Сисиго по телепатической связи.
- Ладно… ах да, Мастер ожидает обещанного в течение дня.
Едва услышав это, Жанна скорчила страдальческую гримасу. Но обещание есть обещание, и у нее не было иного выбора. По крайней мере, одно из двух командных заклинаний останется при ней, и этого будет достаточно, чтобы не допустить беды. Придя в уныние, она, тем не менее, заверила их, что сдержит слово.

Сисиго достиг места встречи менее, чем за пять минут — должно быть, он наблюдал за битвой с неожиданно близкого расстояния. Его встретили Мордред, Жанна, Хирон и Фьоре.
- Фьоре Форведж Иггдмилления, верно? Я не видел тебя… со вчерашнего дня.
Сисиго поднял руку и широко улыбнулся. Девушка, тем временем, пыталась сохранить самообладание — но в черты ее лица все равно закрался легкий намек на жесткость. В отличие от наемника, у нее не слишком хорошо получалось отстраняться от своих эмоций.
- Да… мы встретились вновь при — что удивительно — совершенно иных обстоятельствах, и гораздо раньше, чем мне бы хотелось.
- Ну, нам всем придется слегка изменить наши взгляды. После кражи Великого Грааля эта война перешла на следующий этап. Мы больше не враги.
- Да, пока что.
- Пока что.
Они оба усмехнулись. Однако одно Фьоре знала наверняка — в глазах мужчины, что скрывались за темными очками, не было даже намека на смех. Разумеется, Сисиго мог сказать о ней то же самое.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Среда, 25.05.2016, 21:08 | Сообщение # 51
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 2


Висячие сады пришли в движение. Вобрав Великий Грааль в свое чрево, крепость поплыла по рассветному небу.
Благодаря своим способностям Рулера, Широ определил, что Черный Кастер погиб; похоже, ему не удалось исполнить свою мечту. В любом случае, это означало, что теперь у вражеской фракции появилось время зализать раны.
- Учитывая время, которое им потребуется на то, чтобы переварить информацию и отследить нас, не говоря уж о самой погоне…. я бы сказал, дня три.
- До того, как они снова объявятся?
- Да. Конечно, при условии, что Рулер удастся убедить магов Иггдмилления и сплотить выживших Слуг.
Есть вероятность, что Иггдмиления утратят всякую надежду и поползут на коленях к дверям Ассоциации молить о помощи. Ведь даже для Ассоциации ситуация была критической. В конце, концов, они тоже хотели заполучить Великий Грааль.
- А теперь… почему бы тебе все нам не рассказать? После я решу, лишать тебя головы или нет, - с мрачным лицом произнес Ахилл, вонзив наконечник копья в пол. Это не было преувеличением; если ответ Широ его не устроит, Ахилл попытается убить парня вне зависимости от шансов на успех. Гораздо большей проблемой было расстояние между ними, потому что Широ не успеет применить командное заклинание.
Скорее, «расстояние» для Райдера вообще ничего не значило — все, что Ахилл видел своими глазами, уже находилось в радиусе поражения его копья. Он мог сократить дистанцию и обезглавить его в мгновение ока. И это не говоря о другой Слуге, которая уже натянула тетиву Тавропола. Аталанта также была готова вонзить стрелу в его череп. Она, как и Ахилл, ждала лишь ответа Широ.
Стоявший у стены Карна не сдвинулся с места, хотя было предельно ясно, что он пока что не станет подчиняться никаким приказам. У Широ не было иного выбора, кроме как говорить откровенно. Он не верил, что ему удастся обмануть их всех, тем более Карну.
- Я правдиво отвечу на все вопросы.
- Хорошо. Что ты задумал?
- Принести спасение человечеству, как я и сказал Рулер. Именно для этого мне и нужен Великий Грааль. И потому я его заполучил… как заполучил и вас, поскольку без помощи Слуг, я бы не выжил в этой Великой Войне.
Ахилл и Аталанта бросили мимолетный взгляд на Карну, которого бесполезно было обманывать и обольщать. «Герой милосердия» едва заметно им кивнул.
Это их изумило и ввело в замешательство. Широ явно говорил со всей серьезностью. Они не могли высмеять его слова, назвав их бредом безумца, и потому продолжили допрос.
- Где наши Мастера? Что ты с ними сделал?
- Разве вы их не чувствуете? Все пятеро пребывают в одной из комнат этих садов. На самом деле, они должны быть очень даже живы-здоровы. Наш яд должен был об этом позаботиться.
- Значит, это твоих рук дело…
Взгляд всех Слуг сошелся на Семирамиде, которая повернулась к ним со своей обычной элегантной улыбкой на лице и ответила:
- Конечно же, мы едва ли могли позволить им своевольничать. Какими бы превосходными они ни были, маги всегда остаются магами... их головы забиты лишь мыслями о том, как бы обскакать друг друга. Они бы нам только мешали.
- Да уж, ты совсем не похожа на этих эгоистов.
Семирамида ответила неприятным взглядом на негромкое замечание Карны, и Широ неловко рассмеялся.
- И что будет с нами? Избавишься от нас, когда мы сыграем свою роль? Поэтому ты хотел стать единственным Мастером?
- Отнюдь. Пока ваши желания не идут вразрез с моим, я приложу все усилия, чтобы поспособствовать их исполнению. Как ваш Мастер, я также хотел бы спросить у вас: зачем вы стремитесь заполучить чудо, коим является Святой Грааль?
Все трое замолчали, услышав эти слова. Переглянувшись с остальными, Ахилл вздохнул и произнес:
- Мое желание ничуть не изменилось… «Жить как герой», вот и все.
- Хочешь сказать, что уже добился своего и тебя больше ничего не прельщает в новой жизни?
- Не совсем… идея осесть в этом мире по-своему привлекательна, несомненно. Но мои деяния геройские превыше всего.
Это была клятва, данная его матери — жить и умереть как герой. И это никогда не изменится ни в этой жизни, ни в следующей; Ахилл не примет ничего иного. Он не сожалел о том, что делал в прошлой жизни — ни о поступках, которые совершил, ни о зле, которое принес, ни даже о своем неподчинении богам. Однако он не станет строить из себя святого и поступать так, словно у него не было желаний. Напротив, его переполняли порывы и страсти.
- Вот как, понятно… хотя должна сказать, что для великого Ахилла это довольно скучное желание.
- Попридержи язык, царица. Да, оно, может, и скучное… но не думаю, что забуду про него в угоду какого бы то ни было возвышенного и благородного дела, которым вы, как вам кажется, занимаетесь. Я участвую в этой войне только ради себя самого.
Ахилл и Семирамида уставились друг на друга. Широ произнес, словно желая примирить их:
- Все желания равны, и никому не дано их оценивать. В любом случае, ты готов сражаться ради этого желания… и оно не стоит на пути моих интересов. Тебе нужно просто вершить свои геройские деяния ради меня и уничтожить моих врагов.
- И ты так у верен, что твои враги те же, что и мои?
Широ пожал плечами.
- Если считаешь, что это не так, можешь не помогать нам, выбор за тобой. Однако… полагаю, Арчер противостоящей нам Черной фракции явно беспокоит нас обоих.
Ахилл цокнул языком, но его убийственный настрой начал исчезать. В конце концов, завершить дуэль с Хироном было его целью в этой войне.
- Что-нибудь еще?
- Да… но я подожду, пока не выскажутся остальные, - произнес Ахилл и приставил копье в ноге. Это не было проявлением капитуляции; он все еще стоял вызывающе, не желая принимать нового Мастера, но дал понять, что повременит с нападением.
- Что касается меня… да, мне не по нраву, что вы отравили моего Мастера, но, полагаю, недовольство этим никуда меня не приведет. Я приму тебя как моего нового Мастера.
- Ты серьезно? Вот так запросто?
Несмотря на озлобленный тон Ахилла, Аталанта ровным голосом ответила:
- Да, потому что это Война за Святой Грааль, в которой нужно превзойти всех противников… и если тебя обманули, то виноват в этом только ты сам. Мой бывший Мастер должен был проявить осторожность, прежде чем призвать меня. Я не чувствую привязанности к тому, в ком нет заботы, одно лишь высокомерие. То, что они все еще живы, уже само по себе благословение.
Ее слова были суровы и безжалостны, но не лишены логики. Для девушки, брошенной вскоре после рождения и вскормленной медведицей, это был простой мир, в котором за существование нужно было бороться. Однако кое в чем она была милосердна.
- Я желаю мира, где каждого ребенка будут любить. Круговорот жизни, в котором дети могут расти под любящей опекой отцов и матерей, чтобы они тоже однажды вырастили своих. Любому, кто посмеет встать у меня на пути к исполнению этого желания – никакой пощады.
- Не обижайся, Арчер, но… такой мир вообще возможен?
- Тогда зачем мы вообще сражаемся за Святой Грааль? – с примесью злобы в голосе ответила Аталанта на вопрос Семирамиды. – Что же это за исполнитель желаний, если он не может воплотить в жизнь столь простую просьбу?
Широ с легкой улыбкой кивнул.
- Да… Святому Граалю это вполне по силам. В том или ином виде, он сможет исполнить твое желание. В конце концов, то, чего ты желаешь – часть моего собственного замысла.
- Принести спасение всему человечеству?
- Вот именно. Разумеется, ты можешь не согласиться со мной и отвергнуть мое желание. Я просто расторгну контракт, и ты будешь вольна работать с кем угодно. Можешь даже присоединиться к Черным.
Аталанта видела, что он не лгал. И хоть у нее еще остался один вопрос, он, скорее всего, ничем не отличался от того, который засел в головах Ахилла и Карны — вопрос, который должен будет положить конец этому разговору.
- Что насчет тебя, Лансер? – передала Аталанта эстафету Карне, который стоял, прислонившись спиной к стене, и молча наблюдал за ними своими божественными глазами. Все это время Широ чувствовал себя так, словно стоял перед ним нагишом; присутствие героя сильно давило на него. Карна начал говорить негромким голосом:
- По правде говоря, ты не Мастер, призвавший меня… Он отчаянно просил моей помощи в заполучении Грааля, несмотря на физическую слабость. Именно поэтому я взял в руки копье и ответил на зов. Таково мое желание и вознаграждение мое.
- То есть, ты признаешь Мастером лишь того, кто воззвал к тебе? Ты глупец, Герой милосердия. Это крайне неразумное решение.
Узрев в его заявлении намек на враждебность, Семирамида сразу же шагнула вперед, чтобы устранить его, но взгляд Широ остановил ее. Карна как ни в чем не бывало продолжил:
- Называй меня, как хочешь, ассирийская царица. Твои оскорбления меня не волнуют. Ибо я всего лишь оружие.
Все Слуги, за исключением Широ, лишились дара речи. В конце концов, благодаря знаниям, дарованным Святым Граалем, они понимали, каким существом был этот необычайный герой. Столь чрезмерное проявление покорности — граничащее с отталкивающим раболепием — было бы встречено лишь раздражением или сарказмом, прозвучи это из уст кого-то другого. Однако Карна говорил от чистого сердца; он верил в это со всей серьезностью.
- В таком случае… могу я рассчитывать на твою помощь?
- Мы обрели превосходство, безусловно, но враги все равно явятся за Святым Граалем. Поэтому мне нужно лишь уничтожить их.
По всей видимости, он не будет им препятствовать. Семирамида нехотя опустила руку, которую подняла, чтобы сотворить заклинание.
- К тому же… я сам желаю сражаться на этой стороне. Да охватит пламя мое могучее всякого, кто попытается забрать Грааль.
Слова копейщика насторожили остальных. Похоже, даже у Карны, не ведавшего эгоизма, было желание для Святого Грааля.
- Ты имеешь в виду продолжение дуэли с Зигфридом?
- Да. В конце концов, таков был мой приказ, когда я впервые с ним столкнулся.
Их дуэль была нескончаемой демонстрацией техники и навыка. Божественное копье раз за разом пронзало чешую бессмертного дракона, а большой меч оставлял следы по всей поверхности несокрушимой брони. Это нельзя было назвать ни жестокой смертельной дуэлью, ни жалкой проверкой способностей друг друга. Нет, это был удивительный баланс двух полностью высвобожденных сил, столкнувшихся друг с другом. Те несколько часов до рассвета, положившего конец их дуэли, пролетели как одно мгновение.
Широ вскинул брови, но решил не говорить Карне, что его желанию больше не суждено сбыться. В конце концов, Зигфрид уже исчез из этого мира. Все, что осталось от Черного Сэйбера, теперь было заключено в теле обычного гомункула. Однако, похоже, его Карна и имел в виду: возможно, ему уже все было известно.
- Если Черный Сэйбер проникнет в эти сады, уверяю тебя, ты встретишь его первым, - сказал Широ, и Карна ответил легким благодарным кивком. Парень не лгал, ведь Зигфрид все еще существовал, пусть от него и осталась лишь внешность. Широ чувствовал вину в своем сердце, но решил не испытывать судьбу и не говорить с Карной начистоту, иначе тот может забрать свои слова обратно — хотя столь милосердный герой вряд ли так поступит.
- А теперь, Котомине Широ, позволь мне высказаться за нас всех и задать последний вопрос… как ты намерен использовать Святой Грааль, чтобы принести спасение всему человечеству?
Это был тот самый вопрос, ответ на который желали услышать все трое Слуг. В конце концов, в рядах их противников теперь числилась нейтральная Рулер — и то, что они напали первыми, нельзя было отрицать. Рулер была призвана, чтобы обеспечить правильный ход Войны за Святой Грааль и не допустить, чтобы этот конфликт повлек за собой разрушения глобального масштаба; судя по нынешней ситуации, все явно шло к последнему. Другими словами, сам Великий Грааль расценил желание Широ как угрозу.
- Да, лучше мне поведать об этом сейчас, дабы в будущем избежать недопонимания. Скажем, кто-нибудь из вас может подумать, что я совсем не думаю о спасении мира, а всего лишь являюсь марионеткой вон той ухмыляющейся Слуги…
Услышав это, Семирамида с недовольным видом отвернулась.
- Итак, как же я использую Великий Грааль для спасения человечества… позвольте мне поведать вам детали своего плана.
Амакуса Широ начал говорить — о результатах бесконечных размышлений, граничащих с безумием, которое придало им форму. И не важно, что остальные могут подумать об этом — в чем они могут его обвинить — он не изменит свой ответ.

§§§


- …Вот с чем мы столкнулись.
Рассказ Жанны поверг их в безмолвие. На лицах всех, за исключением Хирона, который сам был свидетелем произошедшего, отчетливо читался шок. Прошло какое-то время, прежде чем молчание, наконец, было нарушено.
Крепость Милления большей частью лежала в руинах, но уцелевших комнат, тем не менее, было достаточно. Они собрались в зале совещаний для членов клана. Поваленные стулья и осколки разбитой люстры говорили о недавнем ударе, превратившем крепость в руины, но Фьоре сразу же вернула все на свои места. Разумеется, даже при помощи Горда ей не удастся разом вернуть замку первозданный вид. Им оставалось лишь восстанавливать его небольшими порциями, комнату за комнатой, коридор за коридором.
Каулесу, взиравшему на зал и собравшихся в нем магов и Слуг, внезапно пришла в голову одна мысль. Странно, что Дарник, Селеник и Роше — Мастера, которые, как он думал, обязательно выживут в этой войне — расстались с жизнью, в то время как сам он был все еще жив. В конце концов, ему как самому слабому из Мастеров суждено было пасть первым. Это Каулес твердил себе беспрестанно. Он попросту был никчемным магом.
Ситуация казалась чуть ли не сюрреалистичной. Возможно, причиной тому была демонстрация невероятной мощи, которую он увидел собственными глазами. Возможно, он все еще не смирился с потерей своей Слуги. Или, возможно, он попросту еще не до конца принял все то, что услышал от Рулер.
Но это же очевидно, подумал Каулес. То, о чем она им поведала, было слишком нелепым, слишком странным — и слишком ужасающим.
- Значит, есть… еще один Рулер, Амакуса Широ Токисада? – сумела, наконец, выдавить из себя Фьоре. Ее голос всегда был мягким и тихим — сейчас даже тише обычного — но в воцарившейся тишине ее слова услышал каждый.
- И Вы говорите, что у этого… другого Рулера есть аж три командных заклинания для каждого из Слуг на его стороне? – спросил Каулес. Жанна с мрачным видом кивнула.
- Да, это так. Те сверкающие отметины на его руках были командными заклинаниями, несомненно. Райдер, Лансер и Арчер… они, может, и не хотят этого, но у них нет иного выбора, кроме как подчиниться ему.
Вместе с командными заклинаниями он обрел полномочия Мастера. Без его праны они в этом мире долго не продержатся. Слугам с навыком Независимого действия было бы проще, но всему есть свой предел.
- Но, помимо тех трех, он еще и сам Слуга, верно? У которого, если верить Вашим словам, в подчинении изначально была одна из Слуг! Как такое вообще возможно? – встав со своего места, закричал Каулес.
Мастер и Слуга являлись парным естеством, каждый из которых существовал для другого. Переступить через эту связь и заключить контракт сразу с пятью Слугами было нелепо. Даже если попытаешься, вся твоя прана иссякнет задолго до достижения этого количества, и ты усохнешь, обратившись в ничто.
- Кажется, он сказал, что получает прану от самого Великого Грааля. Пока он связан с ним, скопившейся за все эти годы энергии будет достаточно для поддержания всех Слуг.
- Другими словами, это чем-то напоминает предпринятое нами с помощью гомункулов распределение нагрузки.
Жанна кивнула в ответ на слова Горда. Однако в их случае от Великого Грааля зависело далеко не все. Едва ли стоило сомневаться в том, что именно Широ, будучи единственным Мастером Красных, решал, кого снабжать праной.
- Амакуса Широ… он был святым на Дальнем Востоке, верно? Можешь рассказать о нем, Арчер? Боюсь, мои познания о нем весьма скудны.
- Да, Мастер… - отозвался Хирон, - Амакуса Широ Токисада был юношей, жившим около пяти столетий назад. Он был во главе крупного восстания крестьян в месте под названием Симабара, что в Японии.
- Юношей?
- Да. Его жизнь оборвалась в семнадцать лет.
Каулеса ошеломило то, что среди Героических душ был его ровесник.
Хирон продолжил рассказывать незамысловатую историю о юноше-святом. Имя Амакусы Широ было отмечено поразительными победами. Возглавляемому им восстанию предшествовал период, когда вся страна была охвачена войной между бесчисленными княжествами и их правителями, каждый из которых пытался перетянуть одеяло на себя. Амакуса Широ родился вскоре после окончания этого периода и объединения Японии.
Чрезмерное увеличение налогов; неурожай и голод, вызванные засухой; гонения на последователей чужой веры — все эти искры породили пламя в самое смутное время, подожгли пороховую бочку, коей была Симабара, и начали крупнейшее крестьянское восстание в истории Японии. Восставших было порядка тридцати семи тысяч, из которых, предположительно, около двадцати тысяч ни разу не держали в руках оружия.
Их вел «спаситель» Амакуса Широ Токисада. Самый обычный, на первый взгляд, парень к шестнадцати годам сотворил несколько чудес — исцелил глаза слепой девочки, прошелся по поверхности моря — и начал распространять свою веру. Когда небольшие восстания объединились в одно большое движение, Амакуса Широ, естественно, стал первым кандидатом на роль лидера. Вот как сильно люди верили в юношу и его Господа.
Однако их успехам быстро пришел конец. Какое-то время они успешно обороняли взятый ими замок Хара от осадивших его войск сегуната, но вскоре у мятежников кончились пища и порох, что послужило причиной их падения. Все тридцать семь тысяч человек, за исключением одного, были убиты на месте. Юноша же умер ни как герой, ни как святой, сожалея о том, что со всеми своими чудесными силами не смог спасти никого из них.
- Судя по твоему рассказу… не такой уж он страшный.
- Согласна, в силе он значительно уступает героям, вроде нас… отчего я страшусь его еще сильнее.
Хирон вспомнил тот момент, когда Широ появился перед ними в часовне и без всяких колебаний раскрыл им свое настоящее имя. Он заметил, что ни улыбка, ни самообладание парня не дрогнули, даже когда он ополчил против себя всех Слуг. Тогда единственным сторонником Широ была его Слуга, Семирамида. Помимо нее, ему противостояли шестеро героев — выдержать такое дано далеко не каждому.
- Да… я тоже нахожу этого Рулера пугающим, - согласился с Жанной Хирон. – Но не сила его и не умения вселяют в меня страх, а одна лишь его вера.
Это была не просто несокрушимая воля, а необъятность его веры, способная подчинить любого человека или Героическую душу — чудовищная черная дыра в форме человека. Но он не был безумен, ибо безумцам неведома такая уверенность.
Что Амакуса Широ видел, чувствовал и поклялся сделать в тот день — на поле боя, где угасли тридцать семь тысяч жизней, почитавших его как мессию?
Жанна и Астольфо жили в годы раздора. Хирон пришел из эпохи мифов, когда мир полнился героями. Но даже они не могли дать ответ на этот вопрос.

- Сейчас не об этом надо думать. Проблема в том, что он намерен предпринять.
При этих словах Жанны Хирон кивнул.
- Он попытается воспользоваться Великим Граалем… но не ради мести. Это несомненно. Он не стремится изменить свое прошлое или вернуть мертвых к жизни.
- Откуда ты это знаешь?
- Он сам так сказал… - ответила Жанна на вопрос Фьоре. – Его цель — спасение всего человечества.
- Это просто нелепо… - усмехнувшись, фыркнул Горд.
- Жирдяй, ты тупой? – со вздохом сказала Мордред. – Грааль должен с легкостью исполнить столь абсурдное желание, потому что иначе он бесполезен.
- Что?! – вскипел Горд, но Фьоре успокаивающе произнесла:
- Полагаю, дядя прав… в конце концов, Святой Грааль – всего лишь огромное скопление энергии, которого явно будет достаточно, чтобы исполнить большинство желаний. Любому результату предшествуют два этапа: теоретические изыскания и некие процессы, к нему ведущие. Грааль способен миновать эти этапы и сразу же выдать желаемое. Однако он не может исполнить желание, если миновать нечего.
Зига осенило, и он спросил:
- Но тогда… разве не бессмысленно желать спасения человечества?
- В данном случае, да. К примеру, если просто попросить Грааль «спасти человечество», он не сработает, потому что тому, кто желает, обязан иметь представление о том, какие процессы этому должны предшествовать. Желание есть желание, к его воплощению необходимо пройти некий путь.
- И что если у этого Широ есть такое представление? Вне зависимости от того, принесет спасение его желание или нет?
Жанна вздохнула, поскольку Зиг ударил в самое уязвимое место этой логики.
- Тогда… полагаю, Святой Грааль исполнит его желание.
- Но как такое вообще можно реализовать? – произнесла Фьоре.
- Не думаю, что проблема заключается в этом. Вопрос вот в чем: что если этот Широ очень сильно верит в то, что его метода будет достаточно для спасения человечества?
- Но… - Фьоре в замешательстве опустила голову.
- Видишь, Мастер? Святой Грааль не способен исполнить желание, если сам желающий не знает пути к его воплощению, и наоборот. Беспокоиться нужно о том, что избранный им «метод» обернется для человечества катастрофой.
Если бы их противник не имел представления о том, как достичь свой цели, они бы перестали беспокоиться. Однако в том случае, если Котомине Широ тщательно продумал свое желание — даже если большая часть человечества сочтет его ошибочным — Грааль, скорее всего, придет в действие.
- Вот, значит, как? Предположим, некто желает стать величайшим магом в мире. В его представлении это означает, что любой маг, который лучше него, должен умереть. Хочешь сказать, что в этом случае Грааль сделает это для него?
После слов Сисиго воцарилась тишина.
- Только не говори мне, что это твое желание, Мастер… - раздраженно произнесла Мордред.
- Нет… серьезно, не надо на меня так смотреть. Ну так что, Рулер?
- Это здравая логика, если учесть, что этот маг действительно не знает иного способа.
Зиг вспомнил кое-что.
- Тогда Ваш призыв…
- …означает, что захват Великого Грааля и желание Широ спасти человечество представляют угрозу для мира, да. В любом случае, использовать других Слуг для того, чтобы с помощью Грааля исполнить свое желание, будучи при этом Рулером… это само по себе неоспоримо ужаснейший из проступков. Именно поэтому собравшиеся здесь мастера и Слуги собираются остановить его. Надеюсь, в этом со мной все согласны.
Маги Иггдмилления кивнули, несмотря на то, что Мастером среди них осталась лишь Фьоре. Каулес и Горд уже потеряли своих Слуг и мало чем могли помочь. Что же касается Сисиго…
- …Я согласен с тем, что этого Котомине Широ, или Амакусу Широ, надо остановить. Что ж, похоже, иного выбора у нас нет. Ты ведь не против, Сэйбер?
Мордред с мрачным видом кивнула.
- Нет… мне, конечно, хочется довести до конца бой с Сэйбером, но в данный момент нам и вправду мало что остается. И другая фракция, если честно, меня бесит… в особенности их Ассасин.
- Значит, вы…? – начала Фьоре.
- По крайней мере, мы не против работать вместе с вами, пока не разберемся с ними, - сказал Сисиго, давая понять, что они согласны. – Если хотите, мы можем использовать свитки с гейсом... мы оба, разумеется.
Свиток с гейсом был связующим текстом и самым мощным заклинанием-контрактом в магическом обществе. Он связывал сами души обоих сторон и, в зависимости от его содержимого, мог продолжать действовать на них как при жизни, так и после смерти, передаться их детям и даже детям их детей. Подумав немного над предложением Сисиго, Фьоре покачала головой.
- Такие крайности ни к чему, я вам верю.

Астольфо подергал Зига за рукав. Когда тот обернулся, Слуга тихо сказал ему:
- Эй… ты и вправду хочешь сражаться?
- Да, хочу, - твердо и уверенно заявил Зиг. По правде говоря, его не особо заботил план Широ, несмотря на то, что он уже отнял немало жизней. В список погибших входили и гомункулы, и Слуги, и Мастера — кто-то из них принял свою судьбу, кто-то увял в горечи. Однако он сражался не ради отмщения за них; у него не было на это права, а Широ не был его целью. Тем не менее, Зиг кое-что обрел — права Мастера и способность сражаться как Слуга. Поэтому он счел своим долгом увидеть, чем закончится эта Великая Война, даже если это будет стоить ему жизни.
- Я все еще думаю, что лучше тебе не ввязываться… - пробормотал Астольфо с необыкновенно раздосадованным видом.
- Что же ему еще делать, если не сражаться? – раздраженно произнесла Мордред низким голосом. – Он же Сэйбер.
- Он не Сэйбер. Мой Мастер не Зигфрид. Я не хочу, чтобы он влезал в столь опасное предприятие… хватит с него.
Комната вновь погрузилась в тишину. Однако в этот раз тишина была несколько иной.
- Ты только что сказал мне его настоящее имя? – сконфуженно указала Мордред на очевидное.
- Что? А разве ты уже не знала?
- Нет! Ей-Богу, какой же ты глупец! Зачем ты вообще это сказал?
- Я… в этот раз не смогу тебя защитить.
Хирон вздохнул. «Возможно, я все-таки был прав», - пробормотал Горд. Каулес приложил ладонь к лицу, а Фьоре закатила глаза.
- Ради всего святого, Райдер…
Астольфо съежился под обвиняющими взглядами. Сложив ладони, он повернулся к своему Мастеру с виноватым видом.
- Это… п-прости…
- А? Да ладно, я не имею ничего против. К тому же, Сэйбер, разве ты не слышала имя моего Благородного Фантазма?
Мордред удивленно прикрыла ладонью рот. Похоже, это вылетело у нее из ее головы.
- Что? Э-э… мы же были в пылу сражения, вот я и не обратила внимания. Но сейчас… кажется, это был святой меч Бальмунг. Проклятье, теперь я чувствую себя дурой.
- Не волнуйся, Сэйбер. Я был внимателен.
- О, да иди ты, Мастер, - уставилась Мордред на излучающего самодовольство Сисиго.
- И, Райдер… прости, но я намерен сражаться. Сражаться бок о бок с тобой как твой Мастер. Так я верну долг тебе и Рулер.
На лице Жанны отразились противоречивые чувства, а Астольфо возмущенно надулся.
- Хмф…
Зиг просто взглянул на командные заклинания странной формы на тыльной стороне его левой ладони. В глаза бросались участки кожи, которые начали чернеть. Ранее он обнаружил, что такая же тень распространяется на его груди и спине. Вопрос заключался в том, что произойдет, если он использует еще одно командное заклинание.
Зиг вспомнил то ужасное ощущение, нахлынувшее на него за мгновение до того, как он облачился в свою «оболочку» с помощью командного заклинания. Несомненно, это сильно на него влияло. В конце концов, его существование было попросту слишком уж чудесным даже для поддерживавших его командных заклинаний.
Использовав их все, он, скорее всего, умрет. Однако он понимал, что все равно сделает это в будущем. Он потратит все до последнего, если это поможет остальным. Зиг осознал иронию — гомункул, который сбежал, чтобы жить, теперь готов был принять собственную смерть.
- Зиг… ты же не думаешь опять о чем-то странном, да?
Внезапно услышав слова Жанны, Зиг поспешно покачал головой. «Что ж, надеюсь на это», - прищурившись, сказала она. Если не считать его собственного Слугу, Зиг нашел странным то, что Рулер тоже пыталась отгородить его от сражения. Однако выбор был за ним — и он сделает его, ведомый не непреодолимой силой судьбы, а собственной волей.

С согласия остальных Фьоре перешла к следующему вопросу.
- Сейчас вопрос в том, что будет дальше… для начала, нам нужно понять, куда они направляются. Вы, часом, не знаете, Рулер?
- К сожалению, нет, - покачала головой Жанна. – Я даже не предполагала, что висячим садам удастся силой заполучить Великий Грааль. Хоть мне и известен их план, я не знаю, где они предпримут попытку претворить его в жизнь. Однако мы все еще можем отправиться в погоню. В силу обстоятельств моего призыва, я сильно связана с Граалем и могу чувствовать его примерное местонахождение. Мы не потеряем след.
Кроме того, висячие сады являлись мощным источником энергии, как и Красные Слуги, их занимающие. Способов отследить их было достаточно.
- Сады движутся по воздуху. Такое массивное сооружение должно быть довольно медлительным. Расстояние нам не помеха, мы легко сможем их нагнать, но…
Жанна замолчала. Она была права, догнать их довольно просто; однако самая большая проблема заключалась в том, что они будут делать, когда окажутся на месте. В конце концов, сады парили в небесах, с земли их не достать. Им, наверное, удастся «запрыгнуть» на них с помощью силы командных заклинаний, но они не могут позволить себе такого расточительства.
- Мой гиппогриф справится.
- А унести нас всех ему по силам?
- Ой, думаю, что нет. Я же не могу запрячь его в повозку, так что пассажирское место только одно, позади меня. И оно только для моего Мастера!
- Нашел, чем гордиться… бесполезный Райдер, - Мордред одарила его холодным взглядом, и Астольфо смущенно рассмеялся.
- В любом случае, покрывать большие расстояния с высвобожденным Благородным Фантазмом не так уж просто. И нет никакой магии, которая доставила бы к цели столько людей разом… точнее, цена будет слишком высока. Магу, который попытается это предпринять, придется несладко. Может, просто на самолете долетим?
- Хмм, что ж, думаю, малец прав, но…
- Не называй меня так, старик… в чем проблема?
Сисиго нахмурился — «старик» его явно задел. Сдержав смех, Мордред не проронила н слова. Дальнейший путь в этом направлении беседы устилала лишь боль.
- У них тоже есть Арчер.
- Ах да… точно…
Каулес поскреб пальцами голову. Разумеется, Охотница сразу же нападет, почувствовав приближение Слуги по воздуху.
- Проклятье, похоже, наши проблемы только начинаются.
С Аталантой в роли турели в висячих садах любой способ сближения будет рискованным. Более того, колесница Ахилла, запряженная тройкой коней, также способна свободно передвигаться по воздуху.
- Самолет едва ли выдержит атаку Слуги.
- Но другого выбора нет. Все было бы иначе, будь у нас на руках необычные магические приспособления, но те из них, что способны летать, обойдутся в астрономическую сумму.
Кроме того, даже с помощью магии сложнее всего будет отражать атаки Аталанты. Ни эзотерика, ни наука практически ничего не могли противопоставить грубой силе Слуги.
- В таком случае, самолет, по крайней мере, дешевле обойдется.
- Мы еще подумаем над тем, как совладать с Красной Арчер… Для начала, нам необходим транспорт.
Тем самым Фьоре решила, чем они займутся в ближайшее время. Нападут ли они на самолете или с помощью какого-нибудь другого хитроумного устройства — им нужно было как-то передвигаться по воздуху, чтобы настичь висячие сады.
- Мы на время прервемся и свяжемся с другими членами нашего клана. Если кто-нибудь из вас хочет спать, свободные комнаты в вашем распоряжении. Хорошенько отдохните.
Фьоре, Хирон и Каулес покинули зал совещаний. В руины замка начинал просачиваться слабый оранжевый свет.
- Уже рассвет…
Самый длинный день в их жизни подходил к концу — но Фьоре некогда было расслабляться. Она должна донести весть о сложившейся ситуации братьям и сестрам по всему свету и ускорить процедуру выбора следующего главы клана. Одно лишь слово Дарника могло это решить, но он так и не определился с наследником перед смертью вместе со своим Слугой всего лишь в шаге от Великого Грааля.
История Иггдмилления была историей Дарника Престона. Хорошо это было или плохо, но он обладал способностями и харизмой, которых было достаточно, чтобы вести вперед целый клан. По правде говоря, может быть, дело было в обычной жадности. Возможно, все началось с его желания достичь Истока, или славы, или восстановления запятнанного имени Иггдмилления. Удастся ли это ей? Нет, бессмысленно об этом думать. Сначала она должна разобраться с другими проблемами. Но с чего начать?

- Итак, что будем делать?
- У нас есть необходимые средства, так что покупка самолета не должна составить проблем…
- Нет, я про их живую баллисту.
- А, про нее? Ну… есть идеи, Арчер?
- Я вполне могу разобраться с Арчер или Райдером по отдельности. Это будет не так уж сложно, да и наши враги, скорее всего, тоже будут этого ожидать.
И вот Хирон поведал им свой план, простой, как он и сказал, но, безусловно, эффективный. В то же время, это также означало, что только одна из их целей будет занята. Если они решат, как разобраться со второй, то смогут достичь висячих садов.
После начнется настоящее испытание — сможет ли их нынешняя группа противостоять Красной фракции — и оптимизма она не чувствовала. Да, на их стороне был редкий боец в лице Мордред. Однако сила, что им противостояла, целиком состояла из известных героев. И кое-что ее беспокоило особенно сильно.
- Мастер, полагаю, тебе стоит отдохнуть. Почему бы не поговорить с остальными членами клана завтра?
- Но…
- Арчер прав. Кроме того, это бессмысленно, они ничем не смогут нам помочь. Да и от их слов мы будем чувствовать себя только хуже.
- Наверное… - смутно кивнула Фьоре. В конце концов, Хирон никогда не ошибался.
- Тогда я пойду к себе. Доброго ут… нет, доброй ночи.
Слегка поклонившись, Фьоре удалилась в свою комнату. Дверь за ней закрылась, и Каулес повернулся к Хирону.
- Ты разве не идешь с ней, Арчер?
- Моя Мастер – леди. Я не смею нарушать ее уединение. Как правило, я остаюсь здесь в призрачной форме, пока она меня не позовет.
Молодчина Хирон, мысленно зааплодировал ему Каулес. Что и следовало ожидать от, пожалуй, единственного исключения среди дикарей-кентавров.
- Кстати, если ты не против, я бы хотел кое-что спросить.
- Конечно, валяй.
По правде говоря, Каулес не верил, что сможет дать достойный ответ. Что если Слуга обрушит ему на голову какую-нибудь философскую головоломку? Пока он, тихо паникуя, гадал про себя, Хирон негромко спросил:

- Как считаешь… твоя сестра подходит на роль главы Иггдмилления?

Голос Хирона был мягок, но его слова ударили Каулеса с силой пушечного ядра.
- Что…?
Разум Каулеса завертелся в хаосе, не в силах осознать то, что сказал Хирон. Неужели из всех Слуг именно этот мудрец только что озвучил сомнения в компетентности собственного Мастера?
- П-подожди, Арчер. Что ты сейчас…?
Взволнованный Каулес посмотрел на закрытую дверь, ведущую в комнату Фьоре.
- Не волнуйся… Мастер уже крепко спит, - произнес Хирон, словно успокаивая его. – Если тебе неловко, может, тогда перейдем в другое место?
- Знаешь, вообще-то я тоже устал…
У него тоже был тяжелый день — он позволил своей Слуге погибнуть и угодил под яростный удар Спартака. Однако Хирон улыбнулся.
- Глаза говорят мне, что ты еще полон сил. Не уделишь мне немного времени?
Несмотря на его тон, в этот раз это была не просьба. Каулес поскреб пальцами голову и вздохнул. Если честно, Хирон был прав, у него еще остались силы.
- Ладно, хорошо… идем, Арчер. Поднимемся на сторожевую башню. Там нас никто не подслушает. Да и расцвело уже почти. Боже… приспичило же тебе поговорить прямо сейчас…
Не переставая ворчать, Каулес, тем не менее, не проявлял признаков усталости, пока они с Хироном вместе шли по коридору.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 14.06.2016, 22:02 | Сообщение # 52
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
§§§


Шатающиеся стопки книг высились подобно горе информационного материала. Он практически не покидал свой кабинет. Его перо скользило по бумаге в процессе творения. С этим пожалуй согласился бы любой писатель, вроде него; быть Героической душой очень удобно, поскольку тебе не нужно больше есть, пить и испражняться. Можно сказать, что писателю очень повезло, если его призвали в таком виде — но когда он еще при этом оказывается вовлечен в столь интересную ситуацию… поистине редчайший случай.
Решив сделать небольшой перерыв, он встал. Его Мастер, Широ, вскоре должен закончить свой разговор с остальными. Разумеется, есть вероятность, что другие Слуги взбунтуются против него, но это вряд ли произойдет. Как и ожидалось, выйдя в сад, он увидел трех героев, которые бездельничали и просто любовались пейзажем.
- Приветствую вас всех! – радостно воскликнул Шекспир, отчего Ахилл и Аталанта нахмурились, а Карна всего лишь кивнул, не изменившись в лице.
- Ты знал об этом…? – раздраженно спросил Ахилл. Шекспир широко развел руки и громко заявил:
- [Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь]… да, я знал.
- Он в своем уме?
- Хороший вопрос. Ясность ума и безумие — они ведь лишь причуды мимолетные? Вы узрели ответ, который принесли Амакусе Широ агония и отчаяние. Я могу лишь делать все, что в моих силах, чтобы стать свидетелем того, как исполнится его желание.
- Мне известно о твоем больном разуме, Кастер, но все же осмелюсь спросить… почему ты решил встать на сторону Широ?
- Разве он не интересен?! – вскричал Кастер, буквально брызжа пеной изо рта, в ответ на слова Арчер. – Это не просто какое-то скупое и эгоистичное желание, а стремление спасти всех и каждого… шесть миллиардов душ на этой земле! И при этом он не святой, в отличие от тех скучных тупиц с их подвигами, добрыми деяниями и молитвами! Он вступил в бой, он пал, его лишили всего! О, как же он должен их презирать… тех, кто ради порядка учинил расправу над его людьми, тех, кто просто наблюдал со стороны и не протянул руку помощи! Но в нем нет этого чувства… ибо их тоже ждет его абсолютное избавление! Да, он прекрасно понимает, что означает его цель! Что за удушающая боль, что за мука разума, что за трагедия! Да, наш Мастер ужасно интересен… так что, как видишь, нет ничего странного в том, что я сбросил с себя оковы своего испорченного бывшего Мастера. Уильям Шекспир не служит никому, кроме истории!
Аталанта и Ахилл не знали, что ответить. Их собственные стремления меркли в сравнении с одержимостью этого человека самой историей. Шекспир, вне всякого сомнения, говорил то, что было у него на уме. Другими словами он бросил своего предыдущего Мастера, потому что ему стало скучно, и служил теперь лишь из чистого интереса. Может быть, в их глазах этот поступок был непростительным — но Аталанта и Ахилл, которые были готовы предать собственных мастеров, едва ли от него отличались.
Для начала, Шекспир относился к крайне изменническим Героическим душам — он был писателем. Он обретал веру в себя, сплетая истории за своим столом, чем в корне отличался от тех героев, чьи имена эхом разнеслись по истории, благодаря их храбрости, силе и хитрости. Он был слаб и практически беспомощен как Кастер. Любой Мастер, побывавший в битве, скорее всего, одержит над ним верх. Несмотря на это, он желал укрепить свою веру. Его поступки не были ни надменными, ни достойными похвалы; их, скорее, порождала лихорадочная одержимость. Однако, благодаря этой одержимости, он уже умудрился зайти так далеко, поэтому они невольно ее уважали.
- Во всяком случае, Красные Слуги вновь едины. Берсеркер ушел со сцены, но сделал это красиво. Проблема в Сэйбер…
Мордред, вероломный рыцарь Круглого стола — Широ, наконец, распознал ее имя, когда она внезапно вторглась в сады и спасла Рулер.
- Полагаю, она встанет на сторону Черных. Про их Слугу Ассасина, который еще даже не объявился, также можно забыть… остаются Рулер, Арчер, Райдер и Сэйбер. Получается пятеро против пятерых.
- Ты не посчитала меня, Арчер?
- Да. А что, хочешь в отряд?
- Отнюдь. На самом деле, мне так даже спокойнее. В конце концов, из меня никудышный Слуга! – с гордостью заявил Шекспир.
Аталанта вздохнула: «Нечем здесь гордиться». Однако именно в этот момент хранивший молчание Карна решил сказать свое слово:
- Гордость у каждого своя. Не владеть ни оружием, ни силами, орудуя вместо них даром красноречия и молниеносным пером… вот чем гордится этот Кастер.
- Для меня большая честь услышать похвалу из твоих уст, великий Карна, - по-джентльменски ответил Кастер и низко поклонился — произведенное им впечатление отчасти испортила довольная улыбка на его лице.

§§§


По лестнице они поднялись в сторожевую башню замка. Их окружали каменные стены с бойницами для стрельбы, через которые при обычной осаде лучники могли вести огонь по вражеским солдатам у ворот. К несчастью, их нынешними врагами были Слуги — хотя, если сказать, положа руку на сердце, Каулес не ожидал, что Красный Берсеркер окажется столь ужасным противником.
Он посмотрел на Хирона с некоторой враждебностью во взгляде — и немалым сомнением. Все Слуги и Мастера, находившиеся в этом замке, уважали великого мудреца. И все же его не устраивали способности наследницы Дарника, Фьоре. Разумеется, она достойна стать главой, думал Каулес. Кто справится с этой ролью лучше, чем она? Сдерживая желание сразу же дать отпор, он спокойно спросил:
- Так что ты там про нее спрашивал, Арчер?
- Похоже, ты неправильно меня понял… Я полностью принимаю Фьоре как своего Мастера и с радостью расстанусь с жизнью, если на то будет ее воля, - криво улыбнулся Хирон. Похоже, несмотря на все попытки, Каулесу не удалось полностью скрыть свою реакцию на недавние слова Слуги.
- Что же тогда ты пытаешься сказать? Кроме сестры, я не знаю никого, кто достоин принять наследие Дарника и продолжить его дело.
Удивительно, но следующим на очереди после Фьоре был Горд. Селеник и Роше также были кандидатами, но их искусствам попросту не хватало известности — сейчас это, впрочем, уже было не важно, поскольку оба были мертвы. Сам же Каулес, разумеется, не обсуждался. Даже если отбросить тот факт, что Фьоре из них была старшей, в плане способностей и личности она сильно его превосходила. Иггдмилления, может, и потеряли Дарника, но им еще было рано вымирать.
- Согласен, но меня, однако, волнует ее психическая сторона.
- Хочешь сказать, что ей не нравится быть магом? Я так не думаю… то есть я никогда не спрашивал ее напрямую, но ненависти к магии она, по крайней мере, не питает.
- Нет, я про другое… Как думаешь, мой Мастер готова отнять чужую жизнь?
Слова застряли у Каулеса в глотке. Лицо Хирона чуть омрачила печаль.
- Что ты имеешь в виду…? Разумеется, она готова. Моя сестра уже сражалась с Сисиго Кайри!
- Да, сражалась. И хоть я не был свидетелем всей дуэли, полагаю, она хорошо проявила себя против опытного мага. Однако… удалось бы ей сохранить самообладание в случае победы?
- Она…
Каулес не знал, что ответить. Что, если бы Фьоре победила? Смогла бы она пересилить себя и убить человека, даже если он был врагом?
- Сердце мага и ее собственное сердце; думаю, Мастер все это время держала их порознь. Когда придет время, Каулес, полагаю, ты сможешь все правильно рассудить и понять, что судьба мага – сражаться и убивать. Однако…
- …ты думаешь, что она не сможет?
На самом деле, Каулес сам начал это чувствовать. Фьоре была тихой и доброй, это любой бы увидел. Она так упорно следовала пути мага, что не обращала внимание на плач в глубинах собственного сердца. Ведь признать эту боль – значит признать, что ты не достоин. Она подавляла ее, чтобы вести себя, как подобает магу. Однако, в конце концов, подобный подход был логичен для мага — вариант, избранный установленной в мозг программой.
- Поистине, из-за ее магических способностей никто еще не понял… что у моего Мастера невероятно человеческие взгляды.
Да, она была человечна и не способна принять кровопролитие или простить обман.
Разумеется, маги прибегали к убийству лишь в крайнем случае. С другой стороны это показывало, что убийство было очевидным решением, когда их загоняли в угол. Даже самый никчемный из магов понимал, что в подобной ситуации не было места привычным законам и логике. Даже Каулес был внутренне готов к такому; по крайней мере, еще до вступления в эту войну он уже смирился со всеми неприятными поступками, на которые ему, возможно, придется пойти.
Естественно, он не хотел, чтобы его убили. Это могло показаться эгоистичным с его стороны, но он хотел по возможности избежать смерти. В конце концов, никто не имел права осуждать его за подчинение одному из основных инстинктов живого существа.
- Это лишь мое собственное наблюдение, но буду ли я прав, если предположу, что Мастер освоила внушительный словарный запас еще в раннем возрасте?
- Да, я слышал от родителей, что читать она начала раньше, чем ходить.
- Как я и подозревал. Она живет в мире, который можно увидеть на страницах книг. Подобного взгляда на жизнь было бы достаточно даже для образцового мага. Однако, если она примет мантию правителя… боюсь, разлад в ее сердце начнет давать о себе знать.
Став главой клана Иггдмилления, ей придется принимать хладнокровные решения. Например, может наступить момент, когда им придется изгнать кого-нибудь из клана. Поначалу ее руководство не будет вызывать сомнений; Фьоре не из тех, кто верит в собственную абсолютную правоту, и не станет игнорировать мнение других старейшин. Она сможет судить о ситуации на основании цельных соображений.
Однако рано или поздно внутри нее начнутся разногласия. Что если маг использовал тело невинного ребенка, чтобы разработать магическую теорию, получившую в конечном итоге широкое признание, а его единственное «преступление» - неудавшаяся попытка убить обывателя, ставшего тому свидетелем? Противоречия в ее сердце между человеком и магом принесут ей лишь боль.
Когда Каулес попытался возразить, его посетило непрошенное воспоминание. Это был гадкий эпизод из его жизни, про который он изо всех сил старался не вспоминать, возможно, из-за страданий, что тогда испытала его сестра.
- В чем дело?
Поколебавшись немного, Каулес решил раскрыть Хирону правду. Он направлял их, словно пастырь. Откровение Каулеса лишь поможет Фьоре.
- Когда-то у нас была собака.
Это было очень, очень давно. Их огромное поместье, за которым еще триста лет назад ухаживали бы слуги, содержалось в чистоте низшими духами, призванными их матерью. Однако это не могло уберечь от упадка их семью. Она начала разваливаться на куски, став жалким подобием их былой славы. Именно в те времена родились и выросли Каулес и Фьоре — и произошел один случай, мимолетное мгновение из их детства.
- Отец где-то подобрал послушную дворняжку. Он намеревался сделать ее подопытным образцом и научить нас новым тайнам духовных эвокаций. Но вскоре он уехал по одному важному делу, и нам пришлось за ней присматривать.
Хирон молча кивнул, видимо, уже догадавшись, чем закончится история.
- Это была глупая псина, которая только и делала, что игриво носилась по округе. Но я не ожидал, что моя сестра так сильно к ней привяжется. Несмотря на плачевную ситуацию с ногами, Фьоре мыла ее, расчесывала мех своей любимой щеткой для волос. Собственной щеткой, представляешь? Она даже купила книгу по уходу за собаками и пыталась кормить ее разной едой. Однажды я спросил: «Зачем ты с ней возишься?». Она странно на меня посмотрела.

- О домашних любимцах надо заботиться, разве нет?

Вздохнув, Каулес продолжил:
- Даже я знал, что произойдет… но не она. Впрочем, я ничего ей и не сказал. Ха, я просто не придал этому значения. И в итоге стало только хуже. Разве можно быть настолько глупым?
- Собаку убили. Ради какого-то магического эксперимента…
Каулес кивнул и в раздражении пнул каменную стену.
- Вернувшийся где-то через неделю отец не переставал улыбаться и извиняться перед нами. Он притащил собаку и прямо у нас на глазах продемонстрировал, что представляет собой неудавшаяся эвокация. Ее лицо полностью застыло, когда она увидела, как с визжащей собаки слазит шкура. Ее руки так крепко сжимали подлокотники кресла, что стали совершенно белыми.
Если она зажмет уши, ее отчитают. Если она заплачет, ее отчитают. Фьоре знала это и поэтому просто наблюдала.
- Собака умирала где-то с минуту. Отец призвал низшего ревентанта, который принялся буйствовать в ее теле. «Вот что случается, если не проявлять осторожность», - сказал отец. А моя сестра просто улыбнулась и ответила: «Мы понимаем». Она же умница, просто нечто. Она знала, как лучше ответить в данной ситуации, и превосходно с этим справилась. И это лишь взбесило меня еще сильнее.
- И что случилось потом?
- Фьоре, в конце концов, образцовый маг. Перед отцом она никак не проявила свой шок, ни слезами, ни приступами тошноты. Но когда мы отправились копать могилу и, наконец, похоронили несчастное животное, она выплакала все глаза, беспрестанно бормоча «прости меня».
После Фьоре никогда не говорила про этот случай и избавилась от всего, что о нем напоминало. Возможно, то, что это был первый и последний раз, когда отец отнял чью-то жизнь у них на глазах, было благословением свыше. Однако никто из родителей так и не заметил произошедшей с ней перемены. Скорее всего, они были слишком ослеплены ее магическим талантом. До них не доходило, даже когда ее рвало при виде мяса, или же когда она не могла заснуть по ночам, если рядом не было Каулеса, крепко сжимавшего ее руки. В конце концов, они лишь хвалили ее за то, что она хорошо усвоила урок.
С тех пор Фьоре никогда не ошибалась в эвокации, потому что всем сердцем страшилась неудачи. Однако пугала ее не та же судьба, что постигла собаку, а то, что ей придется вновь стать свидетелем этого кошмара, если она допустит ошибку.
Как и большинство травм, которые испытывают люди, этот эпизод несильно повлиял на жизнь Фьоре. Она не сошла с ума и не опустилась до самобичевания. Она просто продолжила жить и учиться, как нормальный маг. Вскоре она обнаружила, что снова может есть мясо и засыпать без помощи брата. Каулес тоже забыл про случившееся, предпочтя по возможности не вспоминать про это.
Однако если — если — то, что произошло в тот день, все еще тяготило разум Фьоре… если то, что они увидели, все еще было причиняющей боль раной в ее сердце…

- …я не уверен, что она выдержит.
- Мне это тоже внушает страх. Разумеется, с первым встречным о таком не поговоришь… но когда мы начнем преследование висячих садов, у меня уже не будет времени выразить свои опасения.
Как и сказал Хирон, вопрос о том, станет ли Фьоре следующей главой клана Иггдмиления, будет решаться уже после войны. По правде говоря, это не должно было волновать Слугу, который вернется в Трон героев по окончании сражения.
- Почему же ты решил поговорить об этом со мной?
- А почему нет? Задача наставника – помогать заблудшим вернуться на правильный путь. Даже став Героической душой, я не намерен забывать про этот долг.
- Вот как…
Что и следовало ожидать от человека — точнее, кентавра — который был наставником для многих героев. Кстати говоря — согласно мифам, Хирон был исключением среди дикого народа кентавров, благоразумным и рассудительным.
- Думаешь, поэтому ты и был призван?
Возможно, Грааль рассудил, что кентавр, наставлявший мужчин в жестоком мире, как никто другой подходит доброй девочке, вынужденной жить среди магов.
- Каулес… когда я исчезну, ты останешься единственным, на кого может положиться мой Мастер.
- Я знаю… и поговорю с ней об этом. Я буду с ней, даже если ей хочется сойти с пути мага. Но если Фьоре хочет идти вперед и возглавить Иггдмилления… с этим я тоже наверняка могу помочь.
Услышав его слова, Хирон с облегчением коснулся ладонью своей груди.
- Спасибо, Каулес… Сожалею о том, не могу наставить на правильный путь и тебя.
Каулес пожал плечами. Арчер не был его Слугой, поэтому было бы неправильно ожидать от него такой заботы.
- Я уже давным-давно понял, каков мой путь… Место младшего брата – рядом с сестрой, прямо за ее спиной.
- И все?
Каулес не удержался и хихикнул, увидев очевидное удивление Хирона.
- И все.
Арчер несколько раз кивнул, явно впечатленный. Каулес не слышал, чтобы у Хирона были сестры, так что, наверное, это было для него чем-то новым.
- Вот как… это удивительное знание. Поистине, этот мир полон чудес. Мне еще многому нужно научиться. А теперь прошу меня простить… если понадоблюсь, я буду рядом с комнатой Мастера.
- Хорошо. Спасибо, - помахал ему рукой Каулес. Он же подумывал побыть здесь еще немного.
- И еще кое-что. Я считаю, что ты был хорошим Мастером для Берсеркер… полагаю, она думала о тебе точно так же.
Смутившись, Каулес развернулся — но Арчер уже исчез, перейдя в призрачную форму.
- …вот обязательно надо ввернуть какую-нибудь премудрость.
Слова Хирона не даровали ему никакого утешения. Не важно, что сказал Слуга, факт того, что он Каулес позволил ей умереть бессмысленной смертью, давил на него тяжелым грузом. Кроме того, это было всего лишь предположение Хирона; даже великий мудрец, вроде него, не мог знать, что она чувствовала на самом деле.
И все же — Хирону казалось, что он не мог покинуть его, не сказав этого.
- Что ж, хорошо.
Несмотря на беспочвенность слов Слуги, Каулес обнаружил, что от его слов на сердце немного потеплело. Маска силы, которую он нацепил после ее смерти, начала разваливаться.
- Проклятье… я устал….
Прислонившись к каменной стене, он обессиленно сполз на пол — и, наконец, почувствовал, как сон начал брать над ним верх. Когда его сознание начало уплывать, он вдруг вспомнил, что находился в сторожевой башне. Однако истощенный разум отказался приводить в движение его тело.

Фьоре и остальные Черные покинули зал по окончании обсуждения. Однако Сисиго Кайри и Мордред намеревались вернуться в свое логово вместо того, чтобы остаться в замке.
- Что ж, увидимся позже… но сначала, Рулер, ты ведь сдержишь обещание, верно?
- Запомнил… - вздохнула Жанна, и на лицах Красной Сэйбер и ее Мастера расцвели довольные улыбки. Она вдруг почему-то подумала, что, возможно, домашние любимцы действительно похожи на своих хозяев.
- Очень хорошо. Настоящим я передаю одно командное заклинание Мастеру Сисиго Кайри. Согласен?
- Черт побери, еще бы. Не сдерживайся.
Сисиго протянул левую руку, и Жанна, крепко сжав ее, пробормотала несколько строк из писаний. Одно из ее командных заклинаний переместилось ему на руку.
- Что, и все? Вот ведь скука смертная.
Мордред, с большим интересом наблюдавшая за процессом, явно была разочарована.
- А на какое зрелище ты надеялась?
- Я надеюсь, что в ближайшее время мы получим и второе. До скорого! – с этими словами Мордред ушла вместе со своим Мастером. Без бурной Сэйбер зал начал казаться каким-то странно безжизненным и одиноким, лишившись той необычной ауры, что она излучала. Остались лишь Жанна, Зиг и Астольфо.
- Эх… кстати, не уделишь мне минуту, Зиг?
Когда тот кивнул, Жанна подошла к нему, ловко поймала за левую руку и посмотрела на его командные заклинания. Она помрачнела, явно не обрадовавшись тому, что увидела — метки заклинаний все еще были на месте.
- Во время сражения с гигантом ты превратился во второй раз. Правильно?
- Да.
- Командные заклинания – это кристаллизация праны, изначально разработанная Макири… они по природе своей должны исчезать, когда в них не останется энергии.
- Но эти не исчезли. Точнее, не полностью.
- Да… и это меня беспокоит. Однако то, что у тебя осталось лишь одно командное заклинание – более серьезная проблема. Я и тебе передам два из своих.
- Те, что для Зигфрида?
- Правильно. Как я уже говорила, у меня есть два командных заклинания для каждого Слуги. Будучи не только Черным Сэйбером, но и Мастером, ты должен принять их без всяких проблем.
Жанна не стала бросать слова на ветер и вновь начала процесс. И вот на его левой руке снова красуются три командных заклинания в своем первозданном состоянии. Однако черные отметины на его коже никуда не исчезли — как и, скорее всего, пятна на груди и спине, о которых эти двое еще не знали.
- Вы ведь не должны были этого делать, Рулер.
- По правде говоря, я не знаю. Этот мир уже был сценой для более чем сотни небольших Войн за Святой Грааль… но во всех них никогда еще прежде не было Мастера или Слуги, вроде тебя. Я даже не помню, чтобы когда-либо видела такие черные командные заклинания, но…
Жанна затихла, не став озвучивать свои мысли, но Зиг сам начал смутно догадываться.
Эти командные заклинания вряд ли были хорошим знаком; было в них нечто искаженное, извращенное. В то же время, они позволяли ему принимать облик Зигфрида и участвовать в бою.
- Благодарю. Заверяю, эти три заклинания не пропадут зря.
- Эти два… ты не должен использовать последнее, Зиг. Понимаешь? – произнесла Жанна с необычайно мрачным выражением лица.
- Почему?
- Потому что это ужасная идея! Командные заклинания должны исчезать после использования, а не оставаться, подобно стигматам. Ты хоть понимаешь, насколько чудесно твое нынешнее состояние? И я полагаю, что у этого чуда есть цена. Эти командные заклинания что-то отнимают у тебя Зиг… что-то важное.
- У меня нет ничего, что можно было бы забрать… ничего, достойного такого чуда.
- В любом случае…! Ох… Райдер, пожалуйста, глаз с него не своди, хорошо?
Услышав это, Астольфо — который уже какое-то время пытался как-нибудь присоединиться к разговору — горячо кивнул, и глаза его засветились. Он изобразил пальцами правой руки «жест мира» и громко воскликнул:
- Понял! Можете на меня положиться! Я с него обоих глаз не сведу! Я его… э-э-э, как там говорится… к кровати привяжу?
- Прошу, просто приглядывай за ним! Что за мысли такие?
- Наверное, от предыдущего Мастера достались…
- Ты тоже, Зиг… теперь ты Мастер. Тебе нужно держать Райдера в узде.
- Я знаю…
…но он сомневался, поможет ли ему это контролировать Слугу. И он бы озвучил свои сомнения, если бы не было очевидно, что это вызовет гнев обоих Слуг, что стояли перед ним. Зиг решил промолчать.
- А теперь… что будешь делать? Я намерена ненадолго вернуться в город. В конце концов, я еще не вернула долги церкви, меня приютившей…
Говоря это, Жанна отозвала свою броню, вместе с которой тотчас же испарилось и ее мужество. Вокруг нее осталась аура чистоты и непорочности, но выглядела она странно смущенной и отвела взгляд.
- Я… ну, полагаю, мне стоит остаться здесь. Займу одну из комнат.
Честно говоря, с этим замком у него не было связано приятных воспоминаний, но он не мог отрицать, что это было место его рождения. К тому же, даже в своем текущем плачевном состоянии замок предоставлял достаточную защиту, поэтому вряд ли на них нападут. Кроме того, куда ему еще идти?
- Ясно. Если тебе что-то понадобится, зови меня. Ты должен дать мне знать, если с твоим телом произойдет что-нибудь странное. Ты ел? Если нет, то поешь немедленно. В конце концов, сейчас ты очень даже живое существо. Не надо доводить до голода, понял? По своему опыту знаю. И еще…
- Попридержите коней!
Когда Зиг уже начал чувствовать себя погребенным под лавиной советов Жанны, Астольфо оттолкнул ее обеими руками.
- Подожди, Райдер, я еще не все сказала…
- Это подождет до завтра, хорошо? Кыш, кыш! Мы и без того устали!
Астольфо продолжал оттеснять ее своей Чудовищной силой.
- З-зачем так грубо…. Пожалуйста, Зиг, обязательно хорошо отдохни! Я навещу тебя, когда ты проснешься! Спокойной…
«…ночи!». Она не успела закончить, потому что дверь захлопнулась прямо перед ее носом.
- Боже… да кем она себя возомнила, твоей мамой?
- Сам не знаю… но с ней все будет в порядке?
Зиг немного забеспокоился, когда вспомнил свою ночную прогулку по лесу. Она ведь не упадет опять без сил из-за пустого желудка?
- В смысле?
- Проехали…
Поразмыслив, он понял, что это слишком важная информация о Жанне, чтобы ее озвучивать. Подавив свою тревогу, он напомнил себе, что она должна (будем надеяться) добраться до своего убежища до того, как над ней возобладает голод.
- Ладно, Райдер, мне нужно поспать.
- Хорошо! Тогда пошли искать комнату. Как насчет моей?
- Я… думаю занять другую.
Поскольку здесь им ничего не угрожало, не нужно было оставаться вместе в одном помещении. Вместо того, чтобы думать друг о друге, они могли спокойно расслабиться в одиночестве. Не говоря уж о том, что это был Астольфо — но Райдер упорно настаивал на том, чтобы провести ночь в одной комнате.
- Что ж, хорошо. Спасибо тебе.
- Хаха, да без проблем! Ну же, идем-идем-идем!
Зиг даже рта не успел раскрыть, как Астольфо начал толкать его вперед, как и Жанну до этого. Когда они оказались в комнате Селеник, Астольфо рассеял свою броню, обвил Зига руками и толкнул их обоих на кровать. Зиг почувствовал, что кровать, мягко пружиня, поглотила их вес — и в тот же миг всем его телом завладело изнеможение. Лежавший рядом с ним Астольфо захихикал.
- Ах… мы живы…
Слуга коснулся ладонью своей груди, затем груди Зига.
- Мы живы… живы! Ахахахахаха!
Астольфо рассмеялся, явно радуясь всем сердцем. Спустя какое-то время Зиг пришел к тому же осознанию. Он сбежал из этого замка, вернулся, вступил в бой и теперь был здесь — но важнее всего то, что он все еще был жив.
Тем не менее, в то же время, холод начал обволакивать все его естество — чувство отвращения и тошнота, словно в его внутренностях ползали личинки. Зигу было знакомо это чувство. Страх. Весь ужас, который он не чувствовал на поле боя, теперь накатывал на него сторицей. Он обнял холодными руками свое тело.
Почему я жив…?
Вопрос был не философским, а буквальным. Он должен был умереть сегодня. Как ему удалось выжить? Смертельная схватка со Слугами, бой с гигантом — он уже со счета сбился, сколько раз ему не удалось шагнуть в пропасть смерти. Он не мог унять дрожь.
- Ох, ну вот. Да все хорошо! Ты в порядке. Видишь? Ты все еще дышишь. Я все еще дышу. И этого достаточно! Это все, что сейчас важно! – рассмеявшись, громко произнес Астольфо. Подперев себя локтем, он приподнялся на кровати и крепко сжал руку Зига. Голосу Слуги удалось успокоить разум Зига, в то время как кровать впитала его холодный пот. В замерзшее тело гомункула начало возвращаться тепло.
- Прости… теперь я в порядке.
- Уверен. Знаешь, при жизни я однажды чувствовал то же самое! Это было после того как я вернул себе ум и оказался в горячке боя. Было очень страшно, когда я осознал, что не смог бы совершить и половины всех своих поступков, будучи в своем уме. Я сидел в своем шатре с одеялом на голове и только и делал, что дрожал!
Хихикая, Астольфо начал рассказывать о своем прошлом. Это определенно нельзя было назвать героической историей; напротив, любой нормальный рыцарь сохранил бы в тайне столь постыдный эпизод в своей жизни. Однако, похоже, тщеславием Астольфо не страдал.
- Я пытался забыться сном, но мне было так страшно, что я проснулся и обнаружил, что мой желудок вывернуло наизнанку. Это было что-то соленое, приставшее к губам… хмм, думаю, предшествующей ночью я ел…
- …хватит. Не надо рассказывать мне, чем тебя вырвало.
- Хаха, виноват… в любом случае, я к тому, что любой на твоем месте почувствовал бы то же самое. Так что не волнуйся! Я же рядом. Ты мой Мастер, я твой Слуга… ха, я даже подумать не мог, что настанет день, когда я произнесу это с такой гордостью. Думаю, все-таки неплохо, что меня призвали! Да простит меня предыдущий Мастер! – поведал Астольфо о своих чувствах, выражая радость всем своим естеством, и вновь плюхнулся на кровать. Зиг рассмеялся.
- Согласен… Я очень рад, что ты мой Слуга.
- Ха! Слишком рано говорить такое, Мастер. Я покажу тебе… и в конце ты вновь скажешь это, уже серьезно… что ты рад, что я твой Слуга!
Однако, едва сказав это, Астольфо помрачнел.
- Ну, то есть… если вместо этого ты скажешь, что я слабак, тогда, думаю, что не стану отрицать. Но я буду стараться изо всех сил.
Почему он беспокоится об этом сейчас? – подумал Зиг. Сильный или слабый, проворный или медлительный, крепкий или мягкотелый — не это ему нужно было от Слуги. Даже если он был всего лишь обычным человеческим существом…
- …ты сильный, Райдер. По крайней мере, я буду в это верить.
Возможно, отсутствие нерешительности, когда он спас его — доброта, побуждающая поднять то, что можно оставить лежать на земле — не было качеством, необходимым для Героической души. Возможно, настоящим героем был тот, кто не позволил бы мелочам отвлечь его от общей картины и смог бы все отбросить, если это необходимо.
Да, это было бы правильно. По крайней мере, Астольфо не было никакой выгоды от его спасения. Именно поэтому Зиг несказанно уважал Слугу, который высмеял все подобные заботы и все равно его спас.
Астольфо засмеялся и начал беспрестанно теребить свои волосы. Похоже, он покраснел.
- Няхахаха… спасибо, Мастер. Ну так что, будем спать? Утро скоро наступит. Если не отдохнем сейчас, то когда проснемся, опять будет ночь.
Зиг согласился. Он закрыл глаза — и обнаружил, что его страх перед тьмой исчез. Возможно, причиной тому были первые лучи рассвета, проникавшие в комнату. Астольфо не исчез и остался рядом; похоже, Зиг был более хорошим Мастером, чем даже маги Иггдмилления, поскольку без проблем поддерживал физическую форму Райдера. Он вдруг подумал — это была очень похожая ситуация. Разумеется, тогда маленькая кровать была тем еще испытанием, в то время как эта была очень большой. Можно было не бояться того, что он свалится на пол.
Что она сейчас делает…?
Это была последняя мысль, что промелькнула в его голове, прежде чем его сознание провалилось в сон.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 14.06.2016, 22:13 | Сообщение # 53
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
По прибытии в церковь Жанну ждал легкий выговор.
- Когда я проснулась и увидела, что случилось с замком, то не на шутку встревожилась. Вы просто ушли и не вернулись, - произнесла Альма Петресия с соответствующе мрачным выражением лица. Естественно, Жанна не могла сказать ей, что была не только напрямую вовлечена в инцидент, но и, на самом деле, сама была целью атаки и, к тому же, смогла выжить, не получив ни царапины, благодаря своей вере и святому знамени.
- Как бы то ни было, Вы в безопасности, и за это мы должны благодарить Господа.
- Да, воистину.
- Но кто бы мог подумать, что метеорит… какая ужасная катастрофа.
Похоже, жителям Трифаса внушили, что виной всему был упавший метеорит. И Жанна была за это благодарна, поскольку так удалось предотвратить всеобщую панику.
- Я отдохну немного, после чего вернусь домой.
- О, Вы закончили свое исследование? Или… полагаю, сейчас не время для этого, учитывая произошедшее.
- Э-э… да. Да, я собрала необходимый материал.
Жанна вовремя вспомнила, что представилась студенткой. Альма мягко улыбнулась и добавила, что даже студентам не стоит так рисковать.
- Тогда желаю Вам хорошего сна. Меня же ждет утренняя служба.
- Благодарю.
Жанна вернулась в свою комнату на чердаке и рухнула на кровать. Нужда во сне и пище была довольно неудобной — но именно благодаря таким мелочам она чувствовала себя живее всех живых, что не дал бы ей призыв в качестве обычной Слуги.

Амакуса Широ Токисада…

Мысли Жанны возвратились к юноше с непоколебимым взглядом. Взор его принадлежал не ребенку, преследующему какую-то мечту, а мужчине с великими амбициями. С самого момента их встречи в часовне она была убеждена — что его не остановят ни слова, ни простое поражение в состязании силы, ни даже полное уничтожение всех Красных Слуг или потеря самого Великого Грааля. Самому его естеству был не ведом покой. Он будет лишь идти вперед до тех пор, пока его план не увенчается успехом, либо пока он не сможет больше функционировать как живое существо.
Третья Война за Святой Грааль города Фуюки отгремела шестьдесят лет назад. Тогда юноша обрел плоть и с тех пор неутомимо преследовал Грааль.
Определенно, Великий Грааль Фуюки был уникальным созданием. Сложно было представить себе нечто, столь же могущественное — за исключением, пожалуй, самого подлинного Грааля. Другими словами, священная реликвия Сына Божьего, таинство, которое все икали, но так никто и не заполучил.
Широ тоже верил в Спасителя. Возможно, это объяснило бы, почему он не желал ничего более — но, как человек одной с ним веры, Жанна понимала, что его одержимость была чем-то совершенно иным. Священные реликвии были бесценны, это так, но они существовали не для того, чтобы люди ставили на кон свои жизни, лишь бы их заполучить. В конце концов, вера их была в Господа, а не в имение Его. Юноша-чудотворец сам должен был это понимать.
Кроме того, даже у «всемогущего» исполнителя желаний были свои пределы. Конечно, маг мог счесть его таковым — ведь Святой Грааль был неистощимым вихрем праны и очевидным путем к обретению Истинной магии. Однако Амакуса Широ не был магом и, скорее всего, не интересовался их эзотерикой. Поэтому он, должно быть, хотел с помощью этого огромного источника энергии явить некое «чудо»…
Каким бы ни было это чудо, человечество оно не спасет. Многие святые и великие личности пытались сделать это и расстались с жизнью, решая эту дилемму. Герои понимали свои роли и спасали лишь тех, кого могли спасти. Например, Влад III; народ Румынии видел в нем чудесного спасителя, но для тех, кто не был жителем его страны — с точки зрения турецких захватчиков — он был не кем иным, как самим дьяволом.
Спасти одного – значит бросить остальных на произвол судьбы. Чтобы спасти одного, нужно избавиться от девятерых — или же убить девятерых, чтобы спасти одного. Таков был закон этого мира; все герои понимали это и сражались, руководствуясь жесточайшей логикой. И все же по какой причине Амакуса Широ мог оставаться на своем пути без всяких колебаний? Какую невероятную схему (Или, может, это было безумие?) он сплел в своей голове?
Если он просто безумец, тогда она, естественно, должна его остановить. Однако — что если он прав?
- Что же мне делать…?
Каким будет ее решение? Остановит ли она его в любом случае?
Или же она…?
Начав думать об этом, Жанна натянула на себя одеяло. Она невольно испытывала ужас перед тем, что ждало ее в конце этого потока мыслей.
Это был идеал, о котором мечтали все святые. Могла ли она сказать с уверенностью, что ей удастся выстоять перед искушением?
Нет… я не могу потерпеть неудачу.
Со словами молитвы на губах Жанна начала закрывать глаза. Внезапно, в ее мыслях возник другой юноша. Интересно, Широ намеревался спасти и его тоже? Что странно, эта мысль успокоила ее метавшийся в тревоге разум. Это было смутное осознание того, что гомункулы, вроде него, не познают этого «спасения». В таком случае, она никак не могла встать на сторону Широ.
Едва она подтвердила это для себя, ее сознание начало угасать.

§§§


Мордред гадала, вздохнуть ли ей или же выразить свои чувства иным образом — и решила в итоге, что самое подходящее – это ударить кулаком по земле.
- Почему мы вернулись именно сюда?!
Она думала, что Сисиго останется в замке. Но вместо этого ее Мастер отклонил предложение и бесцеремонно вернулся в катакомбы.
Разумеется, она могла просто перейти в призрачную форму, но даже ей хотелось бы поспать на мягкой кровати или понежиться в настоящей ванне вместо того, чтобы умываться под еле теплым душем. Это были бессмысленные, да, но понятные желания. Залезая в спальный мешок, Сисиго ответил на яростные протесты его Сэйбер:
- Там вообще-то вражеская территория, ты в курсе? Только дурак будет там спать.
- Да… да, но…
Мордред, на лице которой играли все оттенки недовольства, уселась на свой спальный мешок.
- Боже… ты ничего не поняла, Сэйбер? Да, мы сотрудничаем с ними. Это естественно, ведь иначе нас такими темпами рано или поздно загонят в угол. Спасти Рулер и Хирона было правильным решением. Но «сотрудничать» - это не совсем то же самое, что «работать вместе».
- В чем же разница?
- А в том, что последнее предполагает уязвимость. Это сигнал, который говорит: «Я вам доверяю». Мы не можем допустить, чтобы Иггдмилления это увидели.
- Хочешь сказать, что мы не можем им доверять…? – Мордред обратила на него вопрошающий взор. Безусловно, никому не доверять было вполне в духе мага. Это можно было даже счесть естественным, учитывая, что они готовы убить даже собственных родителей и братьев с сестрами…
- Нет, все наоборот. Если мы покажем им свое доверие, это они перестанут доверять нам.
Слуга склонила голову и вбок, ожидая дальнейших объяснений.
- Давай объясню так, чтобы было проще понять… предположим, есть тигр с ошейником. Его хозяин гарантирует, что он послушен и хорошо выдрессирован. Скажем, тебе нужно провести ночь рядом с этим зверем. У тебя в руках ружье, и вас ждет охота. Но, что печально, в конце тебе придется его убить…
- Значит, мы – это тигр?
- В точку. Чем больше мы им доверяем, тем меньше они будут доверять нам. Можно доверять тому, кто работает за деньги, пока они у тебя есть. Но когда ты работаешь задарма, люди начинают бояться… «Что если он вернется за тем, что ему причитается?»
Это было слишком естественно для человеческих существ, тем более для врагов. И в данный момент Сисиго был не в том положении, чтобы требовать деньги у Иггдмилления.
- Поэтому ты решил не оставаться в замке?
- Ну, не только, еще мне хотелось переговорить с тобой наедине. Замок для этого не лучшее место, - самодовольно произнес Сисиго, и губы Мордред тоже растянулись в ухмылке.
- Что же ты сразу не сказал… ну? Что думаешь?
- Во-первых, будем действовать независимо. Лезть всем в один самолет слишком опасно… уверен, они поймут, если мы объясним это так. Когда Рулер и остальные ввяжутся в бой с Арчер и Райдером, мы проникнем сквозь их защиту…
- …и заберем Грааль, - сказали они в унисон и довольно улыбнулись друг другу.
- Ха, подумать только, даже сейчас мой Мастер отказывается сдаваться!
- Думаешь, я веду себя, как дурак…?
Девушка лишь молча помотала головой.
- Разумеется, нет. Мне просто… сложно в это поверить. Тогда ты сказал мне, что твое желание – принести процветание твоим потомкам, верно?
- Ага.
- Тогда это ложь. Я отказываюсь признавать, что столь смутное желание может быть причиной такой сильной одержимости.
Внезапно, улыбка исчезла с лица Мордред. Глядя на Сисиго и словно прося его о чем-то, она была серьезна как никогда.
- Поэтому скажи мне, Мастер… чего ты желаешь на самом деле?
Чуть повернув голову, чтобы избежать ее взгляда, Сисиго с очевидным смирением вздохнул. Он сунул руку в карман и выудил оттуда пачку сигарет.
- Ты не против?
- Я бы предпочла не сидеть здесь в клубах дыма, но если тебе так хочется…
Едва заметно улыбнувшись, Сисиго зажег сигарету, глубоко затянулся и выдохнул.
- Не пойми меня неправильно, я не врал… но и правды всей не раскрыл. Что ж, другого шанса у меня не будет, так что, думаю, тебе стоит узнать об этом сейчас.
Сисиго Кайри начал свой рассказ.

Сисиго были семьей магов, которая несколько поколений назад переселилась из Европы в Японию. Фамилию они, разумеется, сменили по прибытии в новую страну. На тот момент фамильная метка уже была на грани полного исчезновения, а их дети рождались с ничтожным количеством Магических цепей. Переселение в Японию явно могло стать для такой семьи ударом, от которого невозможно оправиться. Для мага покинуть земли, где была заложена основа его магии, было равноценно самоубийству.
Как и ожидалось, в течение одного поколения семья выродилась до такой степени, что их с трудом можно было назвать магами. Они оказались в тупике, и их конец был неминуем, если срочно не принять меры. Но они еще могли сделать что-то — хоть что-нибудь — пока не стало слишком поздно. У них еще оставались силы использовать и положиться на чудо под названием «магия». Однако превратить единицу в десять не так уж сложно, в то время как достичь единицы с полного нуля гораздо сложнее.
Что они могли сделать? Отрезав себя от родной основы, они были не состоянии изучать новую магию. С каждой секундой их родословная вырождалась все сильнее. К следующему поколению они больше не будут достойны называться магами.
Что же делать…?
Что…?
Семья Сисиго приняла решения. Они продадут свои души.

- Ну, знаешь, как в сказках… сделка с дьяволом… Мефистофель и все такое. Вот что сделали предки.

В итоге лишь тогдашний глава семьи знал, с чем они заключили контракт в Японии. Они не знали, чем их наградили — будь то повернутое вспять время или же просто обновленная плоть или, может, новая метка — известно было лишь то, что они оказались связанные невероятной силой, почти что как свитком с гейсом. В то же время их желание было исполнено без всяких искажений и неправильных толкований.
Семья Сисиго обнаружила, что переживает чудесное возрождение. Их Магическая метка ожила и стала могущественнее, чем прежде. Магические цепи, до этого угасавшие в их телах, стали качественнее и многочисленнее. Они переродились в великую семью Дальнего Востока. Несмотря на то, что их прошлое искусство было утрачено — его место заняла недавно освоенная некромантия — они сочли это необходимой жертвой.
Разумеется, у такого чуда была своя цена…

- …и это я.

Выяснилось, что контракт был проклятием, потому что семья отдала свое будущее в обмен на обильное настоящее. Подобное обычному человеку могло показаться глупым, но это было вполне естественно для магов…
Семья Сисиго решила пожертвовать будущим, в котором они бы жили как обычные человеческие существа. Как гордый маг может такое вынести? Этих великих магов семьи Сисиго не заботило то, что будет, ведь им еще многого нужно было достичь. Это было их единственное желание.
Несколько поколений спустя проклятье, в конечном итоге, пришло в действие. Было неясно, что именно его пробудило. Семья не знала, было ли это назначено на конкретный срок, или же это с самого начала была игра в русскую рулетку. Как бы то ни было, жертвой стал Сисиго Кайри. Это было величайшее из зол, которые могли обрушиться на семью магов — Сисиго Кайри был бесплоден. У него никогда не будет потомства. Судьбой было предначертано, что семья Сисиго вместе со всеми их драгоценными Магическими цепями, исчезнет вместе с ним.

- Что, и всего-то? А нельзя было просто усыновить или удочерить кого-нибудь?
Когда Мордред сказала это, Сисиго выхватил сигарету изо рта и со странной улыбкой положил ее на землю.
- Ну… думаю, мои старики были столь же оптимистичны. По крайней мере, до тех пор, пока девочка, которую привел отец… та, на которую они возложили все свои надежды… не умерла при попытке пересадить ей мою метку.

На теле девочки не было никаких признаков отторжения. Она приходилась ему дальней родственницей, в которой все еще текла кровь Сисиго, и предшествовавшие пересадке осмотры выявили большую совместимость. Вскрытие показало, что причиной смерти была сама Магическая метка Сисиго Кайри —она выделяла смертельный яд, к которому у него самого выработался полный иммунитет. Токсин среагирует на любые попытки пересадить метку.
Узнав об этом, Кайри запретил все дальнейшие попытки, заставив отца полностью отказаться от этой идеи. Он принял решение — род Сисиго умрет вместе с ним. Кайри покинул семью, став охотником за головами, чужаком, живущим за счет своей магии.
Разумеется, Кайри чувствовал облегчение — он освободился от ноши, которая сковывала его с рождения. Он верил, что умрет на каком-нибудь поле боя, причем, чтобы его останки были хорошенько перемолоты в прах. Может, это и была всего лишь какая-то сотня лет, но семья Сисиго ощутила вкус величия. Разве можно было просить о чем-то большем?
Но вышло так, что он узнал о Великой Войне за Святой Грааль. Всемогущий исполнитель желаний может избавить его метку от яда, а его самого – от бесплодия. Вот почему Сисиго Кайри стремился заполучить Грааль.

- Хмф…
Мордред издала звук, который был чем-то средним между вздохом и ворчанием, когда Сисиго закончил свой рассказ.
- В чем дело, Сэйбер? Вообще-то я только что рассказал тебе о нелицеприятном прошлом моей семьи. Ты ожидала чего-то еще?
- Нет… просто в итоге ты действительно желаешь процветания для своих детей…
- Я, э-э-э, надеюсь, ты не ожидала услышать что-нибудь этакое…
Явно уязвленная Мордред быстро закуталась в свой спальный мешок. Глядя на это, Сисиго решил последовать ее примеру.
Может, потолок был слишком низко? Слуга поняла, что ей тяжело дышать; нависавшая над ней толща создавала впечатление, будто мир медленно опускался на нее подобно прессу. Чтобы отгородиться от этого ощущения, она мыслями вернулась к тому, о чем они говорили.
Контракт с таинственным существом… поколения славы, обещанное падение… и…
- Эй, Мастер, можно последний вопрос?
- Валяй, если я могу на него ответить.
- Ты… все еще помнишь ее?
После долгого молчания Сисиго вдруг пробормотал:
- В мире есть вещи, которые мы не должны забывать.
Его низкий, тихий голос эхом разнесся по маленькой пещере — вместе со словами, которых не было ни в его рассказе, ни в желании, о котором он поведал Мордред в самом начале.
Его стремление не было рождено желанием принести процветание своей семье.
Его стремление не было рождено желанием оставить род Сисиго позади.
Его стремление было рождено желанием придать смысл всему давно потерянному, о чем он не мог забыть — и сделать так, чтобы оно было потеряно не зря.
Его слова были клятвой. Его голос нес в себе гордость, которую он будет защищать даже ценой собственной жизни и чести.
- Хе…
- Тебя это устраивает, Сэйбер?
- Да, вполне, Мастер… давай заберем себе этот Грааль.
Все неприятные ощущения исчезли. Они устремили взгляд в потолок, в то время как их кулаки коснулись друг друга во мраке.

§§§

Горд чувствовал волнение. Это не было для него в новинку, но в этот раз все было несколько иначе, чем обычно.
- Мне жаль… на большее я не способен, - обескураженно произнес гомункул, и его пациентка, что лежала на полу, похлопала его по руке.
- Не кори себя. Ты сделал все, что мог, - сказала гомункула тоном человека, готового встретить свою смерть. Это зрелище пробудило в Горде сильное раздражение.
Она была из тех, что плавали в резервуарах, снабжая Слуг праной. Будучи рожденными с дефектами, они должны были провести все свое существование за толстым стеклом, гния заживо…
Глупцы! Чертовы глупцы, все до единого!
Скрипнув зубами, Горд, наконец, поднялся на ноги, не в силах больше это терпеть.
- …!
Видимо, заметив его приближение, гомункул-помощник сжался, но Горд не обратил на него внимания, опустился рядом с лежавшей на полу гомункулой и проверил ее пульс.
- Что Вы…?
Горд постучал пальцами по рукам и плечам девушки, затем по ее ключицам, после чего удовлетворенно кивнул. Он приказал ей открыть рот, и она нехотя подчинилась. Горд презрительно фыркнул и объяснил:
- Ты дурак. У нее вообще-то не развиты органы дыхания, если ты не заметил… врезервуарах установлены респираторные аппараты. Неси их сюда, сейчас же.
- Что…?
Горд посмотрел на озадаченного гомункула, давая понять, что больше слов не потерпит. Взволнованно воскликнув «Сию секунду!», он исчез в коридоре.
- Ммм…
- Что?
- Почему? Почему Вы нам помогаете? В Ваших глазах мы лишь батарейки, разве нет?
Гомункулы, знали, что Горд и Дарник относились к ним не так жестоко, как Селеник и Роше, которые обращались с ними, как с игрушками и опытными образцами, но все равно видели в них лишь бездушные вещи.
- Я по-прежнему считаю вас таковыми, но… гррр! Скажем, ты видишь, как человек делает уборку, причем делает это бездарно. Разве тебе не захочется показать ему, что к чему? Любой взбесится при виде того, как кто-то пытается чистить ванну пылесосом!
Горд был уже слишком стар для того, чтобы внезапно развить в себе любовь к ближнему. Это был всего лишь нагоняй от матерого ремесленника его подмастерью.
Заткнись и слушай внимательно!
- Мы лишь обучили вас иметь дело с внешними ранами и простым способам сопротивления умственному порабощению. Вряд ли вам известно, как исправить неполноценную дыхательную систему. Вас этому не учили.
- Я… понимаю.
Вообще-то это было вполне очевидно. В конце концов, даже для того, чтобы впихнуть в них самые базовые познания, магам пришлось приложить недюжинные усилия.
- Вы их имели в виду?
Гомункул, которого он отправил к резервуарам, вернулся, неся в руках приборы, напоминавшие респираторы.
- Да. Давай сюда.
Выхватив ношу из его рук, Горд ввел гиподермическую иглу в вену гомункулы и соединил трубкой с ящичком из обработанной кости.
- Что это…?
Прибор, который обеспечивает циркуляцию кислорода и тем самым способствует дыханию. Вот, надень.
Когда девушка надела дыхательную маску, ее лицо порозовело. Увидев это, Горд равнодушно произнес:
- Жаль это говорить, но ты проведешь остатки своей жизни с этой штукой под рукой. Ты, э-э… ой, да не важно, кем бы ты ни был. Можешь тащить сюда других гомункулов. Среди них наверняка есть похожие случаи.
Гомункул лишь моргнул в полной растерянности.
- Вы уверены…?
- Я не заставляю, можешь отказаться и дальше ломать с ними мыльную оперу, - напыщенно произнес Горд. Каждое его слово было подобно колючке. Гомункул немного помялся, но решил, что здоровье товарищей все-таки важнее.
- Наши жизни в Ваших руках.
- Естественно. Подумать только, глупцы, не способные даже на столь простые задачи, пытаются обрести собственную жизнь!
На секунду гомункулу сильно захотелось заехать Горду кулаком по физиономии. Девушка, лежавшая с дыхательным аппаратом, подумала о том же. К сожалению, это не отменяло того факта, что он был их спасением. С неприкрытым вздохом гомункул начал подносить к нему пациентов одного за другим.
Первый был очень бледным, ни кровинки в лице. Он хватался за живот, поэтому Горд осмотрел его и понял, в чем дело.
- Большая часть внутренних органов не работает. Сделай настройку, пусть его Магические цепи возьмут на себя их функции. Следующий.
- Реверсия сигналов от головного мозга. Определись с тем, что ты хочешь сделать, и думай об обратном. Вместо правого левое, вместо верха низ. Продолжай двигать свое тело, и мозг сам подстроится в течение месяца. Следующий.
- Омертвение плоти. Полностью излечить невозможно, придется на какое-то время поместить в тело ритуал восстановления. Один из Тайных знаков нашего почившего главы способен на это. Беги в комнату Дарника и найди его. Хотя нет… там мощная защита против тех, кто не из клана. Придется идти самому.
Сказав это, Горд встал. Несмотря на то, что все в замке, помимо Слуг, уже отдыхали после изнурительного дня, он отхлебнул бодрящей настойки и устремился по коридорам. За ним торопливо последовала гомункула. Это она первая заговорила с Зигом и теперь была де факто лидером гомункулов.
- Что ты делаешь? Не нужно идти со мной, ноша не будет тяжелой.
- Не понимаю. Почему Вы так стараетесь ради нас?
- Я сам не понимаю! Как вообще можно понять все то, что здесь творится? Это хаос, хаос! Это уже далеко не мир таинств, объединенный магией… Слуги, Войны за Святой Грааль, Великие Граали, черт бы побрал это все! Нас всех развели, как идиотов! – не останавливаясь, прокричал Горд. Гомункула в явном раздражении приставила острие своей алебарды к его уху.
- Ответьте должным образом.
- Сказал же… не знаю. Это должна быть битва за Святой Грааль! А затем этот безумец, Широ, нанес удар исподтишка и забрал его! И он хочет использовать его, чтобы спасти человечество? Абсурд! Не этого мы хотели! Мы должны были устроить королевскую битву, используя наши искусства и призванных героев! Как до такого дошло? Почему все пошло наперекосяк? Потому что погиб Лансер? Или же виной всему Благородный Фантазм той Ассасин? Или…
- …потеря Зигфрида из-за Вашей глупости?
Ее тихие слова, наконец, оборвали его бесконечную речь. Вздохнув, она опустила алебарду.
- Это была не моя вина…
- Отнюдь. По крайней мере, Вы верите в то, что виноваты.
- Довольно! Я не потерплю, чтобы какой-то гомункул так разговаривал со мной!
Пропустив это мимо ушей, она вновь произнесла:
- Вы виноваты… но не только Вы. Все действовали, руководствуясь собственными решениями, убеждениями, желаниями… все это сошлось воедино и привело к поражению Черной фракции. Я не верю, что будущее изменилось бы, подружись Вы с Сэйбером.
- И все же… вина лежит на мне.
Бормотание Горда разнеслось по холодному воздуху коридора. Его сгорбленная и подавленная фигура быстро лишилась всех признаков надменности.
- Это так. Поэтому взгляните на это с другой стороны. Да, Вы - высокомерное, самоуверенное и просто ужасное человеческое существо. Но как алхимик… Вы не так уж плохи.
- А других слов у тебя не…?
- Впрочем, Айнцбернам Вы едва ли ровня.
Услышав этот незамедлительный ответ, Горд с кислой миной замолк.
Было время, когда семья Музик почти что шла с Айнцбернами наравне плечом к плечу. Однако у этой славы была своя цена: впоследствии они быстро пришли в упадок.
- Хмф… что ж, не сомневаюсь, следующие несколько поколений они будут вкладывать все свои усилия в новый Великий Грааль. Семья Музик использует это время, чтобы их превзойти.
Это была самая настоящая фантазия. Несмотря на то, что потеря Великого Грааля значительно ослабила Айнцбернов, их техники были несравненными. Семье Музик потребуется одаренное потомство, вроде Горда, в течение целых трех поколений, чтобы хоть сколько-нибудь их нагнать.
- Вот как… в таком случае, начните с решения проблемы скоротечности наших жизней. Думаю, тогда Вам удастся создать что-нибудь новое.
Однако Горд, похоже, решил пойти по сложному пути. В конце концов, он знал, что эту звезду ему не ухватить, но все равно будет к ней тянуться — это идеально подходило его извращенной натуре.
- Мне это прекрасно известно. А теперь хватит болтать, у нас нет на это времени. Давай найдем этот Тайный знак, гомун… ради всего святого, с меня хватит. Возьми себе имя, как Зиг… какое-нибудь легко запоминающееся.
Фыркнув, гомункула ответила так насмешливо, как только могла:
- Нам решили не давать имена, спасибо нашему идиоту-создателю. Руководствуясь здравым смыслом, Вы должны наречь всех выживших гомункулов разве нет?
- …
- И даже не думайте давать нам плохие имена, потому что иначе моя алебарда вырежет весь этот бесполезный жир.
Горд скрежетнул зубами и что-то пробормотал себе под нос — но, к сожалению, она была боевой моделью. Несмотря на недолгую продолжительность жизни все они были хороши как в физической, так и в магической схватке. Словом, эта гомункула была сильнее своего создателя.
- Какой кошмар…! Следовало наградить вас функцией беспрекословного подчинения… - театрально простонал Горд, и на губах гомункулы возникла легкая улыбка.
- Сомневаюсь, что с такими навыками Вам это по силам. Но не волнуйтесь. Пока мы союзники, заверяю, я и мои сородичи не причиним Вам вреда, - сказала она и чересчур дружелюбно похлопала его по плечу. Горд подумывал проклясть ее — но вместо этого решил приберечь самый свой чистосердечный смех для ее смертного одра.

В итоге Горд не сомкнул глаз, пока не привел в порядок всех гомункулов.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 12.07.2016, 20:31 | Сообщение # 54
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 3


Он рассказал им все, что мог — и хотя ему не удалось добиться полного согласия от всех трех Слуг, они, по крайней мере, пообещали поддерживать нынешнюю ситуацию. Другими словами, если Слуги Черной фракции предпримут нападение, они будут защищать висячие сады и Святой Грааль. Пока они остаются верны своим словам, даже тот факт, что они не приняли Широ как нового Мастера, не будет иметь особого значения.
Можно сказать, что он выдержал величайшее из испытаний. Героические души могут быть гордыми существами, своенравными, благородными — и абсолютно лишенными сомнений. Не было бы ничего удивительного в том, если бы один из них убил его на месте, когда он раскрыл свою личность и поведал о том, что завладел правами их Мастеров.
- Хорошо…
Он опустился на трон, где обычно сидела Семирамида, и посмотрел вверх. Расслабляться было еще рано, но он не мог скрыть облегчение, которое чувствовал внутри себя.
- Итак, каково это, когда восседаешь на троне, Мастер…?
Как долго она наблюдала за ним? Ассасин материализовалась рядом с троном. Широ попросил прощения и начал подниматься на ноги, но Слуга положила ладонь ему на плечо и мягко усадила его обратно. Она зашла ему за спину и прошептала на ухо:
- Не вставай… Ну? Каково это – быть царем? Ты видишь в своих мыслях, как сонм героев в раболепии склоняет перед тобой головы? Приятное зрелище, не так ли? Разве гордость тем, что ты абсолютный правитель, не растет внутри тебя? Разве ты бы не упивался эйфорией всемогущества?
Широ молча покачал головой. Накрыв ладонью руку Ассасин, лежавшую на его плече, он встал.
- Нет, вовсе нет. Я не гожусь на то, чтобы повелевать другими. Это твой удел.
Царица с отчасти недовольным видом опустилась на свой трон.
- Какая скука… Завладеть всем миром будет вполне в духе того, кто назвал себя моим Мастером.
- И если он это сделает, ты его уничтожишь. В конце концов, миру не нужны два правителя, - спокойно произнес Широ, и Семирамида цокнула языком без всякого намека на извинение.
- Тц… понял, значит.
Как и сказал Широ, именно Семирамида займет трон в конечном итоге. Он осуществит свой план, спасет человечество — и все. Поскольку спасение было его единственной целью, он не думал о том, что будет дальше.



- Так почему же тогда не принять корону?
- Я решу, когда все закончится.
Рассмеявшись, Широ принес свои извинения и отправился посмотреть на Великий Грааль. Царица проводила его взглядом, и ее прекрасный лик слегка помрачнел.
- О боги… воистину, с теми, в ком нет желания, сложнее всего. Подумать только, его не интересует ни богатство, ни власть, ни даже женщины.

Мужчины были всего лишь игрушками для Семирамиды, царицы Ассирии. Тем, кто оказался завлечен ее словами и лишился всего, не было числа. Она позволяла лишь себе быть «женщиной». Разумеется, миру нужны были плодовитые утробы для вынашивания детей — но в этом заключалась ее единственная власть, благодаря которой она могла делать с любым мужчиной все, что ей вздумается. С самого начала это было ее единственным способом выживания.
Она все еще не забыла тот момент незадолго после ее рождения. Она смутно помнила очертания женщины, бросившей ее и поспешно исчезнувшей в реке. Это была богиня Деркето, которая возлегла с ассирийским мужчиной и родила от него дочь. Семирамида была для Деркето унижением и позором, поскольку отец ее был смертным. Лишь позже в своей жизни Семирамида поняла, какой же глупой былы ее мать. Ведь Деркето не смогла устоять перед обаянием обычного мужчины.
Мать Семирамиды бросила новорожденную умирать, а отца девочки умертвила. Однако кое-чем Деркето ее все-таки наградила — в жилах Семирамиды текла божественная кровь. Ее крики привлекли голубей, которые начали о ней заботиться. Они согревали ее, когда она дрожала от холода, и добывали ей молоко для вскармливания. Эти бесстрашные крылья растили ее, защищая от ветра и дождя.
Спустя десять лет девочку нашел пастух и принес в мир людей — но ее внутренняя натура уже была сформирована. Приемный отец научил ее танцевать, украшать свою внешность — но это были лишь ее орудия выживания в этом мире.
Все женщины заслуживали ее ненависти — ибо были они слабы и невольно становились забавой для мужчин. И даже богинь она не жаловала.
Все мужчины заслуживали ее презрения — ибо были они ведомыми первобытными инстинктами, унижавшими женщин животными, которые заслуживали лишь участи игрушки в ее руках.
Такова была ее философия и понимание мира. В таком случае, кто в глазах Семирамиды ее собственный Мастер, Котомине Широ — Амакуса Широ Токисада?
- Ни женщина, ни мужчина… какое сложное существо.
Его нельзя было завлечь обольстительными улыбками. Он быстро отступал от соблазнов власти. Человеческие существа были созданиями желаний, и все же у юноши не было таковых для себя — а его стремление спасти человечество едва ли можно было расценить как обычную алчность. Если бы ее попросили отнести его к какой-нибудь категории людей, она бы, без всякого сомнения, причислила его к безумцам. Именно поэтому Ассасин попросту наслаждалась своим пребыванием рядом с этим Мастером.
Возможно, его шестидесятилетняя одержимость будет вознаграждена — это будет нормально.
Однако если он оступится в конце и потерпит неудачу — тогда это тоже будет по-своему интересно. Зрелище отчаяния святого, который не смог осуществить свою мечту, и его падения будет достойным развлечением.
- Интересно, что же будет более занимательным…?
Хихикнув, Ассасин исчезла, в то время как ее Висячие сады Вавилона продолжали плыть по небу Румынии, невидимые для глаз простых смертных.

Великий Грааль сохранял свое незапятнанное великолепие, как и прежде. Некоторое количество праны было утеряно, когда его вырвали из духовных жил, но это не доставит проблем.
Амакуса Широ Токисада хорошо знал этот Грааль. Тосака забыли про Святой Грааль и предприняли иной подход к достижению Истока; Макири, тем временем, пришли в упадок, передавая знания о Граале лишь в виде устной традиции. Широ смог выкупить информацию у обеих этих семей. Естественно, от Айнцбернов он ничего не узнал бы, ведь они еще не оставили Святой Грааль, но ему удалось узнать все, что было необходимо для понимания его структуры и системы функций.
Великий Грааль в течение шестидесяти лет впитывал прану и использовал ее, чтобы создать путь к Истинной магии — открыть дыру, ведущую за грань.
За пределами этого мира было одно место, где, по слухам, можно обнаружить невероятную силу и абсолютные истины. Имя этому месту – Акаша, Спираль Истока. Акаша была целью для всех магов, хотя практически никому из них не удалось ее достичь. Из поколения в поколение они передавали свои мечты и чаяния — но это был безнадежный путь, о чем свидетельствовал первый урок для всех магов: «Учись сдаваться».
В связи с этим, он тоже читал про «обратную сторону» мира — его изнанку, чуждое место, где обитали сказочные существа, давно исчезнувшие из этого мира.
В любом случае, исполнение желаний было всего лишь побочным эффектом Святого Грааля. На самом деле он предназначался для того, чтобы пробить дыру в мире, используя в качестве топлива энергию принесенных в жертву Героических душ прошлого. Осталось совершить лишь одно.
Он сам не заметил, как его руки вспотели.
Руки святого по имени Амакуса Широ Токисада, сотворившие немало чудес, стали его Благородными Фантазмами — правая рука, Пожиратель зла, и левая рука, Форма рая земного. Хоть они и являлись его Благородными Фантазмами, их роль была сугубо вспомогательной.
Его правая рука — Бич порочности — помогала ему в бою способностями, вроде предвидения.
В то время как левая рука — Основа божьего блага — усиливала его.
Он не владел этой силой изначально. Напротив, их воплотили в виде «чудес» его Благородные Фантазмы. Несмотря на то, что они были эффективны в любой ситуации, Широ при обычном призыве стал бы всего лишь второсортным Слугой, поскольку ему не хватало важного умения принимать решения в бою. Да, Благородный Фантазм, который не дает состариться, считается редким, но от него едва ли будет толк во время сражения.
И все же именно эти два Фантазма помогут ему, пожалуй, в самом безрассудном испытании.
- У меня получится… Получится. Те семнадцать лет и эти шестьдесят… Я использую каждый свой нерв, каждую клетку, мускул и силу, которыми обладаю.
Юноша отвернулся от Великого Грааля. К несчастью, ситуация была далека до совершенства и не позволяла ему высвободить его полную силу прямо сейчас. Не хватало еще одной детали; ему просто нужно было ждать и терпеть.

И так Великая Война за Святой Грааль прекратилась (на время). Великий Грааль был украден у Иггдмилления; их ключевые Слуги, Влад III и Зигфрид, оба пали; Франкенштейн и Авицеброн погибли. Черная Ассасин стала врагом для обеих фракций, из-за чего на стороне Черных остались, по сути, лишь Хирон и Астольфо.
Однако к ним присоединилась Рулер этой войны, Жанна д’Арк — а вместе с ней и Мордред, Наконец, помимо этих четырех Слуг, у них был джокер в лице хрупкого Черного Сэйбера, который в состоянии обрести форму лишь на три минуты еще три раза.
С другой стороны, у Красной фракции было подавляющее преимущество не только в численности, но и в качестве Слуг. Вдобавок, они находились в автономной передвижной крепости, коей являлись висячие сады. Противнику придется сначала осадить их и уже после предпринимать попытки урвать победу как можно быстрее.
Если смотреть лишь на баланс факторов, ситуация была далеко не в пользу Черной фракции. Однако Красным еще было рано расслабляться. В конце концов, вне зависимости от занимаемой стороны, Слуги были героями известных мифов и легенд — а героем называли лишь того, кому по силам было преодолеть любые трудности. Черные Слуги, без всякого сомнения, вновь нападут на них, чтобы решить исход этой войны.

Это был… блистательный сон.

Сияние славы, словно все блага мира собрались на этой церемонии. Коронация дофина Карла после его победоносного похода в Реймс — мечта и надежда всего народа Франции.
Жанна д’Арк сняла осаду с Орлеана и продолжила борьбу с англичанами. Именно благодаря ее решительной победе в битве при Пате эта коронация стала возможной. Она, юная девушка семнадцати лет от роду, командовала французскими войсками. Клеветники, может быть, видели в ней лишь символ, украшение на шлеме армии. Однако все солдаты, что следовали за ней, несомненно оспорили бы эти слова.
Если ее присутствие было не более чем символичным, ей нужно было лишь размахивать своим знаменем в арьергарде — но девушка всегда находилась в первых рядах. Пусть ее святой меч так ни разу и не покинул ножен, она без всякого сомнения сражалась бок о бок со своими солдатами.
Сон миновал, унесенный прочь потоками сознания — и вслед за ослепительным мигом славы пришло стремительное падение во тьму.
Инквизиционный процесс. День за днем враги насмехались над ней, причиняли боль в отместку за свое унижение. И все же процесс, несмотря на всю причиненную ей боль, ничего не изменил. Ее родина освободилась от оков, и мечта девушки осуществилась.
Ты сражалась…
Выражаясь конкретными единицами измерения времени, это длилось лишь короткие два года, и за все это время она ни разу не ощутила скуки. Она слушала голос Господа и бросалась в бой. Она сама выбирала свои битвы, даже зная то, что ее ждет предательство. Несмотря на это, она приняла решение сражаться до самого конца.
Почему она делала это? Ради чего? Она очень много раз задавалась этими вопросами.

…ради искупления грехов?
Была ли это кара за те смерти, виной которых она стала?
…ты хотела спасти как можно больше людей?
Была ли это молитва за спасение хотя бы еще одной жизни, прежде чем ее знамя было сломано?
Или же…
Или же потому что она верила, что поступала правильно?
Жанна знала — я знала — что были те, кто заявлял, что Господь покинул ее.
Я знала человека, который от отчаяния впал в безумие, сокрушенный участью этой безгрешной девушки.
Что ты о нем думала?
Я знала, что он отвернулся от Господа, и это меня опечалило — и я не смогла сказать ему, что Господь нисколько меня не осуждал.
Я вступила в битву при Компьене, зная, что в конце моего пути меня ждет пламя.
Тогда почему ты сражалась, зная, чем это закончится?
Я знала, что моя смерть не будет напрасной. Я принесла надежду на будущее, несмотря на то, что меня за это ничем не наградили. В своей смерти Жанна д’Арк стала силой, которая вырвала ее страну из рук врагов и положила конец кровопролитию.
Возможно, это была лишь мимолетная строчка на страницах истории, которая началась и закончилась без лишнего шума.
Возможно, это принесло спасение лишь горстке душ, которые быстро сгинули в потоке времени.
Возможно, все это было напрасным, и своими достижениями она ничего не добилась.
Тебя хоть раз посещали эти мысли?
Нет… никогда. Даже когда они привязали меня к столбу, я не чувствовала к ним ненависти.
Я уже отдала плоть свою Господу.
Ты сильная.
Спасибо… хотя без твоей помощи меня бы здесь не было. В тот день, когда мы с тобой встретились, удача улыбнулась мне, и за это я могу лишь быть благодарна всем сердцем.
Последний вопрос… Действительно ли было правильно брать с собой его?
Слова шипами вонзились в мое сердце. Это была тупая боль, которую я все это время скрывала от других, мой единственный источник нерешительности.
Зиг — юноша назвал свое имя с такой гордостью. Он был парадоксальным существом, преисполненный незрелости и, в то же время, опыта. Несмотря на свое желание не ввязываться в битвы, он сам стал Мастером и бросил вызов врагу.
Я знала, что была сентиментальной. Его следовало расценивать как еще одну шестеренку в этой войне. И все же я слышала доносившийся из ниоткуда шепот, который говорил мне, что он будет нужен.
Это был голос с небес, который никогда до этого не ошибался. Юноша завладел сердцем Зигфрида и после удара молнии даже обрел силу Слуг. Было жизненно необходимо вернуть его на поле боя; иначе он не возродился бы после смерти. Его мощь Слуги потребуется в будущем.
На этот последний вопрос я не смогла найти ответа.
- Я не знаю. Честно, не знаю.
Девушка, что задала вопрос, впала в почти что скорбное молчание. Я с болью понимала, что ее заботило благополучие юноши.
Войны за Святой Грааль, Слуги, магия — Летиция приняла все это и продолжила наблюдать со стороны. Она поверила моим словам и во всем положилась на меня. Решения, принятые Слугой Рулер, станут ее решениями; она приняла это. Однако было кое-что, за что эта девушка крепко держалась.
Пешка судьбы, которая продолжала идти вперед, ведомая непоколебимой волей — девушка продолжала заботиться о нем. К несчастью, он ничего не знал о той, что таилась внутри меня — даже если это именно она приглядывала за ним и любила его как никто другой.
Неужели? – произнесла она с загадочным выражением.
Едва ли я могла винить ее; в конце концов, двух девушек, Жанну и Летицию, роднило не только какие-то смутное «сходство». Они были похожи не только в плане личности, происхождения или же физически. Даже цвет их душ был идентичен. Другими словами — поступки Летиции едва ли отличались бы от моих. Разумеется, это значит, что я тоже заботилась о Зиге и испытывала к нему привязанность. По крайней мере, так думала Летиция.
Однако дело было не в этом. Она ошибалась.
Он не хочет сражаться… но он не бросит нас.
Я не хочу, чтобы он сражался… но нам нужна его сила.
Это не ложь… но я не сказала всей правды.

Ложь — невыносимое противоречие внутри меня. Я скрыла правду и отвернулась от нее. Могло показаться, что великое благо в обретении того, с кем можно пойти по пути бок о бок — привилегия, как правило, недопустимая для Слуги класса Рулер — ослепила меня.
Следовало оставить его, думала я. И все же я была убеждена, что он все равно пошел бы за мной.
У всего, что происходило в этой Великой Войне за Святой Грааль, был смысл. Каждый Слуга был важен — и в том, что у Зига, способного призвать в себя одного из них на сто восемьдесят секунд еще три раза, также было свое предназначение, не было ошибки.
В этом заключалось главное различие между мной и Летицией. Неясные мысли девушки о Зиге давили на Слугу Рулер больше, чем что бы то ни было.
У меня не было права даже думать о нем, не говоря уж о заботе и любви. Я могла лишь запереть эти мысли в самом дальнем уголке своего разума, навесить на них как можно больше замков и цепей — чтобы никто не смог о них узнать.
Чтобы никто не смог обвинить меня.

Это был… отвратительный сон.

Когда я была еще очень юна, мать прошептала мне:
- Мое возлюбленное дитя… ты станешь рыцарем и сразишь своего короля. Ты мой сын, и у тебя есть право на трон. Но король не должен об этом узнать, иначе он наверняка оборвет твою жизнь. Пока что тебе нужно выжидать момент.
Это был тревожный шум. Дурные мысли червями проникли в мою голову. Я не хотела их слушать. Мне хотелось не обращать на них внимания.
Я была искусственной формой жизни — гомункулом. Было решено, что я, будучи чуждым природе творением, быстро выросту, состарюсь и умру. В то время как невинные мальчишки моего возраста резвились и бегали по деревне, я размахивала мечом. К тому времени, как они вырастут, я уже буду давно мертва.
Как же им завидовала. Как сильно их презирала.
И поэтому я поклялась стать существом выше любого обычного человека. В конце концов, мне нужно было пронестись по жизни быстрее, чем любой из них. Естественно, в величии я бы тоже их превзошла.
Однажды мать привела меня посмотреть на короля из тени — я увидела суровую фигуру, воплощавшую в себе мужество, строгость и сдержанность.
- Вот твоя цель. Это враг, которого тебе нужно сразить. Король, которого тебе необходимо свергнуть.
Невозможно — как я могла надеяться превзойти столь безупречное изящество? Суждение короля, его мастерство владения мечом, манера держаться — все в нем было само совершенство.
К несчастью для моей матери, я отказалась от ее плана. Вместо этого я возжелала служить королю, стать мечом, который покарает любого, кто посмеет осквернить его земли и народ.
Да, я решила стать рыцарем.
Я быстро выросла и в итоге получила шлем. Я никогда не должна была снимать его в присутствии других, иначе мое лицо увидели бы, и все пошло бы прахом. Таковы были слова моей матери, и я надела эту маску. Несмотря на это, мои навыки и рыцарский дух сочли образцовыми, и король посвятил меня в рыцари.
Хоть я еще и не получила место за Круглым столом, у меня появилось на это право. Дни блаженства стремительно пролетали один за другим, что, впрочем, было естественно для такого существа, как я. Будучи рыцарем, я карала тех, кто выступал против короля. «Почему вы противитесь своему королю?» - спрашивала их я.
И они отвечали: «Наш король слишком непогрешим».
Что за глупцы. Разве не поэтому наш король был столь велик? Разве во всей истории человечества можно было найти столь же идеального короля, как он? Большая часть тех, кто называл себя королем, были жестокими, гордыми и высокомерными — выдавая собственную алчность за источник радости для своего народа. Эти короли внушали надежду тем, кто за ними следовал, или же лишали ее, но будучи лишенными собственной мечты, они сеяли хаос и разрушения, не задумываясь о будущем.

- Все короли одинаковы. Они крадут у народа, и народ должен красть в ответ.

Но у Короля рыцарей не было эгоистичных желаний. Он видел лишь то, что было необходимо, прочее же для него все равно что не существовало. Король ничем не грезил, его вело вперед лишь желание объединить наши родные земли — он был непорочным существом, совершенным, как остро заточенный клинок. Хоть мне и было невероятно стыдно сравнивать себя с ним, я все равно восхищалась королем и стремилась пройти по пути рыцарства, следуя его примеру.
Я с уверенностью могла сказать, что это были самые выдающиеся и счастливые годы моей жизни — но им скоро пришел конец. Моя мать в разочаровании раскрыла мне тайну моего происхождения. Я была не только гомункулом, рожденным великой злодейкой, Морганой, но еще и ребенком и живой копией короля.
Я никогда прежде не испытывала такой радости. Человек, которого я боготворила, был ко мне ближе, чем я могла желать — и еще во мне текла его кровь. Другими словами, я идеально подходила для того, чтобы унаследовать корону.
Все это я сказала королю, в том числе то, почему я буду достойна занять трон. Голос короля, как всегда, был холоден и суров:

- Вот как… Рожденный кознями моей сестры, ты, тем не менее, моей крови. И все же я не признаю тебя сыном и не позволю тебе сесть на трон.

Возможно, я была слишком поспешна в своем желании стать преемником короля. Однако его нежелание признать меня сыном было слишком мучительным ударом. Это было мое самое низменное предположение; пусть меня нельзя было назвать наследником во всеуслышание, этого я желала всем сердцем. Я думала, что в нашей с ним беседе я смогу заглянуть в сердце короля — что меня примут как сына, которым можно будет гордиться.

- Значит… Вы не признаете меня своим сыном, о король? – бросила я в спину короля, который потерял ко мне всякий интерес — который непоколебимо двигался вперед по пути к будущему. Голос мой переполняла враждебность, выявляя ненависть, которую я никогда прежде не испытывала.

Полагаю, это было очевидно. Кто примет дитя, насильно зачатое злейшим врагом? Должно быть, я была чем-то вроде проклятия. Поэтому я никогда не займу место за Круглым столом. Мое мастерство никто не признает, страсть мою будут презирать, а усилия останутся без внимания — мне никогда не будет прощения только потому, что я была рождена Морганой.

- Очень хорошо. Я заставлю тебя пожалеть об этих словах.

Именно в тот момент я переродилась в своей ненависти, чтобы запятнать все, чего достиг мой отец. Его свершения, его правление, его битвы — я уничтожу все, что произошло за последнее десятилетие.

Возможно, король станет меня презирать. У него будет на это право.
Возможно, король покарает меня. Пусть попытается.
Но он увидит меня. Я отдам все ради того, чтобы вновь встретиться с ним лицом к лицу.

Длинная война за Британию близилась к концу. Страна пережила немало трудностей, и не за горами был день, когда она станет единым королевством, ведомым вперед Королем рыцарей. Борьба принесла рыцарям славу, а простому народу – страдания и нищету. И когда все начинали думать, что эти дни скоро закончатся, начиналась новая смута.
Все суровые испытания король выдерживал, не меняясь в лице. Однако я была уверена, что в глубине его сердца засела тревога — представляя себе это, я тихо смеялась в тени.
Например, это я рассказала королю про порочную связь королевы Гвиневры с сэром Ланселотом Озерным, великолепным рыцарем, подобных которому во всем мире были лишь единицы. Это я пустила молву, что Артур не достоин быть королем, потому что не способен уследить даже за собственной супругой. И все же, даже когда другие рыцари в открытую выражали королю свое недовольство, я продолжала верно ему служить. Королю, наверное, казалось довольно зловещим то, что его так называемый сын продолжал оставаться верным ему рыцарем.
Да — мне было прекрасно известно о мучениях короля. Именно тогда Артур допустил свою первую и последнюю серьезную ошибку. Дабы нагнать предателя Ланселота, Артур отбыл во Францию, оставив меня за главную. Это было вполне естественно, поскольку многие рыцари и другие люди при дворе расхваливали мои способности — не говоря уж о том, что я была одной из немногих, способных вести некоторые управленческие дела. Король назначил меня наместником и направился во Францию.
Как же ему, наверное, было мучительно сражаться со своим самым доверенным рыцарем. Предвидев, что бой во Франции затянется, я распространила новость о том, что король пал в бою, и тут же созвала совет, в ходе которого было решено, что я подхожу для того, чтобы сесть на трон. Я взяла из оружейной Кларент, символ королевской власти, и провела коронацию в Кентербери. Я стала королем, даже если это было лишь на словах. После я сделала предложение Гвиневре.
- Что за бред ты несешь? – холодно ответила она, и я рассмеялась.
- Не больший бред, чем ваши игры в мужа и жену, - высмеяла я ее и сняла шлем. Выражение, застывшее на ее лице, было незабываемым.
Разумеется, я не добивалась ее всерьез. Но это вызвало бы в короле еще большую ненависть. Да — я хотела, чтобы он ненавидел меня как никогда.

В том, что мою ложь вскоре раскрыли, не было ничего удивительного. Стало известно, что король Артур торопился вернуться в Британию. По закону меня следовало казнить на месте. В конце концов, мой поступок заслуживал кары, и не важно, была я наместником или нет. Однако меня все еще поддерживали те, кому я помогла, кого задобрила и от кого угрозами добилась покорности.
Я была убедительной — возможно. Однако, если копнуть глубже, было очевидно, что многие затаили обиду на Артура. Король рыцарей был холоден и рационален — всегда готов избавиться от всех и вся, как только в них отпадает нужда. Но я была гораздо более человечным рыцарем. По крайней мере, так они заявляли. Это были самые глупые слова из всех, учитывая, что меня никто не заботил, кроме самой себя. Человеческие существа были всего лишь стадом животных, чьей единственной спасительной благодатью была способность говорить. Молодые, старые — разницы никакой. Брось кусок мяса к ним в загон, и они примутся грызть за него глотки друг другу еще до того, как он коснется земли.
Поэтому-то я и не убивала людей. Я попросту не питала к ним ненависти. Они раздражали, заполонили все, подобно саранче, но не заслуживали ненависти. Я действовала так, как хотела, не заботясь о тех, кто следовал за мной — поэтому было странно, что они считали меня человечной. Король, пытавшийся спасти как можно больше людей, был осужден за непонимание того, что таится в сердцах людей; и все же меня — ту, кто даже не думал никого спасать — воспринимали как полную его противоположность.
Это раздражало. Я подняла мятеж не ради вас — ради себя. Они могли следовать за мной, виляя хвостами, если им это нравилось, но выбросила их всех из головы. Зачем утруждать себя мыслями о шавках, забывших про хозяина, который полностью посвятил себя им?

И вот началась последняя война. Несмотря на наше поражение под Дувром, где высадилось вражеское войско, я убила изнуренного сэра Гавейна. После еще нескольких небольших стычек пришло время встретиться с королем на холме Камлан.
К этому моменту уже не важно было, кто победит в войне. Судьба страны уже была предрешена. Однако король был как всегда бесстрастен. Я вновь и вновь выкрикивала имя отца на поле битвы — всякий раз меня окружали верные королю солдаты, но я просто сокрушала их и продолжала свои поиски. Я убивала снова, снова и снова. И меня посетила мысль. Почему все сложилось именно так?
Посторонний, наблюдая за этой битвой, вероятно, назвал бы меня несусветным дураком — разве мне не все равно?
Как и предсказала мать, я стала великим грешником, разрушившим это королевство — разве мне не все равно?
Я бросила всех и каждого в этой стране в жернова своей личной мести — разве мне не все равно?
Разве мне не все равно? Разве мне не все равно?!
- Артууууууууууууууур!
Наконец, Король рыцарей ответил на мой зов, и наша последняя дуэль началась.
Исход битвы был решен, когда святое копье короля пронзило мою грудь. Это было мое поражение — нет, моя победа. Все, чего достиг король, я разрушила собственными руками.
Да, смотри на меня. Ненавидь меня. Пусть одно лишь упоминание о Мордред будет раздражать твой слух и превращать твое лицо в гримасу злости до скончания времен. Проклинай мое имя.
Но даже в самом конце — король не признал меня.
Эти холодные нефритовые глаза которые отвернулись от меня в тот же миг, когда моя смерть стала очевидной. Король не произнес прощальные слова, не пролил слез, не проявил даже малейшего намека на ненависть.
И меня настигло осознание.

Вот как…
Возможно… в их словах все-таки была доля правы.
Король не понимает сердца людей.


И я признала. С начала и до самого конца Артур был непогрешимым королем. Но это была лишь еще одна причина ненавидеть тебя, мой идеальный король.
У меня получилось бы лучше.
Мне удалось бы то, чего не смог совершить король Артур.
Отец, если бы они утверждали, что ты был безупречным королем, я бы тебя превзошла.
Ах — всего лишь один… один шанс. Дай мне шанс вытащить из камня меч выбора, как однажды сделал король.
Всего лишь один шанс…



I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 15.11.2016, 20:34 | Сообщение # 55
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Это был… странный сон.

Я бежала по большому полю. Нетронутые равнины великолепного изумрудного цвета простирались в бесконечность и исчезали за горизонтом, куда ни посмотри. Пейзаж проносился мимо меня. Я знала, что это был сон, но ощущения в ногах были как никогда реальны.
Я бежала.
Ноги несли меня вперед.
Дальше, еще дальше, никуда не сворачивая. С моих губ начали срываться непристойные звуки. Я даже не представляла, что бег на своих двоих может пробудить такое удовольствие и возбуждение.
В мгновение ока пейзаж сменился, и я очутилась близ пещеры у подножия прекрасной горы.
А… Она мне знакома… да, я знаю название этой горы.
Это была гора Пелион, известный туристический аттракцион в Греции, и в одной из ее пещер обитал знаменитый кентавр Хирон, гордость греков и великий мудрец, наставлявший множество героев.
К этому моменту даже я начала понимать, что это было прошлое моего Слуги. Из-за связи между нами я могла видеть его воспоминания во время сна. Разумеется, я могла отгородиться от этих видений, но никакой пользы это бы не принесло; даже наоборот, я пошла еще дальше, подстраивая уровень моего сознания. На то, чтобы приспособиться, ушло какое-то время — все-таки ничем подобным я прежде не занималась — но теперь всякий раз во время сна я могла видеть Хирона.
Хирона, которого я еще не знала.
Я начала приближаться к пещере, и из ее глубин нам навстречу с криком «Учитель!» выбежал мальчик.
Один из его учеников?
Мальчик с легкостью запрыгнул на возвышавшийся рядом с нами камень. Глядя на Хирона сверху вниз с каким-то предвкушением, он воскликнул:
- Идем на охоту, учитель!
- Мы не можем.
Я рассмеялась, когда увидела, как надулся мальчик, услышав краткий ответ Хирона. Мальчик был очень привлекательным, можно сказать, даже красивым. У него не было каких-то отличительных мужских или женских черт, он, скорее, был андрогинным на вид. И все же его слова и манеры явно были мальчишечьими. Мне как сестре это было очень знакомо.
- Это хорошо, что тебе нравится охотиться. Учитывая твое будущее, лучше уметь выслеживать дичь чем, быть бедным. Но охотником ли ты стремишься стать? Никто не признает грубого и необразованного человека героем. Обучиться чтению и письму недостаточно. Человек, не смыслящий в музыке и правилах приличия, лишь позорит себя.
Мальчика столь мудрый совет явно раздосадовал. Скорчив гримасу, он проворчал нечто, похожее на согласие. Он видел, что логика в словах учителя была правильной, и понимал, что ему не следует давать волю эгоизму, но ему стало ясно, что остаток дня явно не будет для него приятным. Глядя на него, Хирон криво усмехнулся.
- Однако… провести целый день в пещере для тебя наверняка невыносимая пытка. Тогда поступим следующим образом. Выучи оставшуюся дневную норму слов и запиши все на табличку. Если успеешь до наступления ночи, я обучу тебя сражаться в темноте.
- Правда?!
- Будет непросто, но я уверен, что ты справишься. Разумеется, если ты сможешь выучить все слова до заката.
Естественно, мальчик не стал жаловаться. Хирон со смехом положил ладонь на голову прыгающего от радости мальчика, который смутился, но принял жест учителя с улыбкой.
Я ощутила зависть — и изумление. Я знала, что у Хирона были жена и дочери, но всех их можно было назвать божественными созданиями. Мальчика же, с другой стороны, переполняло сияние человечности. Однако Хирон относился к нему, как любящий отец к своему сыну.
- А теперь пора учиться… Ахилл.

Ахилл.

Не может быть…
Но мальчик не воспротивился этому имени. Другими словами, он был Красным Райдером, великим героем, который, скорее всего, был самой известной фигурой во всей нашей Войне за Святой Грааль.
У родителей Ахилла, героя Пелея и его жены, нимфы Фетиды, были противоречивые планы на сына. Фетида хотела завершить его становление богом, в то время как Пелей верил, что превращение его сына-полубога в полноценное божество полностью уничтожит в нем все человеческое.
В конце концов, Фетида приняла его точку зрения, но покинула Пелея и Ахилла, вернувшись в родные воды. Даже сын не смог удержать богиню рядом с мужчиной.
Пелей решил отдать юного Ахилла под опеку его старого друга Хирона. Все-таки он был сыном героя и богини, а Хирон был величайшим учителям, которого Пелей знал. Хирон с готовностью согласился помочь другу и начал обучать этого крайне одаренного мальчика самым разным вещам; словам, песням, поэмам, добродетелям и хорошим манерам; как охотиться, сражаться, ездить верхом; и даже искусству исцеления.
Для Ахилла, который был вынужден расстаться с родителями в юном возрасте, Хирон, должно быть, был строгим, добрым и внимательным отцом.

Скорее всего, по причине того, что это был сон, время летело быстро. Ахилл вырос прямо у меня на глазах, стал высоким и сильным. Неумелые выпады копьем стали богоподобными ударами. Как дикий жеребец, неудержимый и необузданный, он мчался по полям и преодолевал любые препятствия, благодаря быстрым ногам.
Разумеется, он также был крайне образованным. В дикой природе он мог с первого взгляда обнаружить съедобные растения и фрукты и знал, как лечить раны.
То, как он вел себя и держался как на поле боя, так и в обществе, было безупречным.
Что самое удивительное, Ахиллу было от силы лет десять, когда он всего этого добился. Каким же человеком он был, если по достижении этого возраста Хирону уже нечему было его обучать?
В любом случае, пришло время расставания. Хирон и его жена Харикло провожали Ахилла в начале его путешествия.
- Учитель… Харикло… спасибо вам за то, что были со мной все это время.
- Береги себя, Ахилл. Не рискуй зря и следи за здоровьем.
Харикло со слезами на глазах заключила Ахилла в свои объятия. Если Хирон чему и мог еще обучить его, так это тому, как важно любить других всем сердцем, как это делала она.
- Со мной все будет хорошо. Я приложу все усилия и не посрамлю себя и своего учителя, - твердо и неуклонно произнес Ахилл. Он не просто повторял слова, которым его научили, а говорил то, что подсказывал ему разум. И ему было всего лишь десять лет. Не оставалось никаких сомнений в том, почему Ахилл стал известным героем в столь раннем возрасте.
Как и всегда, Хирон положил ладонь на голову Ахилла.
- Ты возмужал, Ахилл. Однако ты ничего не должен ни нам, ни Пелею. Не нужно обременять себя… ты уже герой.
Эти слова, похоже, застали Ахилла врасплох, и он коротко кивнул, прежде чем отвернуться, потирая глаза рукой. Хирон и Харикло улыбались, наблюдая за этим мальчишечьим жестом.
- …Я пошел, учитель!
Мальчик-герой шагнул вперед, не показывая свои слезы.
После, верный словам Хирона, Ахилл стал героем, совершившим немало великих подвигов по всей стране. Однако, как и предсказала его мать Фетида, Ахилл познал на себе жестокость во время Троянской войны, когда стрела, пущенная из лука Париса рукой самого Аполлона, поразила его в пяту — единственную часть его тела, которая осталась человеческой. Осознав, что рана была смертельной, Ахилл продолжил сражаться, пока, наконец, не пал на поле боя. Любой, кто знал имя Ахилла, наверняка слышал эту историю.
Ахиллу так и не посчастливилось вновь встретиться с Хироном. Как и его ученик, Хирон встретил безвременную смерть. То, что я сейчас увидела, воистину было расставанием до конца жизни.
Меня настигло осознание. Хирон и Ахилл несказанно любили друг друга. Они были связаны, как отец и сын. Как братья. Как семья.
Так что же намеревалось разорвать их узы?
Разумеется, это был Святой Грааль… наша великая война. Другими словами, разве я, будучи его Мастером, не виновата в этом?
Нет, даже если они поначалу не знали, когда были призваны в роли Слуг, до сего момента они уже дважды сражались друг с другом.
Это не моя вина.
Но разве это было не потому, что они были Слугами? Слугами, которых можно принудить силой командных заклинаний, если они не желают следовать приказам своих Мастеров? Рабами, которых ждет смерть, если лишить их снабжения энергией?
Ты вынуждаешь отца убить сына.
Нет, Арчер уже, должно быть, смирился с этим. Если бы он не хотел сражаться, то сказал бы мне…
Ты ничего о нем не знаешь.
Я знаю. Знаю. Я знаю о нем все…!
Я закрыла глаза, желая лишь как можно быстрее проснуться.
Какой же презренной я была. Вот ведь дура. Из всех вещей я выбрала бегство.


Это был… сон о свободе.

Рыцарь любил летать. Если спросить, почему, то ответ, вероятно, был бы следующий: потому что он мог лететь как вверх, так и вниз.
Может, причина попросту была в том, что ему нравилось лететь куда угодно?
Словами это было не описать. Так или иначе, рыцарь был свободен. Будучи урожденным принцем Англии, он, тем не менее, отказался от всего, что, по его мнению, доставляло ему неудобства, вроде вопроса наследования престола. Можно было представить, что на других он производил впечатление несносного выскочки. И все же, возможно, в силу его природного добродушия, никто не питал к нему неприязни.
Сколько он себя помнил, никто не держал на него зла. Все относились к нему с дружелюбием. Возможно, он был наивен… или глуп, или безрассуден. Его нельзя было назвать мудрым рыцарем.
Но он ничего не жаждал. Добро, отнятое им у врагов, бесцеремонно приносилось в дар другим.
В нем не было места отчаянию. Когда ужасная ведьма Алкина обратила его в мирт, он беспечно ждал, не теряя жизнерадостности, когда кто-нибудь вернет ему изначальный облик.
В своей глупости он допускал ошибки. В схватке с грозным противником он порой терпел поражение… порой одерживал победу. Его силу едва ли можно было счесть выдающейся. Однако ни один обычный рыцарь не мог сравниться с ним в разнообразии приключений, что он пережил, и их количестве.
Он был слаб, но храбр. Он много раз терпел неудачу, падал наземь, но никому и ничему ни разу не удалось его удержать.
Даже умер он без лишнего шума. Двенадцать пэров Карла отважно сражались в Ронсевальском ущелье, несмотря на то, что предательство застало их врасплох. Однако их сильно превосходили числом — четыреста тысяч против двадцати тысяч. Даже великий воин долго не продержится, когда на него одного беспрерывно наседает сразу двадцать человек.
Эти закаленные в боях храбрецы падали один за другим, и вскоре рыцарь присоединился к ним. Испустив вздох, он потянулся рукой к пустоте — но со смешком остановился. В его удовлетворенной улыбке не было даже намека на сожаление. Он был покрыт собственной кровь, его мучила боль приближавшейся смерти, но рыцарь, по-видимому, пребывал в полном умиротворении.
Но, если…
Если у него и осталось какое-либо желание перед лицом смерти…

- Да… Я хочу вновь увидеть то место.

Скорее всего, это было самое заветное воспоминание рыцаря. Посещение бескрайнего мира, где, по слухам, было все, чего не существовало на этой земле — чуждый мир, который никто прежде не видел, в загробной жизни.
Это было лишь бормотание, что слетело с его уст в предсмертном тумане. Но это было желание по праву; мечта, которая должна осуществиться.
Поэтому, будучи его Мастером, я хотел исполнить желание Астольфо. И не важно, сколь высокими и благородными были желания других…

Внезапно, мир исказился. Мой разум выскользнул из безопасного пространства снов и подсознания, вырванный оттуда хваткой ужасающей силы.
Я почувствовал жар, словно мою кожу охватил огонь — и холод, будто мое тело замораживали изнутри.
Да, я узнал то, что было передо мной.
Не было смысла отводить взгляд, готовиться к бою. Я знал, что это был за монстр.
Я знал, что рано или поздно столкнусь с ним. Знал его истинную форму.
Это был самый знаменитый эпизод из легенд о великом герое Зигфриде… убийство дракона. Он вышел на бой со злым драконом Фафниром, сжимая в руке призрачный меч Бальмунг. Разве можно найти для такого героя более подходящий сказ?
Я сглотнул. Пещера казалась необъятной и, в то же время, болезненно тесной.
Первой причиной тому были сокровища, занимавшие собой более половины пространства, которых было так много, что даже одной пригоршни хватило бы, чтобы обеспечить одному человеку безбедную жизнь.
А второй была черная масса, что лежала на сокровищах, закрывая их своей громадой. Очертания существа терялись во тьме, но от него расползалась чудовищно подавляющее ощущение присутствия. Оно питало воображение, рисуя в голове черную чешую, пламенный язык, змеиные глаза, ядовитое дыхание — и колоссальное чудовище, которому это все принадлежало.
То, что моя воля еще не была сломлена, странно пугало… или, возможно, она уже была разрушена так сильно, что я ее даже не чувствовал.
Это место допускало существование лишь одного создания — Ужасного змея. Все прочие живые существа найдут здесь лишь смерть.
Одно лишь его существование вселяло ужас. Я не мог убежать, даже если бы захотел, словно мои ноги приросли к земле. Казалось почти что естественным, логичным, что если я пошевелюсь — если я даже взгляну на него — меня постигнет смерть.
Дракон раскрыл пасть.
В конце концов, это было живое существо — и это пугало больше всего. Создание, достигшее такого уровня существования, не испытывало надобности в пище. Но это было зло, пожиравшее из удовольствия. Как кошка, мучающая мышь, или змея, медленно поглощающая лягушку — этот хищник терзал свою жертву.
Ужас, сжигавший мое тело, становился все горячее.
Это сон? Я могу проснуться?
…Это сон?
Если он сожрет меня здесь, то… проснусь ли я?
Не зная наверняка, я мог лишь сражаться. Но я никак не мог с ним сравниться. Если бы у меня, по крайней мере, был меч, я мог бы покончить со всем прямо сейчас…
- …что?
Только после этого я осознал. В моей правой руке был меч. На самих же руках были латные перчатки. До меня, наконец, дошло, что я был «Зигфридом».
Значит, я могу сражаться — так я сказал себе, словно цепляясь за те толики надежды, что у меня остались. Мне больше не нужно было отводить глаза, и поэтому я мог отчетливо видеть дракона.
Дракон замер. Его убийственная аура отступила, словно наблюдая за мной с некоей осторожностью. Я крепко сжал меч, отбросив в сторону то, что осталось от нерешительности — и бросился вперед.
Фафнир тут же отреагировал и устремился мне навстречу. С душераздирающим ревом схватка между человеком и драконом началась.

Все вокруг меня объял огненный вихрь, мгновенно залив пещеру светом — но от этого не стало легче, поскольку пламя открыло моему взору сам Ад.
Я лихорадочно размахивал мечом, не зная, как сразить дракона. Мне казалось, что даже от ударов, в которые я вкладывал все свои силы, не было никакого толку. Чувствуя холод, извивающимися червями вгрызшийся в мою спину, я быстро покатился по земле — и хвост дракона просвистел над моей головой.
Словно человек, пытающийся прихлопнуть муху… нет, разница между нами была даже больше. Малейшее прикосновение принесет смерть, невзирая на мелочи, вроде удачи. Попытавшись громким криком скрыть свой страх, я ударил по его телу, а затем еще раз – по хвосту.
Убийца драконов стоял слишком далеко, в то время как моя смерть была слишком близко.
…мне не победить.
Эта мысль пронеслась в моей голове, и, если честно, я уже давно это осознал. Драконья раса стояла выше множества других фантазменных видов. Шкура этих монстров, способных выдыхать огонь, лед или даже яд, была крепче крепостных стен, их когти могли с легкостью разорвать сталь, а хвост – раздробить даже алмаз.
Зигфрид сразил этого дракона. Значит, и у меня должно получиться. Вот только я по прежнему не видел ни единого намека на то, что могло бы привести меня к победе.
Когти дракона пробили броню и вошли в мое тело. Кираса развалилась, словно бумажная, и из моей груди хлынула кровь. Я почувствовал, как из меня вырвали кусок плоти.
Сильнее боли я ощутил смертельное чувство утраты. Увечье и нестерпимая боль исторгли из меня такой пронзительный вопль, который я даже не ожидал от своей глотки.
Сквозь заволокший мой взор туман я увидел, что Фафнир приготовился нанести еще один удар. Я слабо взмахнул мечом, в то время как мое сознание ускользало прочь от сильной боли. Разумеется, дракон отразил мой удар, отправил меня в полет и опалил пламенем. Я лишился голоса и не мог больше кричать в агонии.
Мое тело пришло в движение. Скорее всего, это был инстинкт выживания или нечто совсем другое. В голове моей раздался отчаянный голос, который говорил мне, что я должен сделать. Я посмотрел на неестественную массу, что была передо мной.
Сомнения нашептывали, что мне не победить. У меня была сотня способов проиграть и лишь одна причина одержать победу.
Потому что я теперь Зигфрид.
Но даже так… даже Зигфрид , должно быть, сражался, несмотря на ничтожные шансы, несмотря на отчаяние, пока, наконец, не обнаружил лучик надежды и не сразил дракона в конце жестокой борьбы.
Я мог лишь подражать ему, копировать его внешность. Неужели я проиграю этому дракону… так же, как проиграл тогда Мордред?
Я вытер кровь и, дрожа всем телом, поднялся на ноги, несмотря на уверенность в собственном поражении. Блеск в драконьих глазах не сулил милосердия или жалости. Стану ли я сражаться или нет, он нападет через несколько секунд. Я сжал рукоять меча обеими руками и выдворил из своего разума всю боль и агонию, что несла мне моя рана. Мне нужно было лишь прыгнуть вперед. И ничто не должно этому помешать.
Я прекрасно знал, что это будет лишь жалкая попытка сопротивления. Поэтому было странно, что вариант «бегства» ни разу не пришел мне в голову.
Сердце бешено колотилось от полнейшего ужаса. Колени дрожали от безнадежности. Слезы страданий текли по лицу, словно оплакивая конец моей жизни.
Но я все равно не мог развернуться и сбежать. Дракон распахнул пасть. Я чувствовал, как искажается мое лицо, как вырывается из моей груди крик. Нога шагнула вперед. Не зная даже, куда нужно бить, я высоко поднял меч.

Но было уже слишком поздно. Поток пламени устремился вперед и объял меня гораздо быстрее, чем я успел нанести удар…!

И вновь все вокруг почернело.
Передо мной вдруг возникло обеспокоенное лицо Рулер.
Похоже, мне удалось сбежать из того мира между сном и реальностью. Я облегченно вздохнул, но мое сердце крепко сжала хватка тревоги.
Огненное дыхание несомненно убило меня там, на той стороне. Тогда почему я был здесь, на этой стороне…?


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Вторник, 15.11.2016, 20:42 | Сообщение # 56
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 192
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
§§§


Это… это нечестно.
Маг кричал. В конце концов, перед ним стояла Слуга в компании женщины, которая, по всей видимости, была ее Мастером. Война за Святой Грааль была в самом разгаре, поэтому случайную встречу со Слугой едва ли можно было назвать странной.
Однако маг не был Мастером.
Слуга открыто вторглась в его дом, заблаговременно устранив всю защиту, и подавила всякое сопротивление, ____ его.
Это безумие! Неужели они забыли про основные принципы Войны за Святой Грааль? Я не Мастер. Я всего лишь маг. Как я могу дать отпор Слуге?
Это было нарушение правил. Куда смотрел Наблюдатель? Эта Слуга и ее Мастер должны быть наказаны. Маг даже не был напрямую вовлечен в войну, играя всего лишь вспомогательную роль.
Они вообще его слушали? Это было неприемлемо. Он намеревался высказать свой протест. Но из глотки вырывался лишь хрип, а его сознание медленно угасало. Думая, как же странно это было, маг невольно поднес руку к своей груди.
Его ладонь нащупала огромную дыру, на месте которой должно было биться его сердце. Магическая метка изо всех сил старалась возродить его, но она уже давно деградировала и потому могла лишь продлить его предсмертные мгновения.
Ааа… значит, я умру.
Правда сломила его, а страх возобладал над разумом. Лишенный энергии, он никогда больше не встанет на ноги.

Убедившись в этом, Слуга произнесла:
- Это хорошее место, чтобы жить, правда, Мама?
- Да, красивый дом. Но мы не можем здесь остаться Джек. Это дом мага… как только их сеть связи будет разрушена, сюда они нагрянут в первую очередь, - мягким тоном объяснила мать своей Слуге, которая кротко кивнула и отбросила труп в сторону. Это была удачная позиция с географической точки зрения, но им, похоже, стоило найти другое место.
В таком случае, они должны взять здесь все необходимое и двигаться дальше — но она вдруг увидела то, чего не было в других домах, куда они вламывались до этого.
- Надо же, фортепиано… Не знала, что есть маги, которые умеют на нем играть.
Это был рояль, ютившийся в небольшой комнатке. Судя по тому, что стены были относительно толстыми, они, скорее всего, были усилены, чтобы не пропускать звук. Также в конструкции стен можно было заметить множество ритуалов и магических приспособлений. Можно было предположить, что медиумом в ремесле этого мага был звук.
С другой стороны, этот маг не был Мастером — значит, для Рикудо Рэйки он был бесполезен. Чего, однако, нельзя было сказать про рояль.
- Ты умеешь играть на нем, Мама?
- Играла раньше. Довольно часто.
Тогда ее родители были живы. Воспоминания о тех временах принесли с собой чувство ностальгии, но она не хотела туда возвращаться. Это счастье слишком уж не подходило для такой, как она, подумала Рэйка.
Она подняла крышку. Судя по всему, роялем часто пользовались, но он при этом был хорошо ухоженным. Джек с огромным интересом посмотрела на клавиши и чуть надавила на одну из них указательным пальцем. По комнате разнеслась красивая нота. Судя по всему, довольная услышанным, она нажала на клавиши еще раз, и еще.
- Эй, Джек, хочешь, я сыграю тебе что-нибудь?
- Правда…?
Джек подняла голову и посмотрела на нее. Глаза ее сияли от необычного возбуждения. Сказав ей закрыть дверь, Рэйка села за рояль, положила ладони на клавиши — и начала думать над тем, какая мелодия понравится ее дочери. Но репертуар Рэйки был ограничен, поэтому композиций, которые она по-прежнему могла с уверенностью сыграть, было немного.
- Хочешь услышать что-то конкретное, Джек? Что-нибудь грустное? Веселое? Что угодно.
- Ммм… что-нибудь легкое. Мы не хотим грустное или веселое.
Мать понимающе что-то пробормотала. Вспоминая подходящую для Джек мелодию, она коснулась пальцами клавиш.
- Эта идеально тебе подойдет.
Рэйка начала играть легкую мелодию, как ее и просила Джек. Она не была мрачной, но содержала в себе нотку тоски. Ее нельзя было назвать радостной, но она приносила слушателю покой. Завороженная ее звучанием, Джек спросила, как называется эта мелодия.
- Это Träumerei. Kinderszenen No. 7 Шумана.
- Что это?
- По-немецки это «грезы», если мне не изменяет память.
Невинный детский сон. Но для взрослых, познавших все добро и зло этого мира, сны становились воспоминаниями о их прошлом. Рэйка не знала, к кому относилась эта мелодия — возможно, и к тем, и к другим — но она показалась ей подходящей для стоявшей рядом роялем Джек, которую музыка уносила прочь, словно сон. Рэйка даже почувствовала сожаление, когда закончила мелодию, и в итоге сыграла ее три раза.
- Мы хотим послушать еще, - попросила Джек, и Рэйка мягко погладила ее по голове.
- Когда найдем подходящее нам место, я буду играть ее столько раз, сколько захочешь.
Тем временем — на поле за пределами Трифаса гремела битва.

§§§


Рулер проснулась в своей комнате на чердаке церкви после пяти часов сна. Благодаря отдыху, ее разум прояснился.
Когда она закончила убору в выделенной ей комнате, подошло время обеда. Она предложила Альме свою помощь, и они вместе начали готовить тушеное мясо.
Жанна помешивала аппетитно пахнувшее булькающее содержимое кастрюли, когда Альма, которая стояла рядом и жарила хлеб, внезапно произнесла:
- Могу я задать вопрос, Жанна?
- Разумеется. Что такое?
- Вы верите в Господа?
Жанна повернулась к ней, ошарашенная столь возмутительным вопросом. Альма с встревоженной улыбкой ждала ответа.
- Да… конечно, я верю.
- Люди часто высмеивают то, что лишь верующий обретет спасение… что Господу нет дела до тех, в ком нет веры; они обречены.
- Это неверное предположение. Молить об упоении пред великой скорбью есть не что иное, как надменность.
Радоваться вместе с теми, кто радуется, и проливать слезы вместе с покинутыми в их час скорби. Вот что по сути значило быть верующим.
- Вот как… не поэтому ли Вы сами не обрели спасение?
На кухни вдруг воцарилась тишина. Жанна, не отрывая взгляда от тушеного мяса, покачала головой в ответ на слова Альмы.
- Нет, ко мне это не относится. Пламя казни не было результатом того, что Он меня покинул. Это была судьба, которую я избрала.
Она, наконец, закончила готовить мясо.
По всей видимости, Альма была шпионом Святой Церкви, которой приказали следить за кланом Иггдмилления и докладывать при первых признаках их активности, а в остальное время исполнять обычные обязанности сестры. Эта работа не была простой; например, за двадцать лет, прошедших после ее назначения, не было никаких заметных признаков активности.
Однако все быстро изменилось несколько месяцев назад. Члены клана начали прибывать сюда со всех уголков мира и проводить ритуалы по ночам. В город было доставлено огромное количество ресурсов, и все указывало на сотворение какой-то сильной магии. Несмотря на донесения Альмы, Церковь промедлила и не успела вмешаться в Войну за Святой Грааль до самого ее начала.
- Когда Вы узнали обо мне?
- Поначалу я думала, что Вы маг Иггдмилления. Все-таки в город приезжает не так уж много туристов. Но вскоре со мной связались, и, можно сказать, я испытала шок.
- Хмм… тогда почему Вы позволили мне остаться, если считали меня магом?
- О? И почему мои мысли должны были на это повлиять? Наши двери всегда открыты для тех, кому нужна помощь.
Увидев изящную улыбку на лице Альмы, Жанна улыбнулась в ответ.
- Могу я тоже задать вопрос? Почему Вас это не удивило?
- Изначально я вообще не думала, что в таком маленьком городе, как Трифас, будет нормальная церковь. Не могу говорить за других магов, но я знала, что Иггдмилления выжили, распространив свою кровь по всему миру.
Но не сказать, что она сомневалась в Альме все это время.
- И в любом случае, даже если член Церкви узнает о моем существовании, не думаю, что это будет проблемой.
Рулер стояла на стороне, которая защищала порядок Войны за Святой Грааль — она была надзирателем. Нынешний Наблюдатель этой войны в одностороннем порядке решил присоединиться к Красной фракции, но Жанна не знала об этом, когда прибыла сюда. Теперь же она понимала, что именно Котомине Широ принес хаос в Войну за Святой Грааль по собственному суждению.
- Итак, Альма, много ли Вам известно?
- Не очень, помимо того, что присланный нами Наблюдатель больше нам не подчиняется, - бесстрастно ответила Альма.
- Вот как… в таком случае, я не вижу проблемы. Война за Святой Грааль под моей юрисдикцией, и я бы предпочла, чтобы мне никто не мешал.
На миг Жанна задумалась над тем, чтобы предложить союз с Церковью. Однако она опасалась, что их вмешательство привнесет лишь еще больше хаоса. Хоть Амакуса Широ Токисада так и не был канонизирован, он все же входил в ряды Церкви, и это могло бы закончиться внутренним раздором.
- О? Правда? Если честно, думаю, я рада это слышать. В нынешнем положении, похоже, с Ассоциацией тоже возникли трения.
Неудивительно, подумала Жанна. Судя по тому, что она услышала от Мастера Мордред, Сисиго Кайри, Ассоциация потратила немало средств, чтобы привлечь на свою сторону вольных магов и обеспечить им позиции Мастеров перед тем, как вступить в войну. Предательство Наблюдателя, причем заранее спланированное, должно быть, стало для них пощечиной. И, как и сказал Сисиго, они были приемлемыми издержками. Лишившись вольных магов, Ассоциация теперь может решить бросить в войну все свои силы.
- Вы хотите сказать, что как Ассоциация, так и Церковь, будут какое-то время лишь наблюдать?
- Да… полагаю, что это так. Мы не считаем фальшивый Святой Грааль достойным такого внимания. Тем более неприятно, что отец Котомине так одержим заполучением этого исполнителя желаний, - подтвердила ее предположение Альма, и Жанна облегченно вздохнула. Ей пригодилась бы любая помощь, но дальнейшие вмешательства принесут лишь проблемы. Эта Война за Святой Грааль и так слишком уж отклонилась от нормы.
- В конце концов, мы также не располагаем полной картиной происходящего. Вмешательство в ситуацию, где наш собственный агент предался отступничеству, лишь создаст очередные сомнения.
- Меня это устраивает. И… можно последний вопрос?
- Да, пожалуйста.
- Почему Вы решили открыться мне? Сомневаюсь, что это приведет к чему-то плохому, но и надобности в этом я не вижу.
- О, Вы забыли кое-что очень важное.
Жанна в замешательстве наклонила голову вбок, и Альма одарила ее озорной улыбкой.
- Жанна д’Арк… Вы великая святая дева, вернувшая свет в этот мир. Неужели мое желание говорить с таким человеком откровенно, было ошибочным?
Жанна широко распахнула глаза.
- О, э-э, мммм… да, я поняла, Вы правы. Но… Вы явно преувеличиваете. Никакая я не великая и свет не несу…
Жанна смущенно опустила взгляд. Это было правдой, что ее имя обрело некое признание в мире. Иначе она не смогла бы быть призвана в качестве Слуги. Однако слышать лично, как кто-то ею восхищается, Жанне было крайне неудобно.
- Люди знают о Вашей жертве. Она вызывает у них слезы и пробуждает негодование в сердцах. Может, Вы и не стремились к этому, но Ваши поступки стали источником мотивации для других. Думаю, этим стоит гордиться. На самом деле… я решила стать сестрой именно после того, как узнала о Вас.

Жанна еще немного поболтала с Альмой, после чего распрощалась с церковью. Ей не хотелось уходить, но и оставаться здесь вечно она не могла. Однако, погрязшая в сожалении, она вспомнила фигуру Альмы, махавшую рукой ей вслед.
Запечатлеть свое имя в истории для следующих поколений — какое же странное это было ощущение. Это не было похоже на теплый прием, который она получала после освобождения города с помощью армии. Обычный люд возложил на нее свои надежды, что она освободит их страну. Но с Альмой, которая знала, чем закончилась история Орлеанской девы, все было иначе. Она знала, что Жанна д’Арк несла кое-что в себе — веру. И она знала трагедию святой, исчезнувшей в пламени. Это был общепринятый «образ» Жанны д’Арк в этом мире.
- Вы изменили мир. Гораздо сильнее, чем Вам кажется.
Таковы были слова Альмы. Возможно, ей стоило этим гордиться. Но кое-что не давало ей покоя. Ее существование изменило мир — но сделала она это, посеяв семена несчастий.
Жанна покачала головой, когда поток ее мыслей изменил направление. Она никогда этого не забудет, но волноваться сейчас стоило о другом. Это же осталось далеко в прошлом.
Если бы только она могла поговорить с ним после своего сожжения. Возможно, она смогла бы утешить его. Однако их жизни оборвались давным-давно. Разрешить это не получится, как и оставить на будущее. Но даже так, видеть, как сильно пал великий маршал тех дней…
Одно лишь это останется для нее неиссякаемым источником скорби.
Собравшись с мыслями и духом, Жанна нанесла визит в крепость Милления. Прошло всего каких-то полдня с тех пор, как она рассталась с Альмой, но атмосфера уже казалась какой-то мрачной и тусклой.
Когда она приблизилась к вратам, они отворились, и навстречу ей вышла гомункула.
- Леди Рулер. Какие-то новости?
Она была одной из лидеров гомункулов — та самая, с пронизывающим взглядом и алебардой в руках.
- Нет, я здесь не поэтому…
- А, значит, Вы пришли проведать Зига. Я провожу Вас к его комнате. Следуйте за мной.
- Да… полагаю, за этим я и пришла.
Она беспокоилась по поводу того, что оставила его без присмотра, это так. Она верила, что Зиг был очень смышленым и собранным, но он также был из тех, кто становится крайне безрассудным, как только в их голове укореняется какая-нибудь идея. Не говоря уж о Слуге, диком и бесшабашном Райдере.
- Она… ну, из тех Райдеров, кто, скорее, мчит сломя голову, нежели осторожничает. (Несмотря на текст повествования, где Райдер всегда значится как «он», в своих репликах Жанна прямо показывает, что все еще считает его женщиной, - прим. перев.)
У Астольфо не было тормозов, зато имелась форсажная камера. Слуга не только закроет глаза на безрассудность Зига, но даже будет его поддерживать.
Когда эти рассеянные мысли промелькнули в ее голове, гомункула остановилась.
- Мы пришли. Пришло время кому-нибудь из других меня сменить, так что я пойду спать. Прошу меня простить.
- Благодарю.
Проводив гомункулу взглядом, Жанна повернулась к двери. Она постучала, но ответа не последовало. Неужели Зиг все еще спит? Помедлив немного, Жанна неуверенно открыла дверь.
В комнате царил беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, а на полу валялось несколько пустых бутылок из-под вина. Каменная стена в одном месте даже шла трещинами, словно от сильного удара. Она начала гадать, что же здесь творилось.
В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать, на которой, зарывшись лицом в подушку и замотавшись в одеяло, спал Зиг.
- Значит, он действительно все еще спит…
Зиг никак не отреагировал на ее бормотание. Райдера нигде не было видно, но он явно был рядом, видимо, в призрачной форме.
- Хмм…
Возможно, по причине того, что он был рожден гомункулом, Зиг выглядел довольно-таки андрогинным, как и остальные гомункулы в замке — хотя в нем все-таки было больше от женского, поскольку на его лице не было ни одного волоска. Зиг, наверное, расстроился бы, услышав это, но Жанна находила элегантность гомункулов настоящим произведением искусства.
Если Райдер Астольфо был одиноким изящным цветком — то гомункулы, вроде Зига, были подобны тщательно отполированным драгоценным камням. Она не смогла бы сравнить и оценить их разные формы красоты.
Зиг крепко спал. Возможно, было бы лучше подождать, пока он не проснется сам. Прошлой ночью они оба сильно устали, и им пришлось ютиться на узкой кровати. В этот раз он явно заслужил себе сон на целом двуспальном ложе.
Размеренный ритм его дыхания без всякого предупреждения изменился.
- Зиг…? – запаниковав, Жанна потрясла его за плечи. После того, как она сделала это во второй раз, глаза Зига резко распахнулись.
- Рулер…? – хрипло прошептал он и потянулся к ней рукой. Жанна поспешно схватила ее и с облегчением ощутила его слабую хватку. Однако его состояние было несомненно серьезным.
- Ты в порядке? Сейчас я тебя исцелю…
- Нет, мне просто приснился плохой сон. Все нормально. Я не ранен.
Сказав это, Зиг коснулся ладонью своей груди в районе сердца — сердца, которое однажды принадлежало герою. Как он и сказал, обильный пот начал исчезать, а бледное лицо начало постепенно розоветь. Без внутренних повреждений никто не смог бы сказать со всей уверенностью, что с ним что-то не так. Его душа осталась в целости, словно сама Смерть решила оставить Зига и пройти мимо.
- Ты уверен, что все нормально? Может быть, это какое-то проклятие или…?
- Нет, Рулер, это не магия. Это… другое, - пробормотал он, прижимая ладонь к груди.
Рулер хотела, было, спросить, что он этим хотел сказать, как вдруг заметила, наконец, нечто странное. Зиг уже сел на кровати, так что под одеялом остались лишь его поясница и ноги — но бугор, по ее мнению, был странно большим.
- Где Астольфо?
- А, прямо здесь.
Зиг откинул одеяло, и взору Жанны предстал Райдер, обвившийся вокруг его ног. Несмотря на недавний шум, он все еще крепко спал, ничем не напоминая образ Слуги, защищающего своего Мастера. Но что более важно…
- …Зиг, что здесь происходит?
Зиг никогда еще не слышал из уст Жанны столь низкий голос, разве что когда она сражалась — глубокий рокот, сотрясший его до основания. Бесстрашный голос, пробуждающий храбрость в союзниках и вызывающий трепет у врагов. По какой-то странной причине Зиг почувствовал себя так, словно был из числа последних.
- Ну… снял, наверное, пока мы спали.
Зиг бросил взгляд на разбросанную по комнате одежду. Скорее всего, он получил все это от Селеник, но Райдер переоделся в пижаму перед сном. Кто-нибудь мог бы спросить, почему он просто не перешел в призрачную форму, но от такого предложения он определенно рассыпался бы в слезливых возражениях, словно его отвергают.
Хоть Зигу по уровню познаний и было далеко до мага, он был создан с первоклассными Магическими цепями в своей основе. Поэтому он мог с легкостью поддерживать физическую форму Райдера в течение длительного времени…
- …я не это имела в виду.
- Точно.
Это было страшно.
В любом случае, Зиг сделал вывод, что неодобрение Жанны, по всей видимости, было вызвано состоянием одежды спавшего Райдера. Верхняя половина была полностью расстегнута, открывая взору белое тело. Нижняя же сползла вниз, по всей видимости, во время сна.
Подобное зрелище явно не предназначалось для чужих глаз. Он был, по сути, полуобнажен. Как бы то ни было, Зиг должен его разбудить.
- Райдер, вставай.
- Ннн? Мяаа…
Мяукнув и выгнув спину, словно кошка, Райдер сел на кровати. Жанна задохнулась. Щурясь, Астольфо огляделся и кивнул, словно осознав что-то.
- Мяа…
Он снова улегся и уснул. Зигу не осталось иного выбора, кроме как потянуть Астольфо за уши.
- Просыпайся, никчемный Слуга.
- Я не никчемный! Я полезный Слуга! У меня много Благородных Фантазмов! – театрально подскочил Астольфо, дико размахивая руками и тем самым неистово выражая свой протест.
- Доброе утро, Райдер.
Услышав это, Астольфо лениво помахал ладонью с ленивой улыбкой от уха до уха.
- О, это же Рулер. Доброе утро… что? Что-то случилось?
- Полагаю, что да. Но это подождет. Могу я задать тебе вопрос, Райдер?
- Хмм? Что?
Жанна прочистила горло и обвиняюще ткнула в Астольфо пальцем.
- Почему ты в столь постыдном виде?
- Э? О-о-о, когда это я…? Разве это постыдно?
Жанна с силой кивнула. Проворчав что-то себе под нос, Астольфо снял пижаму и облачился в свои доспехи.
- Я вернуууулся!
- Не стой на кровати в сапогах!
- Да кому какое дело? Привереда. Я же не пачкаю их… наверное.
- Ну…? Как до такого дошло?
- Дошло до чего?
- До этого! Почему вы с Зигом, э-э-э, спали вместе?
Астольфо, повернувший голову на идеальные девяносто градусов, похоже, пребывал в искреннем замешательстве.
- Он ведь мой Мастер, верно? А я его Слуга.
- Э-это так, но вам не нужно спать вместе в одной постели!
- …Вы же спали, - тихо произнес Астольфо, и Жанна застыла. Открыв и закрыв рот несколько раз, словно рыба, она повернулась к Зигу.
- Ты… рассказал?
Зиг изумленно кивнул.
- Разве не стоило? Я не думал, что это необходимо было скрывать…
- А, э-э-э, нет, конечно же, нет…
Жанна посмотрела на него с некоей обидой во взгляде.
- Ничего ведь плохого не произошло. Правда, Мастер?
Странно, но Зиг не мог отделаться от ощущения, что смех Райдера отчего-то был совсем безрадостным. На самом деле, в его глазах, что смотрели на Жанну, не было даже намека на смех.
- Ну… я тоже уверена, что за это время попросту не могло произойти ничего плохого.
- О, никогда не знаешь наверняка. Может, что-нибудь случится завтра, - улыбнулся Астольфо, с вызовом глядя на Жанну, которая ответила ему напряженным взглядом.
- Я лишь прошу тебя не доставлять проблем своим внешним видом.
- Я же Героическая душа. Голых героев вообще-то хватает.
- Это не важно! И Зиг все еще дитя, так что тебе нужно быть вдвойне ответственной!
- Мой Мастер не дитя! Он может сам принимать решения. И поступать по-своему. Он взрослый! Да что с Вами не так? Разве пристоен тот, кто врывается в чужую комнату в такую рань? Да еще и без стука!
- Я стучала! Вы спали! И уже полдень!
Слуги с негодованием смотрели друг на друга, скрипя зубами. Зиг поднял руки, пытаясь их успокоить, но на него не обратили внимания. Это было довольно-таки удручающе.
- Просто… веди себя более предусмотрительно, пожалуйста.
- Нет! Мне нравится спать с моим Мастером!
- Господь запрещает! Это неправильно!
- Ну надо же, греховные страсти, – раздался вдруг голос. Жанна и Астольфо одновременно повернулись и увидели заглянувшего в комнату Хирона. Он хихикал, прикрывая рот ладонью — редкое поведение для Слуги.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
Glass moon - Forum » Type-Moon & Nasuverse » Переводы » Fate/Apocrypha [Новелла] (1 акт из TYPE-MOON Ace №2 + новелла)
Страница 4 из 4«1234
Поиск: