Аккадский эпос о Гильгамеше [Таблицы II и III] - Из Мифологии и Истории - Библиотека - Glass moon
Приветствую Вас, Pilgrimage! Регистрация PDA-версия сайта

Понедельник, 05.12.2016
Главная » Статьи » Из Мифологии и Истории

Аккадский эпос о Гильгамеше [Таблицы II и III]
Таблица II

Шахмат привела Энкиду к людям, напоила, накормила, одела в красивые одежды, и стал он жить с пастухами, охраняя ночью стада от львов. Но однажды он встретился с Гильгамешем, и случилось все так, как предсказала мудрая Нинсун. Сначала повздорили богатыри, сошлись в битве, и не было на земле сражения подобного этому. Долго они бились, но одолеть друг друга так и не смогли. Зато, обнявшись, стали друзьями. Гильгамеш представил Энкиду своей матери и назвал своим братом.

Шло время, Энкиду все более и более печалился. Гильгамеш стал расспрашивать нового друга о причинах его тоски и тот ответил, что жалеет, когда сила такая буйная и неуемная как у него пропадает без толку в городе.

Тут же предложил Гильгамеш заняться изгнанием всего злого с земли, а начать с гор, где живет чудище злобное по имени Хумбаба[12] (это аккадское имя чудовища, у шумеров оно звучит Хувава). Энкиду предупреждает, что силы в этом бою будут неравные, Хумбабу победить смертные не могут, но правитель Урука уже загорелся походом и его теперь не остановить.

Стали друзья готовиться к походу, мастера им оружие отливали, топоры боевые, кинжалы да палицы. Собрался совет мужей Урука, попробовали отговорить Гильгамеша, но, видя, что бесполезно это, благославили. Помолился царь богу Шамашу[13], и двинулись они в путь.

В начале таблицы Ниневийской версии недостает — если не считать маленьких обломков с клинописью — около ста тридцати пяти строк, содержавших эпизод, который в Старовавилонской версии — так называемой Пеннсильванской таблице — излагается так:

 

* "... Энкиду, встань, тебя поведу я

* К храму Эане, жилищу Ану,

* Где Гильгамеш совершенен в деяньях.

* А ты, как себя, его полюбишь!

* Встань с земли, с пастушьего ложа!”

* Услыхал ее слово, воспринял речи,

* Женщины совет запал в его сердце.

* Ткань разорвала, одной его одела,

* Тканью второю сама оделась,

* За руку взяв, повела, как ребенка,

* К стану пастушьему, к скотьим загонам.

* Там вокруг них пастухи собралися,

Шепчут они, на него взирая:

"Муж тот с Гильгамешем сходен обличьем,

Ростом пониже, но костью крепче.

То, верно, Энкиду, порожденье степи,

Во всей стране рука его могуча,

Как из камня с небес, крепки его руки:

* Молоко звериное сосал он!”

* На хлеб, что перед ним положили,

* Смутившись, он глядит и смотрит:

* Не умел Энкиду питаться хлебом,

* Питью сикеры обучен не был.

* Блудница уста открыла, вещает Энкиду:

* "Ешь хлеб, Энкиду, — то свойственно жизни

* Сикеру пей — суждено то миру!”

* Досыта хлеба ел Энкиду,

* Сикеры испил он семь кувшинов.

* Взыграла душа его, разгулялась,

* Его сердце веселилось, лицо сияло.

* Он ощупал свое волосатое тело,

* Умастился елеем, уподобился людям,

* Одеждой оделся, стал похож на мужа.

* Оружие взял, сражался со львами —

* Пастухи покоились ночью.

* Львов побеждал и волков укрощал он —

* Великие пастыри спали:

* Энкиду — их стража, муж неусыпный.

Весть принесли в Урук огражденный Гильгамешу:

 

Далее в Старовавилонской версии недостает около пяти-шести стихов.

 

* Энкиду с блудницей предавался веселью,

* Поднял взор, человека видит, —

* Вещает он блуднице:

* "Шамхат, приведи человека!

* Зачем он пришел? Хочу знать его имя!”

* Кликнула, блудница человека,

* Тот подошел и его увидел.

* "Куда ты, о муж, поспешаешь? Для чего поход твой трудный?”

* Человек уста открыл, вещает Энкиду:

* "В брачный покой меня позвали,

* Но удел людей — подчиненье высшим!

* Грузит город кирпичом корзины,

* Пропитанье города поручено хохотуньям,

* Только царю огражденного Урука

* Брачный покой открыт бывает,

* Только Гильгамешу, царю огражденного Урука,

* Брачный покой открыт бывает, —

* Обладает он суженой супругой!

* Так это было; скажу я: так и будет,

* Совета богов таково решенье,

* Обрезая пуповину, так ему судили!”

* От слов человека лицом побледнел он.

 

Недостает около пяти стихов.

 

* Впереди идет Энкиду, а Шамхат сзади,

 

Далее сохранился отрывок из основной Ниневийской версии.

 

Вышел Энкиду на улицу огражденного Урука:

"Назови хоть тридцать могучих, — сражусь я с ними!”

В брачный покой преградил дорогу.

Край Урука к нему поднялся,

Против него весь край собрался,

Народ к нему толпою теснится,

Мужи вкруг него собралися,

Как слабые ребята, целуют ему ноги:

"Прекрасный отныне герой нам явился!”

Было в ту ночь для Ишхары постелено ложе,

Но Гильгамешу, как бог, явился соперник:

В брачный покой Энкиду дверь заградил ногою,

Гильгамешу войти он не дал.

Схватились в двери брачного покоя,

Стали биться на улице, на широкой дороге, —

Обрушились сени, стена содрогнулась.

* Преклонил Гильгамеш на землю колено,

* Он смирил свой гнев, унял свое сердце

* Когда унялось его сердце, Энкиду вещает Гильгамешу:

* "Одного тебя мать родила такого,

* Буйволица Ограды[14], Нинсун!

* Над мужами главою ты высоко вознесся,

* Эллиль над людьми судил тебе царство!”

 

Из дальнейшего текста II таблицы в Ниневийской версии опять сохранились лишь ничтожные отрывки; ясно лишь, что Гильгамеш приводит своего друга к своей матери Нинсун.

 

Во всей стране рука его могуч,

Как из камня с небес, крепки его руки!

Благослови его быть мне братом!”

Мать Гильгамеша уста открыла, вещает своему господину,

Буйволица Нинсун вещает Гильгамешу:

"Сын мой, [...]

Горько [...]”

Гильгамеш уста открыл и матери своей вещает:

[...]

Подошел он к дверям, вразумил меня мощью

Горько упрекал он меня за буйство.

Не имеет Энкиду ни матери, ни друга,

Распущенные волосы никогда не стриг он,

В степи он рожден, с ним никто не сравнится

Стоит Энкиду, его слушает речи,

Огорчился, сел и заплакал,

Очи его наполнились слезами:

Без дела сидит, пропадает сила.

Обнялись оба друга, сели рядом,

За руки взялись, как братья родные.

 

Далее содержание может быть восстановлено по III, так называемой Йельской таблице Старовавилонской версии.

 

* Гильгамеш наклонил. лицо, вещает Энкиду:

* "Почему твои очи наполнились слезами,

* Опечалилось сердце, вздыхаешь ты горько?”

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:

* "Вопли, друг мой, разрывают мне горло:

* Без дела сижу, пропадает сила”.

Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:

* "Друг мой, далеко есть горы Ливана,

* Кедровым те горы покрыты лесом,

* Живет в том лесу свирепый Хумбаба, —

* Давай его вместе убьем мы с тобою,

* И все, что есть злого, изгоним из мира!

* Нарублю я кедра, — поросли им горы, —

* Вечное имя себе создам я!”

* Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:

* "Ведомо, друг мой, в горах мне было,

* Когда бродил со зверьем я вместе:

* Рвы там на поприще есть вкруг леса, —

* Кто же проникнет в средину леса?

* Хумбаба — ураган его голос,

* Уста его — пламя, смерть — дыханье!

* Зачем пожелал ты свершать такое?

* Неравен бой в жилище Хумбабы!”

* Гильгамеш уста открыл., вещает Энкиду:

* "Хочу я подняться на гору кедра,

* И в лес Хумбабы войти я. желаю,

 

Недостает двух-четырех стихов.

 

* Боевой топор я на пояс повешу —

* Ты иди сзади, я пойду перед тобою!”

* Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:

* "Как же пойдем мы, как в лес мы вступим?

* Бог Вэр[15], его хранитель, — он могуч, неусыпен,

* А Хумбаба — Шамаш наделил его силой,

* Адду наделил его отвагой,

* [...]

Чтоб кедровый лес оберегал он,

Ему вверил Эллиль страхи людские.

Хумбаба — ураган его голос,

Уста его — пламя, смерть — дыханье!

Люди молвят — тяжек и путь к тому лесу —

Кто же проникнет в середину леса?

Чтоб кедровый лес оберегал он,

Ему вверил Эллиль страхи людские,

И кто входит в тот лес, того слабость объемлет”.

* Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:

* "Кто, мой друг, вознесся на небо?

* Только боги с Солнцем пребудут вечно,

* А человек — сочтены его годы,

* Что б он ни делал, — все ветер!

* Ты и сейчас боишься смерти,

* Где ж она, сила твоей отваги?

Я пойду перед тобою, а ты кричи мне: "Иди, не бойся!”

* Если паду я — оставлю имя:

* "Гильгамеш принял бой со свирепым Хумбабой!”

* Но родился в моем доме ребенок, —

* К тебе подбежал: "Скажи мне, все ты знаешь:

* [...]

* Что совершил мой отец и друг твой?”

* Ты ему откроешь мою славную долю!

* [...]

* А своими речами ты печалишь мне сердце!

* Подниму я руку, нарублю я кедра,

* Вечное имя себе создам я!

* Друг мой, мастерам я дам повинность:

* Оружие пусть отольют перед нами”.

* Повинность мастерам они дали, —

* Сели мастера, обсуждают.

* Секиры отлили большие, —

* Топоры они отлили в три таланта;

* Кинжалы отлили большие, —

* Лезвия по два таланта,

* Тридцать мин выступы по сторонам у лезвий,

* Тридцать мин золота, — рукоять кинжала, —

* Гильгамеш и Энкиду несли по десять талантов.

* С ворот Урука сняли семь запоров,

* Услыхав о том, народ собрался,

* Столпился на улице огражденного Урука.

* Гильгамеш ему явился,

Собранье огражденного Урука перед ним уселось.

* Гильгамеш так им молвит:

* "Слушайте, старейшины огражденного Урука,

* Слушай, народ огражденного Урука,

* Гильгамеша, что сказал: хочу я видеть,

* Того, чье имя опаляет страны.

* В кедровом лесу его хочу победить я,

* Сколь могуч я, отпрыск Урука, мир да услышит!

* Подниму я руку, нарублю я кедра,

* Вечное имя себе создам я!”

* Старейшины огражденного Урука

* Гильгамешу отвечают такою речью:

* "Ты юн, Гильгамеш, и следуешь сердцу,

* Сам ты не ведаешь, что совершаешь!

* Мы слыхали, — чудовищен образ Хумбабы, —

* Кто отразит его оружье?

* Рвы там на поприще есть вкруг леса, —

* Кто же проникнет в середину леса?

* Хумбаба — ураган его голос,

* Уста его пламя, смерть — дыханье!

* Зачем пожелал ты свершать такое?

* Неравен бой в жилище Хумбабы!”

* Услыхал Гильгамеш советников слово,

* На друга он, смеясь, оглянулся:

* "Вот что теперь скажу тебе, друг мой, —

* Боюсь я его, страшусь я сильно:

* В кедровый лес пойду я с тобою,

* Чтоб там не бояться — убьем Хумбабу!”

* Старейшины Урука вещают Гильгамешу:

* ["...

* ...]

* Пусть идет с тобой богиня, пусть хранит тебя бог твой,

* Пусть ведет тебя дорогой благополучной,

* Пусть возвратит тебя к пристани Урука!”

* Перед Шамашем встал Гильгамеш на колени:

* "Слово, что сказали старцы, я слышал, —

* Я иду, но к Шамашу руки воздел я:

* Ныне жизнь моя да сохранится,

* Возврати меня к пристани Урука,

* Сень твою простри надо мною!”

 

В Старовавилонской версии, следует несколько разрушенных стихов, из которых можно предположить, что Шамаш дал двусмысленный ответ на гаданье героев.

 

* Когда услыхал предсказанье — [...

* ...] он сел и заплакал,

* По лицу Гильгамеша побежала слезы.

* "Иду я путем, где еще не ходил я,

* Дорогой, которую весь край мой не знает.

* Если ныне я буду благополучен,

* В поход уходя по доброй воле, —

* Тебя, о Шамаш, я буду славить,

* Твои кумиры посажу на престолы!”

* Было положено пред ним снаряженье,

* Секиры, кинжалы большие,

* Лук и колчан — их дали ему в руки.

* Взял он топор, набил колчан свой,

* На плечо надел он лук аншанский,

* Кинжал заткнул он себе за пояс, —

Приготовились они к походу.

 

Следуют две неясные строки, затем две соответствующие несохранившейся первой строке III таблицы Ниневийской версии.


Таблица III

По пути друзья решают зайти в Эгальмах[16], попрощаться с матерью Гильгамеша, богиней Нинсун. Та обеспокоилась опасным предприятием сына. Она надевает ритуальные одежды и возносит молитвы богу Шамашу, чтобы он охранял его в пути. На прощание Нинсун дает Энкиду талисман.

 

* Старейшины его благословляют

* На дорогу Гильгамешу дают советы:

"Гильгамеш, на силу ты свою не надейся,

Лицом будь спокоен, ударяй же верно;

Впереди идущий сотоварища спасает:

Кто ведал тропы, сохранил он друга;

Пускай Энкиду идет пред тобою, —

Он знает дорогу к кедровому лесу,

Битвы он видел, бой ему ведом.

Энкиду, береги сотоварища, храни ты друга,

Через рытвины носи на руках его тело;

Мы в совете тебе царя поручаем,

Как вернешься ты — нам царя поручишь!”

Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает он Энкиду:

"Давай, мой друг, пойдем в Эгальмах

Пред очи Нинсун, царицы великой!

Нинсун мудрая, — все она знает, —

Путь разумный нашим стопам установит!”

За руки взялись они друг с другом,

Гильгамеш и Энкиду пошли в Эгальмах

Пред очи Нинсун, царицы великой.

Вступил Гильгамеш в покой царицын:

"Я решился, Нинсун, идти походом,

Дальней дорогой, туда, где Хумбаба,

В бою неведомом буду сражаться,

Путем неведомым буду ехать.

Пока я хожу, и назад не вернулся,

Пока не достигну кедрового леса,

Пока мной не сражен свирепый Хумбаба,

И все, что есть злого, не изгнал я из мира, —

Облачись в одеянье, достойное тела,

Кадильницы Шамашу ставь пред собою!”

Эти речи сына ее, Гильгамеша,

Печально слушала Нинсун, царица.

Вступила Нинсун в свои покой,

Умыла тело мыльным корнем,

Облачилась в одеянья, достойные тела,

Надела ожерелье, достойное груди,

Опоясана лентой, увенчана тиарой

Чистой водой окропила землю,

Взошла по ступеням, поднялась на крышу.

Поднявшись, для Шамаша свершила воскуренье.

Положила мучную жертву и перед Шамашем воздела руки:

"Зачем ты мне дал в сыновья Гильгамеша

И вложил ему в грудь беспокойное сердце?

Теперь ты коснулся его, и пойдет он

Дальней дорогой, туда, где Хумбаба,

В бою неведомом будет сражаться,

Путем неведомым будет ехать,

Пока он ходит, и назад не вернулся,

Пока не достигнет кедрового леса,

Пока не сражен им свирепый Хумбаба,

И все, что есть злого, что ты ненавидишь, не изгнал он из мира, —

В день, когда ты ему знаменье явишь,

Пусть, тебя не страшась, тебе Айа-невеста напомнит,

Чтобы, ты поручал его стражам ночи

В час вечерний, когда на покой ты уходишь!”

 

Далее недостает около девяноста строк.

 

Потушила курильницу, завершила молитву,

Позвала Энкиду и весть сообщила:

"Энкиду могучий, не мною рожденный!

Я тебя объявила посвященным Гильгамешу

Вместе с жрицами и девами, обреченными богу”.

На шею Энкиду талисман надела,

За руки взялись с ним жены бога,

А дочери бога его величали.

"Я — Энкиду! В поход Гильгамеш меня взял с собою!” —

"Энкиду в поход Гильгамеш взял с собою!”

 

Недостает двух стихов.

 

"... .Пока он ходит, и назад не вернулся,

Пока не достигнет кедрового леса. —

Месяц ли пройдет — я с ним буду вместе

Год ли пройдет — я с ними буду вместе!”

 

Далее недостает свыше ста тридцати строк.

 


[12] Хумбаба — вавилонский и новоассирийский аналог шумерского Хувавы. Хувава (акк. Хумбаба) — в шумеро-аккадской мифологии хранитель вечнозеленых (возможно поэтому бессмертных) кедров. В шумерском эпосе "Гильгамеш и страна жизни” Хувава называет гору Хуррум своим отцом и матерью. Возможно в этом нашло свое отражение знакомство шумеров с хурритами. Хувава представлялся в виде многоногого и многорукого существа, окружённого семью магическими лучами, которые как-то связаны с кедрами. В момент пускания луча кедры, по-видимому, становятся уязвимыми, их можно срубить и тем самым уменьшить силу Хувавы.

[13] Шамаш (акк. солнце) — бог Солнца в аккадской мифологии, сын Сина, бога Луны, брат богини Иштар, его супруга Айя, посол Бунене. Шамаш почитался как всевидящий и всезнающий судья человеческих деяний. Считалось, что ночью он спускается в нижний мир, принося туда свет, пищу и питье. В Сиппаре его храм назывался Эбарра. Его считали покровителем прорицаний. Иногда изображали в виде старца в зале суда. Хаммурапи поместил облик Шамаша на стеле с законами.

[14] Ограда — здесь то же, что Урук.

[15] Бог Вэр — одна из ипостасей бога грома и дождя Адду.
[16] Эгальмах — храм богини Нинсун в Уруке.


Источник: http://khazarzar.skeptik.net/
Категория: Из Мифологии и Истории | Добавил: Rayner_Fox (07.05.2010)
Просмотров: 654 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]