Приветствую Вас, Pilgrimage! Регистрация PDA-версия сайта

Вторник, 27.06.2017
[ Главная · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 3«123
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
Fate/strange fake [Новелла]
AkagiДата: Суббота, 31.12.2016, 23:10 | Сообщение # 31
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Уотчер」


Особняк в районе болот.

Время возвращается к тому моменту, когда Король героев встретился с таинственным лучником.

Героические души, призванные на Войну за Свяой Грааль, принципиально разделены на семь классов: Сэйбер, Арчер, Лансер, Кастер, Райдер, Ассасин и Берсеркер. Но говорят, что время от времени появляется «особый класс», не имеющий отношения к семи перечисленным. Сохранились записи, свидетельствующие о том, что во время Третьей Войны за Святой Грааль города Фуюки была призвана Героическая душа, принадлежавшая к классу «Эвенджер». Сигме, сидевшему в кресле на первом этаже особняка, эта информация была известна.
- И? – спросил он. – «Уотчер» считается особым классом?
«Тень» — мальчик с крыльями, присоединенными к спине — появилась перед ним, чтобы ответить на вопрос.
- Не совсем. Система Фуюки не допускает замену особым классом одного из трех рыцарских. Если судить по оставшимся местам, Слуга, призванный, чтобы сражаться в Войне за Святой Грааль, должен быть Лансером. Вот только этим Лансером будешь ты, не Героическая душа. Ты призвал наблюдателя — и препятствие, которое тебе необходимо преодолеть, чтобы стать Лансером при жизни.
- Я знаю, что означают эти ваши слова. С тех пор, как вы сказали мне все это утром, я вновь их обдумал во время сна, но не могу принять этот ответ. Человек становится Лансером — это бессмыслица какая-то, - бесстрастно высказал Сигма свое мнение.
- Мы не ожидали, что ты решишь вздремнуть. Что ж, всю эту Войну за Святой Грааль можно назвать бессмыслицей. Если бы нас призвали в правильном особом классе — хотя довольно странно называть особый класс «правильным» — мы, вероятно, воплотились бы «Гейткипером» (Gatekeeper – англ. «Привратник»), - ответила тень в форме мальчика со змеиным посохом.
- Хотя сомнительно, что в этой войне соблюдается правило незаменимости рыцарского класса особым. Будучи «тенями», мы получили определенное количество информации, касающейся этой Войны за Святой Грааль, но эта информация основана на изначальных правилах города Фуюки. Война за Святой Грааль города Сноуфилд слишком сильно от них отклоняется.
- Это фальшивка. Такое случается, - легко согласился Сигма, пожав плечами.
- «Уотчер», которого ты призвал, - продолжила тень, - уже начал наблюдать за городом. И, по всей видимости, уже обнаружил разрыв.
- В смысле?
- Героическая душа, которая должна была стать Арчером, одним из рыцарских классов, была превращена в особый класс Эвенджер, и существа, которые никогда не должны были быть призваны, закрались в эти земли, влекомые друг к другу.
В этот момент мальчик исчез, и в углу комнаты возник «капитан», опиравшийся на трость.
- Да, я могу чувствовать присутствие, похожее на мое, там, в ущелье…
- «Похожее на твое»? Что ты имеешь в виду?
- Ощущение, что пробуждает во мне воспоминание и заставляет кровь вскипать в жилах. Я чувствую, как чистая ярость пузырится в моих недрах. О, если бы только меня призвали правильной Героической душой, я бы воплотился не как всадник, а как класс, в основе которого лежит возмездие. Я не могу не сожалеть о том, что это не так — что я здесь всего лишь как его тень.
Эмоции постепенно покинули его слова, и Сигма ощутил в их основе жуткий динамизм, бурливший, словно холодная магма, но не предпринял попытки продолжить разговор. Самопровозглашенные тени время от времени ведали ему о своей ненависти или сожалении, но его это не интересовало. Не было похоже, что их слова несли в себе подсказки к настоящему имени призванной им Героической души, поэтому он вел себя так, словно не слышал их.
Но, возможно, благодаря его врожденной природе или же особым тренировкам, которым его подвергали с самого детства, каждое услышанное им слово честно запечатлевалось в его голове. Даже те слова, на которые он не хотел обращать внимания.
Тем не менее, он не мог слушать ворчание теней вечно. Сигма сложил вместе то немногое, что ему удалось узнать из недавней беседы, и решил задать им вопрос.
- Словом, вы объективно наблюдаете за Войной за Святой Грааль в этом городе… Я прав?
- Не мы; существо, что ты призвал… если быть точным.

X X


Где-то в городе. Кабинет Дюма.

- …С самого утра у меня такое странное чувство, что за мной наблюдают.
Кастер — Александр Дюма-отец — наклонил голову вбок и окинул взглядом свое окружение. Он находился в выделенной ему комнате, занимаясь «изменением» кинжала с ядом гидры.
Все выглядело, как обычно. Взгляду его предстали бесчисленные книжные полки и горы книг, множество различных блюд и закусок, расставленных на столе, ноутбук, подключенный к Интернету, и старомодный проводной телефон.
Но что-то было не так. Он чувствовал тревогу, как будто изменилось качество самого пространства.
Дюма широко улыбнулся, сверкнув зубами, и весело продолжил свою работу.
- Что ж, какая разница? Со зрителями даже лучше.
Оживленно, словно заявляя, что даже случайность была одной из чарующих особенностей драмы…

- Да будь я проклят, если решу наблюдать за столь фантастической пьесой в одиночестве! Ха ха!

X X


Особняк в районе болот.

- Тогда скажите мне, каким вы меня видите? – спросил Сигма у теней, поддавшись внезапному всплеску любопытства.
Сигма никогда не задумывался всерьез о своей личности. Собой он интересовался не больше, чем событиями во внешнем мире. Он даже не мог сказать точно, сколько ему лет. Его часто принимали за юнца, которому не было и двадцати, но ему казалось, что он перестал расти и стареть несколькими годами ранее.
- Те неумехи слишком сильно изменили твое тело, когда ты был еще ребенком, - насмешливо произнесла его нанимательница. – Полагаю, продолжительность твоей жизни короче, чем у обычного человека. То есть, ты долго будешь оставаться молодым, но когда придет время, ты быстро состаришься, и дело с концом.
Возможно, она была права, но ему было все равно. Он знал, что с такой работой его шансы умереть в старости были чрезвычайно малы.
Тем не менее, его интересовало то, чем он был.
Сигма не верил в богов или Будд. Едва став участником Войны за Святой Грааль, он узнал о существовании «сил», находившихся за гранью его понимания. Это знание, однако, не означало, что он будет возлагать на них веру.
Сигма просто хотел узнать, что одна из этих великих сил думала о нем. Вероятно, ему скажут, что он всего лишь мусор, или что его существование нельзя назвать значимым. Он ожидал от призванного им существа слов, что его жизнь не имеет никакой ценности, но все равно должен был задать этот вопрос. Сигма не намеревался подчиняться, если ему скажут умереть, но если он услышит о бессмысленности своего существования, то не сможет это опровергнуть.
Пока Сигма думал обо все этом, мальчик со змеиным посохом с обеспокоенным видом покачал головой.
- Прости, но Уотчеру не дано смотреть в прошлое. Он лишь наблюдает за событиями с момента своего призыва. Поэтому, с точки зрения Уотчера, ты пока никто.
- Никаких «пока». Я и дальше намереваюсь быть никем.
- Интересно. Это означает, что ты можешь стать кем угодно. А если тебе удастся заполучить Святой Грааль, ты сможешь обрести силу, чтобы бросить вызов Героическим душам.
Святой Грааль, всемогущий исполнитель желаний. Сигма вновь задумался над тем, что будет делать, если заполучит его. Как и прежде, однако, он не смог найти в себе желания для столь величественного артефакта.
- …Интересно… Если Грааль окажется у меня в руках, смогу я попросить у него нормальные мечты? Мечты, которыми наделяют стремления, не те, что приходят по ночам во сне, - бессвязно объяснил Сигма.
- О, хорошая идея! – радостно кивнул мальчик со змеиным посохом. Да, я уверен, что Грааль наделит тебя грезами. Ты будешь видеть их так же, как Уотчер — реальность.
- Способность наблюдать за тем, что происходит в городе… Готов поспорить, любой нормальный Слуга, обладая такой способностью, с легкостью одержит верх в Войне за Святой Грааль.
- Именно, парень! Вижу, ты наконец-то понял, - Капитан сверкнул нехорошей улыбкой. – Действительно, если другие участники узнают об этом, они станут сражаться друг с другом за то, чтобы заполучить тебя, прежде чем начнут борьбу за Святой Грааль!
- …Что?
Сигма слегка нахмурил брови. Подумав немного, он понял, что в сказанном Капитаном был смысл.
- Вот как. В данный момент я фактически ресурс.
- Единственный в своем роде ресурс, который сбросили прямо посреди поля боя, парень. Борьба за тебя будет жестокой.
- Я не против. Просто не хочу угодить в эту кутерьму и расстаться с жизнью.
Может, он ни о чем и не мечтал, но ему не нравилась боль, и он не хотел погибнуть или умереть от голода. Сигма начал думать над лучшим способом осуществления этих минимальных желаний.
- Тогда стань сильнее, - дружелюбно улыбнувшись, сказал мальчик с крыльями. – Если не хочешь ввязываться, присоединись к тем, кто втягивает других.
- Будьте благоразумны. Даже моя нанимательница – сумасшедшая магесса.
- Преодолей все преграды. Уотчер будет продолжать давать тебе испытания, которые ты можешь счесть неразумными. Превзойди их и мало-помалу ты станешь кем-то. Ты больше не будешь просто Солдатом А.
В течение секунды Сигма все с тем же невозмутимым видом обдумывал слова крылатого мальчика. И затем он впервые решил не согласиться. Это был хоть и скромный но первый шаг к заявлению о его намерении избежать смерти.
- Я не Солдат А;

- Я… Σ.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Суббота, 31.12.2016, 23:28 | Сообщение # 32
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 8
「День 1 — После полудня ② — Рок-н-ролл блуждающего короля」


В лесу.

Что я делаю? – спросила себя Аяка уже в который раз за последние двадцать четыре часа.
В самом деле, что я делаю? – рассеянно гадала она, гладя пушистый живот прижимавшегося к ней красивого зверя.
А, точно, Война за Святой Грааль.

Поскуливая, серебряный зверь потерся о нее своей головой.
Или, по крайней мере, так я думала.
Существо было теплым. Аяка решила обмозговать все то, через что она прошла за минувшие полдня.

X X


Двенадцатью часами ранее. Центральный Сноуфилд.

Аяка шла очень быстро, пытаясь убраться от полицейского участка как можно дальше. Солнце едва показалось из-за горизонта. Она услышала за своей спиной облегченный вздох Сэйбера.
- В чем дело?
- А, ерунда. Я просто попросил друга посмотреть, что творится в участке, и он сообщил мне, что всех заключенных временно эвакуировали.
- И?
- Я дал слово офицерам полиции, что останусь под их стражей до рассвета. Я подумывал над тем, чтобы вернуться, но не хотел оставлять тебя одну, и потому гадал, может, попросить кого-нибудь присмотреть за тобой? Но если полицейский участок перестал функционировать, то, полагаю, можно счесть мое обещание выполненным. Я оставался под стражей как раз до закрытия участка, - весело объяснил Сэйбер.
В этот раз вздохнула Аяка.
- Ты действительно планировал сдержать свое слово?
- Договоренности важны. Нарушив соглашение, человек навлечет несчастье не только на себя, но и на тех, кто с ним связан.
- Я не совсем понимаю… И что значит «попросить кого-нибудь присмотреть за мной»? Ты сам по себе.
- А вот и нет, я с тобой, - попытался отшутиться Сэйбер, за что Аяка наградила его испепеляющим взглядом.
- Ха ха. Сверля меня взглядом, ты не узнаешь моих истинных намерений. Но если тебе и вправду любопытно, могу дать подсказку…
- Обойдусь.
Смерив Сэйбера еще более холодным взглядом, Аяка вновь тяжело вздохнула.
- Хотя, полагаю, это правда, что ты беспокоился обо мне… Я все еще думаю, что это не твое дело, но… спасибо.
На этом благодарность Аяки закончилась. Улыбнувшись, Сэйбер покачал головой.
- Не нужно благодарить меня. Я действительно сую нос не в свои дела. Если ты благодаришь меня только за то, что я делал из прихоти, то это может подтолкнуть меня к тому, чтобы стать еще более назойливым. О, знаю; если ты устала идти, может, мне раздобыть тебе лошадь? Уверен, Уильям даст одну, если я потрачу немного магической энергии…
- Нет, я в порядке, правда! – возразила Аяка. Она не знала, что он выкинет, если позволить ему своевольничать. Затем она задала вопрос, который не давал ей покоя:
- Подожди, кто такой Уильям? Если не хочешь мне ничего говорить, зачем тогда разбрасываешься именами людей, которых я не знаю?
Сэйбер на секунду отвел взгляд, после чего ответил с обезоруживающим смехом:
- О, ты просто выглядела такой мрачной и одинокой. Я подумал, что подбодрю тебя, намекнув на то, что у нас есть много невидимых друзей, так что…
- Это просто жутко. Перестань.
- Понял, больше не буду. Это не так уж важно, я расскажу тебе обо «всех» в свое время.
- Не стоит, правда… Но я видела огни, и они, возможно, не раз помогли без моего ведома, так что не передашь им от меня «спасибо»…?
Глаза Сэйбера расширились на мгновение, после чего он улыбнулся:
- Может, с виду ты и неприветливая, Аяка, но я вижу, что ты добрая девочка.
- Ну уж прости, что я так выгляжу…
Внезапно, в их разговор вклинился еще один голос:
- Йоу, мисси! (Missy – англ. «мисси, юная мисс», зд. шутливое обращение к молодой девушке)
- А?
- Так я и знал, ты же та самая девушка. Похоже, ты только что была рядом с полицейским участком. Все в порядке?
Аяка повернулась, уверенная в том, что где-то уже слышала этот голос совсем недавно, и увидела молодого человека с замысловатой прической, которую было далеко не так просто забыть. Это был мужчина в броской панковской одежде, с могавком, татуировкой на шее и пирсингом в ушах и по всему лицу — продавец аптеки, у которого она, едва оказавшись в городе, спрашивала, где можно снять комнату.
- Вы тот…
- Блин, не думал, что мы пересечемся, вот ведь совпадение. Кто он? Твой парень?
- Нет, ничего подобного. Он… просто знакомый.
Аяка не могла рассказать про Слугу обычному прохожему.
Сэйбер же изучил пристальным взглядом мужчину с могавком и других панков, что были вместе с ним, после чего невинно спросил:
- Прошу прощения за столь грубый вопрос, но вы сами сшили эти сценические одеяния, или же это работа особого ремесленника? И не против ли вы, если я также спрошу, своими ли вы руками сотворили такие прически, исполненные бунтарского духа?
Глаза Сэйбера сияли. Молодежь переглянулась.
- Откуда твой парень? – спросил у Аяки мужчина с могавком.
- Сказала же, он не мой парень, - повторила Аяка.
- Англия, - ответил Сэйбер, не обратив на нее внимания. – Хотя, даже если учесть Лондон и Уинчестер, я не был там уже очень давно.
- Ха. Я думал, панки там не такая уж редкость.
Глаза Сэйбера зажглись при виде гитарного чехла, висевшего на плече озадаченного мужчины с могавком, а затем расширились, словно он что-то сообразил.
- Вы, часом, не менестрели?
- Менестрели? Чувак, ну и словечко ты подобрал.
- О, прошу прощения; знания, что были мне дарованы, никак нельзя назвать непредвзятыми… Где я могу услышать ваше выступление? Церковь? Таверна? Театр? Ой, но я же не так давно его разрушил…!
Слова Сэйбера легко можно было бы принять за издевку. Но Аяка заметила в них странное отсутствие всякой злобы. Прежде он всегда вел себя немного отчужденно; теперь же в его вопросах была детская непосредственность. Это заставило ее кое-что осознать.
Мне кажется… ему нравится музыка.
Мужчина с могавком и его друзья явно восприняли вопросы Сэйбера точно так же — она не могла сказать, было ли это воздействие его обаяния, которым он обладал как Героическая душа — и тоже увидели в нем эксцентричного меломана.
- Не совсем тебя понял, но чтобы мы — и в церкви? Ха! Хороший подкол. Напоминает мне тот фильм с Вупи Голдберг.
- Это имя какой-то известной певицы?
- Ну, можно и так сказать, - пожал плечами мужчина с могавком. - Мы тут давали концерт, хотели зажигать всю ночь, когда раздались выстрелы, взрывы или что-то в этом роде. Копы объявили эвакуацию, и всю нашу публику выперли из клуба.
- …Какой кошмар, - кивнула Аяка. От воспоминаний об увиденной ею битве между священником и вампиром ее прошиб холодный пот.
- Эй, ребята, хотите послушать, как мы играем? Забесплатно.
- О, э-э-э…
Аяка, понимавшая, что они вообще-то должны были найти укрытие, и с подозрением относившаяся к «бесплатному сыру», уже хотела отказаться, как вдруг…
- Вы уверены? Спасибо! Вы славные ребята. Я не забуду этот долг, даже когда вернусь в Трон!
Увидев Сэйбера с пылающим блеском в глазах, радостного, словно ребенок, впервые встретивший кинозвезду, Аяка удостоверилась в том, что…
Сомнений быть не может. Этот герой без ума от музыки.

Несколько минут спустя.
Мужчина с могавком и его согруппники провели Аяку и Сэйбера в подземный ночной клуб.
- Лестница довольно крутая, так что спускайтесь осторожно. Простите, но это здание слишком старое, чтобы устанавливать в нем лифт или прочие подобные модные свистелки, - с извиняющимся видом объяснился могавк. По всей видимости, он по-своему воспринял вопрос Аяки о том, есть ли здесь лифт. Аяка почувствовала себя немного виноватой.
И все же, - подумала она, - судя по внешнему виду, эта Героическая душа явно из Средневековья… Я мало что знаю про панков и тяжелую музыку, но ведь, что бы ни играла эта рок-группа, это будет совсем не похоже на музыку того времени, разве нет? Она была, скорее… более классической? Нет, Сэйбер, вероятно, привык к такому, что было задолго до Моцарта или Бетховена.
Что я буду делать, если он придет в ярость, когда услышит рок…? Даже в нынешнее время многих бесит молодежная музыка….

Аяка была исполнена пессимизма, но идти ей больше было некуда, и поэтому она просто поплыла по течению, позволив Сэйберу и членам рок-группы увлечь ее за собой. Она решила, что если Сэйбер закричит что-нибудь, вроде «Это не музыка!», и закатит сцену, она опробует силу этих «командных заклинаний» и утащит его отсюда силой.
«Командные заклинания», значит…? Мне объяснили, как ими пользоваться, но мне интересно, действительно ли они сработают? Мы не заключили формальный контракт… да и мои командные заклинания не более чем фальшивка…
Фальшивые командные заклинания, созданные исключительно для незаконного захвата полномочий Мастера. Эти пять узоров были нанесены «белоснежкой» на тело Аяки перед ее прибытием в Сноуфилд. «Белоснежка» сказала, что они способны так же повелевать Слугой, как и настоящие, но Аяка подозревала, что не все из сказанного ею было правдой. В конце концов, эта Война за Святой Грааль оказалась совсем не такой, какой ее описывала Аяке «белоснежка».
«Война за Святой Грааль – тайная битва насмерть, проводимая там, где никто ее не увидит,» - сказала она, и даже это оказалось ложью…
И даже если эти командные заклинания действуют, как положено, смогу ли я использовать их, не являясь магом…?

Угнетаемая тревогой, Аяка спускалась по лестнице, приготовившись обнаружить внизу поджидавший ее натуральный ад.

Опасениям Аяки не суждено было сбыться.
- Поразительно…!
Аяка, Сэйбер и оставшийся персонал клуба были единственной публикой одинокого концерта. Однако, едва выступление подошло к концу, Сэйбер разразился громогласными аплодисментами, сравнимыми с рукоплесканиями сотни фанатов.
- Замечательно! Волнующе! Я должен представить это чувство в оде Авалону — нет, не нужно никаких приукрашиваний! Простого «замечательно» будет достаточно! Разве это не чудесно, Аяка? Все менестрели этой эпохи играют с такой энергией?
- Чего? О, э-э-э…
Аяка запнулась, пытаясь подобрать ответ.
- Как называется музыка, которую они только что играли? – с сияющими глазами тихо спросил Сэйбер, чтобы только Аяка могла его услышать. – Я не слышал ничего подобного в своей эпохе. Что это за жанр? Не могу взять в толк, почему Грааль не снабдил меня этими знаниями; ничто не может быть важнее этого! Возможно, с этой Войной за Святой Грааль все-таки что-то не так.
- Я довольно-таки уверена, что «что-то не так» здесь только с тобой… Это, э-э-э… панк-рок? Или, может, металл…?
- О, можете называть это, как угодно, - вклинился гитарист с могавком на голове. Закончив играть, он подошел поближе и услышал слова Аяки. Вид шепчущейся парочки, должно быть, пробудил в нем интерес.
- Была тут до вас кучка ребят, яростно споривших друг с другом о том, что это, панк-рок или металл, но мы просто играем то, что нам нравится. Думаю, рок-н-ролл – вполне подходящее определение.
Видя, что Сэйбер просто наслаждался их музыкой, не зацикливаясь на жанре, он, похоже, немного смутился.
- «Рок-н-ролл»! Понятно!
Затем взгляд Сэйбера замер на электрогитаре в руках мужчины.
- Значит, это современный музыкальный инструмент! Поначалу его звучание показалось мне необычным, но этот громоподобный рев прекрасно сочетался с мелодией! Он словно проник вглубь меня и крепко вцепился в душу!
Поскольку Сэйбер говорил так, словно никогда прежде не видел электрогитару, это, похоже, озадачило мужчину с могавком.
- …Блин, я думал, вы просто обсуждали поджанры. Неужели ты впервые услышал рок?
- О, значит, «рок» - это сокращенно от «рок-н-ролл». Да, стыдно признать, я никогда прежде ничего такого не слышал. Ну, может, и слышал в другое время и в другом месте, но нынешний я, по крайней мере, не помнит об этом. Я даже представить не мог, что у меня появится шанс так впечатлиться!
- Я тебя не понимаю, чувак… Что у вас там за рок такой в Англии?
- Ты точно не из Средних веков к нам попал? – пошутила женщина, игравшая на бас-гитаре. Аяке удалось выдавить из себя кривую усмешку.
Мужчина с могавком протянул свою электрогитару Сэйберу, который смотрел на нее с детским ликованием.
- Хочешь попробовать?
- …А можно?

После этого началось сольное выступление Сэйбера. Глядя, как он начал стремительно осваивать электрогитару, едва взяв ее в руки, Аяка укрепилась в слегка ошибочном мнении, что, обладая качествами, необходимыми для становления героем, он был способен на все. Ей необходимо было проявлять осторожность, чтобы не увлечься его мелодией.
Пока Аяка маялась от безделья в углу, члены группы — в том числе мужчина с могавком, доставший другую гитару — начали подыгрывать Сэйберу.
К тому времени, как они закончили, кто-то даже начал снимать выступление на видеокамеру.
Группа была настолько очарована Сэйбером, что разговор в конечном итоге сместился в сторону того, что бы им съесть на завтрак. Более того, они, должно быть, выдали ему подходящую неиспользуемую одежду из раздевалки, потому что в какой-то момент он избавился от своих доспехов и теперь походил на более сдержанного члена общества.
Вкупе с красными прядями в его волосах, современный наряд довольно хорошо на нем смотрелся, что лишь вызвало в Аяке еще большее раздражение.
Я отказалась участвовать и поэтому знаю, что не мне говорить такое, но… эта Героическая душа вообще воспринимает эту борьбу за Грааль всерьез…?

Когда члены группы заявили, что идут переодеваться, и удалились, Сэйбер подошел к Аяке, которая сидела на краю сцены.
- Ты в порядке, Аяка? Спать не хочешь?
- У меня сна ни в одном глазу. Уснешь тут после всех этих гитарных завываний.
- Ха ха. Прости.
Весело улыбаясь, Сэйбер уселся рядом с ней.
- Здесь, под землей, - понизив голос, сообщил он ей, - нет ни Тайных знаков, ни устройств для наблюдения, передающих информацию за пределы этого клуба. Если тебе нужно поспать, то сейчас самое время.
После этих слов глаза Аяки расширились. Она была уверена, что Сэйбер увлекся музыкой и совершенно забыл о том, что они были в бегах, не говоря уж о Войне за Святой Грааль. Она никогда не предполагала, что он был настолько предусмотрительным.
- Значит, все это было не взаправду?
- Что именно?
- Ну… твое восхищение музыкой и…
- Да ты что! Я действительно был тронут до глубины души! А ты разве нет?
- Если честно, - продолжил Сэйбер, скользя взглядом по зрительским местам, - Поначалу моя идея состояла в том, чтобы укрыться где-нибудь, покинув поле зрения вражеских магов, и немного повеселиться, предавшись прослушиванию современной музыки. Мне несказанно повезло наткнуться на столь необычные мелодии. Я хочу поблагодарить тебя за то, что не стала меня останавливать.
- Ну, не портить же всем настроение. Этот парень с могавком – хороший человек, несмотря на внешний вид.
Аяка вздохнула.
- Честно говоря, я даже не возражала против музыки. Просто ты играл так громко, что мне пришлось немного отстраниться.
- Вот как. Еще раз прости… Но разве они не потрясающие? Вместо того, чтобы просто жаловаться, они вложили свои депрессию и гнев в песни! Моему слуху привычны лишь chansons de geste о великом короле Артуре и его рыцарях Круглого стола. (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.)
В голосе Сэйбера слышалась ностальгия по прошлому, но глаза его все еще сияли.
Этот герой – полная моя противоположность, - подумала Аяка, глядя на него. Он говорит о самых разных вещах так, словно искренне ими наслаждается, в то время как я, похоже, ни о чем не могу думать в позитивном ключе…
Вероятно, ему не удастся заполучить Грааль, потому что он связан с такой, как я.
- Эй.
- Что такое? Если тебя клонит в сон, я могу спросить, можно ли здесь где-нибудь прикорнуть.
- Нет… Что ты хочешь попросить у Грааля?
- Вот так сюрприз, - удивившись, произнес Сэйбер. – Не ожидал, что ты будешь задавать вопросы, имеющие отношение к Войне за Святой Грааль.
- Не так уж это и странно. Я просто подумала, что, если у тебя действительно есть серьезная причина, мне стоит извиниться. То есть, не похоже, что я хоть чем-то смогу тебе помочь в борьбе за Грааль.
Сэйбер выглядел ошеломленным.
- Тебя это беспокоило? Ты снабжаешь меня магической энергией и тем самым обеспечиваешь мое пребывание в этом мире. Разве это не помощь?
- Ну, прости. Я трусиха, даже если по мне этого не скажешь.
Аяка отвернулась от Сэйбера. Увидев это, он задумался на мгновение, после чего произнес:
- Зачем мне нужен Грааль…? Я бы и сам хотел это знать.
- Что ты имеешь в виду? Ты ответил на призыв, потому что хотел заполучить Грааль, разве нет?
- Так оно и задумано, но даже теперь, после моего призыва, я не имею четкого представления о том, зачем он мне нужен… То, что маги называют «Троном», представляет собой уникальное место. Там даже время и мировые линии представляют собой сущую мешанину, не говоря уж о пространстве. Возможно, у меня была причина заполучить Грааль, когда меня призывали в другом времени или месте, но, по крайней мере, сейчас я ничего такого не помню.
- Я не совсем поняла, что ты имел в виду, говоря про время и воспоминания, но… что-то ведь должно быть. Грааль может исполнить любое желание, разве нет?
- Будет неправдой, если я скажу, что не жалею о том, что совершил в своей жизни, но я бы не стал тратить желание на то, чтобы исправить свои ошибки. Впрочем, если мне удастся его заполучить, я могу всегда обрести плоть и всерьез заняться изучением музыки и театра этой эпохи. Может, это и бессмысленно, но я хотел бы унести с собой как можно больше песен и историй об отважных героях, когда придет время возвращаться в место пребывания моей души — вышеупомянутый «Трон».
Аяка не могла сказать наверняка, шутил ли Сэйбер или же говорил со всей серьезностью. Когда она вновь повернулась к нему, ее взору предстало задумчивое выражение на его лице. Увидев это, она, по крайней мере, поняла, что его слова не были уловкой, призванной скрыть истинные намерения — Сэйбер действительно не знал, почему его призвали на эту войну.
- Героические души жаждут Грааля по самым разным причинам. Вероятно, есть даже те, кто хочет заполучить его не для того, чтобы исполнить свое желание… например, чтобы его уничтожить. Не удивлюсь, если выяснится, что Ассасин, которая напала на нас в театре, замыслила нечто подобное, - произнес Сэйбер, после чего продолжил, вспоминая свое прошлое: - Грааль искал сам великий король Артур. Я отношусь к нему с большим почтением и потому сам хотел бы заполучить этот артефакт. Я хочу возложить его на настоящую могилу короля Артура… но не настолько, чтобы ради этого растоптать амбиции прочих героев или подвергнуть других опасности.
Когда Сэйбер закончил говорить, возникла короткая пауза. Затем он кивнул с кривой улыбкой в знак согласия.
- Да, ты прав. Не мне это говорить. В конце концов, я дал тебе подстрелить меня, когда был ослеплен сокровищами Круглого стола. Но можно ведь также сказать, что я превосходно усвоил урок?
- Ты опять говоришь с кем-то, кого я не вижу…, - вздохнула Аяка, гадая, в чем был смысл его недавнего обещания.
В следующий миг она задохнулась от удивления.
- Я представлю его тебе. Мистический канал станет немного сильнее…
Слова едва слетели с его губ, когда он коснулся татуировки на правой руке Аяки.
- Эй, что ты—

Именно тогда в ее голову вторглась яркая «сцена».
- О…
Она увидела нечто, вроде сторожевой башни европейского замка, а в ее центре — мужчину, с головы до ног замотанного в бинты, с арбалетом в руке. Он смотрел на нее. Сквозь щель между бинтами виднелись глаза, пронизывающие словно у ястреба, заметившего добычу, но при этом добрые.
Мужчина неловко отвел взгляд и кивнул.

В тот же миг Аяка вновь увидела ночной клуб.
- Что это сейчас…?
Аяка была поражена нереальной сценой, которую ей показали.
- Пьер Базиль. Превосходный стрелок.
- Кто?
Он назвал это представлением, но Аяке это имя ничего не говорило. Она собиралась потребовать дальнейших объяснений, но услышав его следующие слова, лишь беззвучно захлопала губами, словно золотая рыбка.

- Человек, который убил меня.

- …Что?
- Я могу использовать два Благородных Фантазма — мои козырные карты, - начал объяснять Сэйбер свои особенности ошарашенной Аяке. – Один из них берет души нескольких ребят по моему выбору — и с их согласия — переписывает из Трона и делает моими спутниками. Я не могу материализовать их и постоянно поддерживать в физической форме. Для этого потребовалось бы непомерное количество магической энергии. Настолько непомерное, что любого обычного мага выжмет досуха в мгновение ока.
- О, э-э-э…
- С другой стороны, я могу использовать свою магическую энергию в качестве медиума и заручиться их помощью в виде навыков и магии. Вроде стрелы, отбившей руку той женщины в оперном театре, или светящихся капель, которые я использовал в полицейском участке, когда воцарился мрак. К тому же они могут нормально общаться со мной, но, похоже, тебе, Аяка, с ними не поговорить, пока мы не осуществим свежую передачу магической энергии, как это было сейчас.
- …Так, погоди.
Лицо Аяки напряглось. Дело было не в том, что она не поняла его объяснений. Она ничего не смыслила в магии, но «белоснежка» вбила основы ей в голову, так что смысл сказанного был ей доступен. Просто Аяка поняла, что не может принять этот поступок Сэйбера.
- Что же касается другого моего Благородного Фантазма…
- Подожди! Хватит, я сказала!
- Что не так?
Сэйбер испуганно замолк, когда Аяка повысила голос.
- Рассказываешь мне все это ни с того ни с сего… Чем ты вообще думаешь? – Аяка прижала пальцы к своим вискам. – Рассказать мне про парня, убившего тебя – все равно что раскрыть свое настоящее имя!
- О, ты знаешь про Пьера?
- …Нет. Прости, но я не знаю Пьера, и, если честно, еще не сообразила, кто ты такой. Но если бы нас подслушал какой-нибудь маг, искушенный в истории, он бы наверняка все понял!
- Не так уж я известен… - пробормотал Сэйбер, задумчиво наклонив голову вбок. Этот его вид резко контрастировал с взволнованной Аякой.
- Да, пожалуй, понял бы, - помрачнев, кивнул он. – Но это не проблема; я намерен сказать тебе свое настоящее имя.
- Чем ты думаешь?!
- Я же сказал тебе в полицейском участке, что все расскажу, когда представится возможность, верно? Здесь не стоит опасаться того, что кто-нибудь из магов нас подслушает. Я считаю, что сейчас просто идеальный момент. В гостинице или на улицах города будет сложно избавиться от любопытных глаз.
В ночном клубе, с другой стороны, по крайней мере, нет фамильяров или подслушивающих устройств. Сэйбер сам так сказал. В таком случае, сейчас, пока группа была в раздевалке, вероятно, был самый удачный момент для разговора. Но была еще куча более существенных проблем.
- я понимаю, о чем ты… Но тебе лучше остановиться.
- Почему? – спросил Сэйбер. В его голосе слышалось любопытство.
- Мы с тобой просто связаны магической энергией, верно? – последовал волевой ответ Аяки. Она пыталась остановить Сэйбера с небывалой доселе серьезностью. – Официально мы даже не Мастер и Слуга! Так что тебе лучше приберечь свое настоящее имя, пока ты не найдешь себе Мастера получше. Раскрыв себя перед такой, как я, ты лишь навлечешь—

- Имя Нам Ричард, герцог Нормандии и король Англии!

Лицо Сэйбера внезапно стало серьезным. Он прервал возражения Аяки, отчетливо произнеся свое настоящее имя.
- …
- Ну, добавь к обоим титулам «бывший», раз уж я теперь мертв, - пожал плечами Сэйбер, одарив Аяку, безмолвно смотревшую на него с отвисшей челюстью, очередной шаловливой улыбкой.
- Мое прозвище «Львиное Сердце», вероятно, более знаменито, чем мое имя или титулы.

X X


Настоящее время. В лесу.

Я связалась с тем еще королем.

Даже после того, как Сэйбер раскрыл свое настоящее имя, его отношение к Аяке не изменилось. Она была чуть ли не в шоке, когда услышала, что он был королем. Но, увидев, какое впечатление на него произвел фастфуд, принесенный им членами группы, и как прямодушно он слушал музыку в клубе, она решила не обращать особого внимания на то, кем он был при жизни.
- Джаз… классика… блюз… поп-музыка… Все великолепно! О, пасторела, эстампида, дескорт… (Эстампида – жанр средневековой одноголосной, а также инструментальной, преимущественно танцевальной музыки; пасторела и дескорт – окситанские лирические жанры, использовавшиеся трубадурами) Даже поэты юга проявили новые широты в своих песнях!
В клубе была собрана огромная коллекция музыкальных компакт-дисков со всего света — вероятно, это было хобби его владельца — и у Сэйбера находились слова искренней похвалы, для всего, что он слушал.
- Аяка, эта «энка» из твоей страны необычайно лирична, а «песни из аниме» очень повествовательны и разнообразны! А местный «рэп» так умело орудует словами и звуками; это откровение!
Чем больше Аяка слушала Сэйбера, тем меньше он походил на короля, требовавшего уважения. Думая, что она, однако, могла бы уважать его как человека, Аяка в итоге прослушала вместе с ним уйму самой разной музыки.
Он закончил свое ознакомление просмотром фильма с Вупи Голдберг, упомянутого мужчиной с могавком и сказал:
- Вот как, значит, это «кино»! Хорошая штука, хотя воспринимается иначе, чем театр! О, этот хор великолепен!
Аяка поддалась сонливости, когда Сэйбер начал смотреть мюзиклы, и задремала на диване. Она сама не заметила, как время перевалило за полдень.
Едва они поблагодарили парня с могавком и его согруппников и покинули клуб, Сэйбер неожиданно произнес:
- Ладно, давай объединимся с кем-нибудь.

После этого они пошли в лес, где, как заявил Сэйбер, особенно сильно чувствовалось присутствие Героической души, и встретили там длинноволосого Слугу, прекрасного настолько, что у Аяки перехватило дыхание, хоть она и не могла сказать, был ли он мужчиной или женщиной. Сэйбер пустился в разговор с чрезмерной для первой встречи фамильярностью, но его собеседник, по всей видимости, не обиделся.
- И? Зачем ты пришел ко мне? – спросила Героическая душа, глядя на него.
Сэйбер бросил взгляд на Аяку, прежде чем ответить.
- Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу.
Затем Сэйбер озвучил свое предложение. Даже Аяка, знавшая о намерениях Сэйбера, сочла его слишком безрассудным.
- Ты не против заключить с нами союз?
Он и вправду просто взял и сказал это… Людям в странах, которыми он правил, должно быть, нелегко жилось.
Аяка негромко вздохнула и сбежала от реальности, гладя спину серебряного зверя.
Так или иначе, эта собака хоть и большая, но дружелюбная и милая.
Пока она играла с животным, которое приняла за собаку, Героическая душа, представшая перед Сэйбером, ответила с доброй улыбкой:
- Я бы не против… но, если забыть на секунду про меня, какая от этого будет выгода моему Мастеру?
Услышав это, Сэйбер вновь взглянул на Аяку и пожал плечами:
- Если ты так заботишься о своем Мастере, то, может, не стоило так беспечно приближаться к врагу?
- Я мог бы сказать тебе то же самое… или сказал бы, но, похоже, нам обоим не нужно об этом беспокоиться.
- Да, я уверен, мы оба предприняли защитные меры… но ты только взгляни на наших драгоценных Мастеров.
Интересно, о чем они говорят?
Аяка, сидевшая у подножия большого дерева, была озадачена беседой, но пушистый серебряный зверь, чья голова лежала на ее коленях, завладел ее вниманием и заставил на время забыть про сомнения.
Большие собаки очень теплые. Интересно, эта Героическая душа держит ее в качестве питомца?
Сам серебряный зверь, казалось, был вполне доволен ситуацией. Он лег на живот поперек ее бедер и позволил девушке гладить свой мех, как ей было угодно.

Сэйбер, глядя на девушку и зверя, вздохнул.
- Я думал, они боятся людей.
- Мой Мастер относится к ним несколько иначе. Он не любит людей, с какой стороны ни посмотри. Думаю, твой Мастер – особый случай; мне кажется, он считает ее другом или союзником.
- Может, потому что они оба необычные Мастера. Ну, она уж точно необычная.
Покончив с тем, что звучало как шутки, Сэйбер произнес:
- Итак, что касается причины моего предложения союза… прошлой ночью я заметил в городе монстра.
- Монстра?
- Не знаю, знакомы ли они тебе, но их называют вампирами, и они питаются человеческой кровью. Они – естественные враги человечества и противники Святой Церкви. А, сначала стоит спросить — ты знаешь про Святую Церковь?
Сэйбер начал с основ. Длинноволосая героическая душа покачала головой.
- Я владею лишь той информацией, которой меня снабдил Грааль. В мое время Святой Церкви еще не было. Что же до этих кровососущих монстров… Даже не знаю. Я имел дело с монстрами, которые питались плотью и кровью, но не могу сказать наверняка, говорим ли мы об одних и тех же существах или нет.
- Ого, тогда, может быть, ты – мой уважаемый древний предшественник?
- В этом нет ничего удивительного; это означает лишь, что я родился первым и первым же умер. Я считаю, что уважения заслуживают люди, что родились после меня. Они прокладывают путь к звездам, не полагаясь н таинства.
- Лестью ты ничего не добьешься, - рассмеялся Сэйбер. Но после короткой паузы он стер улыбку с лица.
- Есть в этой Войне за Святой Грааль что-то странное. У меня такое чувство, что происходит нечто, и знания, полученные мной от Грааля, не в силах объяснить это в полной мере. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
- …
- Я тут думал, если Войну за Святой Грааль постигло некое бедствие — или же эту войну используют с целью его породить — то мы должны сначала разобраться с этой проблемой, после чего начать с чистого листа.
Сэйбер покосился на Аяку и понизил голос так, чтобы она его не услышала.
- При нынешнем положении вещей я не могу быть уверен в безопасности Аяки, даже если она попросит убежища у Церкви после моего поражения. Вампир не постесняется напасть на нее даже там.
- Вижу, твой Мастер много для тебя значит.
- О, я не испытывал бы такую заботу о ней, если бы она хотела быть Мастером. Она отказалась участвовать в Войне за Святой Грааль, но все равно оказалась втянута в нее из-за связи со мной. Если я брошу ее, не взяв на себя ответственность за это, то посрамлю свое наследие и великих королей прошлого.
Героическая душа хихикнула, услышав столь громкое заявление, произнесенное таким тихим голосом, и кивнул.
- Как забавно. Твои слова выдают в тебе короля, но ты совсем не похож на короля, которого я знаю. Особенно тем, что ты, кажется, заводишь очень много друзей.
- Разве? Я бы сказал, у тебя гораздо больше друзей, чем у меня.
- Каждое живое существо в этом мире я считаю своим другом, хотя чувство это зачастую безответное.
Говоря это, длинноволосая Героическая душа развела руки в стороны ладонями вверх. Земля словно закипела, и из возникших «пузырей» начали прорастать бесчисленные орудия — мечи, молоты, секиры, копья — одно за другим.
- Но я решил, что есть лишь один друг, пред которым я обнажу глубины своего сердца.
Сэйбер встретил это зрелище широкой улыбкой.
- Эй, так переговоры увенчались успехом, или же мы расходимся как враги?
- Увенчались успехом, конечно же… хотел бы я сказать, но есть две проблемы, - произнесла длинноволосая героическая душа, по-прежнему мягко улыбаясь. – Видишь ли, этому моему лучшему другу довольно сложно угодить. Всякий раз, когда я пытаюсь подружиться с кем-нибудь или заключить союз, он говорит что-нибудь, вроде «Я испытаю тебя и решу, достоин ли ты моего друга», и разгоняет всех желающих своими непомерными требованиями.
Он предался воспоминаниям, и в его улыбку закрались ностальгические нотки.
- В твоем случае… Думаю, он потребует испытание силы. Ты не являешься жителем Урука… поэтому, если потерпишь неудачу, он, полагаю, убьет тебя на месте. В конце концов, в его глазах ты лишь вор, осмелившийся посягнуть на его сокровище.
- Я вижу, к чему ты клонишь. Соль в том, что этот твой «друг» тоже был призван на эту войну?
- Рад, что ты такой проницательный. Я не могу заставить себя внушить тебе надежду лишь для того, чтобы разочаровать в будущем. Я хотел бы испытать тебя и посмотреть, способен ли ты дать бой тому королю. Если для тебя это кажется невозможным, я уничтожу этого монстра в одиночку; вам же до тех пор стоит просто укрыться где-нибудь.
Бесчисленные орудия нацелились на Сэйбера.
Несмотря на это, Сэйбер улыбнулся — как только удостоверился в том, что ни одно из орудий не направлено на Аяку и серебряного волка, находившихся чуть поодаль.
- Как мило с твоей стороны. Если ты можешь управиться в одиночку, разве не лучше будет убить меня здесь? Так у тебя будет больше шансов заполучить Грааль.
- К сожалению, мое желание уже исполнилось. Мне осталось лишь сдержать обещание, данное другу. Поэтому твоя участь для меня мало что значит.
Улыбки мягче невозможно было себе представить; она даже не дрогнула, но он мог бы с таким же успехом сказать: «Если мне захочется, я отниму твою жизнь.»
Сэйбер весело улыбнулся в ответ.
- Люблю, когда все просто. Мне нужно лишь показать тебе свое боевое мастерство, верно?

- Эй, что вы—, - начала, было Аяка, видя ситуацию, но Сэйбер прервал ее, небрежно подняв руку и даже не развернувшись.
- Спокойно, Аяка. Это лишь испытание силы, предшествующее заключению союза. Сомневаюсь, что любой нормальный человек захочет объединиться со слабаком.
- …То есть, себя ты к нормальным не относишь?
Сэйбер встретил слова длинноволосого Слуги кривой усмешкой. Затем он повысил голос, словно обращаясь к Аяке и Героической душе одновременно.
- Похоже, я и впрямь не такой «нормальный», каким себя считал. На самом деле, будучи королем, я всегда доставлял неприятности моим людям и младшему брату. В итоге враги тоже начали называть меня злым и несправедливым королем; полной противоположностью моего прославленного противника.
Слова Сэйбера звучали, как самобичевание, но дикий блеск в его глазах никуда не исчез.
- Даже когда я понял всю суть правления, мне так и не удалось обуздать свои дикие порывы.
Услышав эти слова, Аяка ощутила неприятное чувство в своем теле.
Мои командные заклинания, они… горячие?
Она чувствовала, как через ее необычные командные заклинания — источник ее связи с Сэйбером — проходили огромные объемы магической энергии и отчетливые «толчки». Казалось, в обмен на энергию, которой она снабжала Сэйбера, в нее вливался его неудержимый пыл.
- …Ты превзошел мои ожидания. Должно быть, ты невероятная Героическая душа. Все это оружие, растущее из земли… каждое олицетворяет вершину человеческого мастерства. И все они направлены на меня… - Сэйбер издал негромкий смешок. Затем еще один, и еще, и вот он высвободил весь свой сдерживаемый огонь, взорвавшись диким хохотом.
- Превосходно! Должно быть, ты великий герой! Нет чести выше! Мы от всей души благодарим тебя, Святой Грааль… и Авалон, далекий рай праотца всех королей Нашей страны за эту возможность бросить вызов легенде, что ходила по этой земле во времена Эпохи богов!


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Суббота, 31.12.2016, 23:28 | Сообщение # 33
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
X X


Где-то во мраке.

- Я все еще не могу понять.
Франческа лежала на своей кровати, хрустя закуской.
- Понять что? – донесся из тьмы ответ ее Слуги.
- А, почему вместо Арти появился этот странный Слуга, хотя я использовала тот катализатор.
- И что это за катализатор?
- Ну, ножны для ее легендарного меча утрачены… так что я использовала ящик, в котором они были запечатаны. На нем был тот же узор, что и на ножнах.
- Ящик?
Франческа перекатилась на кровати и насмешливо склонила голову вбок, услышав вопрос невидимой Героической души.
- Ага; красиво отполированный каменный ящик, который Айнцберны, по всей видимости, нашли в Корнуолле. На нем были следы магической энергии, и такой же узор, как и на ножнах, так что я подумала, что он тоже принадлежал Арти.

X X

Большой лес.

Словно в ответ на внезапное возбуждение Сэйбера, длинноволосая Героическая душа улыбнулась и начала вливать в землю и многочисленные «Благородные Фантазмы», росшие из нее.
Аяка ахнула.
Минуточку! Полицейские конфисковали его меч… который остался в участке, значит… он безоружен! Он даже не облачился в свои доспехи!
Сэйбер снял броню, сотканную из магической энергии. Он все еще был в одежде, которую ему дали в ночном клубе. Аяка не знала, много ли будет пользы от брони против этих ужасных на вид орудий, но она, по крайней мере, была уверена в том, что в обычной одежде он не продержится и секунды.
Не обращая внимания на панические попытки Аяки остановить его, длинноволосый Слуга послал вперед все свои орудия одновременно.
Вместе с тем Сэйбер с силой оттолкнулся от земли и прыгнул прямо в рой клинков. Все еще ликуя, он вымолвил одну-единственную фразу, исполненную радости:

- Итак… начнем.

X X

Полицейский участок.

- Ну, Кастер? Ты выяснил что-нибудь о мече, что я тебе отправил?
В ответе Героической души, который начальник полиции услышал с другого конца провода, чувствовалось раздражение.
- Ну его к черту. Это не Благородный Фантазм, просто модный меч. Хотя мне нравится его дизайн. Можно оставить себе?
Начальник отправил Дюма украшенный меч, который Сэйбер оставил в полицейском участке. Он не ожидал, что Слуга сбежит, бросив свое оружие. Не ожидал настолько, что, вернувшись в свой кабинет и увидев на столе меч, заподозрил ловушку.
- Технически это улика. Я не могу распоряжаться ей, как мне захочется.
- Как всегда, круче тебя только яйца, сваренные вкрутую!
- Что важнее, он, по всей видимости, выстреливал из этого меча какими-то зарядами, похожими на молнии, уничтожая падавшие обломки крыши оперного театра. Видевших это офицеров уже подвергли изменению памяти, но один из даже описал это как некое подобие «лучевой пушки».
Начальник также предположил, что эта же сила уничтожила и сам потолок театра. Насколько он мог судить, это был не просто украшенный меч. Тем не менее, он подумал, что анализ Кастера мог бы что-нибудь прояснить. Он даже надеялся, что, если все пройдет нормально, ему даже удастся обменять меч на союз с Сэйбером. Но поскольку это оружие не было Благородным Фантазмом, такая стратегия была, вероятно, неосуществимой.
- Рыцарь-блондин с красными прядями в волосах? Наверное, это Coeur de Lion. (фр. «Львиное Сердце»)
- …Значит, ты пришел к тому же выводу, Кастер.
- Ага. И кстати, Львиное Сердце был большим фанатом короля Артура. Он вырос на легендах об Артуре и рыцарях Круглого стола. Его придворные менестрели тоже беспрестанно пели о том, каким великим был Артур. В молодости этот парень был блудным сыном, и некоторые даже говорят, что он рыскал повсюду в поисках реликвий короля Артура.
- Я тоже об этом слышал.
Начальник думал, что это была одна из историй, которыми последующие поколения приукрашивают жизнь любого героя, и не придал ей особого значения. Однако ответ Кастера был почти что серьезным.
- Менестрельское искусство произошло от способа передачи устных традиций друидских таинств потомкам… Или это одна из теорий. В любом случае, не стоит недооценивать песни и поэзию. Если кто-нибудь будет слушать их каждую ночь перед сном, то это, весьма вероятно, изменит его душу подобно проклятию или благословению.
- …А разве Ричард Львиное Сердце не из эпохи относительно слабого таинства?
- Уверен, так оно и было, на континенте. Ричард, конечно, имеет отношение к Франции, но он все же был королем Англии, а Англия – островное государство. Таинству сложно покинуть землю, когда вокруг вода. Не удивлюсь, если оно его коснулось, когда он еще был жив-здоров. «Часовая башня», одна из крупных штаб-квартир магов, расположена сейчас именно там. Суди сам.
Кастер замолк на секунду, после чего продолжил читать начальнику лекцию серьезным тоном.
- Скажи, братан, ты знаешь, как называли Coeur de Lion в мое время? Хотя его вроде и сейчас так называют, насколько я знаю.
- О нем ходит слишком много историй. Я не знаю, которую из них ты имеешь в виду.
- Его называли… «Блуждающим королем».
- А, ты про это. Да, я слышал, что за десять лет его правления, он пробыл в собственной стране менее года, но—
- Нет, я имею в виду не то, что он все время либо был в пути к полю боя, либо возвращался назад.
Кастер говорил так, словно придавал значение тому, что должен был сказать.
- Я не понимаю, где же тогда блуждал Ричард Львиное Сердце? – с сомнением спросил начальник.
- На границе между историей… и мифом.
- …
В этих его простых словах была сила. Достаточная, чтобы заставить начальника невольно замолкнуть.
- То есть он был королем, который одной ногой стоял в эпохе, когда феи и руны все еще были обычным явлением. С таким лучше не шутить.

X X


В лесу.

Есть такое выражение, «со скоростью молнии».
Обычно это лишь метафора, но события, происходящие в этот момент перед глазами Аяки, развивались с такой скоростью, что действительно напоминали вспышки молний. Бесчисленные орудия, порожденные Землей, взмыли в воздух. Петляя между ними, Сэйбер подобрался к длинноволосому Слуге вплотную и нанес резкий хук правой.
Его противник быстро отстранился, но Сэйбер сделал шаг вперед и догнал его косым левым апперкотом.
Слуга вновь увернулся, но кулак Сэйбера задел его волосы, и несколько аккуратно осеченных прядей упало на землю. Сила удара превратила кулак Сэйбера в острое лезвие, способное рассечь волос, развевающийся на ветру.
Сэйбер продолжал натиск, уклоняясь от земляных щупалец, которые на него насылал противник, иногда даже используя орудия на их концах в качестве ступеней. И при этом не переставая наносить удары, достойные профессионального боксера.
Длинноволосый Слуга тоже производил впечатление. Он продолжал отражать жестокие удары кулаков с идеальной точностью.
У Сэйбера было небольшое преимущество в скорости, но противник, по всей видимости, превосходил его в физической силе и отводил все удары в сторону. В результате битва шла на равных.
В Сэйбера полетела очередная волна земляных орудий, заставив его отступить и начать все сначала.
- А ты быстрый. Я удивлен; не думал, что ты будешь быстрее меня. Магия усиления?
Длинноволосая Героическая душа покачала головой, явно забавляясь.
- Ну, она не моя, - ответил Сэйбер, в глазах которого все еще полыхал огонь. – Важнее другое… похоже, я не могу достать тебя своими кулаками.
- Значит, эта магия – дело рук твоего «друга»… Ты занимался боксом?
- Немного. Я пытался совместить техники, которые увидел сегодня в фильме, с тем, что освоил при жизни, но знал, что это будет непросто. Я не могу убить того, с кем пытаюсь заключить союз, поэтому решил попытаться просто вырубить тебя ударом кулака, но…
- То что ты так двигался после лишь небольшой тренировки и наблюдения, очень даже впечатляет, - длинноволосый Слуга рассмеялся, и его присутствие слегка изменилось.
Сэйбер заметил, что поведение его противника или, возможно, общее равновесие незначительно преобразилось.
- Я намерен сражаться с тобой с чуть большей серьезностью, как представитель класса Лансер, - обратилась к нему Героическая душа.
- Сэйбер. Приятно познакомиться.
Сообщив друг другу свои классы, оба широко улыбнулись и вернулись к сражению.

И вновь зрелище запечатлелось в глазах Аяки в виде танцующих вспышек.
Она вспомнила, что сказал Сэйбер, когда женщина в черных одеяниях прыгала по оперному театру так быстро, что оставляла за собой след из остаточных образов:
- Никогда прежде не встречал кого-то столь же быстроногого, как Локсли!
Аяка мало что знала об этом, но подозревала, что в плане чистой, мгновенной скорости он превосходил женщину в черном.

Сэйбер, тем временем, в своей скорости начал сомневаться, нанося удар за ударом.
Что это за фокус? Эта Героическая душа стала даже быстрее, чем прежде…!
Сэйбер не мог этого знать, но когда аура Лансера изменилась мгновение назад, он использовал свой навык «Видоизменение», чтобы снизить на один ранг свои выносливость и магическую силу и повысить ловкость.
Теперь они были равны в скорости, но, поскольку Лансер не понизил свою силу, его проворные удары начали постепенно брать верх над быстрыми атаками Сэйбера.
В следующий миг правая рука Сэйбера, вместо того, чтобы нанести удар, выбросила вперед каплю воды, наполненную магической энергией, высвободив вспышку света, которая позволила ему набрать дистанцию между ним и его противником. Но сделав это, он не начал очередную атаку, а отступил еще дальше.
Окинув взглядом землю, он наклонился — уклоняясь при этом от земляных щупалец и летящих орудий — и поднял толстую ветку, лежавшую рядом с ним. Затем, наставив ее на Лансера, он улыбнулся.
- Похоже, что моих придуманных наспех боксерских приемов будет недостаточно. Впредь я буду использовать меч, как и подобает моему классу.
- Значит, эта ветка будет вместо меча?
Лансер явно был глубоко заинтересован.
- Всегда хотел попробовать, - пожал плечами Сэйбер. – Знаешь, представить себя Озерным рыцарем, сказать «Рыцарь не умирает с пустыми руками» и побить врагов веткой дерева.

Аяка стояла рядом с серебряным волком и, затаив дыхание, следила за сражением двух Героических душ. Но, увидев, как Сэйбер уверенно поднял свою ветку, ей стало совсем уж не по себе.
Я не совсем поняла, но он ведь не мог ввязаться в бой безоружным лишь для того, чтобы кем-то там себя «представить»… да?
Капля холодного пота скатилась по щеке Аяки. Словно восприняв это как сигнал, очередной массированный залп орудий устремился из земли в сторону Сэйбера, который сжимал свою ветку. Стена клинков была такой плотной, что увернуться от них всех, казалось, не представлялось для него возможным, даже с той скоростью, с которой он двигался до этого.
Ситуация казалась Аяке отчаянной.
Но в следующий миг крик, что готов был вырваться из ее глотки, был остановлен еще большим потрясением:
То, что должно было быть обычной веткой, начало излучать ослепительный свет.

X X


Полицейский участок.

- Ах да, согласно документам, которые вы, ребята, собрали, Экскалибур короля Артура сметает все на своем пути огромной волной света… Если выражаться по-современному, это, пожалуй, и есть «лучевая пушка».
- Да. Именно поэтому я предположил, что эта Героическая душа была королем Артуром, а меч – Экскалибуром, но…
Начальник размышлял над словами Дюма.
Говорили, что Экскалибур был не человеческим Благородным Фантазмом, созданным кузнецами и магами в эпоху таинств, а божественным творением, созданным волей самой планеты. Если это так, то неужели его силе нет предела?
В этот момент из трубки раздался довольный голос Дюма:
- Чувак! Может быть, ты на удивление близок к истине.
- Что ты имеешь в виду?
- Видишь ли, артуромания завела Львиное Сердце слишком далеко. Не важно даже, был ли он на поле боя или же занимался своими повседневными делами… По всей видимости, каждый меч в своем владении он называл «Экскалибуром». В итоге одними мечами дело не ограничилось; все, что он мог держать в руках и использовать в бою, было «Экскалибуром».

- Даже нож, который он резал пищу, свернутый пергамент… или палка, поднятая с земли.

X X

В лесу.

- Экс… калибур!

Это был уже третий раз, когда Аяка увидела этот свет. Ослепительный свет, разрушивший потолок оперного театра и уничтоживший падавшие на офицеров полиции обломки.
В этот раз полоса света была меньше, чем до этого, но она моментально уничтожила все летевшие в Сэйбера бесчисленные орудия.
Он оттолкнулся от земли с той же скоростью, что и прежде, и в мгновение ока оказался рядом с противником. Сэйбер замахнулся веткой, все еще окутанной остатками света, чтобы сразить изумленного Слугу.
Но этот был перехвачен предположительно безоружным Лансером.
- Блин… Да такими, наверное, удобно орехи колоть.
Сэйбер явно был впечатлен. Он смотрел на правую руку Лансера, остановившую ветку. Лансер превратил свои пальцы в острые лезвия и умело остановил удар Сэйбера, пробив плотный слой магической энергии и вонзив их в импровизированное оружие.
- Всего лишь ветка, а столько силы… Я поражен.
- И? Я прошел испытание? – спросил Сэйбер, не уменьшая силы, которую он вкладывал в ветку. – Насколько я могу судить, ты не используешь и половины своей настоящей силы.
Сэйбер не знал, кем был Лансер, но эти несколько минут убедили его в том, что этот Лансер был исключительным даже среди Героических душ, включая его самого.
- Ты силен. Не знаю, что скажет мой друг, но, думаю, в худшем случае тебе удастся сбежать, пока я буду его сдерживать.
- …Этот твой «друг» даже сильнее тебя?
- Возможно. В былые времена мы сражались три дня и три ночи, но никому из нас не удалось победить.
Беседуя, они оба постепенно расслабились. Наконец, Сэйбер опустил свою ветку. Едва окутывавшая ее магическая энергия рассеялась, она рассыпалась в пыль.
- О, так я знал, - Дерево годится лишь на одно использование.
Затем он повернулся и направился к Аяке.
- Эй… Ты в порядке?
Осознав, что «испытание силы», должно быть, подошло к концу, взволнованная Аяка устремилась к нему, чтобы удостовериться в том, что он был невредим.
- Не пугай меня так! Чем ты думал…? Это было не «испытание силы», а бой насмерть!
- А… Ну, в некоторых таких испытаниях необходимо рисковать жизнью. Знал я рыцаря, который отправился в Шотландию, сказав, что намеревается испытать свою силу в землях теней, но по пути туда он попал в окружение восьми тысяч разбойников и был убит.
- Не пытайся уйти от разговора, выдумывая всякие истории!
- Это так заметно? Конечно же… не убивали разбойники никакого рыцаря, и люди никогда не страдали от такого их количества… Я так рад…!
Видя, как Сэйбер изо всех сил пытается сменить тему разговора, Лансер обратился к Аяке с приятной улыбкой:
- Прости его. Он просто не может заставить себя сказать, что пошел на такой риск ради тебя.
- Что…?
Аяка застыла, услышав слова Лансера.
- Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь чувствовать настроение?
- Боги все время говорили мне это. Например, когда я убил их быка; мне тогда сделали весьма неприятный выговор.
- Ты убил быка? Я бы с радостью послушал эту историю!
Сэйбер все еще пытался съехать с темы. Аяка схватила его за косичку и дернула изо всех сил.
- Ай! Аяка, перестань! Больно! Да понял я, прости!
Развернувшись со слезами боли, Сэйбер увидел разгневанную Аяку, но глаза ее тоже были полны слез.
- Зачем… ты это делаешь?
- Что значит, «зачем»?
- Я знаю. Детали мне неизвестны, но я знаю, что ты пытался что-то сделать ради меня… Но я этого не просила!
- Разве я не говорил? Я намерен помогать тебе, нравится тебе это или нет, - пожал плечами Сэйбер.
- Если тебе нужна была энергия, ты мог просто использовать магию или какой другой трюк, чтобы превратить меня в куклу, готовую снабжать тебя ею! – крикнула в ответ Аяка. – Но ты нашел меня… и спас… Ты доверился мне, раскрыв свое настоящее имя… Это все неправильно. Я благодарна тебе. Правда.
Сэйбер уже хотел сказать, что не сделал ничего, за что его стоит благодарить, но решил попридержать язык и дать Аяке договорить.
- Но… я не достойна этого! Не достойна защиты или доверия!

Пока Аяка кричала, на задворках ее разума маячила девочка в красном капюшоне. Каждый раз, когда она вспоминала окровавленную девочку, внутри нее раздавался голос. Голос, который кричал ей, какой она была подлой и трусливой.
- Хоть ты и был так добр ко мне, я уверена, что предам тебя! Вероятно, я брошу тебя или продам врагу ради собственного удобства!
Да, вот именно. Я предала ее.
Я бросила ее.
Тогда, в многоквартирном доме Семина, я…
От воспоминаний о прошлом у Аяки разболелась голова и участился пульс.
Сэйбер негромко вздохнул.
- Продашь меня врагу…? Ты и вправду беспокоишься о таких мелочах, Аяка.
- «Мелочах»…?
- Пустяки. Такое часто случается. Даже мой младший брат, кровный родственник, продал меня Риму. И он не просто бросил меня; он даже заплатил мои врагам, чтобы они меня не отпускали.
Сэйбер говорил о своей родне так, словно он не пытался успокоить Аяку или проявить сочувствие, а попросту не придавал этой истории значения.
- Твой брат…?
Его слова шокировали Аяку, не ожидавшую услышать нечто столь гнетущее.
- Ну, было тяжело, но, вернувшись домой, я узнал, что мой брат объявил меня мертвым, чтобы узурпировать власть, однако потерпел в этом полный провал. Знать и простой народ повернулись к нему спиной. На самом деле, мне в итоге даже стало жаль беднягу. То есть, именно мои безрассудные расходы положили начало всем проблемам…
- Н-но это не имеет ко мне никакого отношения, и—, - начала Аяка, уверенная в том, что Сэйбер опять пытался сменить тему, но он быстро прервал ее:
- Вот именно, что имеет! Учитывая образ жизни, что я вел, нет ничего удивительного в том, что меня постоянно предают, продают или бросают. Сомневаюсь, что мне стоит об этом беспокоиться, но ты ведь не приняла меня за хорошего человека, да?
- Мне все равно. То есть, что бы ты ни сделал—
- Война.
Сэйбер произнес это слово с толикой гордости, но также с необъяснимой печалью.
- Видишь ли, это единственное, на что я гожусь.
Сэйбер, казалось, не решался сказать что-то еще, и это было совсем не в его духе. Аяка не могла произнести ни слова. Она уже была на грани того, что еще глубже погрузиться в омут ненависти к самой себе, как вдруг рядом с ней кто-то коротко проскулил.
Серебряный зверь потерся щекой о голень Аяки. Казалось, он пытался утешить ее.
Лансер, который до этого момента сохранял молчание, положил руку на спину зверя и произнес:
- Хватит вам; негоже тем, с кем я заключаю союз, выглядеть такими подавленными. Не хотите что-нибудь съесть? Я могу достать орехи и фрукты, если хотите.
- Да, спасибо. Не откажусь.
Лансер вложил дикий фрукт в протянутую руку Сэйбера, после чего повернулся к деревьям, стоявшим неподалеку, и вновь спросил:
- Не желаешь тоже отведать? Ты довольно долго за нами наблюдала; проголодалась, наверное.
- …А?
- Что?
Аяка и Сэйбер, широко распахнув глаза, повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев показалась одинокая фигура. Это была закутанная в черные одеяния Героическая душа, которая присутствовала при первой встрече Аяки и Сэйбера.
- А!
- Я удивлен. Даже мне не удалось ее заметить, - сказал Сэйбер, закаляя каждый нерв в своем теле, чтобы быть готовым в любой момент вступить в бой.
Вероятная Ассасин неловко посмотрела на них сквозь щель в ткани, закрывавшей ее лицо, после чего без всякого предупреждения произнесла:
- Ты Ричард? Львиное Сердце?
- Да, это я.
- Эй…
Аяка попыталась остановить его, но Сэйбер покачал головой.
- Она уже услышала слишком много. Скрывать это бессмысленно.
От такого его безразличия Аяка вздохнула еще тяжелее, чем обычно.
Не сводя с них взгляда, Ассасин продолжила:
- Я слышала… твои слова.
Говоря это, Ассасин сжала кулаки так сильно, что они закровоточили. Это говорило о тех усилиях, которых ей стоили эти слова.
- Ты… убьешь монстра?
- Разумеется, если он вредит людям, - серьезно ответил Сэйбер. – Когда я был жив, один из них не только вмешался в битву между мной и моим уважаемым противником, но и убил множество моих последователей…
Сэйбер замолк. В его голосе чувствовались ностальгия и сожаление о прошлом. Он, казалось, собирался с духом, прежде чем продолжить.
- Хотя тогда я и мой противник — с которым я намеревался побеседовать на поле боя —вместе с предводителем вашей братии, «Стариком с горы», кое-как смогли уничтожить это существо, объединив силы.
- …Я слышала эту историю. Каким же… ужасающим ты был в то время.
Ассасин, казалось, была готова напасть в любой момент. Сэйбер тоже оставался настороже. Ситуация была критической.
Но Лансер вновь все воспринял по-своему.
- Кстати, это вторая проблема, про которую я упомянул, когда ты предложил союз.
- …Я и забыл об этом.
- Собственно говоря, я сам хотел бы избавить этот город от пары «монстров», чтобы предотвратить возможное вмешательство в мою предстоящую встречу с другом.
- …У меня такое чувство, что «монстры», о которых ты говоришь, опаснее любого кровососа.
- Нет, что ты. В данный момент они лишь представляют собой черное «проклятие»… и массу красновато-коричневой «грязи».
При упоминании о существах, чье присутствие он ощутил за прошедший день, привычная улыбка исчезла с лица Лансера, сменившись выражением боли.
- Но если они сольются и просочатся в Грааль…

- То не только сам Грааль, но и весь этот мир может оказаться в опасности.


I am nothing but disgraceful mix of monstrous bloodlines...
 
AkagiДата: Понедельник, 16.01.2017, 19:41 | Сообщение # 34
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 9
「День 1 — Вечер — Конь еще не бледен; грязь еще тверда」


Если верить сообщениям, в Соединенных Штатах каждый год пропадают сотни тысяч человек.
Если спросить, сколько же именно пропадает из года в год, то в ответ скажут, что число составляет примерно половину от этой сотни тысяч.
В японских средствах массовой информации зачастую можно услышать поразительные цифры. Но на самом деле большую часть пропавших людей находят в течение одного или нескольких дней. Те же, кого не могут найти больше года — то есть, те, кто действительно пропал без вести — составляют менее десятой части от общего числа. Десять тысяч людей каждый год.
Десятки тысяч – на такое число невозможно закрыть глаза. Даже не считая этого, однако, количество людей, пропавших за годы, предшествовавшие Войне за Святой Грааль, нельзя было назвать нормальным.
В каком-то смысле, это было медленное изменение. Истинного значения никто не понимал.

Никто, за исключением человека, который стал этому причиной.

X X


Существовала масса извращенной магической энергии, называемая «грязью».

Франческа извлекла ее из Великого Грааля Фуюки тогда же, когда украла часть его «сущности».
Фалдеус, унаследовавший воспоминания о Третьей Войне за Святой Грааль, узнал ее природу.
Когда-то Грааль был абсолютно чист и не осквернен этой массой разумной магической энергии.
Фалдеус после увиденного в своих воспоминаниях понял, что это такое, и тотчас же предложил изолировать «грязь».
Однако никаких распоряжений об уничтожении, очищении или помещении под карантин не последовало. Его начальники и их сообщники не были заинтересованы в этой дряни — в «человеческом зле», развратившем Святой Грааль, и его мощи, и которое спустя семьдесят лет все еще сохранило силу осквернить новый Грааль. То есть, в бесконечно чистом, бесконечно застойном желании, породившем Эвенджера в Третьей Войне за Святой Грааль.
Тем, кто заинтересовался «грязью», которую Франческа многие годы сохраняла в щелях между внутренностями легко приспосабливавшихся людей, стал Гальвароссо Складио, босс семьи Складио.
- Баздилот смог бы обуздать эту ядовитую жижу, - сказал он.
Фалдеус, естественно, воспротивился. Однако по причине того, что Франческа, хранившая эту мерзость, приняла предложение, ситуация начала становиться все запутаннее.
Всеми носителями грязи завладевало безумие. В конечном итоге она поглощала и их тела. Но Баздилот остался таким же, каким был до принятия грязи в свое тело. На самом деле он, по всей видимости, кормил грязь своей магической энергией, увеличивая тем самым ее объем. Семья Складио сочла это доказательством того, что Баздилот был сильным магом, и заявила, что он подверг себя воздействию собственной магии господства, чтобы контролировать грязь, сохраняя здравомыслие. Фалдеус знал, что они ошибались.
Да, Баздилот, использовал собственную магию, чтобы контролировать и взращивать грязь, это так. Должно быть, он также прилагал недюжинные усилия, чтобы не дать ей возобладать над его разумом. Фалдеус знал, что в восторженных похвалах семьи Складио была одна ошибка.
Баздилот не контролировал грязь, сохраняя при этом ясность ума. Человек по имени Баздилот был безумен задолго до того, как стал ее носителем — вероятно, с самого начала.

X X


Промышленный район Сноуфилда. Под землей.

- …Ты вернулся.
Баздилот располагался в обширной тайной мастерской, вход в которую находился под мясоперерабатывающим заводом. Почувствовав чужое присутствие, он повернулся. Позади него стоял его Слуга, Алкид.
- Что думаешь о Короле героев, который у всех на слуху? – спросил он Арчера и, в то же время, Эвенджера.
- …Силен. Ничем не показал, что клюнул на мою приманку. Его порой обуревал гнев, но всегда лишь показной.
- Если верить Франческе, он – тщеславный король, склонный к вспышкам ярости… Полагаю, ее информацию опасно принимать на веру.
Они не могли знать, что присутствие Героической души Энкиду привело Короля героев в беспримерно хорошее расположение духа. Теперь он был гораздо более терпимым, в отличие от прочих случаев его призыва. Но с другой стороны, Баздилота и Алкида личность Гильгамеша едва ли волновала.

После короткой паузы Алкид обратился к своему Мастеру:
- О Мастер, откуда ты черпаешь свою магическую энергию? Даже простое поддержание «жертвенной грязи» было бы не по силам ни одному обычному магу.
- Боишься, что моя энергия иссякнет?
- Тебе должны быть известны количество и природа моих Благородных Фантазмов.
- …
Зачастую в битве между Слугами решающим фактором было то, насколько свободно каждый мог использовать свои Благородные Фантазмы.
Теперь Алкида связывал с его Мастером мистический канал, но он все еще не мог постичь предел запасов Баздилота. Если точнее, он едва мог чувствовать общую вместимость Магических цепей его Мастера, но текущее по каналу количество магической энергии явно превосходило их возможности.
- Все просто. Я использую «батарейки», - сказал Баздилот, сунул руку в карман и извлек оттуда предмет размером с бейсбольный мяч.
Поначалу Алкид не понял, что это, но, приглядевшись, негромко хмыкнул в восхищении.
В руке Баздилота лежал кристалл, который окутывала аура таинства. Несмотря на прозрачность, он преломлял свет, создавая сложные узоры, и напоминал кристаллы, которыми пользовались маги драгоценных камней, но, похоже, был в несколько раз чище.
Алкид уже видел подобные кристаллы. У него была та же аура, что и у «кристаллов маны», которые создавали ведьмы Греции, кристаллизуя ману из воздуха. Если он был таким же, то это значит, что Баздилот получал из этого кристалла огромное количество магической энергии.
Кристалл маны был подобен магической батарейке, но предназначался не для усиления или немедленного восполнения од мага или Слуги, а, в первую очередь, служил в качестве внешнего источника магической энергии для сотворения заклинаний.
Баздилот, однако, использовал хитрость; оскверняя энергию «грязью», он мог вбирать ее в себя и затем передавать своему Слуге. При использовании подобного метода, порча, вызванная этой извращенной магической энергией — которую саму по себе можно было справедливо назвать страданием — достигла бы его мозга и свела с ума. Но Баздилот использовал свою магию «господства», чтобы управлять ею, оставаясь при этом в здравом уме.
Алкид не владел магией, но знал о ней достаточно много благодаря своему плаванию на «Арго» и другим приключениям. Он быстро понял метод Баздилота. Но были два момента, которые он не мог объяснить.
Разве создание кристаллов маны возможно с помощью техник современных магов?
И не иссякнет ли кристалл размером с тот, который сейчас держал в руке его Мастер, относительно быстро?
Словно в ответ на сомнения Слуги, Баздилот поднялся на ноги.
- …Тебе не нужно беспокоиться об энергии.

Проследовав по длинному коридору подземной мастерской, они оказались в обширном открытом помещении. Оно было гораздо больше той комнаты, в которой был призван Алкид; настолько большим, что создавалось впечатление, будто весь завод над их головами погрузился под землю.
Здесь Алкид увидел это.
Странные механизмы, соединенные с рядами цилиндрических резервуаров. В центре помещения располагалось устройство, напоминающее круг призыва, сотворенное из современных технологий. В дальнем углу высилась небольшая гора, сверкающая достаточно ярко, чтобы ее можно было спутать с сокровищницей замка. Куски прозрачного кристалла были сложены в одном месте, подобно куче драгоценных камней.
- И это далеко не все.
Подчиненные Баздилота запустили какой-то процесс. Фигуры с человеческими очертаниями, что плавали в резервуарах, превратились в пену и исчезли. На вершине центрального механизма материализовался кристалл маны размером с бейсбольный мяч.
- …Жертвы.
Алкид все понял.
- Систему разработал человек по имени Атрам Галиаста, - как ни в чем не бывало объяснил Баздилот. – Семья Складио выкрала ее и улучшила. Атрам был гением в подобных вещах. Но магом он был посредственным. Я слышал, он погиб в Войне за Святой Грааль города Фуюки, не успев даже улучшить свои навыки.
- Вот как. Значит, магическую энергию, что передается мне, ты получаешь, принося в жертву человеческие жизни.
- Врагов у семьи Складио в избытке, - Если человеческие жертвоприношения ты находишь непростительными, то пожалуйста, можешь свернуть мне шею прямо здесь.
Глаза Баздилота были не как у мрачного жнеца, а, скорее, как у самой смерти. Алкид быстро покачал головой.
- Это мелочь в сравнении с местью, что уготована мною олимпийским тиранам. Ради этого я готов пожертвовать собственной жизнью.
Затем, источая всей своей фигурой красновато-коричневую энергию, он озвучил свою ненависть к богам.

- Они даже не принесли в жертву души моих детей… Они отняли их жизни из обычной зависти.

X X


Полицейский участок.

- Знаешь, братан, этот Арчер, который напал на отель, беспокоит меня гораздо больше, чем Сэйбер.
- …Как всегда, у тебя острый слух.
- «Эвенджер», да? Похоже, наша маленькая мисс Франческа таскала с собой нечто до жути опасное.
- Как бы то ни было, я слышал, что Слугу этого класса быстро уничтожили в Третьей Войне за Святой Грааль. Полагаю никакое количество человеческой ненависти и злобы не может сравниться со знаменитыми Героическими душами.
Начальник и его люди сражались, ведомые не только обманчивым убеждением и ненавистью. Однако он не стал бы отрицать, что в ярости, ненависти и других отрицательных эмоциях была сила. Если бы от них совсем не было толку, то ему пришлось бы вновь обдумать их будущие действия.
- Ха! – усмехнулся Дюма и ответил: - Ты недооцениваешь месть, начальник. Ненависть, достигшая апогея, - сама по себе форма проклятия. Можешь даже назвать это своего рода таинством, которое по-прежнему существует в современную эпоху и не нуждается в магии. Но разумеется, никакое это не таинство, а всего лишь человеческая эмоция.
- Проклятие, значит?
- Да. Опасность заключается в том, что это не просто месть, и чем сильнее ты ею охвачен, тем она слаще. Если ненависть – это проклятие, то катарсис – опий. Достаточно вкусить один раз, и ты уже на крючке. Не важно, мститель ли ты, или же свидетель, читающий книгу или наблюдающий представление на сцене, или писатель, зарабатывающий на воплощении чужой мести в своих произведениях. Ха ха!
Начальник на секунду задумался над словами Дюма, после чего нахмурился и спросил:
- …Это кажется невозможным, но был ли твой граф Монте-Кристо кем-то вдохновлен?
- Кто знает? Одним из прообразов был, вероятно, мой старик. Но существовал ли Эдмон Дантес? Действительно ли он совершил возмездие, взволновавшее каждого, кто это видел? Сдался ли он в конце? Были ли сокровища реальны? Один лишь Бог знает. Эффект Расёмона в действии. Впрочем, что действительно правда, так это то, что я неслабо нажился на романе! Хахахахаха!
- …Ради поддержания спора, если ты и вправду взял реального человека за основу для своего персонажа, и если бы этот человек встретил тебя сейчас, то ты был бы не вправе жаловаться, если бы он всадил тебе пулю в голову.
- Полагаю, что да, - согласился Дюма с саркастическими словами начальника, не переставая смяться.
- Будучи Слугой, я однажды могу с ним столкнуться, но я пересеку этот мост, когда окажусь на нем. И я скажу этому человеку: «Благодаря тебе, я зашиб такую кучу денег, которая даже не снилась злодеям, которые тебя обманули!» Ха ха!
- На его месте я бы ждал не дождался шанса тебе накостылять. Как там было? Ах да, вспомнил—
- Эй, хватит! – поспешно крикнул Дюма. – Не цитируй писателю его же труд! А то я невольно придумаю слова получше и захочу все исправить! Знаешь ведь, что я не могу этого сделать!
Спустя какое-то время, успокоившись, Дюма продолжил читать лекцию по проклятию мести.
- В любом случае, братан, будь осторожен. С точки зрения стороннего наблюдателя, настоящая месть — не какая-нибудь жалкая необоснованная обида — приятное зрелище. Проклятие заразно, понимаешь? Чем сложнее совершить возмездие, тем оно сильнее.

- Даже этот сияющий король, за которым ты гоняешься, может быть поглощен местью какого-нибудь деревенщины.

X X


Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф. Похоже, он в добром расположении духа. Лес совсем не тот, что вчера.
Окна были выбиты по всему номеру. Тина блокировала сильный ветер, который дул на такой высоте, с помощью барьера. Она также возвела еще несколько дополнительных, призванных отвадить внимание сторонних наблюдателей.
Несмотря на недавнее нападение, Гильгамеш заявил, что «ни один король не позволит какой-то паре стрел низвергнуть его с высоты», поэтому они вернулись в отель. Последователи Тины были заняты гипнозом строителей и прочими вещами.
Что же касается самого героя, то он, не обращая внимания на царившую вокруг него суету, наблюдал за большим лесом, примыкающим к городу. Это, похоже, поднимало ему настроение.
- Судя по всему, мой друг тоже нашел себе достойного противника! Жду не дождусь!
Король героев взирал на город, скрестив руки на груди. Предвкушение грядущих сражений, должно быть, привело его в возбуждение, поскольку он обратился к Тине с не свойственными ему словами:
- Тина, готовь обильный запас магической энергии. Я не буду использовать Эа против грязной швали, но даже мне не по силам представить, сколько энергии потребуется на то, что я намерен сделать.
Глаза Короля героев сияли юношеским задором. Тина тотчас же смутилась, но быстро взяла себя в руки и с силой кивнула.
- Прошу, используйте свою силу, как Вам будет угодно. Даже если это иссушит мои тело и душу, и— - начала Тина, но Гильгамеш прервал ее суровым тоном.
- Хватит глупых слов. Ты вольна предложить свою жизнь мне, своему королю, но столь незрелая душа, как у тебя, не принесет мне отрады.
- …
- Кроме того, если ты увянешь и умрешь слишком быстро, как я тогда смогу сполна насладиться встречей с моим другом? Или ты намерена вынудить меня отправиться на поиски нового вассала с таким же количеством магической энергии, как у тебя?
- Я… я н-не хотела…! – поспешила Тина отвергнуть обвинение. Король героев криво усмехнулся.
- Если ты желаешь предложить мне свою жизнь, то твоя душа может стать достойной этого к тому времени, как завершится эта война — когда я явлюсь на встречу с другом. Сделай это, и я возьму с собой воспоминания о тебе, когда буду возвращаться в Трон — воспоминания о том, что в этой войне была та, что заслужила титул верного вассала. Считай это честью, равной становлению жителем Урука.
- Я п-приложу все усилия! А…
Осознав, что она невольно повысила голос, Тина торопливо умерила свой тон.
- Приношу свои скромные извинения, но в данный момент я не достойна этого, поскольку та всадница отказалась даже признать во мне врага…
Самоуничижительный тон Тины, похоже, привел Гильгамеша в замешательство.
- Если пренебрежение наездницы так тебя беспокоит, то это высокомерие, - заявил Король героев с бесстрашной улыбкой. Должно быть, он разгадал смущение Тины. – Какой бы ни была твоя решимость, в глазах сильного ребенок будет ребенком. Естественно, я тоже вижу в тебе лишь дитя.
- Но я—
- Гордого воина они встретят с учтивостью, вне зависимости от возраста. Может, у тебя и есть решимость, Тина, но ты пока еще не можешь называть себя гордой. Любой может найти в себе решимость перед лицом смерти. Те же, в ком нет уважения к себе, не обретут его даже в старческом слабоумии.
- …
Тина не была уверена, что ей когда-нибудь удастся обрести такую гордость. Не придавая значения ее тревоге, Король героев извлек из бара бутылку первоклассного вина и продолжил, вынимая пробку:
- В этом смысле, тебе повезло. Ты мой вассал, хоть и временно. Через какие-то несколько дней у тебя появится возможность гордиться тем, что тебе выпала честь служить величайшему и единственному королю и огнем запечатлеть мое величие в своей памяти. Но с другой сторону, поскольку я король, мне не ведомы чувства гордого воина.
Чувство, что возникло у Тины после исполненного искреннего эгоизма заявления ее короля, уже нельзя было назвать простым раздражением. Она не полностью его понимала, но ее впечатлила его неподдельная вера в то, что весь мир принадлежал ему. Она не ведала, что ее чувства постепенно цепенели.
Внезапно вспомнив вопрос, который беспокоил ее, она решила рискнуть и задать его Королю героев.
- Со всем уважением, Ваше Величество, дабы познать небольшую толику вашего величия, могу я спросить, каким образом Вы вышли победителем из Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки?
Король героев широко улыбнулся и неторопливо отхлебнул вина.
- Хаха. Тина, ты понимаешь, что только я мог бы ответить на этот вопрос? Система этого «Фуюки» не допускает хранение воспоминаний о других призывах.
- Даже если они запечатлелись в прошлом…?
В Троне не было концепции прошлого или будущего. Хранение всех воспоминаний Героических душ создало бы противоречия, вроде знания о том, как закончится война, в которой они участвуют. Поэтому их воспоминания, предположительно, подвергались изменению, чтобы они соответствовали времени и месту призыва.
- Может, сдерживание противоречий мира со стороны Трона – отчаянная мера, но это тщетное усилие в моих глазах, которые могут видеть все возможные варианты будущего. Подобрать прошлое в соответствии с будущим другой фазы очень просто.
Король героев уверенно устремил свой взгляд в пустоту и попытался увидеть себя в другой фазе, но…
- Хм?... «Плесь»…? Что-то не так… Рыбалка…? Нет…
Он на секунду встревожился, после чего им завладела озадаченность.
- Как странно. Стоит мне посмотреть на те фазы, когда меня призывали в этом «Фуюки», «грязь», что я видел сегодня, затуманивает мой взор.
Однако он, судя по всему, не очень-то возражал. Отхлебнув еще вина, он пожал плечами.
- Что ж, неважно. Если этот «Грааль» настоящий, я использую таящуюся в нем магическую энергию, чтобы смыть эту «грязь». В обмен я расскажу тебе историю о том, как я возвел стены Урука, во всех деталях!

Впоследствии Тина узнала целую кучу фактов об Уруке, которые она предпочла бы вовсе не знать… но это уже другая история.

X X


Вечер. Центральная больница Сноуфилда.

В центральной части Сноуфилда располагалось огромное белое здание. С первого взгляда его можно было принять за музей искусств, но это была самая большая больница в городе, оборудованная по последнему слову техники, крепость надежды, в двери которой стучалось множество пациентов, нуждавшихся в медицинских услугах самых разных направлений от хирургии до психосоматики… Или так должно было быть. В данный момент приемная пребывала в хаосе, едва выдерживая наплыв пациентов, которых сопровождали их семьи.

- Говорю Вам, с моим мужем что-то не так! Он собирался уехать в Лас-Вегас по работе, но вдруг вернулся и теперь без конца твердит, что «больше никогда не покинет этот город»! Это ненормально!
- Это безумие! Один из наших отправился в Индиан Спрингс с доставкой, но тотчас же вернулся, даже не сделав работу. Мы послали другого парня, но результат был тем же!
Все случаи объединяло то, что каждый, кто пытался покинуть город, внезапно возвращался. В больницу их привели родственники, опасаясь, что это какое-то психическое заболевание. Ввиду столь мощного потока пациентов с одинаковыми симптомами в больнице заподозрили, что происходило нечто беспрецедентное. Сейчас там проходило экстренное совещание, призванное разработать контрмеры.

- Ой, доктор. Что-то случилось? – обратилась молодая медсестра к пожилому врачу, чья смена только что закончилась. Они шли по коридору, слегка удаленному от хаоса в приемной.
- Нет, я просто кое-что забыл в одной из палат.
- А, понятно. Я слышала, что в приемной сейчас сущая неразбериха, так что берегите себя.
- Обязательно, благодарю.
Старый доктор подождал немного, пока не удостоверился, что женщина ушла. В следующий миг он преобразился в медсестру, с которой только что разговаривал.
- Как дела, Джек?
Мозг медсестры — точнее, замаскированного Берсеркера — принял телепатическое сообщение от Мастера, Флата.
- Никаких проблем. Я раздобыл карту доступа, чтобы проникнуть еще дальше, так что можешь не волноваться.

Берсеркер превратился в медсестру вплоть до мельчайших деталей, включая карту со штрих-кодом, висевшую у нее на шее. Он двигался вглубь больницы, превращаясь в людей, с которыми пересекался в коридорах, и собирая по пути информацию.
- Я правильно иду? – спросил он, вновь преобразившись в старого доктора. – Ты действительно можешь видеть то, что вижу я?
- Да, вроде того. Посмотрим… «Туман» гуще у той лестницы.
- Понял. Буду двигаться со всей осторожностью, - выразительно кивнул Джек.
- Поосторожнее с превращениями, хорошо? – добавил Флат, словно вспомнив что-то. – Если опять окажешься в чем мать родила, как раньше, не думаю, что тебе удастся избежать внимания.
- Д-да уж… Я всего лишь попытался превратиться в обычную девочку. Понятия не имею, почему на мне оказался такой наряд, выставляющий напоказ бедра и живот…

Перед проникновением в больницу Джек попрактиковался в изменении облика в их съемной комнате, чтобы подобрать наименее подозрительную внешность. Когда он попытался превратиться в десятилетнюю девочку, ему это удалось, но из одежды на нем почему-то оказался откровенный черный наряд, напоминавший купальник. Флат забегал по комнате, крича, что если кто-нибудь их увидит, то сразу же вызовет полицию, и его жизни придет конец, после чего прикрыл Джека одеялом. В итоге он успокоился, но причина этого происшествия осталась неизвестной.

- Ну, мне удалось увидеть, как ты теряешь самообладание, так что я считаю попытку удачной.
- Пожалуйста, не делай так больше. Я серьезно.

Берсеркер телепатически вздохнул, после чего взял себя в руки и посмотрел в сторону лестницы.
Я по-прежнему ничего не вижу, но если Мастер говорит, что оно там, значит, оно там.

Берсеркер проник в больницу с целью обнаружить источник «тумана», накрывшего Сноуфилд.
В мотеле Флат заявил, что видит нечто, похожее на туман из маны, окутавшее весь город. Однако, даже превратившись в мага, Берсеркер не заметил ничего необычного. Но, похоже, Флат мог видеть этот чужеродный поток.
- Это необычная мана, - сказал он с несвойственной ему серьезностью. – Как же лучше описать… Как если бы каждая капля измороси была независимым живым существом… или как если бы город наводнила стая миниатюрной саранчи…
- На нынешней стадии его не зафиксируют никакие приборы для измерения магической энергии. Хотя, если туман станет где-то раза в два плотнее, думаю, маги с острыми чувствами начнут его замечать. Даже теперь очень чуткая Героическая душа или нечто, воспринимающее вещи иначе, чем люди — вроде кровососа — вероятно, сможет его увидеть.
После Флат отправил фамильяра, чтобы понаблюдать за городом через общее восприятие. Он обнаружил, что вокруг центральной больницы Сноуфилда дымка была чуть гуще, чем в других местах.
Джек предложил проникнуть внутрь в призрачной форме. Но в таком состоянии он был бы совершенно беззащитен перед магическими атаками и рисковал получить смертельный урон, если ему на пути попадется какая-нибудь ловушка. Поэтому они решили, что Джек воспользуется своей способностью, примет облик кого-нибудь, имеющего отношение к больнице, и проберется туда в материальной форме.

- Когда припрет – убегай. Если же ситуация станет критической… действительно критической, то я использую командное заклинание и вытащу тебя оттуда!
Голос Флата был решительным.
- …Мастер, - спросил Берсеркер, - у тебя только что мелькнула мысль, что ты хочешь, чтобы я по возможности выбирался своими силами, потому что не желаешь тратить такое «клевое» на вид командное заклинание, не так ли?
- Да, мелькнула. Прости!
- Честность – добродетель, но иногда белая ложь все-таки лучше.
Чувствуя раздражение Берсеркер продолжил с осторожностью двигаться вперед, и вот его глаза замерли на словах «Палата особого содержания». Похоже, здесь находились под карантином пациенты с необычными инфекционными заболеваниями. Чтобы войти или выйти, необходимо было миновать комнату обеззараживания.
…Что это может значить? Может быть, один из здешних докторов – Мастер, который использует это место, чтобы держать Слугу под замком?
Мысли Джека прервал звук, говоривший о том, что кто-то покидает комнату обеззараживания. Он быстро принял облик медсестры, которая недавно покинула это крыло.
Спустя секунду в коридоре возникла женщина-доктор.
- Ой, разве ты еще не ушла домой?
- Прошу прощения, я кое-что забыла и…
- Вот как. Интересно, в психосоматическом все еще бардак? Одна беда за другой — взрыв трубы в пустыне, террористическая атака на полицейский участок, дневное торнадо — я уверена, многие сейчас пребывают в шоке…
Доктор, которая, по всей видимости, пыталась дать рациональное объяснение ситуации, самоуничижительно покачала головой.
- Моя младшая сестра работает в полицейском участке, так что я была сама не своя, пока она не связалась со мной утром… Тем не менее, все не так уж плохо. Малышка Цубаки сегодня очень стабильна. Если ее состояние не изменится, она даже может прийти в сознание в ближайшие дни.
- Правда? Это здорово!
Берсеркер изо всех сил старался поддерживать разговор. Он не мог мгновенно копировать воспоминания.
- Да. Сначала я подумала, что это чья-то больная шутка, когда увидела эту странную татуировку на ее руке… но теперь мне кажется, что это благой знак от легендарных «защитников этих земель».
- Правда…?
- Ой, прости. Доктор, а говорю такие глупости…
Женщина рассмеялась, чтобы скрыть неловкость, и удалилась. Берсеркер проводил ее взглядом и, когда она спустилась по лестнице, шагнул в комнату обеззараживания. И затем…

- …Ты это слышал, Мастер?
Даже телепатический голос Берсеркера был женским, под стать его внешности.
- Да, - ответил Флат. – А теперь еще и вижу.
- Значит, решено… Я практически уверен, что этот Мастер по имени «Цубаки» и ее Слуга находятся здесь.
- Да… но, думаю, пока что тебе лучше вернуться. Будь это видеоигра, тебе бы определенно предложили сохраниться.
- Согласен. Прошу меня простить, но у меня нет желания идти дальше без должных приготовлений.
Теперь он всецело уверился в чувствах Флата. Превращение в обычного человека существенно ослабило его способности Героической души, но Берсеркер тоже чувствовал это. Дверь, ведущую из комнаты обеззараживания в палату, окутывала плотная зловещая аура.
- Если дрянь, что распространяется по коридорам через комнату обеззараживания, - черный туман магической энергии… то на входе я вижу часть огромного водопада.
Берсеркер не мог отчетливо это видеть. Но хоть его личность и была неизвестна, он материализовался как «убийца», и теперь его инстинкты убийцы вовсю трубили тревогу. Они предупреждали его, что в палате царила та же атмосфера, что окутывала его на туманных улицах Лондона. Они предупреждали его, что впереди ждала сама Смерть.
- Может быть, я справлюсь, если использую свой Благородный Фантазм… но наверняка сказать не могу. Лучше взорвать всю больницу—
- Н-нельзя! Мы даже не знаем, кто этот Мастер, друг или враг!
Если он говорит такое на Войне за Святой Грааль, то у него и вправду нет чего-то, присущего магу… Или, возможно, стоит сказать, что у него есть то, чего у мага быть не должно.

Вздохнув, Берсеркер развернулся на каблуках.
- Понял.
Он запомнил имя на табличке, что висела рядом с входом: «КУРУОКА ЦУБАКИ».

- Если бы я сделал это, то перестал бы быть «убийцей». Я стал бы… чем-то иным.
 
AkagiДата: Понедельник, 16.01.2017, 19:42 | Сообщение # 35
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
X X


В палате Куруока Цубаки.

- Похоже, кто-то — нет, что-то — только что было снаружи, - сказал Джестер Картур, все еще пребывавший в форме мальчика, словно обращаясь к девочке, лежавшей перед ним.
- Все же, проследив снедающую людей болезнь до источника, я никак не ожидал, что ее Мастером окажется умирающая девочка, - пробормотал себе под нос мальчик, глядя на командные заклинания на руке Куруока Цубаки. Должно быть, он каким-то образом прокрался в ее палату после того, как скрыл свои способности и вампирский облик.
- Да, слишком рано. Еще немного… Пока проклятие Слуги, завладевшего этой девочкой, не созреет…
Джестер продолжил бормотать зловещие слова с исступленной улыбкой.
- Ах, интересно, что моя дорогая Ассасин будет делать, когда узнает про это дитя? Как только ей станет известно, что эта девочка одним лишь фактом своего существования может убить невинных горожан… Ха ха.

- Если я правильно использую эту девочку… то мне, может быть, удастся увидеть слезы мисс Ассасин!

X X


Центральная церковь Сноуфилда.

Блин, вот ведь лажа. Поверить не могу, что мы упустили эту тварь.
Ханза Сервантес, Наблюдатель Войны за Святой Грааль, коротал время в комнате, которую снял в жилом крыле центральной церкви. Он протянул руку к фужеру, набитому перцами халапеньо и йолокия, и, поблагодарив Господа, начал их уплетать.
Его подчиненные, «Квартет», в данный момент выслеживали вампира. Сам же Ханза готовился выдвинуться, как только они его найдут, и, в то же время, ждал Мастеров, желавших получить объяснения от Наблюдателя. Но поиски уже близились к концу, и ни докладов, ни Мастеров он пока не видел.
В последнем, разумеется, не было ничего удивительного. Все это изначально было заявлено как Война за Святой Грааль без Святой Церкви; вряд ли кто-нибудь из Мастеров к нему пожалует.
Тем не менее, я жду проигравших, желающих получить убежище, но либо никто еще не потерпел поражение, либо никто еще этого поражения не пережил…
Какими же словами мне поиздеваться над тем начальником полиции, если он заявится ко мне, чтобы заручиться защитой для всего его отряда?

Ханза пожал плечами. По телевизору начался документальный фильм о «растущем количестве случаев исчезновения людей по всем Соединенным Штатам».

«…За последние несколько лет число людей, пропавших без вести или местонахождение которых неизвестно больше года, постоянно росло. Взглянув на этот график, вы увидите, что и в этом году наблюдается постепенный рост…»

Глядя на лица пропавших людей, которые выводились на экран телевизора, Ханза слегка нахмурился.
Очередное увеличение. Сколько из этих людей стали жертвами вампиров и других монстров…?
Ханза с каменным лицом взял еще один перец и впился в него зубами, оборудованными множеством освященных инструментов.
Он не знал, что вампиры не имели никакого отношения к увеличению числа пропавших людей в последнее время. Они не сбегали из дома и не уезжали в другие страны.

Он не знал, что за всем этим стоял маг, исполненный чистой злобы.

X X


Промышленный район. Подземная мастерская.

В углу помещения высилась гора кристаллов маны. Алкид чувствовал, что в каждом из них таилась магическая энергия высокой плотности.
- …С таким количеством, - бесстрастно заявил он, - я могу без проблем сражаться в полную силу добрую половину дня.
- Это на полдня?
- Ты не доволен? Да, на то, чтобы разобраться с тем золотым королем, уйдет больше, чем полдня…
- Нет. Этого будет достаточно.
Сказав это, Баздилот развернул карту на своем столе и показал ее Алкиду. После того, как он снял несколько маскирующих слоев, на, казалось бы, обычной карте промышленного районе возникло несколько светящихся красных точек.
Они указывали на цистерны с мазутом, резервуары с водой и баллоны с газом, похожие на огромные скругленные цилиндры.
- Если я соберу вместе все то, что подготовил к этой войне, то ты сможешь беспрерывно сражаться в полную силу в течение нескольких месяцев.
Услышав эти слова, Алкид понял. Все эти резервуары и цистерны были фальшивками для отвода глаз. На самом деле они были доверху забиты такими же кристаллами праны, что были здесь, в мастерской.
- …Чтобы произвести такое количество… Скольких же ты принес в жертву ради этого?
Вопрос был задан с сарказмом. Он понимал, что количество жертв, должно быть, было огромным. Но Баздилот ответил, даже не моргнув глазом:

- О, всего лишь двадцать четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть человек.

- …
- Этого достаточно, чтобы изумить тебя? Это всего лишь около половины от количества убитых южноамериканскими наркокартелями за последние несколько лет.
- Нет, меня просто удивило то, что ты держишь в голове точную цифру.
- Я что, по-твоему, безответственно отношусь к человеческим жизням?
Говорил ли Баздилот искренне или же просто шутил по-черному? Даже Алкид не мог увидеть истинные намерения своего Мастера. Этот человек был подобен машине для убийства.
- Пустить столько людей в расход, не привлекая внимания, весьма непросто.
- Напротив. Я же не сам каждый день похищал несколько дюжин людей как в самой стране, так и за ее пределами. Все благодаря связям моего господина, Гальвароссо Складио.
Баздилот коротко вздохнул, после чего бесстрастно продолжил:
- Чем крупнее становится семья Складио, тем больше у нее появляется врагов. Если уж убивать их, то лучше убивать с пользой.
Баздилот прищурился и резко произнес то, что можно было счесть самокритикой:

- Хотя из сегодняшних тридцати шести удалось получить лишь жалкие отбросы… Потому что я сначала убил их.

X X


Специальный исправительный центр Коулсмана. Мастерская Фалдеуса.

Фалдеус размышлял в своей комнате, окруженный марионетками.
Баздилот опасен.
Нет, не так. Семья Складио – вот настоящая опасность.
Если Баздилот победит в этой войне, Складио будет невозможно остановить. Как только сочетание «грязи» и кристаллов маны достанется другим магам семьи, они станут еще могущественнее, чем сейчас. Если это произойдет, на них обратят внимание Часовая башня и Святая Церковь… но правительство будет бессильно что-либо сделать.

Перебрав в голове все свои тревожные мысли, Фалдеус пришел к выводу.
Я сделаю так, что Баздилот исчезнет еще до того, как закончится война. Но одного лишь этого будет мало.
- Здесь никого нет, кроме меня, - пробормотал он. – Я хотел бы поговорить. Ты не против, Ассасин?
Все источники света в комнате погасли. Воцарилась тьма.
Но она была иного качества, не похожая на простую тьму. Фалдеус почувствовал давление, словно тени вокруг него были живыми. По его спине пробежала дрожь.
Не успел он применить заклинание ночного видения, как за его спиной раздался голос:
- …Поведай, что тревожит тебя.
Ассасин изъяснялся, избегая прямоты. Фалдеус покрылся холодным потом и сжал кулаки.
- Придется покинуть этот город, но… я хочу, чтобы ты избавился от одного человека, причем сделал это так, чтобы все выглядело как несчастный случай или естественная смерть. Человека, который постоянно находится под защитой нескольких магов и которого мы не можем убить доступными нам средствами. Его имя—
Фалдеус уже хотел назвать цель, когда давление тьмы вдруг усилилось.
- Ступивши на этот путь, ты уже не сможешь повернуть обратно.
- …
- Достойна ли твоя вера того, чтобы оборвать человеческую жизнь? – спросил Слуга своего Мастера, требуя окончательного подтверждения.
- Знай же, что если вера твоя окажется лживой, то проклятие обернется против тебя и поглотит целиком. Если ты готов… назови имя беды твоей.
Фалдеус почувствовал, как заледенели не только мистические части его тела — Магические цепи, метка, командные заклинания — но и сердце с кровеносными сосудами. Несмотря на это, он назвал имя.
- Гальвароссо Складио.
- …
- Первой твоей жертвой станет не маг и не Героическая душа, а самый обычный человек. Если бы не его магическая защита, я бы сам с легкостью его убил.

X X


Тем временем. Часовая башня.

Лорд Эль-Меллой II ходил по своему кабинету в Часовой башне, не находя места от беспокойства. Он планировал незамедлительно отправиться в Сноуфилд и, по крайней мере, притащить своего непутевого ученика обратно в Лондон. Но его приготовления неожиданно прервали.
Адасино с факультета политики лично вручила ему «письменный запрос». В нем говорилось: «Принимая во внимание обстоятельства, сопутствующие гибели Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда, всем важным сотрудникам Часовой башни запрещено посещение Сноуфилда, обозначенного как зона особой опасности». Как ни посмотри, «письменный запрос», что он получил от Хисири, явно был приказом.
Лорду Эль-Меллою II пришлось оторваться от Тайных знаков, которые он готовил для своей поездки. Он отчасти ожидал такого расклада, поэтому не сильно разозлился.
- И все же, факультет политики слишком уж быстро отреагировал.
Они использовали все свои связи, чтобы Лорд Эль-Меллой II не смог выехать на место проведения Войны за Святой Грааль. Предположительно, их беспокоило то, что он может решить проигнорировать их «запрос».
Он уже заметил нескольких наблюдателей снаружи, но ему не хватало навыков, чтобы пробиться через них.
В худшем случае, зачинщики войны в Сноуфилде как-то связаны с факультетом политики в Часовой башне…
Нет, будь оно так, факультет политики попытался бы загнать меня туда заранее. Им захотелось бы, чтобы я изучил Войну за Святой Грааль.

Стук в дверь прервал его внутренний монолог. Он открыл ее, и в кабинет вошел кукловод Рангал, которого сопровождал тот же ученик, что и днем ранее.
- Прошу нас простить. Вам сегодня лучше, Ваше Лордство?
- Да. Простите, что Вам пришлось увидеть меня в таком состоянии. Но, похоже, Вы пришли в спешке. У Вас появилась новая информация?
- Собственно говоря, да… Вообще-то, ее раздобыл мой ученик… Это уже разошлось среди молодого поколения Часовой башни и, вероятно, завтра уже будет широко известно, но я решил, что лучше будет сначала сообщить Вам, Ваше Лордство.
Эль-Меллой II явно был в недоумении. Ученик робко протянул ему ноутбук. Когда он открыл его, на экране возникла страница того, что по праву можно было назвать самым популярным видеохостингом (несколько лет назад его приобрели владельцы крупной поисковой системы).
- Э-э-э, я просматривал местные новостные сайты и прочие подобные вещи в надежде найти больше информации о том, что произошло вчера, и наткнулся на эту рок-группу под названием «Snow Smoke», которая играет в Сноуфилде. Они выложили это видео.
Неужели кто-то из них заснял вчерашний арест с другого ракурса…?
Нахмурившись, Эль-Меллой II уставился на экран. Спустя секунду из его глотки вырвался негромкий стон удивления.
На экране была та же Героическая душа, которая должна была находиться под арестом, умело бренчавшая на гитаре в джем-сейшене (Джем-сейшен – (англ. «Jam session» - импровизированная сессия) совместное музыкальное действо, когда музыканты играют без особых приготовлений или соглашений.) с членами группы.
- Г-героическая душа… выложила видео…?
- Ну, не сама, это сделали члены группы...
- Важнее другое… Что делает эта Героическая душа? Что за планом таким она руководствуется, ведя себя так…?
Эль-Меллой II пытался на свой лад проанализировать действия Героической души, не переставая при этом думать, что этот парень на удивление хорошо играл на гитаре. Ученик Рангала прервал его размышления, ткнув пальцем в экран.
- А! Вот! Смотрите, в углу!
- Хм…?
Эль-Меллой II увидел девушку с осветленными волосами и в очках с запоминающейся оправой. Он нахмурился еще сильнее, и с его губ слетело одно-единственное слово.

- …Садзё?

X X


В лесу.

- Эй, - окликнула Аяка Сэйбера, двигаясь вместе с ним через лес.
- Хм? Что такое?
- …Прости. За недавнее.
- Разве ты сделала что-то, за что нужно извиниться?
Похоже, Сэйбер был искренне озадачен. Аяка опустила взгляд.
- …За то, что кричала на тебя, таскала за волосы… навязывала свой эгоизм.
- Ты и вправду беспокоишься по пустякам, Аяка. Но, если это успокоит твою совесть, я приму твои извинения. И, в свою очередь, тоже попрошу прощения. За то, что использовал тебя как предлог для предложения союза, не думая о твоих чувствах.
Аяка отвела взгляд перед лицом чистосердечно кающегося короля и ответила:

- Тут не за что извиняться.

X X


Часовая башня.

- О, значит, это правда.
Эль-Меллой II посмотрел на Рангала. Похожий на пугало кукловод неловко кивнул.
- Как я сказал вчера, Ваше Лордство, один из людей Ассоциации, находящийся в Сноуфилде, заявил, что видел одного из Ваших учеников…
И вновь Эль-Меллой II почувствовал нестыковку в разговоре.
- Значит, этим учеником, которого видели, - спросил он Рангала, - был не Флат?
- Нет, о Флате Эскардосе мы узнали позже. Гений он или нет, но Вы, Ваше Лордство, наверняка не послали бы туда лоботряса, вроде него, в качестве передовой группы? Разговор шел про Садзё…
- Подождите… Дайте мне минуту.
Садзё Аяка. Эль-Меллой II действительно знал магессу под этим именем. Несколько лет назад — незадолго до Пятой Войны за Святой Грааль города Фуюки — она была еще не повзрослевшей ученицей, которая посещала его лекции где-то в течение месяца.
Если бы Эль-Меллой II был обычным преподавателем, они бы, вероятно, забыли лица друг друга после столь недолгого знакомства. Однако, благодаря тому, что Лорд Эль-Меллой II был последовательным человеком, случаю, когда она обратилась к нему за советом по колдовству, ее невольному участию в событиях того времени, когда Флат расшифровал рукопись Войнича и вызвал тем самым проблемы огромного масштаба, а также обстоятельствам, связанным с ее старшей сестрой, они продолжили общаться. Тем не менее…
- Прошу прощения, мне нужно кое над чем подумать. Вы не против, если мы поговорим позже? Большое спасибо за информацию.
Эль-Меллой II поблагодарил Рангала и его ученика, которые озадаченно переглянулись. Едва они покинули помещение, он достал свой мобильный телефон, после чего наметанными движениями написал и отправил сообщение.
Оно гласило: «Свяжись со мной сразу же, как только увидишь это. У меня есть к тебе срочный вопрос».

Получателем значилась «Садзё Аяка».

X X


Где-то в Сноуфилде.

- Хм? Что это за странный звук?
Сэйбер инстинктивно огляделся, когда мобильный телефон Аяки резким сигналом известил, что ей пришло сообщение.
- Мой мобильник. Похоже, мне кто-то написал.
Аяка раскрыла свой телефон и нахмурилась, читая сообщение.
- Ого, значит, это современное письмо. Если это любовное послание, я не стану смотреть. Читай, сколько душе угодно.
- Ничего подобного.
В конце сообщения было написано «Филия» на японском.
Филия. Настоящее имя «белоснежки», втянувшей ее в эту Войну за Святой Грааль.
Когда Аяка прочла основной текст сообщения, ожидая очередное непомерное требование, ей оставалось лишь недоуменно наклонить голову вбок. Отношение Филии к ней не менялось с самой их встречи в «замке», но это сообщение было странным. Его словно написал совершенно другой человек.

«О, должно быть, тебе тоже нелегко пришлось. Теперь ты свободна, так что делай, что хочешь.»

- Поздновато для этого… Что она вообще имеет в виду?
- В чем дело?
- Ни в чем. Ах да, я забыла тебе кое-что сказать.
Аяка закрыла телефон, решив подумать над сообщением позже.
- Я, э-э-э… больше не стану говорить тебе, чтобы ты не лез не в свое дело. То есть, ты ведь все равно будешь делать то, что тебе вздумается.
- Но, - продолжила она, словно пытаясь убедить не только Сэйбера, но и себя, - я хочу, чтобы ты, по крайне мере, предупреждал меня, прежде чем предпринимать что-нибудь опасное. Я знаю, что не смогу тебя остановить, но хотя бы впредь уделяй этому пару секунд.

- …Будет плохо, если ты умрешь, а я не успею тебя поблагодарить.

X X


Часовая башня.

- Большое спасибо. Я свяжусь с тобой, когда узнаю больше.
Эль-Меллой II повесил трубку. Морщины между его бровями были глубже обычного.
- …Что происходит? – пробормотал он себе под нос.
Он вновь посмотрел на запись о входящем звонке, последовавшем в ответ на его сообщение. Это был международный звонок из Румынии. С мобильного телефона Садзё Аяки.
Эль-Меллой II уже слышал от Флата, что она отправилась в Румынию по делам.
- Я сейчас точно говорил с самой Садзё Аякой, и она несомненно находится в Румынии.
Потирая пальцами виски и вспоминая девушку, которую он недавно видел на видео — которая была точной копией Аяки, если не считать светлые волосы — Эль-Меллой II испустил стон.

- Но в таком случае… кто, черт побери, эта девушка в Сноуфилде?
 
AkagiДата: Понедельник, 16.01.2017, 19:46 | Сообщение # 36
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Пролог IX
「Банкет звезд (часть 2)」


Во мраке.

Отмотаем время к тому моменту, когда Сэйбер сдался на милость полиции и обратился к людям с речью прямо перед телевизионными камерами.
- Блин, это было забавно!
Вспомнив про то, как Героическую душу уводят полицейские, Франческа покатилась с хохоту, пока, обессилев, не рухнула на кровать, вытирая слезы с глаз. Наконец, она поднялась на колени, после чего скрестила ноги и подняла руку.
Что ж, пора главной зачинщице вступить в игру!
Она щелкнула пальцами, и вокруг нее зажглись свечи. Слабый, подрагивающий свет озарил центр комнаты.
Свечи выхватили из мрака магический круг на полу перед роскошной кроватью, идентичный тем, которые использовали Мастера для призыва своих Героических душ. Лишь одной деталью все это отличалось от правильного ритуала: там, где должен располагаться алтарь, стояла кровать с балдахином.
Затем, поигрывая печеньем, которое она достала неизвестно откуда, Франческа начала ритмично напевать заклинание.

- ♪Возьми серебро и железо бери♪
- ♪Крысу конторскую вскипяти♪
- ♪Все, как в прелестном рецепте Ате♪

Это было совсем не похоже на заклинание призыва Героической души. Звучало так, словно Франческа насмехалась над самой Войной за Святой Грааль. Любой бы, услышав ее, либо пришел в ярость, либо с издевкой сказал, что так она никого никогда не призовет.

- ♪Наполняй, наполняй, наполняй, наполняй♪
- ♪Наполняй, наполняй, пока не хлынет через край♪
- ♪В одну пять старых ран сплетай♪

Что иронично, нелепое заклинание, ритмично слетавшее с ее губ, напоминало слова, которые использовала одна маньячка в «настоящей» Войне за Святой Грааль, чтобы призвать своего «лучшего друга».
В списке Героических душ еще были свободные места; она не пыталась заставить Грааль воплотить кого-нибудь сверх положенного. Да, у такого заклинания не должно было быть шанса на успех… но Франческа даже не успела закончить, как магический круг начал сиять.

- ♪Предлагаю я тело свое и—♪
- Хаха! Ахаха! ♪Время вышло, так что остальное пропущу…♪

Она не вложила в свой зов сильное желание, как это сделал серебряный волк, не проложила мост через брешь при помощи гениального мистического вмешательства, как это вышло у Флата Эскардоса. И тем не менее, ее призыв увенчался успехом.
Причина тому была лишь одна: связь Героической души с «катализатором», который она использовала, была чрезвычайно сильна. И этим катализатором, покоившимся посреди алтаря — на кровати — была сама Франческа.

Сияние магического круга угасло, и показался мальчик. Внешне он был примерно того же возраста, что и Франческа. Его блестящие волосы были аккуратно уложены. Лицом он был красив, за исключением чего-то неуловимо зловредного в его глазах.
Спустя секунду темное пространство, где находился магический круг, превратилось в цветочное поле, раскинувшееся во все стороны, насколько хватало глаз. Героическая душа отвесила почтительный, странно преувеличенный поклон, не глядя на лицо Франчески. Затем он широко развел руки в стороны и воскликнул:
- Хаха! Похоже, эксцентричности моему новому Мастеру не занимать, раз он решил призвать меня! Очень хорошо! Не знаю, чего ты от меня ожидаешь, но я тебя не разочарую! Блаженным сном—
- «…я вознесу тебя на небеса, и тут же чарующим, палящим ночным кошмаром сброшу прямо в ад!» Я права? – ухмыляясь, произнесла Франческа со своей кровати.
- Хм? А? Что? – пытливо пробормотала Героическая душа в явном замешательстве. Франческа сказала именно то, что собирался сказать ей он.
- И после этих слов ты превратишь все эти цветы в детские руки!
- Хм? Хммм… Ты, часом, не призывала меня прежде? Если да, то я удивлен, что ты еще жива. Призвать меня дважды… Твои мозги, наверное— - Мальчик вдруг замолк. Он осознал, кем на самом деле была эта девочка-маг.
- Что? Не может быть. Правда?
- Правда. Что последнее ты помнишь из того времени, когда ты «еще был жив»?
- Первую свою казнь, пожалуй… Что более, важно, что ты затеяла?
- Войну за Святой Грааль. Разумеется, я уже превратила ее в такой бардак, что сама не знаю, настоящая она или фальшивая!
Пока мальчик слушал объяснения Франчески, его лицо все сильнее и сильнее расцветало восторгом. Наконец, он взорвался дикими приступами хохота. Все цветы на поле превратились в детские руки, росшие из земли. Они начали хлопать в ладони, словно чествуя мальчика и девочку извращенными аплодисментами.
- Т-ты с ума сошла?! – воскликнула Героическая душа, не переставая смеяться и хвататься за живот. – Наверняка! Хехе… Хахахаха! За-за-зачем тебе вообще делать что-то подобное?! Ты, должно быть, не в своем уме! Хахахаха!
Мальчик запрыгал, заливаясь смехом, словно спятив. Он крутанулся на месте, прыгнул на кровать Франчески, сел рядом и вскрыл один из пакетов с закусками, раскиданных по покрывалу. Затем он фамильярно потерся плечом о Франческу и начал уминать содержимое пакета.
- Ахаха! Призыв меня мною же! Что за ужасная шутка! Ммм… Эй, вкусно. Значит, это современные закуски? Невероятный век!
- Ты тоже так считаешь? Во всяком случае, катализатором была я. Я была на девяносто процентов уверена, что на зов явлюсь «я», хотя надеялась, что, может быть, удастся вытащить Жиля!
- Ой, да ладно; Жиль никогда бы не явился на Войну за Святой Грааль!
- Вообще-то, явился! Жиль! Я могла лишь наблюдать издалека, спасибо потомкам того укротителя жуков из Киева, но он и вправду был там! Он был в Троне, ты в курсе? Жиль!
- Это поразительно! И кем он был? Сэйбером? Райдером?
- Неа, Кастером.
- Чего?! То есть, Жиль — и Кастер? А, наверное, из-за меня! Хахаха!
Когда парочка закончила развлекать друг друга беседой, понять которую могли лишь они, Франческа внезапно посерьезнела.
- Так что, как видишь, - обратилась она к Героической душе, сидевшей рядом, - я очень даже серьезна… Я решила нарушить график и устроить в этом городе войну, с которой смогу делать все, что мне захочется! И я привлекла самых разных людей из самых разных стран!
- Почему тогда не призвала Жиля? Хотя, полагаю, с ним было бы тяжело выжить в Войне за Святой Грааль.
Франческа, покачала головой, ответив тем самым на этот очевидный вопрос.
- Поговорим об этом позже. Сейчас же нам нужно закрепить контракт!
- Ой, точно! Совсем из головы вылетело! Кстати, если ты получишь Грааль, то как его используешь? Разумеется, я вполне догадываюсь, как именно.
- А я вполне уверена, что твоя догадка верна.
- Вот как. Да уж, тебе действительно понадобится нечто уровня Грааля, чтобы захватить тот лабиринт.
Мальчик спрыгнул с кровати, встал в центре магического круга, после чего повернулся к Франческе и уважительно поклонился.
- Я спрашиваю: ты ли надменная и глупая принцесса, что желает поработить меня и отправить на поиски Грааля — или бесконечных наслаждений и кошмаров?
- Ага! Совершенно верно!
Из-под земли раздался хор криков агонии, и росшие вокруг них детские руки объяло пламя. За доли секунды от них остались лишь белые кости, которые рассыпались в прах. Прах закружился во мраке, и Героическая душа громко возвестила о заключении контракта.
- Узри! Вот мой обет!
Мальчик распростер руки средь пепла и во весь голос нараспев произнес свое имя:

- Меня зовут Франсуа Прелати!

Затем с невинной улыбкой он продолжил формулу контракта:
- Как верный Слуга моего Мастера, Франсуа — ой, ты же теперь в теле девочки — Франчески Прелати, я клянусь поставить на кон свою жизнь и добыть тебе Святой Грааль!
- Я тоже клянусь — поставить на кон свою душу ради честной победы в Войне за Святой Грааль, дабы ты смог обрести его в заслуженной славе!
После этих слов в их улыбки закралось лукавство, и Франсуа с Франческой воскликнули в идеальном унисоне:

- Шутка!

X X


Тем временем. Сноуфилд. Под теплоэлектростанцией.

Примерно в то же время, когда Франческа призывала саму себя где-то в городе, Харури, магесса, специализирующаяся на колдовстве, которая попыталась призвать Истинного Берсеркера, умирала под одной из нескольких теплоэлектростанций Сноуфилда.
Почему все закончилось именно так…?
Видя цвет крови в уголках своих потускневших глаз, она сделала вывод, что скоро умрет. Она была искушена в лечебной магии, но у нее практически не осталось магической энергии.
Она была уверена, что ее приготовления к призыву Берсеркера были идеальными. Также она была уверена в том, что ее призыв на самом деле увенчался успехом. Проблема была в том, что Берсеркер, которого она призвала, впал в неистовство до того, как она успела заключить контракт. Она ощутила на себе полную силу одного из его ударов.
И все же, думаю, я… довольна. Он кажется сильнее… чем я ожидала…
Своим затуманенным взором она могла видеть призванную ею Героическую душу. На вид существо было очень странным.
Оно бродило по комнате на четырех конечностях. Каждый его шаг сопровождался резкими механическими звуками. Глаза существа как будто были раскалены добела.
Скрипы и стоны, что время от времени доносились из его недр, были искаженными, словно запись на пластинке, проигрываемая с помощью ржавой иглы.
Я влила в тебя достаточно своей магической энергии… и эта станция может стать для тебя альтернативным источником энергии… Так что ты сможешь буйствовать, сколько душе угодно….
Харури не смогла удержать кривую усмешку, наблюдая, как покрытое ржавчиной «нечто» приближалось к ней.
Хотя могу поспорить, что тебе не по нраву использовать энергию, созданную твоим противником, Николой Теслой. А… может быть, поэтому… ты и впал в неистовство…
«Оно» теперь находилось прямо перед ней. Ужасная Героическая душа была похожа на робота, в котором можно было увидеть черты четырехногого паука или гротескного льва.
Но это странно… Хоть он и Берсеркер… я ожидала, что он будет больше похож на… человека. Может, причиной тому влияние Мазды…?
Так и знала, что нужно было призвать его Кастером, а не отдавать этот класс Франческе…

Жалеть об этом уже было поздно. Харури, однако, не боялась смерти. Она специализировалась на колдовстве, но всегда использовала в качестве жертвенного медиума только собственную кровь.
Она даже нарисовала ею свой круг призыва. Ей требовалось пролить критическое для нее количество крови, но она не спешила, время от времени делая переливание из заранее подготовленных запасов и стимулируя кровеобразование лечебной магией.
Если существо, которое она призвала в итоге, намеревалось убить ее, значит, на этом ее участие в войне закончится. Насмешливо улыбнувшись, Харури протянула руку к Героической душе.
- Хорошо… Я принесу себя в жертву… тебе…
У нее было лишь одно желание к Граалю: отомстить «магическому обществу», которое лишило ее людей всего. Ей было все равно, падет ли кара на Часовую башню, на институт Атлас или же на различные самопровозглашенные магические общества, которыми был усеян земной шар. Ей просто казалось, что нет ничего ироничнее, чем загубить их с помощью машин, промышленности или любой другой непреодолимой «энергии», далекой от магии.
Может, я это заслужила… ведь я пыталась использовать Грааль, чтобы осуществить нечто столь мелочное…
- Ну же, убей меня. Взамен… живи, как хочешь, пока не исчезнешь. Покажи всему миру, что ты за существо. Сделай так, чтобы вся их секретность стала бессмысленной…
Харури вложила в эти слова последнюю толику своей силы воли. Теперь ей было все равно, когда ее убьют. Она решила ждать удара Героической души. Но не он обрушился на нее, а незнакомый женский голос.

- Как-то странно ты борешься за жизнь.

Харури инстинктивно открыла глаза, которые были крепко зажмурены. Перед ней стояла потрясающе красивая женщина с неестественно белой кожей.
Гом… гомункула Айнцбернов?!
Харури слышала, что одна была в городе, и решила, что она стремилась стать Мастером. Но она никак не ожидала, что гомункула окажется здесь. Харури была уверена в том, что об этом ее месте призыва никому не было известно.
Должно быть, я действительно расплачиваюсь за свои грехи… Я всегда была осторожна и использовала в качестве жертвы только себя, но, едва я оказалась здесь, участь простых жителей стала мне безразлична… и это осквернило мою магию.
Она решила, что если ее все равно ждет смерть, то не так уж и важно, гомункула Айнцбернов ли ее убьет или же Героическая душа. Затем она заметила нечто странное.
- …Что?
Ее раны затягивались. В глазах прояснялось.
- Ч-чего? Но я…
Она вроде не использовала лечебную магию. Энергии у нее почти не осталось, так что она не смогла бы сделать это даже при всем желании. Харури была сбита с толку, но следующие слова «белоснежки» озадачили ее еще сильнее.
Гомункула повернулась к Берсеркеру, который стоял, замерев, рядом с ней, и обратилась к нему, словно тот был ее комнатной собачкой.
- Ну же. Эта девушка – твой Мастер. Не медли, заключи контракт.
Какого черта…?
Боль покинула разум Харури, и ее место заняло смятение. Она еще не заключила контракт, но права Мастера все еще были при ней. Она едва успела подумать, что ни один Берсеркер не стал бы слушать мага, у которого даже нет командных заклинаний, прежде чем еще одно из ее принятых понятий рассыпалось в труху.
- За… ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ-за-за-за… защи… щать-щать-щаТТТТь.
Берсеркер послушался «белоснежку» и склонил голову перед лежавшей на земле Харури, показывая тем самым свое повиновение.
- Хороший мальчик. Молодец. Я помогу вам наладить связь.
Спустя секунду между ними возник канал магической энергии, и чувства Героической души хлынули в Харури через ее командные заклинания. Именно тогда она поняла — Берсеркер, которого она призвала, боялся «белоснежки».
- К-кто… ты…?
- Однако, - продолжила «белоснежка», пропустив вопрос Харури мимо ушей, - тебе повезло, что поблизости оказался «сосуд», в который так легко проникнуть.
Она посмотрела на свои руки и ноги, после чего кивнула, по всей видимости, впечатленная. Затем она повернулась к смущенной Харури и, протянув руку, коснулась ее щеки.
И Харури осознала. Осознала, что сила, которая вливалась в нее через руку девушки, была чужда этому миру.
Н-невозможно… Это же… Но она ведь даже не Героическая душа…! Нет; даже для Героической души, столь концентрированная «сила»…!
«Белоснежка» — или, точнее, существо внутри нее — должно быть, почувствовала страх Харури.
- Не волнуйся, - уверенно улыбнулась она. – Может, по мне и не скажешь, но мне нравятся люди.
В ее словах чувствовалась теплота, но они, казалось, доносились с такой высоты, которая была для Харури недосягаема.
- Теперь, раз уж я здесь, я буду руководить вами должным образом!
Механическая кукла, которая, как предполагалось, была Слугой Харури, издала рев, словно выражая свое согласие. Словно восхваляя «белоснежку».
-  РРРРрррРРР———

Что?
Харури избавилась от страха смерти, но ему на смену пришел другой.
Она еще не знала, насколько ужасным было существо, поселившееся в гомункуле Айнцбернов по причине воздействия подготовленного ею катализатора.

Таким образом, все игроки собрались. На сцене, коей был город Сноуфилд, каждый из них был зрителем, каждый из них был критиком, и все они до единого были актерами.

За исключением юноши, которому еще только предстояло покинуть интерлюдию и подняться на сцену. Юноши, которому Грааль еще не присвоил роль.
 
AkagiДата: Понедельник, 16.01.2017, 19:48 | Сообщение # 37
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Начало испытаний」


Сигма не помнил тот момент, когда он стал одним из детей-солдатов. Он жил так, сколько себя помнил. Его заставили взять в руки оружие и спустить курок, когда ему едва исполнилось пять лет. Заставили выдерживать умственную и физическую боль, вызванную странными магическими экспериментами, целей которых он не понимал.
Так называемые маги создали боевую единицу для ведения магической войны против вражеских стран. Видимо, он был одним из солдат, сотворенных для этой цели.
Он слышал, что они собрали других солдат с такими же элементарными познаниями в магии — солдат, которые, по воле случайности или же благодаря далекому родству с магами, обладали Магическими цепями — и принудили их к половому сношению с женщинами-солдатами, также обладавшими Магическими цепями, пусть даже их количество было небольшим. Из появившихся в результате детей они отобрали двадцать четыре с пригодными для использования Магическими цепями и присвоили им кодовые имена в виде букв греческого алфавита.
Небольшой спецотряд, о существовании которого не знали даже люди той страны, которой он служил. Он был создан с идеей использования необычных способностей для нанесения урона вражеским странам, не заботясь о секретности. Маги — в первую очередь, Часовая башня — прознали об этом заранее и уничтожили почти весь отряд, а заодно и шаткую диктатуру.
Сигма узнал о своем происхождении лишь после того, как его избавили от поводка бывшего правительства. Его едва ли волновало, было ли это правдой или нет.
Мать родила его естественным образом, ничего не зная про магию. Ребенка отняли у нее прежде, чем она успела дать ему имя, и приступили к его превращению в инструмент государства.
После годов, проведенных среди детей-солдат, он стал наемником, использующим магию. Но на этом пути все сводилось лишь к исполнению приказов нанимателя. Это даже не стоило упоминания.
- Я действительно не знаю, что тут еще можно рассказать.
- Из твоих уст это звучит обыденно, но ты ведь понимаешь, что, если судить объективно, это довольно-таки тяжелая жизнь?
Сигма попытался объяснить, каким человеком он был, чтобы наладить общение с существами, которые называли себя «тенями».
Но после повторного взгляда на самого себя ему пришлось признать, что всю свою жизнь он лишь делал то, что ему навязывали другие. То, что после этого осознания он не почувствовал пустоту внутри себя, заставило его подумать, что он и вправду был немного странным. Как бы то ни было, сейчас он ничего не мог с этим поделать.
- Что стало с твоей матерью? – спросил мальчик со змеиным посохом.
- Не знаю, правда это или нет, но мне сказали, что она участвовала в Войне за Святой Грааль на Дальнем Востоке, помогая одному магу, и погибла. Мага звали Эмия Кирицугу.
- То, что ты в точности помнишь его имя, говорит о том, что у тебя есть некие чувства по этому поводу.
- Разве? Сомневаюсь. Я не знаю, что у них были за отношения, за исключением того, что она была его помощницей. Я даже не знаю, как звали мою мать, или как она выглядела. Мне известно имя Эмии Кирицугу лишь потому, что его считают легендой среди наемников-магов.
Он был вольным магом с выдающимися способностями. Его боялись и наградили прозвищем «Убийца магов». Он выполнял одну опасную миссию за другой по всему земному шару, пока его не наняли Айнцберны. Сигма слышал от своей нанимательницы, что он дожил до самого конца Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки, но мать Сигмы, предположительно, на тот момент уже была мертва.
- Вот только… если моя мать следовала за ним по собственной воле, я немного ей завидую.
- Завидуешь?
- Какими бы ни были ее чувства, моя мать, должно быть, по крайней мере, нашла в этом Эмии Кирицугу причину жить. У меня же, с другой стороны, ничего нет; некого уважать и некому мстить.
Сигма говорил сухо, словно просто констатируя факт, нежели принижая себя.
- О, ты можешь обрести причину жить, - сказал ему Капитан. – Ввязывайся в отчаянные передряги как можно чаще, и ты легко найдешь то, за что можно уцепиться. Не отступай перед лицом неизбежной смерти, мальчик. Бросай вызов Богу. Никогда ничего не принимай. По другую сторону всего этого и зародится доказательство того, что ты жив.
Не отступать перед лицом смерти, дабы найти причину жить было все равно что гнать телегу впереди лошади. Капитан мог говорить такое лишь потому, что это была не его проблема, подумал Сигма и решил проигнорировать совет. Капитан, однако, бросил взгляд за спину Сигмы в сторону входа в комнату, и на его лице возникло выражение неподдельного удовольствия.
- Смотри, мальчик; твое первое испытание уже здесь.
Сигма развернулся и увидел тень, что стояла там. Если точнее, он увидел девушку, закутанную в черные одеяния.
- Ты…?
Сигма уже хотел принять ее за очередную «тень», как вдруг заметил нечто странное. До сих пор ему являлась лишь одна тень за раз. Теперь же он был уверен, что видел Капитана и девушку одновременно.
Но когда Сигма понял это, было уже слишком поздно. Ассасин в мгновение ока оказалась прямо перед ним. Лишенным эмоций голосом она спросила:

- Ты маг, ищущий Святой Грааль?

С этого момента Сигма приступил к уготованным ему необоснованным «испытаниям». Не тем испытаниям, которых все от него требовали — испытаниям, призванным просто показать ему, кем он был.

Не зная, принесет ли ему обретенное в конце этих испытаний «я» славу или же отчаяние.
 
AkagiДата: Понедельник, 16.01.2017, 19:50 | Сообщение # 38
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Связующая глава
「Как-то в городе」


Что здесь творится?
Хватаясь за свой протез правой руки, молодой человек — член Клана Калатин, особого отряда под командованием начальника полиции — с раскрытым ртом смотрел на сцену, что разворачивалась перед его глазами.
Он видел лучника с красновато-коричневой кожей и странной тканью, накинутой на голову. Героическая душа была совсем не похожа на Ассасин, с которой они сражались в полицейском участке, как не был похож и на монстра, который впоследствии лишил его правой руки. Он был просто, просто… силен.
Даже если они раскроют весь потенциал своих Благородных Фантазмов, молодой офицер не был уверен в том, что от них будет толк в сражении с этим лучником.
А, понятно. Должно быть, это – настоящий герой, - офицер уже хотел было признать это, но затем стиснул зубы.
…Этот парень? Сволочь, которая искалечила город и хотела убить девочку?
Несколько его товарищей из Клана Калатин уже лежали на земле перед ним. Если сильный всегда прав, тогда лучник перед ним наверняка был «прав». Однако последняя гордость не позволит ему смириться с этим. Она разожгла огонь отваги в его сердце.
Но затем он вновь разинул рот.
Что здесь творится?
Он видел офицера полиции, такого же, как и он. Но этот офицер не был из Клана Калатин. Было в нем что-то странное.
Он все еще сражается с этим чудовищем? Кто он такой, черт побери?
Он мелькал вокруг лучника, появляясь на доли секунды лишь для того, чтобы вновь исчезнуть. Раз за разом его тело кромсали и пронзали стрелы, но все тот же офицер продолжал нападать на Героическую душу. Его атаки не наносили лучнику никакого урона. Несмотря на это, они сражались, не переставая, вот уже несколько минут.
После того, как эта странная сцена продлилась еще немного, лучник с серьезным видом произнес:

- Слабак… Назови мне свое имя.

Офицер отступил на шаг.
- У меня нет имени, - ответил он, широко улыбаясь.
Затем их стало двое. Они продолжали говорить в унисон одинаковыми голосами.
- О великий герой, живущий в легендах Эпохи богов, волею времени меняющий образ и совершающий великие подвиги; я, простой преступник, слабый настолько, что дуновение ветра в состоянии унести меня прочь, хочу сказать тебе лишь одно.
Количество офицеров вновь увеличилось.
- Я уверен, что твоей решимости есть причина, - заявили четверо офицеров, окруживших лучника. – Но если, ведомый этой решимостью, ты отвергаешь божественную силу…! Отвергаешь и отметаешь в сторону все деяния божьи, как хорошие, так и плохие…!
К четырем офицерам добавилось еще восемь «существ». Их голоса эхом разносились над городской улицей.
- …то, каким бы могучим ты ни был, теперь ты тот, кем так сильно желал стать, - человек.
- О герой, погрязший в человечности! – обратились к душе лучника шестнадцать громогласных голосов. - Каким бы великим героем ты ни был! Даже если у тебя есть сила уничтожить мир!
Тридцать две бесстрашные улыбки окружили лучника. В следующий миг они начали исчезать, словно возвращаясь обратно к оригиналу, их породившему.
- Пока в сущности своей ты человек… за тобой будет охотиться бессильный «убийца».
После этого офицер полиции — безымянный Берсеркер, Джек-Потрошитель — предстал перед красновато-коричневым лучником. Обнажив свое естество, он выкрикнул имя Благородного Фантазма — козырной карты, которую он разыграл, чтобы оборвать жизнь великого героя.

- Из Ада!

В пылу этой разрушительной Войны за Святой Грааль началась цепочка битв. Как будто сама злополучная судьба обращалась к магам и Героическим душам:

- О слабые, бросьте же вызов сильным.

Следующий эпизод [Fake04]
 
AkagiДата: Пятница, 09.06.2017, 22:32 | Сообщение # 39
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Том 4






Хватит, дорогая. Нам не совладать с этим ребенком. Он не внесет в нашу семейную магию никакого развития; он уничтожит нас всех!
Хочешь сказать, этот ребенок – наша награда за то, что мы терпели насмешки со стороны Часовой башни почти два тысячелетия? Да, Часовая башня может передумать, но даже дураку ясно, что они собираются сокрушить нас. И все же я уверен, что это дитя выживет. И никто более.

Почему он вообще появился на свет? Он точно наш…? Нет, я знаю. Прости. Ты сделала все возможное, чтобы убедиться в этом с помощью как науки, так и магии. Он, несомненно, наш, и ты это доказала… Я знаю! Просто никак не могу поверить! Мне было бы гораздо проще смириться, если бы ты сказала, что феи все еще существуют и на нас взвалили подменыша.
Ты ведь знаешь, не так ли? Наша семья столкнулась с этой проблемой в исследовании триста лет назад, сочла ее разрешение невозможным и отложила в долгий ящик. Это дитя разобралось с ней в возрасте восьми лет! Никакой вербализации, никакой воспроизводимости; он попросту прошел напролом, полагаясь лишь на интуицию! …Да, думаю, ты права. Без воспроизводимости нельзя назвать проблему решенной. Я знаю. Знаю, дорогая. Но все же…

Мне страшно. Это дитя пугает меня. Его одаренность должна пробуждать в нас гордость. Но нет. Это неправильно.
Он ничем не жертвует. Поначалу я думал, что он слишком добр для мага, что он неполноценен. Но даже этого про него нельзя сказать. У него принципиально иное предназначение. Это как узнать, что труба, которую ты столько лет считала телескопом, на самом деле, является пушечным стволом. Он – нечто… нечто иное.
И поэтому, дорогая, я задавался вопросом. Может быть, наша миссия заключается в том, чтобы положить конец этому дитя? Мне кажется, именно это может оказаться кульминацией магии семьи Эскардос.
Что скажешь, дорогая? Пришло время подготовить себя.
Этот мальчик – не наш ребенок. Он никто. Ничто. Просто феномен, который незаметно прокрался из другого мира. Мы просто вбили себе в голову, что он был нашим сыном, и дали ему имя.
Ребенка по имени Флат никогда не существовало, была лишь ровная поверхность с какими-то неразборчивыми каракулями… Не так ли?

X X


Флат Эскардос.
Узнав о его существовании и «исключительной» природе, двое мужчин как-то странно выразили одну и ту же мысль. Один был древним магом, прозванным дьяволом финансового мира, а другой – волшебником, покорившим усеянный драгоценными камнями небесный калейдоскоп. Хоть их и отделяли время и пространство, они оба произнесли одни и те же слова похвалы, но не мальчику, а его предку.

- Вот как. Значит, тебе наконец-то удалось.
- Тебе удалось исполнить зародившуюся восемнадцать столетий назад мечту семьи Эскардос, про которую забыли даже твои потомки.

Интерлюдия
「Мембрана обыденности」


- А теперь о погоде. Область низкого давления в западной части Лас-Вегаса…
Обычные новости потоком лились с экрана телевизора. Жители города, довольные и подавленные предстоящей погодой, занимались своими делами. Паника еще не охватила город Сноуфилд.
Семидневная Война за Святой Грааль, мешанина из магов, неофициальной военной группы Соединенных Штатов и агентов Святой Церкви, началась в тот момент, когда были призваны тринадцать Героических душ. На утро второго дня люди еще наслаждались тем спокойствием, что даровал им мир. Однако этот фасад явственно начинал разваливаться на куски.
Взрыв газовой трубы в пустыне. Множество страдающих от неизвестной болезни животных, наводнивших ветеринарные клиники. Люди, жалующиеся, что «они не хотят покидать город», которых привели в психиатрические палаты их семьи. Разрушение исторического оперного театра. Террористическая атака на полицейский участок, по всей видимости, с целью освобождения содержавшихся там преступников. Последствия этой атаки, коснувшиеся стоявшего по соседству отеля. Внезапные и сильные порывы ветра, пришедшие с севера и обрушившиеся на Кристал Хилл, небоскреб в центре города.
В городе уже случилось немало происшествий, но их пока было недостаточно для того, чтобы разрушить обычную жизнь, людей, которые не были вовлечены в них напрямую. Порой «здравый смысл», который они выстраивали в течение жизни, парализовывал их чувства. Эта сторона паники, этот здравый смысл формировал мембрану вокруг повседневных жизней людей, которая тщательным образом не позволяла им заметить приближающееся безумие. Или, возможно, многие из них уже заметили и теперь изо всех сил цеплялись за чувство безопасности или же делали вид, что все в порядке.

Еще нет.
Все по-прежнему нормально.
Он еще держится.
Город пока еще не трещит по швам.
Наверняка вскоре все станет, как прежде.

Необоснованные желания, чтобы все было именно так, заполняли мембрану одно за другим. Именно поэтому люди, которые чувствовали, что что-то каким-то образом выбивалось из привычной колеи, чувствовали радость, а не тревогу. Радость, что мир вокруг еще не перевернулся вверх дном. Радость, что они находились по эту сторону грани, что отделяла нормальное от ненормального.

И это не говоря о том, что люди Сноуфилда были особенно оптимистичными. Город был возведен в течение восьмидесяти лет для Фальшивой Войны за Святой Грааль. Каждая его часть находилась под влиянием хитро вписанного внушения.
Магические элементы в общественных зданиях, на вывесках, на улицах и растущих вдоль них деревьях, которые, если рассматривать их по отдельности, даже магу средней руки покажутся обычными знаками. Подобно цветной схеме из научной области, нарисованной с целью создать конкретный психологический эффект, это была форма внушения, которая начинает действовать, только когда множество элементов сходится вместе и проникает в тела жителей.
Тщательная дозировка этого внушения потребовала бы объединенных усилий магов во главе высших наблюдательных структур и кого-нибудь, обладающего умением выудить информацию из чего угодно, подобно Лорду Эль-Меллою II.
Именно это позволило «зачинщикам» так долго скрывать факт того, что весь Сноуфилд находился под воздействием огромного и неуловимого внушения, призванного предотвращать панику — до определенной степени. Так они скрывали правду от приезжих магов, от социологов, заинтересованных подозрительно высокой скоростью развития города, и от местных жителей, которые продолжали вести здесь свою повседневную жизнь. Вот почему, когда животных поразила странная болезнь, страх того, что зараза может перекинуться и на людей, был сведен к минимуму.
Таким образом, жители продолжали оставаться в неведении, приветствуя утро второго дня. И не зная даже, что сами они — возможно, сам город — были большой жертвой на алтаре Фальшивой Войны за Святой Грааль.

Однако чего-то большего внушение сделать не могло. Если создаваемая им мембрана — чувство безопасности — натянется слишком сильно, она в конечном итоге достигнет своего предела.
Зачинщиков это не волновало. Они предполагали, что, когда мембрана внушения порвется, в их руках уже окажется сила, которой простые жители не смогут сопротивляться. Те из них, кто в особенности был озабочен сохранением магии в тайне, сочли, что волнениям лучше исчезнуть в мгновение ока, подобно фейерверку, чем медленно нарастать. Если вкратце, то жителям города даже не позволяли паниковать.
Орландо Рив, начальник полиции, вновь стал тому свидетелем, слушая информацию, передаваемую по телевизору.
- Маги, - с отвращением пробормотал он, прищурив глаза. – Ничем не отличаются от прилежных коррумпированных политиков.
Что же насчет меня? – подумал он, едва эти слова слетели с его губ.
Пока сам факт коррупции остается в тайне, отличить честного политика от коррумпированного довольно сложно. В таком случае магов, которые всегда держались в тени, вероятно, следовало равнять с последними. Были, конечно, исключения, но с точки зрения широких масс маги в целом были злом.
Орландо думал о том, что он не был одним из этих исключений, слушая при этом голоса, вещавшие с экрана телевизора. Это была новостная программа на местном канале. Коротая время до следующей битвы, начальник полиции — который также был магом на стороне зачинщиков — внимательно, не издавая ни звука, прислушивался к потоку информации, словно сожалея, что спокойный голос диктора рано или поздно дрогнет.

- Наш следующий репортаж: Влияние взрыва газа в южном Сноуфилде на окружающую среду…
 
AkagiДата: Четверг, 15.06.2017, 21:16 | Сообщение # 40
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 10
「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」


Проснувшись, Садзё Аяка обнаружила себя посреди далекого пейзажа. Смотреть особо было не на что; она мчалась по плоской равнине. Вдалеке виднелся лес.
Похоже, он была верхом на лошади. Она видела руку в латной перчатке, сжимавшую поводья.
Сон?
Она осознала, что рука на поводьях была не ее. Затем она поняла, что не может пошевелиться. Перед глазами, тем не менее, все стремительно менялось. Ей пришло в голову, что она смотрела на происходящее чужими глазами. Наверное, бывают и такие сны.
Сон, однако, казался крайне реальным, несмотря на все попытки Аяки убедить себя в обратном.
- Ричард! – раздался чей-то голос. – Эй, Ричард!
Обзор Аяки сместился, обратившись назад. Там она увидела еще порядка дюжины людей в доспехах верхом на лошадях, один из которых как раз подводил своего скакуна ближе к ней. Как только лошадь поравнялась с ней, молодой, закованный в доспехи всадник произнес:
- Мы явились по твоему зову, Ричард, но ты серьезно намерен отправиться на его поиски? Этого наследия короля Артура?
- Разумеется, - ответила она — Ричард — на его вопрос. – У меня наконец-то появилась зацепка.
Аяки испытала странное чувство: слова слетали с ее губ, но она при этом ничего не говорила.
- Ты имеешь в виду байку того пьяного менестреля?
- Именно. Истина хитро скрывается глубоко внутри сказок, которые распевают менестрели, будучи трезвыми. Я, однако, так и не наловчился их расшифровывать. То, что они рассказывают, притупив выпивкой свои чувства, понять гораздо легче.
Это был бредовый аргумент. Аяка изумилась тому, что подобная чушь сорвалась с ее языка. Манера речи, однако, поведала ей все, что она хотела знать.
О, наверное, это…
Они называют меня Ричардом… Я что, Сэйбер?

Аяка, наконец, сообразила. Сон был таким необычным, таким чудным, что ей захотелось раздраженно вздохнуть. Но беседа продолжалась как ни в чем не бывало, не считаясь с ее чувствами.
- Он сказал лишь, что это как-то связано с королем Артуром; мы точно не знаем, что это такое. У нас есть свободное время, поэтому нам все равно, но ты ведь из знати. Что именно ты так сильно хочешь найти?
- Да что угодно.
- Прости?
- Экскалибур было бы просто здорово, но Калибурн или Ронгоминиад тоже неплохо, или даже щит, который он, по слухам, использовал в бою с кошкой Палуга. Если мне посчастливится обнаружить проход в Авалон и хотя бы мельком увидеть воочию великого короля или его волшебника, жизнь моя будет прожита не зря.
В голосе человека, который, судя по всему, был Ричардом, звучала сама невинность. Молодой человек подле него криво усмехнулся.
- Если верить легендам, разве Экскалибур не должен быть на дне озера в руках Вивианы?
- Тогда я разыщу Владычицу Озера и завоюю ее дружбу! Ты ведь знаешь, что сир Пеллеас, по слухам, стал ее любовником и выжил в битве при Камлане?
- Разве он не был блудным рыцарем, которого они даже не причисляли к Круглому столу? Он просто увидел свой шанс и сбежал с поля боя. В любом случае, поиски реликвий героя, который, может, и не существовал в действительности, явно не из тех дел, которыми, член королевской семьи должен заниматься лично.
- Что знать, что простолюдины — в восхищении великой легендой все равны, разве нет?
Почему-то Сэйбер кажется еще более несерьезным, чем обычно. Интересно, почему.
Люди, что его окружали, называли его членом королевской семьи, но вели себя при этом скорее как хорошие друзья, нежели вассалы, и Ричарда, похоже, это нисколько не смущало.
- Если нам удастся обнаружить сокровища короля Артура, это будет означать, что все легенды – не выдумка. Мы можем доказать, что ослепительные подвиги из chansons de geste (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.) действительно имели место быть здесь, на земле, что под нашими ногами! Мы унаследовали просторы, по которым скакали верхом Король рыцарей и его люди! Для меня этого будет достаточно, чтобы смириться со своим предназначением!
- А если нет, то ты никогда не сможешь смириться? Право, ты никогда не говоришь ничего разумного, - его друг раздраженно пожал плечами, восседая верхом на лошади. – Что дальше? Поведешь нас на поиски Грааля?
- Вероятно, это бесплодная затея.
- Почему? Чем Грааль отличается от Экскалибура или Ронгоминиада?
- Кретьен мне о всем поведал. Грааль нельзя обрести в поисках; он сам выбирает своего обладателя. Рыцарям Круглого стола, что искали его, удалось найти его лишь потому, что поток судьбы, прозванный Святым Граалем, сам призвал их к себе. Поэтому мы не можем пуститься на его поиски, руководствуясь лишь собственным выбором. Я уверен, что, если я продолжу следовать за рыцарской славой, подходящая причина рано или поздно явит себя сама.
Ричард крепко держался за сказки, излучая предельную серьезность. Прозвучавшее имя вызвало ответную реакцию со стороны его друга.
- Кретьен? Слухи причисляют его к выродившимся остаткам друидов, что заглядывали в прошлое…
- О да, некоторые поэты, вроде него или Васа, действительно воспевают Артура и его рыцарей Круглого стола весьма красочно, чуть ли не с ностальгией, словно видели те события воочию. Я бы не удивился, скажи ты мне, что они были феями, живущими тысячу лет.
- Ну, это не имело бы значения. Не Кретьен дал тебе подсказку к наследию Артура; то был пьяный поэт, чьего имени ты даже не знаешь, из городской таверны. Понять не могу, почему ты веришь в его небылицы.
- Мне любая подсказка в радость. Я еще не король. Лучше идти по следу Короля рыцарей, пока я еще свободен, тебе так не кажется?
Аяка не могла этого видеть, но глаза Ричарда, вероятно, так и сияли. Рисуя перед своим внутренним взором детское выражение его лица, она обратила внимание на равнину, что простиралась перед Ричардом. И затем она заметила нечто странное.
- Пока ты еще свободен? Да ты уже практически герцог Аквитании… В чем дело, Ричард?
- …Что-то приближается.
Вдалеке виднелась точка. Однако облако дыма, поднимавшееся за нею, говорило о том, что она с большой скорость приближалась к ним. Поначалу Аяка приняла ее за несущуюся галопом лошадь, но размер явно был не тот. Вскоре до них донесся громоподобный звук, исходивший от точки, и рыцари начали паниковать.
- Что это, гигантский вепрь?
- Повозка…? Нет, где же тогда лошади… Никогда ничего подобного не видел. У этой штуки вообще есть ноги? Как она движется? Если это зверь, то он издает совсем не знакомый мне звук!
- Глядите, оно мчится к нам!
- Какая скорость! Спасайся, Ричард!
Ричард, однако, пропустил слова товарищей, которые уже начали натягивать поводья, мимо ушей.
- Очаровательно… - раздался его спокойный голос. – Может, это потомок Турха Труйта.
Опять непонятные слова.
И все же Аяка не особо нервничала. Отчасти из-за уверенности в голосе Ричарда. Но главная причина заключалась в том, что она узнала приближающееся к ним нечто, хотя внешне оно отличалось от знакомых ей современных моделей.
Приближаясь к Ричарду, штуковина начала постепенно замедляться. Еще несколько раз по-звериному рыкнув, она полностью остановилась в нескольких метрах перед ним.
- Что это…?
Рыцарь, что до самого конца оставался рядом с Ричардом, с подозрением уставился на «нечто». Вероятно, он был готов заслонить Ричарда от этой штуки, если возникнет такая необходимость.
- …Повозка из железа?
- Колеса довольно толстые. И что это такое черное? Какая-то кожа?
Услышав любопытство в голосе Ричарда, Аяка внезапно осознала.
А, я поняла. Должно быть, это происходило, когда Ричард был еще жив… да?
Если дело было в этом, то она могла понять их забавную манеру общения. Также она решила, что ей это все-таки снилось.
Что за странный сон. Ну, все говорят по-японски.
Если это действительно был мир прошлого, тогда штуковина, замершая перед Ричардом и его друзьями, находиться здесь попросту не могла. Ее корпус был украшен стимпанковскими шестернями и готическими с виду железными шипами, придавая ему витиеватый и извращенный силуэт.
Аяка знала, как это называется.
Машина… Должно быть, собранная под заказ.
Увидев автомобиль, который словно сошел с кадров кинобоевика, Аяка задумалась над тем, в каком же состоянии находился ее разум, чтобы породить такой сон.
Ну, я болталась с рыцарями и королями с тех самых пор, как пересекла пустыню Сноуфилда, так что, полагаю, все временные периоды смешались в моей голове в дикую кучу.
Пока Аяка была поглощена мыслями, ситуация начала меняться.
Из глубин автомобиля донесся звук удара. Насторожившись, рыцари обнажили мечи и окружили транспорт.
В следую секунду дверь — по всей видимости, смонтированная из рук вон плохо — распахнулась после пинка изнутри, и из недр причудливого средства передвижения показался человек. Затем окна «машины» опустились одно за другим, открывая их взору штуковины, похожие на музыкальные инструменты, которые начали играть искаженную какофоническую мелодию. И на фоне всего этого шума раздался радостный голос:
- Приветствую, юный правитель Аквитании и его веселые товарищи! Как поживаете? У меня все хорошо, но я сдаюсь. Отдаюсь на милость и все такое. Поэтому не могли бы вы пока убрать эти мечи?
Одежда мужчины, который произнес столь беспечную речь с поднятыми вверх руками, казалось, соперничала с его машиной или даже пыталась превзойти ее в плане диковинности. На нем красовался наряд аристократа, броский, но окрашенный в такие цвета, что мужчина больше походил на придворного шута, чем на человека благородных кровей. Голову его венчала странная шляпа. Шестерни, которыми был украшен жезл в его руке, издавали искаженный звук, что, предположительно, было результатом работы какого-то механизма.
Увидев этого человека, Аяка окончательно убедилась в том, что видела сон. Все, что она видела до этого, обладало эстетической целостностью. Ей казалось, что она в самом деле увидела эпоху, когда рыцари сражались верхом на лошадях, но внезапное появление мужчины все испортило, превратив в сущий бред.
- В чем дело? – продолжил причудливый человек, обращаясь к рыцарям, которые даже не подумали опустить клинки. – Вы не знаете слов «мир» и «любовь»? Поднятые вверх руки – знак капитуляции… Или дело в культуре этого периода? Могу белым флагом помахать, если хотите. Впрочем, неважно. Как бы то ни было, я не вооружен. Не враждебен. На самом деле, я питаю к вам глубокое уважение — вы без всяких колебаний клюнули на мою приманку и даже примчались сюда, в это чистое поле.
- Ловушка!
- Блин, я сболтнул о том, что пьяный поэт в таверне – моих рук дело. Что ж, это ерунда. Вы все-таки прискакали сюда, значит, мой план увенчался успехом! Мне удалось!
При этих словах рыцари еще крепче сжали рукояти мечей и начали сжимать кольцо. Шутовского вида мужчина пожал плечами.
- Подождите минуточку, - сказал он, закинув жезл на плечо. – Попытайтесь быть более терпимыми. Даже Александр III, когда столь оригинальная, броская и эксцентричная фигура, как я, возникла перед его глазами, попытался извлечь из этого немного веселья.
- Хватит нести чушь!
- Подождите.
Аяка увидела, как рука Ричарда остановила разгневанных рыцарей.
- Что ты там сказал про Александра Великого?
- Ричард! Слушать такого подозрительного типа…
- Он не Король рыцарей, которым я восхищаюсь, - сказал Ричард, обращаясь к странному человеку и сдерживая одной рукой друга, который пытался его остановить, - но если ты упомянул в качестве сравнения этого великого короля завоевателей, я должен тебя выслушать, какой бы байкой ты ни намерен меня накормить. Не так ли?
Затем Ричард сложил руки на груди и с достоинством заявил:
- Можешь продолжать. Для начала, кто ты такой?
Загадочный человек радостно улыбнулся, взобрался на крышу своего автомобиля, дабы смотреть на рыцарей сверху вниз, после чего громко и отчетливо назвал свое имя:
- Какой замечательный слушатель! Меня зовут Сен-Жермен! Сен-Жермен! Я не против, если вы остановитесь на «Сен», но расслабьтесь и произнесите целиком — Сен-Жермен! Да, Сен-Жермен! Гедонист по имени Сен-Жермен предстал перед великим будущим королем! Это повод для празднества — по крайней мере, для меня!
- Ты знаешь, что Ричард королевских кровей, но все же смеешь взирать на него сверху вниз? – закричал кто-то из товарищей Ричарда, но их это не очень взбесило. Скорее всего, они понимали, что Ричард не придавал особой значимости своему положению.
Рыцари тоже общались с ним весьма непринужденно, - подумала Аяка, после чего услышала, как Ричард пробормотал, глядя на мужчину, произносившего речь с крыши своего авто:
- Ого… Вот так картина вырисовывается.

Вспомнив, как выглядел Ричард, когда обращался к жителям города с вершины пожарной машины, Аяка решила, что ей снилось именно это, потому что тот нелепый поступок произвел на нее сильное впечатление. Осознание этого не помогло ей проснуться.
- И? – раздался в ее ушах громкий и ясный голос Ричарда. – Что мне до тебя, Сен-Жермен?
Вновь воскликнув «какой замечательный слушатель», человек, назвавшийся Сен-Жерменом, встал в напыщенную позу и начал говорить.
- Я буду вехой на твоем пути по следам героев минувшего, советником, что поможет предвидеть крах, пророком, что возвестит о конце, и, возможно, иногда голубем с веточкой надежды в клюве. Вот какую роль сыграет для тебя человек по имени Сен-Жермен.
- Ты слишком высокого мнения о себе. Короче, придворный маг. Я прав?
- Прискорбно, но я не маг. Не фея, не инкуб, не гематофаг, не путешественник во времени и не скачущий по мирам волшебник. Нет, я всего лишь аристократ и прохиндей.
Человек, назвавшийся Сен-Жерменом, продолжил, великолепно вращая жезл в руке:
- Поэтому тебе не нужно запоминать мое имя. Можешь тотчас же забыть его, я не против. Я представлюсь вновь. Я Сен-Жермен. Сен-Жермен, имя, которое ты мог уже забыть. Да, Сен-Жермен! Сен-Жермен… Имя не важно; таков человек по имени Сен-Жермен. Сен? Или Жермен?
- Ну же, Ричард, заткни ты его уже.
Ричард даже не пошевелился, не обращая внимая на своих товарищей, которые вновь подняли клинки.
- Подожди. Если ты мошенник, то я хотел бы услышать, как ты намереваешься меня надуть.
Аяка не видела этого, но почему-то знала, что глаза Ричарда сияли, как у ребенка.
- Ха ха. Не я буду тебя дурачить. Оказавшись там, куда ты готов ступить — где обитает несметное число тайн, породивших короля Артура — ты попытаешься обдурить себя сам. Я здесь лишь для того, что помочь в этой великой афере. Я хочу сказать — желаю удачи, по крайней мере. Тост за этот важный момент, с которого начнется твое восхождение к легенде.
Сен-Жермен спустился с автомобиля на землю, почтительно преклонил колено и пристально посмотрел на лицо Ричарда. Их взгляды встретились. В голове Аяки даже мысль промелькнуть не успела, как его губы вновь шевельнулись.

- И тебе, что скрывается за этими глазами, мои наилучшие пожелания.

По спине Аяки пробежались мурашки. Она инстинктивно поняла: последние слова этого мужчины предназначались не Ричарду, а самой Аяке, смотревшей его глазами. И, словно доказывая это, Сен-Жермен произнес то, что любой бы, кроме нее, счел бессмыслицей.

- Полагаю, ты наблюдаешь из будущего, вечно бегущее дитя.

X X


В этот момент Аяка проснулась. Ее глаза замерли на сером потолке, и она осознала, что лежит на кровати. Ее спина и ладони чуть вспотели. Она чувствовала бешеное биение своего сердца.
- О, Аяка, проснулась? Должно быть, ты сильно устала. Сразу же уснула, даже очки не сняла.
Посмотрев в ту сторону, откуда донесся знакомый голос, она увидела Сэйбера, сидевшего в кресле рядом с кроватью и читавшего книгу. На столике перед ним лежало еще несколько книг, которые он, вероятно, взял с полки неподалеку. Та же, которую он держал в руках, называлась «Жизнь и смерть короля Джона».
- Потому что кое-кто весь вчерашний день таскал меня за собой по округе, - проворчала Аяка, едва это заметив.
- Если ты достаточно отдохнула для того, чтобы ругать меня, то мне не о чем беспокоиться! И все же тебе стоит отдохнуть еще немного безопасности ради. Снаружи еще не рассвело.
- …Спасибо. И прости. Я не хотела грубить.
Аяку воротило от самой себя из-за того, что она ответила сарказмом на слова того, кто вытащил ее из стольких передряг.
- Тебе не за что извиняться, - отозвался Сэйбер с веселой улыбкой. – Да, я таскал тебя за собой и, вероятно, буду таскать и дальше. Кроме того, девушки, что просыпаются в плохом настроении, гораздо милее.
- …Ты явно на позитивной волне.
В этот момент Аяка вспомнила «сон», который ей только что снился. Она помнила его очень отчетливо, что было не характерно для сна.
Это и вправду был только сон?
Инстинкты говорили ей «нет», но подтвердить это мешал страх.
- Тем не менее, в этом доме полно книг. В подвале нет ничего, кроме фолиантов с заклинаниями, но на втором этаже нашлось множество историй и романов. И героических сказаний. Я не заскучаю.
Когда она увидела Сэйбера, его глаза блестели от возбуждения — она предположила, что он читал всю ночь. Аяка не могла молчать.
- Эй…
- Да? Что такое?
«Ты знаешь кого-нибудь по имени Сен-Жермен?» - хотела спросить она, но замерла прежде, чем слова сорвались с ее губ. Она помнила глаза того странного человека, поскольку они были последним, что она видела во сне, и ей было страшно называть его имя самой.
Вместо этого Аяка решила спросить про другое имя из сна. Оно не было ей знакомо, поэтому она подумала, что если Сэйбер его узнает, то это окончательно разрешит вопрос, был ли ее сон обычным или нет.
- Эй… Ты знаешь кого-нибудь по имени… Кажется, Кри… Кретьен?
- Кретьен де Труа? Навевает воспоминания. Он был трубадуром при дворе моей сестры Марии. Он рассказывал мне легенду о Граале больше раз, чем я мог вынести. …Прости. Не хотел лгать, но только что сказал неправду. Я изводил его своими просьбами рассказать о поисках Грааля сотни раз, и мне это никогда не наскучивало.
- В отличие, наверное, от него самого… - ее привычное раздражение по отношению к Сэйберу взяло верх над удивлением тому, что беседа протекала довольно гладко.
- Тем не менее, ты слышала про Кретьена? Тоже из поклонников рыцарей Круглого стола, да, Аяка? Разве они не замечательные? Кретьен всегда говорил, что они были людьми весьма необычного склада ума, но это лишь часть того, что делает их лучше всех!
Аяка мало что знала про Круглый стол короля Артура, хотя это название было ей смутно знакомо. Однако, судя по тому, с каким восторгом Сэйбер говорил о них, она была готова принять тот факт, что они, должно быть, действительно были великими героями. Его слова также дали Аяке шанс спокойно подумать.
Другими словами, это был не просто сон… да?
Безусловно, теперь ей казалось, что это походило не на сон, а, скорее, на сцену от первого лица в каком-нибудь фильме. Если дело было в этом, было ли там какое-то мистическое действие? Она решила обсудить свой «сон» с Сэйбером, чтобы удостовериться. Но затем несвоевременно раздался стук в дверь.
- Мне впустить гостя, Аяка? – спросил Сэйбер, закрывая книгу.
- …Решай сам. У меня все равно нет другого выбора, кроме как довериться твоему суждению.
Сэйбер внимательно изучил лицо Аяки, не теряя при этом бдительности по отношению к тому, что происходило по другую сторону двери, и кивнул.
- Волосы не растрепаны, глаза не закисли, одежда в порядке. Думаю, можно и впустить!
- А? Да… Хорошо. Наверное.
- Лады. Привет! – воскликнул Сэйбер, повернув голову в сторону двери. – Входите.
Ручка повернулась, и старинная дверь медленно отворилась.
- Вам удалось немного поспать?
В дверном проеме стоял молодой человек, лицо которого было достаточно молодым для того, чтобы называть его мальчиком. От шеи и ниже он был облачен в преимущественно черную одежду, напоминавшую форму спецназа, которая резко контрастировала с его юными чертами лица.
- Э-э-э… Сигма, верно? – спросила Аяка, настороженно косясь на его зачехленный нож и пистолет в кобуре.
Парень отозвался бесстрастной констатацией факта:
- Этот дом уже окружен.
 
AkagiДата: Четверг, 15.06.2017, 21:17 | Сообщение # 41
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
X X


В то же время. Дешевый мотель.

Мотель, построенный близ малолюдной дороги. Вдалеке виднелись небоскребы центра города. Рядом с отелем, однако, немногие здания были достойны этого названия. В местах такого рода ожидаешь увидеть склады, в которых хранятся ненужные или брошенные материалы. И все же, даже если взять это в расчет — и даже если учесть, что до рассвета было еще далеко, — машин и пешеходов почти не было. Было так тихо, что, казалось, само время остановилось.
Посреди этого спокойствия возникли человеческие фигуры, которые словно вытекли из тьмы. Девять мужчин и женщин, которые выглядели совсем не к месту в своих мрачных одеяниях.
- Мы закончили разведку, - доложил один из них человеку, стоявшему в центре. – Поблизости нет ни барьеров, ни следов использования магии, ни возмущений в пране.
- …Это действительно то самое место? – доклад заставил предполагаемого лидера группы усомниться.
Если полученная информация была достоверной, здесь находилось логово мага, принадлежавшего печально известной школе современной магии Часовой башни — также известной как «Школа Эль-Меллоя».
Разве возможно было такое, чтобы человек, обладающий достаточным статусом для того, чтобы его избрали на роль Мастера в Войне за Святой Грааль, бездельничал, не установив ни одного барьера? Им должен был противостоять маг, а не какой-то бедный гражданский, которого под воздействием гипноза превратили в шпиона.
Внушительный боевой опыт лидера твердил ему, что их может поджидать ловушка. Он тщательно пересмотрел свои планы, дабы те принесли безупречные результаты во имя Цугцванга.

Цугцванг был группой магов, сформированной семьей Айнскайя из восточной Европы. Они начинали как подчиненные клана Иггдмилления, правящая верхушка которого располагалась в Румынии, и занимались тем, что стремительно избавлялись от всякого сброда, пытающегося разнюхать секреты их хозяев. Однако Иггдмилления утратили всякую власть более пятидесяти лет назад. Когда их линия распалась, Цугцванг ушел на вольные хлеба и стал организацией, занимающейся самыми разными темными делами.
Магами они были весьма посредственными, но их хвалили за безжалостную эффективность в работе. Принимая самые поручения от клиентов, среди которых попадались даже политики и финансисты, не ведавшие о мире магов и их фракциях, им едва удавалось держаться на плаву. Едва.
Будучи наемниками, они требовали за свои услуги большие суммы. Однако они также были магами. Одних денег им было мало, чтобы баловать себя. Затем представилась хорошая возможность. Им в руки попало предложение работы, не только обещавшее вознаграждение, размерами превосходившее любую привычную им сумму, но и глубоко заинтересовавшее их магов.
- Украдите полномочия Мастера и вступите в Войну за Грааль Сноуфилда.
Члены Цугцванга поначалу засомневались. Но их клиент, богатый маг, показал им видение через фамильяра — битву между двумя Героическими душами и оставшийся после нее кратер — и у них не осталось другого выбора, кроме как поверить. Они были убеждены, что в Сноуфилде зарождалась волна, способная сотрясти магический мир до основания. Это была опасная, но при этом прекрасная возможность.
В течение дня они раскинули информационную сеть по всему городу и, наконец, обнаружили убежище Мастера. Они верили, что выследили его, благодаря своим способностям, но им было невдомек, что эту информацию намеренно распространил человек по имени Фалдеус.
Бойцы Цугцванга были готовы окунуться в самый настоящий Ад, не ведая, что в глазах зачинщиков они были лишь разменной монетой, призванной оценить силу их цели — Флата Эскардоса.
- Для начала установим точное местоположение цели. Пешки с первой по третью, возьмите на себя второй этаж мотеля. Пешки с четвертой по шестую, осмотрите первый этаж. Седьмая и восьмая Пешки вместе со мной займут офис администратора. Выведаем с помощью внушения, что ему или ей известно, после чего устраним. То же касается любых свидетелей.
Магическая метка передается в семье магов из поколения в поколение. Свою же Цугцванг осознанно разделил. Одна половина была внедрена в тело лидера, так называемого «Короля», тогда как другая была поровну распределена между его подчиненными, «Пешками».
Обычно, после такого дробления Магическая метка даст лишь небольшое усиление магических способностей. Однако после синхронизации всех частей метки друг с другом Король мог принудительно повысить способности Пешек до своего уровня. При этом продолжительность жизни его подчиненных кардинально сокращалась, а их Магические цепи лишались гибкости.
Король уже хотел обнажить метку, запечатленную на его руке, чтобы привести в действие ее необычные свойства, как вдруг увидел «это».
- Покажите Магические метки на ваших руках. Я подниму вас до своего уровня. Вы знаете, что делать.
Человек с его лицом стоял в центре группы и говорил знакомые слова.
- Что…? – громко произнес Король, но Пешки даже не посмотрели на него. Должно быть, они находились под воздействием какого-то магического вмешательства, поскольку никто из них, судя по всему, даже не знал о его присутствии.
Испытывая чуть ли не самый настоящий внетелесный опыт, Король наблюдал, как двойник, в точности повторяя его обычные движения, положил ладонь на сложенные вместе руки Пешек.
Дело плохо.
Стойте! Не прикасайтесь к его руке!

Король уловил слабый поток магической энергии, но было слишком поздно. Даже если бы он успел выкрикнуть предупреждение, услышали бы Пешки его голос? Подобные сомнения молниеносно промелькнули в его голове. Затем человек с его лицом произнес:
- Три, два, один… Начать слияние.
- Гха…
- Э?!
- Ух…
В следующее мгновение восемь Пешек, коснувшихся его руки, дернулись, словно в них ударила молния, и повалились на землю перед входом в мотель, потеряв сознание. Мощное проклятие, замаскированное под частоту Магической метки настоящего Короля, проникло в их тела в момент синхронизации.
Король тотчас же осознал, что они оказались в отчаянном положении. Но и с этим он тоже запоздал — человек с его лицом исчез. Король почувствовал, как чей-то палец коснулся его затылка, и сам не заметил, как тоже рухнул на землю. Лидер Цугцванга все еще был в сознании, но его замутненному разуму потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что его победили. Правым ухом он чувствовал холод асфальта. Левым же, обращенным к небу, Король услышал спокойный голос:
- Вот как. Интересная у тебя магия. Разделить метку и тем самым сделать себя королем собственной колонии. Вот ведь странное совпадение…
В этот момент из-за спины странного человека раздался беспечный голос, разряжая атмосферу:
- Ну как, нормалек? Ого! Похоже, все прошло просто идеально!
- В точности копировать воспоминания трудно, но я могу, по крайней мере читать те, что находятся на поверхности, а также шаблоны поведения. Разумеется, искусство мага такого калибра мне удалось воспроизвести полностью.
- Дже— Берсеркер, невежливо говорить такое при нем.
- …Прошу прощения. Похоже, личность этого человека не обделена надменностью. Что более важно, ты только чуть не сболтнул мое настоящее имя?
Берсеркер. Услышав, как молодой человек — достаточно юный для того, чтобы называть его мальчиком — произнес это слово, наемник все понял. Это, по всей видимости, оно разделалось с Цугцвангом одним ударом — одно из существ, которых в Войне за Грааль называли Героическими душами. Король также рассудил, что парень, должно быть, был их целью, Флатом Эскардосом.
Полный провал. Они даже не дали нам шанса что-либо предпринять. Так вот какова она, Героическая душа.
Он также понимал, что вот-вот встретит свою участь. Можно ли было это как-то изменить? Он ломал голову в поисках решения, как маг и как искушенный убийца. Но было ясно, что в его нынешнем состоянии ничего нельзя было сделать. Из-за проклятия, снедающего его тело, он не мог даже молить о пощаде. Скорее всего, шанс представится, когда они начнут пытать его, чтобы выяснить, кто его нанял. Но без Пешек что он мог противопоставить магу, повелевающему этой Героической душой?
Понятно. Так вот что такое Война за Святой Грааль… Раз она поощряет магию такого уровня, тогда, будучи магом, я вынужден с этим смириться.
Не в силах даже отнять собственную жизнь, Король молился за то, чтобы его смерть была как можно менее мучительной. Затем его слуха коснулась до странного беспечная беседа.
- Итак, Мастер? Что будем с ними делать?
- Для начала давай свяжем их и запихнем в другой номер, который мы сняли. Хотя еще девять гостей… Может, еще один займем?
- Втиснем как-нибудь. Я отнесу их, а ты жди здесь.
- Да не бойся ты, никто нас не увидит. Я усилю возведенный ими барьер, чтобы отвадить ненужное внимание.
Их разговор больше походил на праздную болтовню.
Король с трудом поднял взгляд — глаза его почти не слушались — и увидел юношу со светлыми волосами и мужчину, который выглядел в точности, как он. В следующее мгновение человек с его лицом словно исчез, и на его месте возник здоровенный мускулистый мужчина свыше двух метров ростом. Здоровяк поднял всех Пешек разом и затем потянулся к Королю, который через секунду присоединился к своим подчиненным.

Несколько минут спустя.
«Короля» Цугцванга втащили в номер мотеля. Там он обнаружил, что все его «Пешки» были живы.
Почему он не убил их? Если он намеревался пытать их ради информации, то для этого хватило бы и нескольких. Только не… не говорите мне, что он превращает человеческие тела в кристаллы маны, как это делает семья Складио?
Стоило Королю вспомнить слухи о той бесчеловечной системе, как его прошиб холодный пот.
Он, наконец, заметил, что, помимо его отряда, в комнате лежало еще несколько магов. Король подумал, что они, должно быть, тоже специализировались на шпионаже и скрытных убийствах, но его мысли прервал стук светловолосого парня.
- Всем привет! Э-э-э… Прошу прощения за столь жесткий прием! Видок у вас был недобрый, вот мы с Берсеркером вас и захватили! Если кто-то из присутствующих просто проходил мимо или что-то в этом роде, то мне ужасно жаль!
- …
Флат Эскардос, похоже, нервничал, чувствуя на себе подозрительные взгляды магов.
- Что будем делать Берсеркер? – спросил он верзилу, что стоял рядом. – Кажется, они на грани. Можешь превратиться во что-нибудь, что поможет им расслабиться? В ребенка, например, или, может, в клоуна?
Здоровяк — Берсеркер — что-то проворчал себе под нос и исчез. На его месте появилась юная девочка.
- Эй! Мы же это уже обсуждали! Почему на тебе всегда оказывается этот срамной наряд, когда ты превращаешься в ребенка?
Флат поспешно закутал девочку в первое попавшееся покрывало.
- Это просто происходит само собой, - ответил Берсеркер. – Облик этой девочки я нахожу обнадеживающим. Хотя во мне еще просыпается желание потрошить, так что, думаю, это плохая идея.
- Нет в этом ничего обнадеживающего! А теперь, пожалуйста, прими прежний облик, прежде чем ты вскроешь кого-нибудь или попадешься на глаза полиции! Видишь? Все на тебя странно смотрят!
Маги, скованные упаковочной лентой, над которой поколдовал Флат, начали трястись в ту же секунду, когда Берсеркер принял облик девочки. Они не знали причины, но, похоже, это была инстинктивная дрожь, первобытный страх. Буркнув что-то по-детски, Берсеркер вновь исчез и появился в облике молодого человека с чертами английского аристократа.
- Как тебе такой вид? – телепатически обратился он к Флату. – Он как-то связан с аристократией моего времени. Как и в случае с девочкой, эта форма помогает мне успокоиться. Это одна из самых известных теорий о моей настоящей личности. Хмм… В этом облике мне хочется не вскрывать людей, а, скорее, осквернять их души.
Флат кивнул и тоже беззвучно произнес:
- Возможно, ты более стабилен, когда форма соответствует правдоподобной теории о твоей личности. Тем не менее, постарайся не давать волю своим позывам.
- Если я когда-либо стану настолько неразумным, тогда, скорее всего, мой Святой граф изменится, и я перестану быть Берсеркером. Если это случится, используй командное заклинание и прикажи мне покончить с собой. Ты понял?
- Джек…
- Уважь мою скромную просьбу, Мастер. Я не хочу столь несовершенного установления моей личности.

Флат не согласился с этой просьбой, но и не сказал «нет». Вместо этого он обратился к магам в попытке увильнуть от телепатической беседы.
- Как насчет того, чтобы представить вас друг другу? Вон там, рядом с душем, лежит Лекзарм, у холодильника расположился Котчефф, а перед диваном – Дикхейл. Человек с осветленными волосами в углу – Сагара. А эти девятеро, которые только что к нам присоединились, э-э-э…
Флат поинтересовался у Берсеркера, и тот ответил, руководствуясь скопированными им поверхностными воспоминаниями:
- Называй их Цугцванг. Одна душа на девятерых людей.
- Точно! Значит, Цугцванг! Мы покидаем этот мотель, но я настрою сковывающие вас печати таким образом, чтобы они одновременно сломались сегодня вечером. Однако нехорошо будет, если вы начнете убивать или калечить друг друга, поэтому я запечатаю ваши Магические цепи еще дня на три.
Запечатает их Магические цепи. Те маги, что были в сознании, услышав эти слова, которые парень произнес с такой беспечностью, нахмурились. Такой же эффект произвело и его явное намерение пощадить их.
- Мастер, а это не даст Цугцвангу преимущество? Их же девять человек.
- А, ну да. В таком случае отнесем тех четверых в наш прежний номер и установим их печати таким образом, чтобы они сломались на тридцать секунд раньше. Думаю, этой форы им хватит, если они захотят ей воспользоваться.
Веселый голос Флата, похоже, только разозлил хмурящихся магов. Их злило то, что кто-то, совершенно не обладающий решимостью мага, смог обезвредить их, просто заполучив в свое распоряжение оружие, известное как Героическая душа. Эта эмоция, однако, быстро дала задний ход.
Берсеркер заметил то, как маги смотрели на Флата.
- Мастер, - произнес он, поглаживая подбородок, - безопасно ли это, сохранить им жизнь?
- Ты так сильно хочешь их убить?
- Нет… Нам суждено сойтись в смертельной битве, это правда — на самом деле, меня терзает чувство, что я уже убивал их несколько раз в прошлом — но это было, скорее всего, в другой реальности или в каком-нибудь возмущении в ткани мира. Я буду подчиняться своему Мастеру. Тем не менее, есть ли причина оставлять их в живых?
- Мы не будем убивать их, Джек. Человеческая жизнь, вообще-то, есть самая большая ценность в мире.
Для мага это были ужасные слова. Услышав их, пленники практически затряслись от ярости. Но ключевым было то, что Флат сказал далее.
До этого, хоть и признав магические способности Флата, они видели в нем лишь «избалованного богатенького мальчика, обладающего Магическими цепями, но обделенного духом мага» и «ущербного мага, который не может даже избавиться от своей мягкотелости». Но в этот момент сказанные им слова и взгляд в его глазах заставили их изменить свое мнение.
- Человеческие жизни — в том числе и жизни этих людей — необходимы для того, чтобы покинуть Землю.
Его глаза.
Когда Флат сказал это, они принадлежали ни магу, ни обычному человеку. То были зияющие дыры, как будто оттуда что-то выпало, которые словно видели всех насквозь.
Ощутив это ни с чем не сравнимое присутствие, маги поняли: парень, что стоял перед ними, не был магом. Но при этом он не являлся монстром или какой-нибудь марионеткой; несомненно, телом и разумом он был человеком. И все же инстинкты магов твердили им, что его взгляд был устремлен в совершенно иное «место». Они не могли постичь того, что видел этот человек по имени Флат Эскардос.
За те несколько дней, что он провел с Флатом, Берсеркер ощутил то же самое, но умышленно не стал упоминать об этом. Он чувствовал, что его Мастера нельзя было описать с точки зрения добра и зла.
Словно доказывая это, Флат продолжил без всякого намека на добрые или злые намерения:
- Разве их убийство не будет досадным расточительством?
Маги застыли в страхе. Лишь Берсеркер заметил, что, когда Флат говорил, на его лице промелькнуло нечто вроде одиночества.
Оставалось двадцать часов до того, как Благородный Фантазм Джека—

X X


В то же время. Улицы Сноуфилда. Переулок.

- В нынешнее время люди относятся к жизни довольно легкомысленно. Мне их даже немного жаль, - сказала Филия — или, если говорить точнее, завладевшее ее телом существо — осматривая предрассветный переулок чуть в отдалении от района небоскребов. Как и ожидалось, здесь практически никого не наблюдалось, но ощущения безопасности не было и в помине.
- …Легкомысленно? - донеслось в ответ от робкой на вид магессы, бредущей за Филией. Та пожала плечами в ответ на ее малодушное поведение и продолжила:
- Да, они тратят ее попусту, или, возможно, стоит сказать, что они живут быстро и опрометчиво. Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться удовольствием, что приносит момент, но почему они не наслаждаются моментом в полной мере?
Взгляд Филии замер на шумной группе выпивох, а также на суровых бандитах, которые в переулке смотрелись весьма органично.
- Эти дети вдыхают в свои тела дым от странных растений, а от тех смердит кровью их жертв. Я не против того, чтобы они напивались, предаваясь упадничеству, и разбрасывались своими жизнями, но они могли бы, по крайней мере, делать это более красиво.
В этих переулках Филия со своей внешностью бросалась в глаза. Чуть ли не полупрозрачные, серебряные волосы покачивались в воздухе. Красные глаза горели огнем на фоне белоснежной кожи. Ее черты были слишком стройными — вплоть до того, что казались искусственными — но отражавшиеся на ее лице яркие эмоции, которые, по всей видимости, принадлежали тому, что двигало ее тело, придавали ей человеческие качества.
- Привет, девочки. Если вас принесло сюда в такой час, тогда вы, должно бВРБЛВБЛРВБР!
- Вы встали у меня на пути. Я не услышала никаких грязных слов и посему пощажу вас. А теперь сгиньте с глаз моих или умрите.
Неприглядный сброд окликнул ее несколько раз, но от одного лишь ее взгляда все они повалились на землю с пеной у рта. Магесса, которая шла следом за ней, знала причину: невероятно плотная магическая энергия, окутывавшая Филию, сфокусировалась настолько, что стала ощутимой даже для обычных людей без Магических цепей и замкнула их мозги.
Это од? Мана? Некий элемент, не соответствующий ни одной из этих концепций?..
Чувствуя потоки энергии, кружащие вокруг Филии, девушка была объята страхом. От нее не ускользнуло, что этой энергии было невероятно много. Но что действительно ужасало, так это то, что магическая энергия держалась от Филии на расстоянии примерно трех метров, создавая вокруг нее незримый полусферический купол. Более того, ни капли энергии не выходило за пределы этого купола. Девушка могла сказать, что мистическая сила вращалась, словно миниатюрная звезда с Филией в качестве ядра.
Существо перед ней не было магом.
Филия, гомункула Айнцбернов. Девушку известили о ней заранее. Теперь же, однако, она была чем-то, отличным от гомункулов, магов и даже обычных Героических душ, сохранив лишь внешность Филии.
- Ты тоже, Харли, - обратилось существо в форме Филии к девушке-магу, которая сжалась перед лицом абсолютной неизвестности. – Магия самопожертвования не была редкостью в мою эпоху, но, по крайней мере, жертвуй собой так, словно наслаждаешься этим. А то на тебя даже смотреть больно.
Магесса — Харли — задрожала от этих слов. Она чувствовала, как само ее естество читали, словно открытую книгу.
Харли Борзак.
Она была вольным магом и никак не была связана с Часовой башней, но первоклассно владела колдовством. Франческа обнаружила ее, готовую предпринять мистический подступ к Соединенным Штатам в погоне за определенной целью.
Колдовство требует жертв. Харли была инакомыслящей и использовала в ритуалах лишь собственные плоть и кровь. Она также не практиковала смертельные проклятия, но восполняла это умением их отражать. Ее магические умения можно было причислить к весьма высокому уровню.
Она и гордилась тем, что была опытным магом, но в силу определенных обстоятельств поддерживала в себе сильную ненависть к магическому миру. Она приняла предложение Франчески ради шанса уничтожить его.
В случае обретения Святого Грааля она планировала использовать его силу, чтобы сбросить маскировку, которую умышленно поддерживало магическое общество. Осведомленность широких масс ослабит таинства и увеличит разрыв между магами и Истоком. Она даже могла пожелать исчезновения самой концепции магии.
Именно с таким намерением она вступила в Войну за Святой Грааль, но ее постигла странная судьба в лице призванного ею Берсеркера, нанесшего ей серьезную рану, существа в теле Филии, спасшего ее от незавидной участи. Вот как она оказалась в этом опасном переулке незадолго до рассвета.
У матерого мага не было причин бояться какого-то отребья. Потребуется целая банда искушенных в бою отбросов общества или даже небольшой отряд регулярной армии, чтобы справиться с магом, заслужившим в Часовой башне титул Прайда или Бранда. Поговаривали даже, что те немногие маги, которые в совершенстве постигли искусство битвы, могли в одиночку и голыми руками положить целое войско небольшой страны.
Но Харли, будучи опытным магом, при этом была совершенно не приспособлена к прямому столкновению. С помощью фамильяров она могла отогнать примерно сотню бандитов. Но если она забредет не в то место и внезапно получит удар ножом в спину, даже с учетом восстановительных способностей ее магической метки, у нее не останется выбора, кроме как принять смерть.
При обычных обстоятельствах ее Слуга стал бы ее копьем и щитом. Но Героическая душа, которую она призвала, была Берсеркером и поэтому лишилась разума. Она не была уверена, до какой степени он будет ей подчиняться. Однако…
Харли не сводила глаз с Филии. Что бы ни завладело гомункулой, оно с легкостью усмирило Берсеркера и обращалось с ним, как с щенком. Харли хоть и удалось заключить формальный контракт при посредничестве Филии, но она не могла считать призванного ею Слугу своим.
Она подняла взгляд и увидела его, следующего за ними. Зловещая механическая Героическая душа, похожая на помесь паука и льва, даже не перешла в призрачную форму. Берсеркер полз по стенам зданий, словно гигантский паук из какого-нибудь фильма ужасов. Тем не менее, Харли не чувствовала, чтобы от него исходила какая-нибудь магическая энергия. Шума он тоже не издавал, да и люди в зданиях, по которым он полз, даже не думали паниковать.
- Не беспокойся, - с гордостью сказала Филия обуреваемой сомнениями Харли. – Его вид и присутствие полностью изолированы. Я сделала так, чтобы видеть его могли только мы с тобой.
Это хоть и было произнесено с небрежностью, но Харли понимала, что совершить подобное было крайне непросто, и страх перед этим существом нахлынул на нее с удвоенной силой. С момента их встречи прошли уже сутки, а Харли до сих пор понятия не имела о ее истинной личности или целях.
Ее раны, полученные в процессе призыва Берсеркера, были исцелены, благодаря Филии, но Харли все равно уединилась в своей мастерской, чтобы восстановить Тайные знаки и Магические цепи и, что более важно, собрать информацию о местности. В какой-то момент Филия исчезла, но вернулась ночью, буркнув, что она весь день «наблюдала за самыми разными странами из любопытства», но «за их броскостью обнаружила лишь скуку».
- Хотя, - добавила она, когда взяла Харли за руку и потащила на свежий воздух, - в сравнении с тем, что было в мою эпоху, их за многое можно похвалить.
Харли была скромной и испытывала трудности в общении, но, тем не менее, набралась смелости и спросила:
- Э-э-э… Куда мы идем?
- Очевидно же, что туда, где находятся другие Слуги.
- Что?
Харли была ошеломлена. Это, похоже, привело Филию в замешательство.
- Ты ведь сражаешься в Войне за Святой Грааль, не так ли? Я лишь оказываю тебе небольшую помощь на твоем пути к победе. Мои цели все равно совпадают с твоими.
- …Ты намереваешься просто взять и войти в логово другого Мастера?
- Да, и оно прямо по курсу. Место с рядами грязных фабрик и заводов, которые ничем, кроме размера, похвастаться не могут. Хотя я, честно говоря, предпочла бы держаться подальше от любого места, смердящего дымом.
Населяющее Филию нечто негромко вздохнуло, после чего посмотрело на растекающийся по небу рассвет и пробормотало себе под нос:
- Не выношу, когда в моем саду появляется грязь… Скоро я ее смою.

X X


В то же время. Полицейский участок.

Орландо Рив, начальник полиции Сноуфилда, оборвал общее восприятие со своим Слугой, Кастером. Он не использовал его для разведки и не испытывал надобности снабжать его информацией. Поэтому начальник никогда не видел в снах внутренний мир своего Слуги или его воспоминания и не считал это необходимым.
Он призвал «фальшивого» Кастера, Александра Дюма-отца, который в данный момент был занят созданием — или подделкой — Благородных Фантазмов в надежно спрятанном месте. Без общего восприятия телепатический контакт был невозможен. Как правило, они связывались друг с другом по телефону.
С момента нападения Ассасин минул день. Начальник и другие члены полицейского отряда наконец-то начали возвращаться в строй, когда возникла новая проблема. Ушей начальника достигли новости об эпидемии, поразившей животных, и психологическом расстройстве, вызывавшим у людей внезапное нежелание покидать город. Будучи не только одним из зачинщиков Войны за Грааль, но и офицером полиции, чьим долгом было охранять общественный порядок, он был вынужден разбираться с немалым количеством данных.
Этим он и занимался, когда мобильный телефон возвестил о входящем звонке от Дюма.
- Здаров, братан! Быстро ответил! Ночное бдение?
- Вроде того. Я вообще ни разу толком не поспал с тех самых пор, как призвал тебя.
- Ха! Если у тебя есть время жаловаться, может, призовешь тогда Ипполита Дюрана? Он мое гнездышко построил, знаешь ли! …Разумеется, сейчас оно уже не мое. Замок Монте-Кристо, слыхал?
- Разумеется. Теперь это исторический памятник.
Особняк размером с небольшой замок в Иль-де-Франс. Пышное архитектурное творение на берегу Сены, в которое Дюма на пике славы вложил все свое состояние, можно было описать как показатель величия писателя в лучшие его годы.
- Ага, я взглянул и несказанно удивился. Кто бы мог подумать, что дом, который я продал, когда у меня даже соля в кармане не было, не только сохранится, но и станет музеем, посвященным мне!
- Тебе стоит поблагодарить за это почитателей твоих работ.
- Дело говоришь. Не знаю, стоит ли упоминать портрет моей дамы сердца, но теперь у меня нет ни трудов, ни дома, ни любовницы. Думаю, все это можно было бы устроить, приноси оно хоть какое-нибудь удовольствие.
- За исключением трудов и дома, современные ценности невысокого мнения о любовницах.
- Ну да ладно, - продолжил Кастер, пропустив мимо ушей саркастичное замечание начальника. – Только представь себе, мои друзья клюнули, когда я в шутку окрестил свою студию на той земле «замком Иф». Не очень-то вежливо всерьез называть именем тюрьмы место, где писатель уединяется, чтобы сосредоточиться на работе, хотя готов поспорить, что это увеличило бы мою эффективность в разы.
- …Надеюсь, ты не предлагаешь переправлять Благородные Фантазмы из этого города во Францию и обратно.
- Право, прошло уже более ста тридцати лет с тех пор, как я сыграл в ящик. Я надеялся, что вы уже придумали, по крайней мере, какое-нибудь устройство для быстрой транспортировки.
- Мгновенное перемещение между Сноуфилдом и Францией даже магией назвать не получится. Это уже будет область Истинной магии.
В этот момент начальника посетило внезапное озарение.
- …Должно быть, ты был сильно привязан к той книге, раз даже назвал собственный дом замком Монте-Кристо. Или это люди сами так решили?
- Кто знает. У меня такое чувство, что мое решение назвать его так было лишь предназначенной кое для кого инсинуацией, но каких-то ответных жалоб при жизни я так и не услышал. Теперь-то уж какая разница, не так ли?
Дюма редко избегал темы так открыто. Начальник почувствовал раздражение, но не стал возражать. Он сожалел, что так сильно затянул этот разговор.
- Итак? Зачем ты мне позвонил?
- Эй, среди твоих есть те, кто повредил свои Благородные Фантазмы в бою с тем кровососом, верно? Я планировал их исправить.
- Это хорошо. Как обычно, курьер…
- Ни слова больше. Не нужны мне курьеры. Пришли кое-кого конкретного.
Начальник нахмурил брови, услышав слова Дюма.
- …Полагаю, ты сейчас не женщину просишь, как обычно?
- Нет. Отправь ко мне полицейских, которых ты отобрал, Клан Калатин. Не обязательно всех, но как можно больше. Ах да, пусть среди них будут владельцы поврежденных Фантазмов. То же касается и парня, который лишился руки.
- …
Начальник замолк, услышав запрос Слуги. Он сообщил Клану Калатин о существовании Дюма, но не мог тотчас же решить, стоит ли позволить им встретится с Кастером лично. Несколько дней назад начальник счел бы это необязательным, да и Дюма не проявлял желания познакомиться с его людьми. Но при нынешних обстоятельствах он хотел что-нибудь изменить.
- …Помнится, ты сказал мне, что тебе не нужна помощь в создании Благородных Фантазмов.
- Все верно. Это не сделает Фантазмы сильнее. И к черту совместимость, когда речь идет об обычных людях. Подгонка под владельца не входит в мои обязанности.
Прежде, чем начальник успел спросить «Зачем они тебе тогда?», болтливый Дюма дал ответ:
- В этот раз я всего лишь зритель. Я делаю для тебя самый минимум, чтобы отработать стоимость своего билета.
- …?
- Вот только… как зритель, я хочу подобрать пару букетов для приглянувшихся мне актеров в знак своего расположения.
Начальник обдумал слова Дюма, после чего тяжело вздохнул. Спустя еще пару секунд молчания он принял решение.
- …Хорошо. Но они в первую очередь офицеры и уже потом маги. Обещай мне, что ничего не сделаешь с их Магическими цепями или разумами.
- Я тебе не какой-нибудь маг, вроде Элифаса Леви или Парацельса. Ты всерьез думаешь, что я способен на нечто столь каверзное?
- Если отбросить раскол мнений по поводу того, был ли Леви магом, которого признала бы Ассоциация… В основе создания Благородного Фантазма лежит внедрение «легенды» в оружие. В своих речах ты не похож на того, кто может провернуть «нечто столь каверзное».
- …Ну, есть шанс, что я могу поиграться с их судьбами. Тебе придется с этим смириться. Я приложу все усилия, чтобы изменить их к лучшему.
Начальник уже хотел честно сказать наглому Дюма все, что он о нем думал, но сдержался и быстро закончил разговор:
- …Прости, у меня тут возникло одно дело. Позже я дам тебе знать, когда отправлю к тебе своих людей.
- Хаха! Не ведаешь отдыха, да, братан? Лучше держи под рукой какое-нибудь лекарство для желудка! Их столько развелось в нынешнюю эпоху, рехнуться можно! Береги желудок, лады? До скорого!
Повесив трубку, начальник бросил взгляд на своего личного секретаря, тоже члена Клана Калатин, которая стояла в стороне, протягивая ему доклад.
Молча кивнув, начальник просмотрел документ. В нем говорилось, что гомункула Айнцбернов, появившаяся в городе, действовала совместно с магессой, которую привела Франческа — с Мастером одного из истинных Слуг. Что его всерьез обеспокоило, так это то, куда они, если верить докладу, направлялись.
Начальника заранее известили о Мастерах, которых Франческа и Фалдеус собрали на роли пешек. Кашура, который должен был призвать Сэйбера, погиб от рук Ассасин. Владеющий магией наемник Сигма связывался лишь с Фалдеусом. Дорис Люсендра, выходец из клана, орудовавшего магией усиления и, по слухам, отбросившего даже концепцию человечности, тоже была вне полицейской сети наблюдения. В результате получилось так, что Харли, за которой они наблюдали, имела для начальника огромную важность.
Однако ее сотрудничество с гомункулой Айнцбернов вызывало беспокойство.
Что же послужило причиной? Промывка мозгов? Угрозы? Нет, учитывая происхождение Харли Борзак, возможно, она заключила сделку и переметнулась на другую сторону.
Саму Харли нельзя было назвать сильным боевым магом, поэтому она не доставит особых проблем. Потребуются меры предосторожности против смертельных проклятий и всего такого прочего, но, поскольку она была не единственной, кто представлял подобную угрозу, начальник уже позаботился о контрмерах.
Проблема заключалась в том, какую Героическую душу она призвала. Информация о Мастерах поступила «сверху», но среди нее не было ничего о том, кто какую Героическую душу призовет. Он предположил, что даже Клан Калатин был в глазах главных зачинщиков всего лишь расходным материалом.
Но начальник, по крайней мере, точно знал, где устроили свои убежища Мастера, которых ему необходимо было особенно опасаться. Он пришел к выводу, что Харли и гомункула Айнцбернов направлялись сейчас к одному из них.

- Промышленный район… Они намереваются вступить в контакт с дьяволом семьи Складио?
 
AkagiДата: Четверг, 15.06.2017, 21:17 | Сообщение # 42
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 237
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
X X


Человек по имени Баздилот Корделион принял сознательное решение не видеть сны.
Он использовал самогипноз, чтобы погружать свое тело в состояние легкого отдыха, а мозг – в глубокий сон всего лишь на несколько минут за раз. Подобная мера позволяла ему сохранять активность в течение длительных периодов времени, а также мгновенно проснуться и отреагировать на появление врага.
Заклинание кратковременного сна, достигаемого путем деконструкции сознания, было простым и широко использовалось даже дилетантами. Но, поскольку расщепление сознания было подобно временной смерти, немногие маги часто к нему прибегали.
Баздилот слышал, что некоторые наемники-маги использовали множество дополнительных заклинаний сна для различных целей. Он, однако, в корне не любил видеть сны и потому не позволял себе погружаться в фазу быстрого сна.
Поэтому-то в нем и зародились подозрения.
В определенный момент он понял, что «видит сон».
Вокруг него раскинулось запятнанное закатом море. Ему снилось, что он находился на борту огромного корабля, который рассекал белые барашки на волнах, двигаясь по золотистой поверхности воды.
Но он практически сразу же изменил мнение. Это был не сон, а феномен общей памяти, состоящий из информации и магической энергии, которые ему не принадлежали.
Глаза его располагались гораздо выше привычного. Опустив взгляд, он увидел светловолосого мужчину, который начал что-то говорить ему с надменной улыбкой:
- Хм? Хочешь знать, почему я не боюсь тебя…? Это же очевидно, зачем спрашивать? Потому что я обладаю мудростью, которая не снилась даже богам, конечно же.
Скорее всего, это были воспоминания Слуги, которого он снабжал магической энергией — Алкида.
Спокойно наблюдая за происходящим, Баздилот понял, что мужчина говорил на каком-то древнем языке региона вокруг Эгейского моря. Но, вероятно, благодаря знаниям о современном мире, дарованным Героической душе, или, может, в силу его собственного влияния через установленную между ними связь, мозг воспринимал его как привычный ему язык.
Тот, кому принадлежали воспоминания — предположительно, Алкид — стоял на палубе корабля, чья конструкция была слишком великолепной, чтобы казаться древней. Вокруг себя он видел множество людей. Даже будучи лишь наблюдателем, Баздилот мог сказать, что каждого из них окутывала магическая энергия чуть ли не пугающей силы. Он подумал, что обычный человек на его месте от одного лишь этого получил бы психическое расстройство.
- Видишь ли, люди принципиально обделены мозгами. Дураки избирают дурака в цари, поэтому вспыхивают войны, голодают люди, а страна никогда не ведает покоя. Именно поэтому человек, вроде меня, должен обрести власть и славу.
Что касалось «власти», в отличие от других, этот человек, что произносил перед ним речь, не производил впечатление, однако над ним словно бы довлело некое подобие божественного покровительства. Обострив свои чувства, Баздилот внимательно изучил его и заметил, что его окружала магическая энергия, исходившая от самого корабля.
- Даже те люди, что боятся тебя, - безнадежные глупцы. И по причине своей глупости они не могут понять монстра, коим ты являешься. Они не понимают тебя и пытаются использовать, и поэтому боятся, даже когда возносят тебе хвалы. Что за сброд. Они ничем не отличаются от невежественных варваров, приносящих жертвы и поклоняющихся пожирающему людей волку, который даже монстром не назовешь не то что посланником богов.
Голос его был отчетливым и звучным. Он говорил так, словно упивался собственными словами, как если бы они были единственной и очевидной истиной.
Люди вокруг него реагировали по-разному. Некоторые кивали с блеском в глазах, в то время как на лицах других застыли гримасы, которые словно говорили «Опять он за старое». Дикого вида лучница, расположившаяся у носа корабля, взирала на мужчину с неприкрытым подозрением, но тот либо не заметил ее взгляд, либо не счел его достойным своего внимания, поскольку не прекратил говорить.
- Моя страна — страна, которую я намереваюсь создать — будет другой. Каждому жителю я дам образование. Я возведу в городе школу, которая будет лучше тех конюшен, и поделюсь знанием со всеми. Все будут уметь читать и писать и потому не станут жертвами подлых торгашей. Разумеется, они никогда не сравнятся со мной в мудрости, поэтому мне придется блюсти баланс и нести в себе то, чего они иметь не смогут.
Настоящий болтун.
Баздилот продолжал слушать его речь, хоть она его и не впечатляла. Алкид же, кому изначально предназначались эти слова, впитывал его пространный диалог в полном молчании.
- В конце концов, я намереваюсь стать царем. Я готов к этому бремени. Пока все будут подчиняться мне, я воздам им и дарую процветающую землю. Землю, где все будут чувствовать себя в безопасности. Землю… Слушай меня! Землю, где все будут смотреть на тебя без страха в глазах! – заявил светловолосый мужчина и распростер руки, останавливая Алкида, который готов был что-то сказать. Этот его жест словно говорил, что в его словах был сам мир.

- Потому что, пока ты будешь моим человеком, моим другом, моей собственностью, каждый тебя поймет.

X X


В этот момент Баздилот пришел в себя. Его окружало привычное мрачное убранство его мастерской, расположенной под мясоперерабатывающим заводом.
Баздилот заметил, что сидел в кресле. Затем он достал из кармана часы и убедился, что проспал ровно пять минут.
После нескольких секунд молчаливого обдумывания увиденного, он медленно озвучил свои выводы.
- Понятно. Значит, это был капитан «Арго».
В ответ на это часть пространства мастерской исказилась, и густая масса магической энергии приняла человеческую форму.
- Что ты имеешь в виду? – спросил своего Мастера Алкид.
- Твои воспоминания вторглись в мой сон. Полагаю, причиной тому связывающий нас канал магической энергии. Я был на корабле и видел надменного щенка, который нес всякую чушь про свою утопию.
Баздилот даже не попытался утаить то, что видел, или впечатление, которое это на него произвело. Алкид ненадолго погрузился в молчание, после чего выдавил смешок и покачал головой, по всей видимости, вспомнив далекое прошлое.
- …Утопию? Сомневаюсь, что кто-то еще на том корабле стал бы вести столь сомнительные речи.
- Никчемный человек. В наши дни люди, вроде нас, от него бы только косточки оставили — всего лишь легкая мишень, не знающая свое место. С чего бы тебе, великому герою, тягать весла ради такого человека, как он?
Баздилот бесстрастно обрисовал Алкиду увиденную им личность и задал соответствующий вопрос. Ответ Алкида последовал незамедлительно.
- Тот человек был дешевым клоуном со всеми присущими человеческой природе слабостями и пороками. Не могу отрицать, товарищи постоянно слышали от него, что он единственный способен распоряжаться ими в полной мере. Этим он заслужил холодные взгляды от Аталанты.
Аталанта.
Услышав имя охотницы, которая, согласно мифам, плавала вместе с Алкидом, Баздилот предположил, что видел в своем сне именно ее.
- …Но о своей мечте он вещал не только мне, кого боялись как монстра, но и царице Лемноса и даже созданиям на берегу, понимавшим человеческую речь. Он стремился стать королем, не богом. Хотя сомневаюсь, что он делал различие между этими понятиями.
Это была суровая оценка, но в голосе его не чувствовалось презрения.
- Он был жалким человеком, который забыл учение нашего общего учителя Хирона и стал одержим собственными желаниями. И все же в его диких россказнях не было фальши.
Алкид говорил о том, кто был капитаном «Арго», неторопливым тоном человека, описывающего мечту, которая у него когда-то была.
- Тот мужчина, смердящий грязью и алчностью, был человеком больше всех, кого мне довелось повстречать. Если меня ждет поражение, я не хочу погибнуть от проклятий, молний или адского пламени богов. Пусть мою душу спалит бесконечная жадность мужчины, вроде него — человека.
- …Говоришь так, словно надеешься на это.
- Разумеется. Но лишь после того, как свершится моя месть.
Затем чуть ли не по чистой случайности он начал вспоминать чудесный корабль, на котором плавал — «Арго».
- Тот корабль был самым настоящим логовом воров. За сияющей внешностью скрывался водоворот гибели, алчности, вероломства — всего того, чему подвержены человеческие существа. Не думаю, что у кого-нибудь на корабле рука бы не поднялась убить меня, в том числе у капитана. И наоборот.
- Говоришь так, словно ты был сильно привязан к той посудине.
Это было наполовину саркастичное замечание, произнесенное с совершенно невозмутимым лицом. Алкид не стал соглашаться или отрицать. Он как ни в чем не бывало поведал о том, что ждало капитана в конце.
- Тот человек потерял все. Я слышал, что он сгинул под трупом корабля, где мы делили радости и невзгоды… хотя это могло быть подлинным актом милосердия со стороны того изменчивого суденышка.
Увидев, насколько сильно Алкида тронул его собственный рассказ, Баздилот почувствовал, как в нем проснулись сомнения.
Он ужасно разговорчив. Вот уж не подумал бы, что разговор о прошлом так его взволнует…
Алкид ответил на эти сомнения тем, что схватил свой лук и ударил его навершием об пол. Слуга сочился жаждой крови, которая вкупе со звуковой рябью от удара отзывалась в воздухе холодной резкой дрожью.
- Все эти слова нужны для правильного понимания того, что я сейчас скажу. Я бы не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я несу смерть без причины, уподобляясь негодяям, которые называют себя богами.
- …Что ты хочешь сказать?
Даже перед лицом неприкрытой жажды крови Алкида Баздилот оставался совершенно невозмутимым.
И в гуще напряжения, которое было столь сильным, что могло бы сломить тело обычного человека даже быстрее, чем его дух, Алкид тихим голосом озвучил Мастеру свое «предупреждение».
- Может, это и правда, что он был безнадежно надменным глупцом, который не знал свое место, но даже так… он был моим другом. Тебя не было на том корабле, и я не позволю тебе столь небрежно разбрасываться оскорблениями в его адрес.
Это была прямая угроза. Баздилот рассудил, что, если он позволит себе еще одно замечание, унижающее того капитана, Алкид обратит против него свое оружие без всякой жалости.
- Вот как. Понятно. Извиняться не стану, но пообещаю впредь не возвращаться к этой теме.
После недолгого молчания Алкид унял свою жажду крови и отвернулся от Баздилота. Глядя на его спину, Баздилот понял, почему столь незначительное воспоминание проникло в его сознание через канал магической энергии. Что касалось мужчины по имени Алкид, время, проведенное на борту того корабля, должно быть, было из тех немногих случаев, когда к нему относились как к человеку, а не как к отпрыску богов. Помимо этого, пожалуй, можно было назвать пору его детства и дни, проведенные с женой и детьми, которым было суждено умереть.
Эти следы того человеческого, что было в Алкиде, выделялись, подобно выступающим камням, и теперь, должно быть, были единственным, что придавало ему форму.
Как извращенно, подумал человек, извративший его, без всякого сочувствия. Он запечатлел этот разговор в своей памяти, чтобы использовать в будущем.
Возможно, тот капитан действительно был героем.
Мнение Баздилота о светловолосом мужчине, которого он выдел во все, слегка изменилось в лучшую сторону. Он обдумывал свои будущие планы, когда средства связи в его мастерской приняли вызов из мясоперерабатывающего завода, расположенного на поверхности.
- …В чем дело? – ледяным тоном поинтересовался Баздилот.
В ответ раздался голос — чуть ли не вопль — подчиненного ему мага с первого этажа:
- Э-это Айнцберны! Их гомункула здесь, и…
Его подчиненный не успел закончить. Раздался сильный шум, и связь прервалась со звуком, с которым тело падает на пол.
Баздилот молча поднялся на ноги, и посмотрел в сторону лестницы, ведущей на поверхность. Алкид, судя по всему, тоже почувствовал неладное.
- …Я чувствую только одного противника, - пробормотал он, сжимая в руке лук, - но их, похоже, больше.
Возможно, он руководствовался интуицией героя, или же это было как-то связано с его Глазом разума. Алкид подозревал, что слабое присутствие, которое он ощутил, и то, что уничтожило людей Баздилота, были разными сущностями. В подтверждение этому он вскоре услышал приближающийся стук двух пар обуви по ступеням.

Через несколько секунд в мастерской возникли женщина с отличительной белоснежной кожей и серебряными волосами гомункула и девушка — по всей видимости, маг — которая, казалось, пыталась спрятаться за ее спиной.
В этот момент Баздилот и Алкид поняли. Причина, по которой никто из них не смог ощутить присутствие женщины, которая, судя по всему, была гомункулой Айнцбернов, заключалась в том, что она заставляла свою магическую энергию циркулировать только вокруг себя.
Представ перед этим куполом плотной магической энергии радиусом в несколько метров, Алкид безмолвно поднял лук, в то время как Баздилот с непроницаемым видом произнес:
- Кукла Айнцбернов, значит? Что тебе здесь нужно?
В противоположность Баздилоту, чей голос был практически лишен эмоций, гомункула жизнерадостно произнесла с мягкой улыбкой на лице:
- О, посмотри, каким ты стал грязным… Ты уже наполовину перестал быть человеком, не так ли?

- В таком случае… полагаю, ты не будешь против, если я убью тебя вместе с этой извращенной Героической душой?

X X


Тот тусклый мир переполняло присутствие густого леса.

Гигантские криптомерии устремлялись к небу, словно здания, со всех сторон. Глубокие тени от их крон покрывали землю, словно говоря, что они не позволят вкусить жизни новым росткам.
И в сердце этого мрака упала тень, что была еще гуще. Она была цвета темной земли. Но на самом деле внутри она полнилась плотной магической энергией и лучилась жизнью. В глубинах этого комка земли, что извивался, словно слизевик, раз за разом раздавались «слова». Точнее, это были даже не слова, а куски «воли». И новорожденный ком грязи впитывал их, чем бы они ни были.

Пронзай и быстро сшивай.
Ты есть всепронзающее копье и игла, что быстро сошьет воедино нашу истину — истину мира.
Ты наделен знаниями, необходимыми для того, чтобы стать идеальной куклой, и долгом сделать это.
Наша первая и последняя милость, ниспосланная, чтобы предупредить о высокомерии, что шагает по этой земле.
Напомни расе человеческой о ее роли. Ты будешь их направлять.
Пронзай и быстро сшивай.
Но сначала — постигай.
Тебе нужно знать.
Знать, каковы из себя люди.
В лесу Энлиля Уту дал жизнь человеку, который был «совершенным».
Смотри, говори, твори свою форму по подобию.
После Нинурта дарует тебе часть своей силы.
Мы забросим тебя в леса Урука, но помни — ты должен быть с «человеком», которого взрастил Уту.
Стань идеальным. Стань куклой.
Ты – ком земли, что будет подражать всей жизни.
Общайся с людьми.
Пронзай и быстро сшивай.

Множество слов самого мира проникало в самую суть комка грязи. Он просто существовал в тенях леса и искал, как того требовали слова.
Он должен познать людей. Должен встретить «совершенного» человека, которого вырастил сам Уту.
Затем лесной воздух стал холоднее, и перед комком земли предстало «оно». Голоса внутри кома усилились, и он инстинктивно понял, что это был «совершенный человек».
«Нечто» — «это» нельзя было описать такими словами, как «он» или «она» — чье присутствие почувствовала грязь, просто расползаясь по лесу, издало крик—

Крик нескончаемого негодования и вечной ненависти ко всему миру.

X X


В лесу.

- В чем дело? Мне показалось, что тебе снился кошмар.
Энкиду нежно погладил по спине своего Мастера, серебряного волка, и тот медленно открыл глаза. Увидев свет, пробивающийся через кроны деревьев, он с облегчением потерся головой об Энкиду. После того, как волк несколько раз гавкнул, лицо Энкиду помрачнело, и он произнес тоном, в котором чувствовались искренние извинения:
- …Вот как. Должно быть, это были воспоминания, предшествовавшие моему рождению. Прости, что напугал тебя.
Энкиду прикрыл глаза. Затем, вспоминая время, которое осталось далеко в прошлом, он пробормотал, отчасти обращаясь сам к себе:
- Уту и другие боги — все, за исключением Иштар и Эрешкигаль — искренне верили, что «она» была «совершенным человеческим существом». Вообще-то, если бы после «нее» мне не повстречались Самхат и Гил, я бы, вероятно, тоже в это поверил.
Серебряный волк мягко заскулил, словно пытаясь утешить погрустневшего Энкиду, на что тот ответил улыбкой. Затем, посмотрев в звездное небо, чуть отличавшееся от того, что нависало над землей в его эпоху, он заговорил о судьбе богов.

- В тот момент, вероятно, было уже слишком поздно для того, чтобы остановить их расставание с людьми Вавилонии.

X X


Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф… Это все равно меркнет перед моей комнатой в Уруке.
- Правда? Но ведь здесь так красиво, - удивленно воскликнула Тина Челк.
- Естественно, ведь все это хранилось в моей сокровищнице, - с легким недовольством заявил ее Слуга, Король героев. – Вся моя мебель – высочайшего качества. Но атмосфера этого времени не в состоянии уравновесить мои сокровища. Прежде всего, здесь едва ли достаточно места. Эта комната слишком маленькая для того, чтобы должным образом продемонстрировать все великолепие Урука.
Говоря это, Король героев обозревал люкс, который полностью преобразился за последние несколько часов. Несмотря на то, что атака Алкида выбила стекло, это по-прежнему был самый роскошный номер во всем Сноуфилде. Мебель и кровать не имели себе равных. Тина, которая привыкла жить в отрезанном от остального мира небольшом поселении в пустыне, чувствовала себя так, словно оказалась в другом мире. Тем не менее…
Прошлым вечером Король героев, закончив длинную лекцию о возведении стен Урука и перейдя к разъяснению того, насколько идеальным был его город, объявил о своем намерении сделать перестановку. По всей видимости, он сомневался в том, что Тина и ее подчиненные могли в полной мере постичь все чудеса Урука. Приказав облаченным в черное последователям Тины «вынести всю мебель в коридор», он извлек из своей сокровищницы предметы убранства вавилонской эпохи.
Тина с широко раскрытыми глазами взирала на их красоту.
Ступая по развернутым коврам, она невольно представляла себе, что у нее под ногами были облака. Блестящие столовые приборы, подобных которым она никогда не видела, были разложены на столе, который, по-видимому, был вырезан из камня. Даже дизайн различных золотых украшений, который из-за одной-единственный ошибки можно было с легкостью счесть дурным вкусом, органично вписывался в окружение. Они несли в себе простую красоту, как поля поспевшей золотой пшеницы.
…Да обычная броня Короля героев роскошнее всего этого хлама, - подумал кто-то из людей в черных костюмах. Затем, сообразив, что эта мысль, будучи произнесенной вслух, может стоить ему жизни, он покрылся холодным потом и загнал эту мысль в самый дальний уголок своего разума.
Что касается драгоценных камней, то даже лазурит — не такой уж редкий камень — в больших количествах появившийся из сокровищницы Короля героев, был не похож на тот, что Тине довелось видеть. Поверхность камней, окутанная почти прозрачным индиго, была тронута блестящим кристаллом, похожим на белые гребни волн. Из-за этого ей казалось, что в камнях был заключен океан, который, если их разбить, выплеснется наружу, чтобы породить звезды и жизнь. Скажи ей Король героев, что так оно и было, Тина бы в это поверила.
Но Король героев все равно жаловался, что все это великолепие, даже украшенное огромными драгоценными камнями такой красоты, было лишь «жалким подобием».
- Возможно, мне следует для начала возвести дворец — нет, город. Что скажешь, Тина?
- Мы не являемся людьми Урука и потому не посмеем ступить на улицы такого города.
- Чушь. Чтобы стоять на его мостовой, не нужно быть жителем Урука, - отмахнулся Король героев от слов Тины, глядя на нее сверху вниз. – Все люди – шавки в моих глазах. Разница между богатыми и бедными не толще золотого листа. Людьми Урука я признаю тех, в ком есть воля пройти через пустошь.
Затем, видимо, от воспоминаний о жителях Урука его лицо смягчилось.
- Была даже одна шавка, поднявшаяся от девки из таверны до верховной жрицы, которая кричала на меня до тех пор, пока я не восстановил страну, можешь в это поверить? Я никогда не пойму ее веру в эту беспечную богиню Иштар, но именно такими должны быть мои люди.
- Такими…
- Она не была уникальной. Все люди Урука боролись за жизнь, но никто не считал это тягостью. Даже среди тех, кто зависел от меня и возносил мне почести, не было согбенных людей, умевших только льстить. Любой бы, в чьей голове зародилась подобная затея, оказавшись на пустошах, умер собачьей смертью без всякого суда с моей стороны. Такой была эпоха, в которой жил народ Урука.
Сказав это, Король героев, купаясь в лучах утреннего света, струившегося сквозь окна, обратил свой взор на Тину. Возможно она использовала какую-то магию, потому что усталости у не нее не было ни в одном глазу, несмотря на бессонную ночь.
- Разрешаю тебе удалиться на отдых, - с легким недовольством сказал Король героев Тине. – Ты была рождена человеком; будь естественной и прислушивайся к требованиям своих инстинктов.
В своих словах он высоко оценил усилия своей подчиненной и остановился прежде, чем сказать, что видел ее заклинание насквозь.
- Н-но Ваше Величество! Чтобы я предалась праздности, пока Вы трудитесь, не смыкая глаз…
- Тогда это мой королевский приказ: отдыхай. Замученный работой до смерти слуга, пусть даже временный, - позор для короля.
Но Тина все равно колебалась. Король героев стер все эмоции со своего лица и заявил:
- Кажется, я уже говорил тебе: можешь предложить мне свою жизнь, но мне не нужна незрелая душа.
- Н-нижайше прошу прощения!

Когда Тина, рассыпаясь в благодарностях, исчезла в спальне, Король героев обратил свое внимание на ее последователей в черном, оставшихся в комнате. Они напряглись, поскольку король, как правило, вел себя так, словно их не существовало вовсе.
- Вы тоже трудились, не покладая рук. Должно быть, тяжело почитать своей госпожой неоперившееся дитя?
- Р-разумеется, нет. Мы бы никогда…
Король героев прищурил глаза, увидев натянутую улыбку того, кто это произнес.
Один для начала.
Гильгамеш, который, будучи героем, тираном, мудрым правителем и Героической душой, повидал немало людей и потому тотчас же опознал в нем предателя. Однако он не стал заострять на этом внимание или даже телепатически уведомлять Тину.
Десять крыс, я бы сказал… но их будет еще больше.
Ухмыляясь про себя, он начал поигрывать бокалом, в котором отражался утренний солнечный свет.
Не важно. Они – подчиненные Тины, не мои. То, найдет ли она предателей или же потерпит в этом неудачу и получит удар в спину, зависит только от нее…
Если заявляешь, что ты не дитя, шавка, покажи мне, каков твой разум. Как твой король, я тщательно взвешу его и решу, чего он стоит на самом деле.
После он сказал себе так, что его никто не услышал.
- Шавка, если ты всего лишь дитя, коим я тебя вижу, то пока что плыви по течению своих снов.

- Даже твои кошмары должны быть лучше реальности.

X X


Во сне.

Куруока Цубаки проснулась, купаясь в лучах утреннего света, струившегося через окно.
- Доброе утро, мистер Черныш!
Черный гигант, закрывавший собой потолок, радостно заизвивался в ответ.
За окном пели птички. В саду мирно резвились кошки и собаки.
- Доброе утро, Цубаки. Завтрак готов.
Дверь открылась, и в комнату вошла ее мать, принеся с собой аромат жареного бекона.
- Хорошо! Доброе утро, мам! Уже иду! – с невинной улыбкой ответила Цубаки.
Это можно было назвать обычным спокойным днем для жителей Сноуфилда. Занавес вновь поднялся, явив Цубаки обычную жизнь, о которой она мечтала больше всего на свете.

- Так я и думала! Должно быть, все просто были в отъезде.
Съев свой завтрак, Цубаки отправилась на прогулку, играя по пути с животными, и заметила, что город изменился со вчерашнего дня. По дорогам теперь время от времени проезжали машины, а на тротуарах можно было заметить прохожих.
Цубаки редко выходила из дома и, помимо своей семьи, мало кого знала. Но даже так, когда все люди исчезли из города, она поначалу занервничала и испугалась. Вспоминая это, она поблагодарила «мистера Черныша» который, как обычно, следовал за ней, ютясь в тенях.
- Спасибо, мистер Черныш. Без тебя я бы умерла от голода и страха.
Тень просто качнулась из стороны в сторону в ответ на слова девочки. Черная масса, подрагивающая в тени телефонного столба на пустынной улице, как будто сошла с кадров фильма ужасов, но Цубаки лишь невинно улыбалась и, похоже, полностью ей доверяла.
Цубаки сама не понимала, почему она с такой готовностью приняла это черное гротескное существо. Несмотря на юный возраст — нет, именно благодаря юному возрасту — она вполне могла последовать инстинктам и испугаться, и в этом не было бы ничего странного. Но по какой-то причине Цубаки ни разу не ощутила страх. Она словно чувствовала, что с этим существом она будет в безопасности. И, поскольку сама она никогда не ставила это под вопрос, задуматься о ее близости с этой черной массой больше было некому.

До сего момента.

- Эй, можно мне тоже поиграть с твоими животными?
Цубаки удивилась, когда с ней вдруг кто-то заговорил. Быстро развернувшись, она увидела незнакомого ей мальчика. Он выглядел на несколько лет старше, хотя в глазах взрослых они оба были бы маленькими детьми.
- Э-э-э… Да. Конечно!
Цубаки, несмотря на нерешительность, с радостью приняла мальчика. Она не заметила, что черная день — Бледный всадник — в момент его появления раздулась, словно готовая защитить ее, но вернулась к нормальным размерам в явном облегчении после того, как Цубаки улыбнулась мальчику.

Мальчик, с другой стороны, заметил извивающуюся черную массу и облегченно вздохнул, когда та успокоилась.
Пронесло. Он решил, что я друг Цубаки. Я был на волоске; даже мне не под силу с точностью предсказать поведение Слуги системного типа, - подумал мальчик, гладя собаку по щеке, и одарил Цубаки невинной улыбкой.
- Джестер.
- А?

- Меня зовут Джестер Картур. Приятно познакомиться.

X X


Мастерская мага.

Расположившись на большой кровати в тускло освещенной мастерской, зачинщица и ее Слуга уминали сладости, совершенно не подозревая о случайной встрече детей во сне девочки.
- Ммм… Вот эти хороши. Дай мне вон тех еще попробовать.
- Не налегай, а то растолстеешь, - предупредила девочка — Франческа.
- А вот и нет, я же Героическая душа, - хвастливо рассмеялся мальчик — Кастер, Франсуа Прелати — вскрывая пачку конфет.
- Здорово, наверное, - отозвалась Франческа, надув щеки. – Интересно, можно ли мне тоже такой стать? Как думаешь, если я сделаю что-нибудь невероятное в нынешнем облике под именем Франчески, я стану Героической душой?
- Думаю, ты, вероятно, просто сольешься со мной. Вообще-то, ты теперешняя, и ты, чью копию снял Трон героев, будете разными сущностями, обладающими по воле случая одинаковыми воспоминаниями, так что раздумья по поводу того, сможешь ли ты «стать» Героической душой, - уже то еще занятие. Хотя я слышал об исключениях, которых призывали в самые разные эпохи еще при жизни.
Услышав слова Прелати, Франческа, жевавшая дораяки, японское бисквитное печенье, в замешательстве склонила голову вбок.
- Интересно, Арти – одна из них? Не то чтобы это важно, поскольку она не объявилась в этот раз. И еще я знаю, что для наших господ это стало бы большим ударом, если бы нам довелось поиздеваться над ней.
- Вот как… Может, ты и права. Я слышал, что ей нелегко пришлось в Четвертой Войне Фуюки, но не похоже, что наши хозяева пришли тогда ей на помощь.
- Вероятно, они решили, что им и не нужно было. Да у них бы и не получилось. Одно дело, если бы война происходила в Британии, но в мире осталось не так много таинства, чтобы переправить их из того озера через океан. Для этого пришлось бы вскрыть саму ткань мира или… О?
Несмотря на непостижимое содержание их беседы, они все равно походили на мальчика и девочку, болтающих друг с другом… пока изображение на одном из окружавших их бесчисленных мониторов не привлекло внимание мальчика. Его рука замерла на полпути к очередной пачке сладостей.
Это был один из тех мониторов, что отображали местоположение магов, которые были пешками Франчески — конкретно этот был привязан к промышленному району, где располагалась мастерская Баздилота Корделиона.
Одна из дымовых труб завода медленно рухнула, и в поднявшемся облаке появился неестественно большой гротескный силуэт.
- …Это еще что? Гигантский монстр? Большой паук из Пещеры кристаллов?
Прелати сел на кровати, с интересом наблюдая за происходящим на экране. Огромное существо, похоже, вступило в бой с Алкидом, что сулило промышленному району серьезными разрушениями.
- Паук еще не пробудился. Может быть, это проклятая кошка Британии.
- Как по мне, не похоже оно на кошку или собаку. Неужели кто-то призвал гиганта или короля пиктов?
В этот момент Франческа заметила в углу изображения знакомую фигуру, бежавшую со всех ног.
- Харли?
Франческе плохо было видно на таком расстоянии, но в следующий миг огромная чудовищная фигура, похоже, заслонила девушку собой от летящих обломков, не пропустив ни одного. Осознав, что приготовленная ею пешка по какой-то причине позволила некому существу учинить разгром в мастерской Баздилота, Франческа прилипла к экрану с экстатической улыбкой на лице.
- Не может быть. Серьезно? Ого, так держать, Харли! Я привела тебя лишь для того, чтобы заполнить свободное место, но ты умудрилась призвать нечто потрясающее! Это и вправду та самая Героическая душа? Более того, откуда такое огромное количество магической энергии?! О, у меня аж внутренности заныли! Люблю девчонок, которые вот так превосходят все ожидания! Ты лучше всех! Надо будет как-нибудь потом обнять тебя и угостить тортиком!
Франческа тяжело дышала, щеки ее полыхали огнем. Ее Слуга, напротив, раздраженно воскликнул:
- Эй! Ты экран загораживаешь.

Люди приветствовали рассвет.
Рассвет, который для участников этой Войны за Святой Грааль ознаменовал начало полномасштабного конфликта.
Рассвет, который для обычных людей Сноуфилда ознаменовал начало разрушения.
 
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
Страница 3 из 3«123
Поиск: