Приветствую Вас, Pilgrimage! Регистрация PDA-версия сайта

Пятница, 09.12.2022
[ Главная · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
Fate/strange fake [Новелла]
AkagiДата: Среда, 05.02.2020, 19:33 | Сообщение # 61
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Наёмник, убийца, вампир II」


Вскоре после того, как Сигма стал владеющим магией «солдатом удачи», его предал другой наёмник, сражавшийся бок о бок с ним.
И не простой наёмник, а один из тех, кого вырастили на той же «фабрике», что и Сигму.
На «фабрике» его называли Лямбда, а по уровню своих магических навыков он превосходил Сигму в несколько раз.
Когда они отправились на подавление преступного синдиката, члены которого пользовались магией, Лямбда завёл Сигму в западню и затем выстрелил ему Гандром в спину.
Вслед за этим последовала череда событий и неожиданных поворотов, но в итоге выжил именно Сигма.
Лямбда был более искушён в магии, но из-за этого он полагался на неё слишком сильно. Сигма воспользовался этим и одержал над ним верх с помощью тактики, включающей использование современного вооружения.
- Почему я?.. Почему… я умираю?
Заклинатель в ходе сражения потерял контроль над смертельным проклятием и умирал от самоотравления.
Он не мог пошевелить ни одним мускулом, а его сердце готово было вот-вот остановиться, но с его губ продолжали срываться слова обиды.
- Потому что ты меня продал.
Его хотели убить, поэтому он убил в ответ. Только и всего.
Еле дышавший заклинатель покачал головой, отвергая простой ответ Сигмы.
- Нет, я не о том. В этом нет смысла. Нет смысла. Выживает сильнейший. Для нас это естественный закон. Жажда крови становится проклятием, запечатлённым в мире, и возвращается назад, если цель отражает её. Это естественно. Но я не о том… Я не… это пытаюсь сказать…
Он продолжил выкрикивать своё негодования, изрыгая чёрную кровь вперемешку с желчью:
- У меня… есть причина жить! Я нашёл людей, которых я должен защищать! Я столько всего хочу! Той «фабрики», может, уже и нет, но наша родина не изменилась! Я должен её изменить! Чтобы больше не было таких, как мы! И ради этого я не мог допустить, чтобы этот синдикат сгинул здесь и сейчас!.. Я отдал всё, что у меня было! Ради этого блага я пытался принести в жертву своё время, свою жизнь, даже тебя, моего лучшего друга, которого вырастили вместе со мной!
Его взгляд говорил, что он готов был в любой момент вскочить на ноги и задушить Сигму, но пламя его жизни неумолимо угасало.
Однако Лямбда продолжал сыпать проклятиями на Сигму, который просто стоял и бесстрастно слушал.
- Так почему?! Почему. Сигма?! У тебя же нет ни цели, ни стремлений, вообще ничего! И ты даже не хочешь их обрести! Почему ты убил меня?! Как… ты смог меня превзойти?! Какое убеждение придало тебе столько сил?! Ради чего ты живёшь?! Какой тебе прок от моей смерти?! Почему… выжил ты… а не я?!
Когда поток слов наконец-то иссяк, Сигма потратил секунду на обдумывание этих проклятий… и дал простой ответ:
- А разве мне… нужна причина?
- Что?..
- Я просто не хочу умирать. Боль я тоже не люблю. Поэтому я ответил на агрессию и убил тебя. Вот и всё.
- Ты… просто… не хочешь?..
Его лицо стремительно бледнело.
Должно быть, он осознал, что его крики негодования – проклятие, которым он пытался прожечь своего противника – не достигли цели, потому что над ним возобладал другой вид гнева и отчаяния.
Однако и это не смогло пошатнуть хладнокровие Сигмы.
- Даже если бы ты объяснил свою причину и затем попросил меня умереть ради неё, то я, наверное, всё равно бы сказал «нет». Поэтому внезапная атака была правильным выбором. Ты должен гордиться своим предательством… наверное.
Сигма оставался бесстрастным, а в его словах не было уверенности. Заклинатель попытался собрать последние толики жизни, что ещё оставались в его теле, чтобы выкрикнуть что-нибудь в ответ.
- Не…
Но ему это не удалось.
Кровеносные сосуды в его голове лопнули, и из глазниц потекла кровь… возвещая о том, что жизнь в нём угасла.
Хладнокровно глядя на мертвеца, Сигма размышлял.
«Ради этого блага я пытался принести в жертву даже тебя, моего лучшего друга!»
- Значит… ты считал меня своим лучшим другом…
В то же время он осознал, сколько боли стоило этому человеку по имени Лямбда его предательство. Осознал, что никогда не считал Лямбду своим другом.
- Какая дурная шутка.
Когда всё закончилось, Сигма получил оплату от нанимателя и начал раз за разом пересматривать взятый напрокат DVD с комедийным шоу.
В глазах других он, наверное, не выглядел как человек, испытывающий удовольствие.
Но он просто был невыразительным. Он наслаждался шоу… но от удовольствия его отвлекала одна непрошенная мысль.
Он вспомнил заклинателя, который умер со смесью гнева и отчаяния на лице, словно у проклятой статуи, и подумал:
«Неважно, был он мне врагом или нет, наверное, ужасно умирать с таким видом».
Может, он скончался бы более мирно, если бы Сигма смог под конец отколоть какую-нибудь умную шутку.
Но он всё ещё понятия не имел, что ему следовало сказать. Всё, что он смог, - это негромко озвучить свои искренние чувства, глядя на комиков в красных нарядах:
- Комики просто невероятны… Поверить не могу, что они даже Инквизицию могут выставить посмешищем.

XX


Настоящее. Сноуфилд. За больницей.

Сигма гадал.
Гадал, почему он вдруг вспомнил лицо своего бывшего товарища.

Ситуация явно к этому не располагала.
Ассасин придала густому туману, окутывавшему её тело, множество очертаний – крупных зверей, больших змей, красивых женщин, гигантов – и каким-то образом атаковала мужчину, который, похоже был кровососом – нет, монстром, известным как Мёртвый Апостол – с помощью физической силы.
Она наносила удары чудовищу в человеческом обличье, который восхищённо танцевал по полю боя, порой уклоняясь, порой теряя конечности и тотчас же отращивая их.



- Ха-ха-ха! Это что, джинны? Удивлён, что ты можешь ими управлять! С тобой всегда так весело! Если ты примешь меня, то сможешь управлять даже более сильными джиннами. Разве ты не хочешь быть как великий Сулейман?
- Я не управляю ими. Ты оскорбляешь моих великих предков и их учения!.. – с ненавистью прошептала Ассасин, после чего прыгнула в пекло битвы сама и набросилась на противника вместе со зверями и гигантами, сотканными из её тумана.
Однако, увидев, что даже это не смогло преодолеть регенерацию смеющегося злодея, Ассасин невольно прищурилась.
- Чудовище…
- Чудовище! Чудовище, значит? Отчасти ты права, но не называй меня столь расплывчатым словом. Я могу приревновать к другим монстрам и уничтожить их всех, прежде чем образумлюсь! Это невозможно, но ради тебя я сделаю невозможное возможным! Но, дорогая моя, почему бы не называть меня по имени? Меня зовут Джестер, Джестер Картур! Я буду повторять столько, сколько потребуется! Да, буду!
Джестер продолжал исступлённо смеяться. По его крикам можно было даже и не понять, что он находился в пылу сражения.
Сигма отмахнулся от этого с мыслью:
«Ну, что маги, что монстры – все они большей частью чудаки».
С другой стороны, он не мог отвести глаз от Ассасин, продолжавшей сражаться с монстром, чья смерть была для него невообразима.

Её лицо горело от ярости.
С печатью ненависти к своему врагу и собственному бессилию.
«А, ясно».
Сигма осознал, почему он вдруг вспомнил лицо своего товарища.
Потому что они были похожи.
Этот монстр пытался опорочить образ жизни своего противника, как и он когда-то.
Как он когда-то осквернил решимость товарища тем, что не имел причины жить, так и этот монстр пытался опорочить Героическую душу, рисковавшую всем ради выживания.
Между Ассасин и его товарищем не было ничего общего.
Даже в плане добра и зла, пожалуй, справедливо было назвать их полными противоположностями друг другу.
Но… неважно, добрыми они были или злыми, выражения на их лицах, исполненные ярости и отчаяния, были похожи.
Его товарищ предал его, но, как и Ассасин, он пытался защитить то, от чего не мог отказаться.
«Что же он, Лямбда, пытался защитить?»
Он никогда даже не пытался узнать Лямбду поближе. Он даже не вспоминал про него до этого момента.
Однако одно можно было сказать точно – проклятие Лямбды не смогло достичь души Сигмы… но оно поселилось в уголке его памяти.
Не для того, чтобы причинять боль. В этом оно походило скорее на указание, нежели на проклятие.
Другими словами…
Это было лёгкое умственное принуждение помочь Ассасин в этой ситуации.
Даже товарищ Сигмы, который хотел передать лишь своё негодование, не думал, что всё так обернётся, но – вот ведь ирония, достойная комедии – он, сам того не желая, дал Сигме подсказку.
Как итог, Сигма выхватил оружие и тотчас же выстрелил в Джестера.
Расстояние было внушительным, но усиленные тело и чувства Сигма были настроены под эту огневую позицию, и поэтому его выстрел угодил Джестеру точно в лоб.
Естественно, этого было бы мало, чтобы убить его, но пуля, обработанная магией, несла в себе урон, который не могло нанести обычное оружие.
- Вот обязательно тебе нужно было вмешаться, - неодобрительно произнёс Джестер. – Жалкий человек.
Он мгновенно восстановился от ранения и с ненавистью посмотрел на Сигму.
Сигма воспользовался этой возможностью… чтобы задать вопрос с помощью телепатии.
Вопрос теням его Слуги, «Уотчера». Его интересовало всё, что им удалось узнать об этом монстре.

И затем… он вслух произнёс:
- Сколько этих «пуль» внутри тебя ещё осталось?
Сигма хотел задеть противника, сказав нечто, что могло бы сбить его с толку.
Он не знал личности своего Слуги, но уникальная способность Уотчера, будучи призванным, воспринимать всё, что происходило в городе, делала из него превосходную систему для наблюдения.
И согласно информации, которую он смог получить с помощью этой способности… вампир, известный как Джестер, обладал некоторым количеством ядер, которые он называл «пулями». Переключаясь между ними, он мог полностью перестраивать не только своё тело, но и душу.
Похоже, что его духовную основу мага уничтожила Ассасин, но Сигма не знал подробностей, потому что на тот момент Уотчер ещё не был призван.
- Что?
Эффект от провокационного намёка Сигмы на то, что ему был известен секрет Джестера, был простым, но незамедлительным.
Джестер стёр все эмоции со своего лица, и на невозмутимого Сигму уставилась такая же бесстрастная маска.
- ?..
Когда Джестер внезапно перестал двигаться, Ассасин, не теряя бдительности по отношению к противнику, посмотрела на Сигму.
Джестер в свою очередь тоже не забыл про неё. Глядя на Сигму, он спросил:
- Ты Мастер?
- Я не буду на это отвечать.
- Как ты узнал про меня? Слуга нашептал?
- Я не намерен раскрывать свой источник. Могу сказать лишь, что ты принял облик ребёнка, чтобы сбежать от экзекутора, и затем проник в больницу, где попытался что-то сделать под кроватью девочки.
Сигма говорил как ни в чём не бывало. Джестер, который считал, что действовал совершенно незаметно, нахмурился и раздражённо повысил голос:
- Ну ты и гад… Я всё равно собираюсь забить тебя до смерти, но, пожалуй, сначала заткну твой умный рот.
И когда он уже собирался переключить свои атаки на Сигму…

В небе над Сноуфилдом заплясали огромные змеи.
- !
Даже Джестер настороженно отнёсся к этому потоку магической энергии и обратил на него своё внимание, отдалившись при этом от Ассасин и Сигмы.
- Это же… Лучник такой силы, должно быть… Вот как, ясно. Война за Святой Грааль с такой степенью подготовки почти как Эпоха бо…
- ______________------____------____------------
Над главной улицей разнёсся рёв, который будто проклинал всё сущее.
Услышав этот крик, подобный плачу самой земли, Джестер широко распахнул глаза, а Сигме и Ассасин показалось, что их души разлетелись на кусоки. На мгновение они словно выпали из потока времени.
- Что?.. Неужели Святой Грааль и вправду может призвать нечто такое?.. – встревоженно пробормотал Джестер, ощутив в истоке этого рёва духовную основу. – Чёрт побери. Такими темпами из этого не получится комедии или трагедии по моему вкусу. Они спалят публику, сцену… вообще всё.
Но как только Джестер в преувеличенной манере выразил своё сожаление, его лицо расплылось в злобной улыбке, и он бросил взгляд на Ассасин.
- Ну ладно. В таком случае сменим сцену.
- Что ты… имеешь в виду?..
Едва она с неослабевающей враждебностью привела в движение магическую энергию, чтобы превратить окружающий её туман в зверей ещё больших размеров… из больницы хлынуло «нечто», похожее на чёрный дым.
- ?!
- Это…
На глазах у изумлённых Сигмы и Ассасин Джестер широко распростёр руки, словно приветствуя чёрный туман.
- Это начало второго акта! Не волнуйтесь. Вы достойны стоять на подмостках иных, чем эта жестокая резня. Вашей сценой станет сам покой во плоти… безмятежный рай!
Он позволил своему телу раствориться в чёрном тумане, но голос его продолжал звучать в воздухе.
- Жду не дождусь… увидеть, как вы оскверните его прекрасные виды собственными руками.

Какое-то мгновение голос, казалось, доносился со всех сторон, словно облизывая их с головы до ног. Затем рой «черноты» устремился вперёд, подобно огромной волне, окутывая Ассасин и Сигму…
И огни сцены погасли.
 
AkagiДата: Пятница, 15.05.2020, 18:11 | Сообщение # 62
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 16
「Рассвет нового дня и беспробудные сны I」


Во сне.

Дует ветер.
Дует ветер.

Ву-у-уш, сву-у-уш, всё тает вместе:
Звёзды, высокие-высокие здания, а вместе с ними и сонные жители города.

XX


Даже в мире сна девочка продолжала спать.
Она спала, потому что стемнело. Она спала, потому что хотела спать.
Таково было её скромное желание.
И поэтому…
— …
— …
Её защитник просто действовал так, чтобы и дальше исполнять его.
Чтобы погасить ослепительные огни, нарушавшие покой девочки.
Чтобы унять шумный ветер, угрожавший её избавлению.

XX


Во ___.

Голос.
Голос начал достигать ушей дремлющих «наблюдателей».
— Такой, как ты, поведает историю моей любви и ненависти?
Чей это был голос?
Он был резким и в то же время дрожал от пламенного негодования. Каждый его звук морозил воздух и, казалось, предвещал трагедию.
«Наблюдатели» узнали другой голос, который раздался вслед за первым.
— Хорошо. По рукам. Я немного обыграю твою месть и сделаю из неё роман. Я расскажу о тебе всему Парижу. Нет, всему миру.
Этот голос принадлежал Слуге, который дал им силу сражаться, Александру Дюма.
Вслед за голосом пришёл неясный образ.
«Наблюдатели» увидели мужчину в чёрном, приставившего острую вилку к горлу Дюма.
Вероятно, это было какое-то сражение.
Его отец был генералом, но для себя Дюма избрал совсем иной путь. Однако сейчас он стоял перед достойным противником. И заговорив с ним, поставил на кон собственную жизнь.
— Каждый получает хотя бы чуточку любви и ненависти. Даже у ребёнка найдётся связанная с ними история. Но кто может поведать твою историю любви и ненависти, Эдмон Дантес, «Граф Монте-Кристо»?.. Я могу. Только я, мститель. Чем твоё недовольство тем, что у тебя украли целую жизнь, отличается от обиды мальчика на младшего брата, который взял его конфеты? Разумеется, кое-чем отличается! Но ты не из тех, кто в состоянии рассказать об этом наиболее ярко и драматично. Ты можешь тронуть сердца тысяч, миллионов людей? А я могу! Для этого и нужно моё перо! Или, если сказать иначе, ты уже поведал о себе миллионам людей! Да, на бумаге твою историю запечатлеет моё перо, но это ты показал мне свою жизнь!
Несмотря на приставленную к горлу вилку, Дюма встал с места во время своей речи. Говорил он громко, подобно суровому командиру, обращавшемуся к своим солдатам.
— …
Последовало недолгое молчание.
Человек в чёрном невыразительно смотрел на Дюма, но в итоге опустил вилку, всем своим естеством излучая отвращение, и чуть ли не плюнул в ответ:
— Я не ищу компенсации, но твоя «сделка» едва ли разумна.
— О, будет тебе компенсация, — ответил Дюма, пожав плечами и скривив губы в широкой улыбке. — Я сделаю тебя знаменитостью.
Затем он широко распростёр руки и с блеском в глазах, словно у ребёнка, описывающего свои планы на будущее, начал излагать человеку в чёрном своё видение романа:
— Мой герой будет идти по дороге возмездия, вымощенной ярко-красной кровью и чёрной ненавистью, но все будут только рады, потому что в этом и заключается красота мести. Я сделаю так, что в ближайшие тысячу лет каждый человек во Франции при упоминании слова «мститель» будет думать о тебе.
«Наблюдатели» наконец осознали, что Дюма вёл переговоры.
И что человек в чёрном, наверное, был прообразом персонажа в произведении Дюма.
Некоторые начитанные «наблюдатели» поняли, кем был этот человек, но не могли избавиться от сомнений: «Он ведь не мог существовать на самом деле?»
— Это придаст твоей мести полноту. Ты был оболган обществом, забыт всеми и брошен миром. Но впервые люди поймут, что ты был прав.
— Прав?.. Думаешь, я хочу этого?
— Пусть не для тебя… но для людей, которые были связаны с тобой, это может стать избавлением.
После этих слов человек в чёрном вновь погрузился в молчание. После чего медленно покачал головой.
— Делай, что хочешь.
— Ты не против?
— Человека по имени Эдмон Дантес больше не существует. Осталась лишь злоба, которая продолжает мелькать где-то на границе любви и ненависти.
Несмотря на столь философский взгляд на ситуацию, в которой он оказался, голос мужчины, казалось, всё ещё горел сумрачным огнём.
Дюма вновь поводил в воздухе своим бокалом вина с намёком на одиночество:
— Значит, ты отрекаешься от Эдмона Дантеса.
— Это имя человека, который должен был сгинуть в замке Иф.
— Твой плащ подобен чёрному огню. Ты хочешь рано или поздно спалить себя? Или… ты уже это сделал? Как и чёрный тюльпан, это зрелище наверняка всколыхнуло бы сердца людей. Не думал отступить, пока от тебя только кучка пепла не осталась?
«Наблюдатели» были в замешательстве.
Дюма говорил так, будто одобрял месть. Почему он пытался отговорить Дантеса?
— Да, верно. Тебя ждёт лишь ад. Тьма непрогляднее даже чёрного пламени, которым ты объят. Тебе нет спасения. Я достаточно людей повидал, чтобы с уверенностью говорить такое. Десять к одному, что ты не выкарабкаешься. Всё закончится тем, что ты уничтожишь обычное счастье собственными руками. Но если ты отступишься сейчас, то, возможно, встретишь ту же судьбу, что и герой романа, который я собираюсь написать.
Дюма будто пытался сказать мужчине, чтобы тот не разрешал ему писать роман. Мститель в чёрном выслушал его и с невероятно довольной улыбкой огласил пустоту зловещим смехом.
— Вот как… Значит, ты, человек, которого называли «королём Парижа», с уверенностью говоришь, что меня ждёт ад.
— Почему ты смеёшься?
— От облегчения. Это значит, что мой путь достоин того, чтобы по нему идти.
Мститель впустил в свой голос ярость, пламя которой угрожала поглотить его целиком, и продолжил:
— Мне не нужно спасение! Не нужно милосердие! Как я мог бы говорить о «мести», если бы отказался заплатить цену за то, что даже невинного утопил в своей ярости?
«Почему мы здесь?»
«Почему видим всё это?»
«Наблюдатели» гадали, но не могли найти ответы.
Но в то же время они были не в силах отвести взгляд.
Даже если им была неведома личность человека, разговаривавшего с Дюма, они с болью ощущали тёмное пламя души глубоко внутри него.
Словно это пламя и привлекло их сюда.
Не зная, какими обстоятельствами руководствовались этот человек и Дюма, они просто чувствовали, как мужчина в чёрном таинственном образом воздействовал на их сердца.
Мужчина замолк, повернулся к Дюма и вновь произнёс:
— И всё же… То, что станет с человеком, идущим прямой дорогой в ад, не должно тебя касаться.
Он хихикнул и с ноткой удовольствия продолжил:
— Сперва я подумал, что ты такой же алчный до денег негодяй, как и мои заклятые враги… но ты на удивление радушен, писатель.
— Это не важно, не так ли? Просто у меня уже столько денег, что я не знаю, куда их девать, — Дюма поскрёб пальцами голову, явно встревоженный этими внезапными словами.
Человек в чёрном отвернулся от Дюма и направился к задней двери помещения.
— Это просто имя, от которого я отказался. Если ты говоришь, что увековечишь его своим пером, тогда сделай это, если сможешь.
— О, я-то сделаю. Да… Сперва подготовлюсь немного… но в следующий раз, когда я услышу упоминание об острове Монте-Кристо в каком-нибудь месте, никак не связанном с тобой, то пойму, что это судьба посылает мне сигнал. И, думаю, тогда начну писать. Буду публиковаться в газете или ещё где, так что жди с нетерпением.
— Смотри не забудь. Если мне не понравится концовка, я заявлюсь к тебе в спальню, чтобы разорвать рукопись и твою трахею.
В ответ на угрозу, которую с остроумной улыбкой выдал человек в чёрном, Дюма с сарказмом произнёс:
— Разумеется. Если роман принесёт мне кучу денег, я построю усадьбу на берегу Сены и назову её «Монте-Кристо», так что ты будешь знать, где меня найти.
Он понятия не имел, что однажды воплотит эту свою колкость в жизнь.
— Как бы то ни было, если концовка тебя устроит, то можешь зайти и воздать мне немного аплодисментов. Мне бы хотелось по возможности узнать, чем всё закончилось для прообраза моего персонажа.
— Могу сказать тебе лишь одно.
Человек в чёрном криво, едва заметно улыбнулся и, не оборачиваясь, заявил:

— Жди и надейся.

«Наблюдатели», слушавшие их разговор, больше ничего не смогли увидеть.
Вместе со словами мужчины их сознания покинули это место.
При этом у них было чувство, что они уже были включены в жизнь Героической души Александра Дюма – в его «историю».

И затем сознания «наблюдателей» окутал свет…

XX


В утренних лучах солнца.

— Что… это было?..
Вера, координатор отряда полиции, осознала, что она лежала на скамье на территории больницы, и медленно встала.
— Где… Как я здесь оказалась?
Другие офицеры, лежавшие на земле рядом с ней, также начали подниматься на ноги, слово по команде.
Они все озирались с выражением замешательства на лицах.
— Где?..
— Что? Это же сейчас был…
— Мистер Кастер… и человек в чёрном…
Слушая их бормотание, Вера рассудила, что они все видели одно и то же.
— Сон?.. Но всё было таким…
Ярким и реалистичным.
Они даже не могли толком вспомнить, что услышали. Всё было так, словно что-то исторгло их пробуждающиеся сознания из тел и закинуло их в другое время и место.
— О, вы тоже это видели?
— Джон?..
Голос, раздавшийся за спиной Веры, принадлежал Джону, который, похоже, уже полностью очнулся.
Его протез был наполовину уничтожен и лишился клинка, смазанного ядом гидры.
Разумеется, если бы от клинка что-нибудь осталось, то он представлял бы невероятную опасность, так что в каком-то смысле им повезло.
— Раз уж вы упомянули мужчину в чёрном, полагаю, вы увидели, как мистер Кастер разговаривал с мстителем в ресторане… Ну, я первым делом тоже это увидел…
— Первым делом?.. Что с тобой произошло, Джон? Как ты обрёл такую силу?
Джон ответил на спокойные вопросы Веры с явным замешательством.
— Ну… я и сам ничего не понимаю… Мне показывали самые разные «героические сказания», начиная с этого, где-то… часов десять, наверное. Невероятно сильные мушкетёры вроде знаменитой троицы и герой-революционер Гарибальди. Им на смену пришли поразительные писатели, которых он встретил в Париже… О, думаю, они тоже были героями…
Судя по голосу, Джон был сбит с толку. Вера отреагировала на кое-что из его недоумённых слов.
— Десять часов?..
— Да. Что странно, когда я очнулся, с потолка больницы всё ещё падала пыль. Полагаю, на самом деле прошло, наверное, несколько минут. Но ясно одно: эту силу мне дал мистер Кастер… в этом я уверен.
— Кастер?.. Он покинул убежище? Он тоже здесь?
— Кстати говоря… «Здесь» это где?..
Джон затих и посмотрел на двери больницы, выходящие на главную улицу.
— Я очнулся перед церковью, но… Впрочем, сами посмотрите. Я не знаю, как это объяснить…
— ?

Прислушавшись к его совету, Вера взяла с собой несколько других офицеров, успевших прийти в сознание и вышла из больницы наружу, где они увидели… полное отсутствие разрушений. Над нетронутой главной улицей порхали птички.
Церковь, которая должна была быть наполовину уничтожена, также была восстановлена. Впрочем, «восстановлена» было не самым уместным словом, потому что всё выглядело так, словно она вообще не была до этого разрушена.
Всё словно говорило о том, что погром, вызванный ночной битвой между Героическими душами, был лишь иллюзией.
Явно измождённый Джон, стоявший за спинами озадаченных офицеров полиции, задал вопрос, похоже, отчасти обращаясь к самому себе.
— Если сражение до того, как мы потеряли сознание, произошло на самом деле… тогда где мы очутились?..

XX


Сноуфилд. Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Они исчезли. По-другому и не скажешь.
Для общественности это учреждение являлось частной тюрьмой, что было вполне распространённым явлением в Соединённых Штатах.
Фалдеус, находившийся на особом объекте для наблюдения глубоко внутри исправительного центра, негромко вздохнул.
Просмотрев доклад, он теперь раздумывал над исчезновением нескольких его людей, которые находились близ главной улицы.
Исходя из доклада, полицейские окружили больницу.
А ещё кто-то из полицейского участка связался с больницей заранее.
Увидев имя пациента, приписанного к доктору, с которой был осуществлён контакт, Фалдеус покачал головой.
— Куруока Цубаки… Чёрт бы побрал этих Куруока. Поверить не могу, что они сделали Мастером свою коматозную дочь.
У Фалдеуса были сомнения по поводу мотивов Куруока, магов, которые сговорились с зачинщиками этой Фальшивой Войны за Святой Грааль, но благодаря хаосу, воцарившемуся днём ранее, он в общих чертах понял обстоятельства.
— Не знаю, случайно у неё появились командные заклинания, или же это было намеренно… но теперь я понял. Они используют свою дочь, чтобы управлять Слугой и снабжать его магической энергией из безопасного места… Хитро, но, полагаю, вполне разумно. Я слышал, что даже в Войне за Грааль города Фуюки один знаменитый Лорд использовал свою невесту в качестве источника магической энергии.
— Думаете, что это сделал Слуга Куруока Цубаки?
— Франческа заверила меня, что она не нашла никаких следов магии, нарушающей восприятие или создающей какую-либо иллюзию, — ответил Фалдеус, кивнув Алудре, женщине, служившей ему адъютантом. — Разумеется, она, похоже, наслаждается сложившейся ситуацией.
— Значит, более тридцати человек исчезли с главной улицы за короткий промежуток времени. Включая Слуг, если предположить, что они не перешли в призрачную форму, чтобы скрыться.
Деловое и бесстрастное заявление Алудры подтолкнуло Фалдуса вновь просмотреть список, приведённый в докладе.
— Помимо отряда полиции, среди пропавших значатся Флат Эскардос, самопровозглашённый Наблюдатель Ханза Сервантес и четыре монахини – судя по всему, его подчинённые – которые были в церкви… Официально он обычный священник, но, исходя из докладов Орландо Рива и записи боя, зафиксированной нашей сетью наблюдения, он, должно быть, экзекутор. Причём довольно умелый.
Фалдеус нахмурился, после чего прочёл вслух оставшиеся имена.
— И ещё… Сигма и Мастер Сэйбера, которая была с ним.
Глядя на светловолосую девушку в очках, которую он видел на видеозаписях, Фалдеус погрузился в размышления.
— Её личность меня беспокоит… но не похоже, что она маг. Исключать вероятность нельзя, но мы должны счесть это работой Слуги Куруока Цубаки.
Они потеряли связь с Сигмой, который был, в сущности, на их стороне. Также им не удалось определить, что произошло с Ассасин и Сэйбер, находившимися, судя по всему, рядом с ним с самого утра.
Даже если не считать Ассасин, призванную для того, чтобы «разжечь пламя», при уничтожении Сэйбера его духовная основа и магическая энергия должны были влиться в Грааль.
Но этого, судя по всему, не произошло, значит, существовала большая вероятность, что Сэйбер, по крайней мере, был всё ещё жив.
В таком случае куда они исчезли?
Фалдеус хотел тщательно обдумать этот вопрос, но Алудра привлекла его внимание к ещё более насущной проблеме.
— Скажем, что разрушения на главной улице стали результатом взрыва подземного газопровода… цепная реакция, вызванная недавним происшествием в пустыне. Газовой компании придётся несладко… но мы для того её и создавали, чтобы пустить в расход. Жаль, конечно, простых работников, которые ничего не знают, но пусть ими занимаются «обычные» политики со своими планами социального обеспечения, — без всякого интереса сказал Фалдеус и переключился на другую проблему.
«Пришло время найти собственного Слугу».
«В худшем случае мне придётся использовать командное заклинание, чтобы призвать его к себе…»
Он уже хотел вернуться к своей работе… как вдруг ощутил слабое изменение в потоке магической энергии внутри него.
— …
Это было странное ощущение, отличное от его обычных пяти чувств. Словно что-то внутри его тела слегка потускнело.
Фалдеус интуитивно распознал в этом «сигнал». Доверив Алудре разбираться с оставшимися деталями, он покинул комнату наблюдения.

Фалдеус шагнул в свою «мастерскую», которая находилась в этом же здании, убедился, что закрыл дверь, изолируясь от всех внешних радиоволн и магической энергии, и затем произнёс:
— Могу я поинтересоваться, чем ты занят?
— О чём ты хочешь узнать, мой контрактор? — раздался за спиной Фалдеуса голос, полностью лишённый эмоций и поэтому пробирающий до костей.
Фалдеуса окружали марионетки, которые передавались в его семье из поколения в поколение.
Невольно представляя себе, что голос доносился от каждой из них, он произнёс величественным тоном Мастера:
— Разумеется, я имею в виду приказ, что я отдал тебе, Ассасин… нет, Хассан ибн Саббах.
В том, что он произнёс его имя вслух, был смысл.
Фалдеус обращался к собственному Слуге, которого он мог называть «Истинный Ассасин», а не к девушке-фанатичке, призванной для того, чтобы «разжечь пламя».
— Я приказал тебе убить Гальвароссо Складио, главу семьи Складио. И всё же дела, похоже, приняли странный оборот.
За день, прошедший с того момента, как он отдал этот приказ, часть Соединённых Штатов впала в хаос.
За один только этот день тридцать пять важных фигурах в сферах бизнеса, медиа, политики и дипломатии скончались из-за несчастного случая или болезни. И большинство смертей по естественным причинам стали результатом именно внезапного инсульта или сердечного приступа, а не продолжительной борьбы с болезнью.
— Я ещё не получил доклада о смерти Гальвароссо… но в области, где он, как предполагается, обитает, происходит одна смерть за другой. Было бы глупо не заподозрить связь.
Фалдеус говорил агрессивно, скрывая тот факт, что на его спине и ладонях проступил холодный пот.
Если его Слуга совершал серию убийств по какой-то собственной причине, то Фалдеусу нужно было приструнить его, даже если ради этого придётся применить командное заклинание.
Однако если Слуга был из тех, кто не боится уничтожения, вполне возможно, что он попытался бы убить Фалдеуса прежде, чем тот успеет использовать командное заклинание.



Фалдеус приготовил свои разум и магическую энергию к тому, чтобы активировать заклинание, но тень – Хассан – просто ответила как ни в чём не бывало:
— Я не нарушил наше соглашение. Я лишь отправил жизни, оборвать которые тебя убедила твоя вера, на другую сторону сна.
Голос был холодный и механический, словно принадлежал тени, не обладавшей собственной волей.
— Как тот, кто шествует в тени священного очищения, клянусь: я лишил жизни тех людей, Гальвароссо Складио.
— Тех… людей?..
Фалдеус озадаченно нахмурился и ещё раз обдумал эти слова.
— Неужели!..
— Именно так.
Возвышавшаяся за его спиной «тьма», тихо заявила, развеяв тем самым все сомнения:
— «Человека», носящего имя Гальвароссо Складио, уже полностью растащили паразиты. Вот и всё.

XX


Днём ранее. Где-то в Соединённых Штатах. Поместье Складио.

Семья Складио.
Один из главных преступных синдикатов Америки, оказывающий значительное влияние не только на криминальный мир, но и на сферу бизнеса.
Существовала причина, по которой семья Складио сохранила свою власть, даже когда меры по отношению к картелям усилились.
Она обращалась к тем, кого по тому или иному поводу изгнали из Часовой башни или азиатских магических организаций, и другим беспризорным магам, и использовала свои обильные финансовые ресурсы, чтобы поддерживать их деятельность.
Взамен они предоставляли семье Складио свою магию, но их никто к этому не принуждал. Они добровольно помогали семье, дабы не лишиться в её лице идеального покровителя или заступника, оберегающего их от конкурирующих организаций.
У семьи Складио также были внушительные связи с южноамериканскими наркокартелями, но их «наркотики» никогда не попадали на рынок. Эти вещества, подвергшиеся самым разным улучшениям, использовались магами под покровительством семьи в качестве особых катализаторов или ингредиентов для эликсиров.
Часовая башня занимала в их отношении следующую позицию: якобы, их стоило бы уничтожить, как только представится возможность, но в нынешнем положении минусы, а именно обострение отношений с Соединёнными штатами и высвобождение всех связанных со Складио магов, значительно перешивают плюсы. Под этим предлогом они, по большей части, сохраняли статус-кво.

Глава этой могущественной организации, чьё влияние распространялось не только на общественность и криминальные круги, но и на мир магов, в данный момент… безвольно лежал на огромной кровати в глубинах обширного особняка. К его телу были подключены аппарат искусственного дыхания и множество трубок.
Любой при его виде сказал бы, что жить ему осталось от силы пару лет, но он улыбался под своей дыхательной маской и протягивал большую плюшевую лису девочке, стоявшей рядом с его кроватью.
— Спасибо, прапрадедушка! Я буду дорожить ею всю свою жизнь!
— Хорошо… Оливия. Незачем хранить её так долго. Когда найдёшь что-нибудь, что будет тебе более дорого, забудь про меня, — сказал прикованный к постели старик девочке пяти или шести лет. Голос его был хриплым, но в нём всё ещё чувствовалась сила.
Его имя было Гальвароссо Складио.
Оно было ненастоящим, но можно было без преувеличения сказать, что это имя, оставившее свой след в мире, было всем, чем он являлся.
Он был главой семьи Складио, человеком, который использовал все доступные меры, чтобы продлить свою жизнь. Официально ему было сто девять лет, но ходил слух, что на самом деле он был ещё старше.
Большая часть этих мер была связана с использованием магии и потому стать достоянием общественности не могла. Однако сам Гальвароссо магом не был, поэтому он мог замедлять свои физическое старание и умственную деградацию лишь до определённого предела.
Поистине могущественные маги могли превратить себя в кровососа или другое «нечеловеческое существо», но вот преобразовать другого человека... По крайней мере, маги семьи Складио не могли сделать это без сопутствующего риска. В особенности это касалось тех, кто магом не являлся, вроде Гальвароссо.
— Послушай, Оливия.
— Да, прапрадедушка?
Гальвароссо улыбнулся и сказал девочке, которая была самой младшей из его сорока трёх праправнуков.
— Ты так похожа на мою жену, скончавшуюся восемьдесят лет назад… Дай мне поближе взглянуть на твоё лицо.
— Странный ты, дедушка. Говоришь так, словно тебя скоро не станет.
Охрана, сопровождавшая девочку, отвела взгляд, услышав её наивные слова.
Должно быть, они знали, что Гальвароссо, скорее всего, недолго осталось.
Сам же старик, однако, не проявил такой слабости и с улыбкой продолжил слушать свою праправнучку.
После недолгой беседы девочка и её телохранители покинули комнату.
Прикованный к постели Гальвароссо остался наедине с негромкими звуками, которые издавал его аппарат искусственного дыхания.
Несмотря на полное отсутствие охраны, эта комната, расположенная в глубинах штаб-квартиры семьи Складио, была защищена магией, которая превращала её в крепость.
Один из телохранителей, сопровождавших его праправнучку, был умелым магом. Без него она бы даже не заметила коридор, ведущий к его комнате.
Большая и сложная мастерская, созданная усилиями самых элитных магов в распоряжении семьи – вот чем была главная резиденция Складио.
Множество защитных механизмов и злых духов внутри мощного барьера из тридцати пяти слоёв.
Поскольку однажды произошёл случай, когда мастерская мага была уничтожена вместе со всем зданием, в котором она находилась, системы штаб-квартиры защищали её как от авиаударов, так и от попыток разрушить основание глубоко под землёй.
Более совершенной защитой, пожалуй, могли похвастаться лишь средоточия магов вроде Часовой башни и Блуждающего моря или же извращённые лабиринты и логова, на создание которых маги, желающие достичь Истока, тратили всю свою жизнь.
В центре прочнейшего барьера находилось пространство, в котором не было даже намёка на насекомых, не говоря уж о злобе.
Здесь ничего не угрожало Гальвароссо, за исключением его собственной продолжительности жизни. Несмотря на это… он сознательно снял маску, уставился в пустоту и произнёс:

— Ты здесь, не так ли, тьма, возвещающая о моей смерти?

Пустота не ответила.
Однако Гальвароссо продолжил говорить будто сам с собой:
— Да, я знал. Знал… вот уже много лет.
Без маски дыхание, должно быть давалось ему с трудом, но Галвароссо это не остановило.
— Я потратил своё личное состояние на аукционе, чтобы заполучить этот Мистический глаз… Мы были не очень-то совместимы… или, наоборот, слишком совместимы… но он показывал мне лишь одно и то же будущее… снова… и снова…
Он продолжил обращаться к пустоте. В его слегка несоответствующих друг другу глазах читался смех, вызванный самоиронией.
— Сегодня. День, когда я умру…
Пустота по-прежнему не отвечала.
Но Гальвароссо говорил так, словно был уверен в том, что его слышат. Что-то в выражении лица выдавало его облегчение.
— Я понял, что сегодня тот самый день… когда Оливия попросила у меня… плюшевую лису.
Гальвароссо пересадили Мистический глаз на одном поезде.
Он показывал ему будущее.
Будущее, которое разыграется здесь, в его собственном пристанище.
Он видел, как «тьма» закрывает его глаза после того, как он отдаёт плюшевую лису своей праправнучке.
— Всё просто. Мне нужно было лишь не давать эту лису Оливии… самой юной в моей семье. Этого бы хватило, чтобы изменить мою судьбу. Так я подумал… но, полагаю, вот что значит стареть… Я скорее умру… чем буду смотреть, как Оливия плачет и дуется на меня… Вот что я чувствовал, честно…
Гальвароссо тихо объяснил свой поступок, обращаясь к пустоте.
Хладнокровный лидер, некогда внушавший ужас другим картелям, исчез. Остался лишь умирающий человек, который продолжал говорить с кем-то невидимым.
— Забавно, правда? Я сокрушил немало организаций, убил много, очень много людей, чтобы подняться на эту вершину… Тьма, что принесла мне смерть, прошу тебя… Если ты и вправду здесь, послушай… Я… умру, но не так… Нет, я не могу умереть вот так…
Его лицо постепенно становилось всё бледнее, словно от нехватки кислорода, видимо, по причине того, что он снял маску.
Но, словно показывая, что ему ещё есть что сказать, он протянул руку к пустоте и продолжил:
— Маги, которые пытались продлить мою жизнь… решили, что больше не важно, останусь ли я мной… Баздилот был против… но другие маги… убили души других влиятельных американцев… и переписали… их личности. Они хотели превратить эту страну… в рай для магов… Прошу… прекрати этот вздор… Позволь мне… умереть… Я просто хотел обрести шанс… использовать волшебство… магию…
Его речь стала прерывистой. Слова постепенно переставали складываться в предложения.
Но, словно в попытке запечатлеть своё естество в этом мире, он продолжал выговаривать слова, которые были чуть ли не проклятиями, обращаясь к пустоте комнаты.
— Да, да, первая женщина, которую я полюбил, моя жена, была магом… Магических цепей у неё почти не было… Можно сказать, дилетантка… Убита Часовой башней… Магия… Да, волшебство… Я всегда жаждал его… словно ребёнок… Я хотел… использовать магию… как она… Хотел увидеть тот же мир… то же самое… что видела она… Это всё, чего я хотел… Власть… Организация… А… А-а… А-а-а-а-а…
Гальвароссо продолжал кусками вспоминать пройденный им путь, словно желая искупить свои грехи.
По мере того, как слова слетали с его губ, его глаза дрожали от эмоций.
И затем, когда его сердце готово было вот-вот разорваться от страха смерти… тьма потянулась к нему из пустоты, чтобы тихо и нежно закрыть его глаза.

«Он» существовал.
Посланник смерти, который проскользнул прямо в сердце этой гигантской магической мастерской - чьи барьеры и защитные механизмы пусть и не были совершенными, но всего лишь на шаг были ниже, чем он – не задействовав ни одну из её систем.

— Тебе нечего бояться.

Это был странный голос. Он, казалось, доносился отовсюду и в то же время был слышим лишь Гальвароссо. Слова, что произнёс этот голос, были просты, но именно из-за своей простоты они нашли отклик в его хаотичных эмоциях.
— Ты уверен?.. Человек вроде меня…
Из его Мистического глаза, который ничего ему больше не показывал, потекли слёзы. Тьма милосердно окутала его жизнь.

— Мне не дозволено судить тебя. Как не дозволено и тебе самому. Доверь всё ночи.

Тьма, которая незаметно для старика приняла человеческие очертания, положила ладонь на его голову и бесстрастно изрекла:

— Пробудись же в мире и покое на дальней стороне сна.

Затем тьма незаметно исчезла из комнаты, оставив лишь старика, которому больше не нужно было дышать. Глаза его были закрыты, а на лице читалось облегчение.
Он жаждал магии.
Этот человек так долго действовал за кулисами магического и американского общества, погубил бессчётное количество жизней... всего лишь ради детского желания. Можно сказать, что для такого, как он, эта смерть была уж слишком мирной.
 
AkagiДата: Пятница, 15.05.2020, 18:11 | Сообщение # 63
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Настоящее. Сноуфилд. Мясоперерабатывающий завод.

Битва между гигантской механической Героической душой и Алкидом превратила мясоперерабатывающий завод в руины.
Однако, благодаря Благородному Фантазму Франсуа Прелати он был, по всей видимости, восстановлен.
В его искажённом пространстве маг, который был Мастером Алкида – Баздилот Корделион – собирал элементы, которые разрушение не затронуло, и обустраивал простую мастерскую.
Его подчинённые – маги семьи Складио – шептались друг с другом, наблюдая издалека за Баздилотом, который, используя магию, связывался с кем-то через коммуникатор.
— Эй… А когда мистер Корделион спит?
— Ты разве не знаешь? Он особенный. Я слышал, что он может спать всего по несколько секунд в день.
— Серьёзно?.. Я допускаю, что он может протянуть так несколько дней с помощью магии, но…
— Это ещё не всё. Ест он тоже по минимуму. Ходят слухи, что он обходился без воды и еды целых тридцать дней, когда выслеживал враждебного мага, укрывшегося в мастерской где-то в заснеженных горах.
Маги наблюдали за работой своего начальника со страхом в глазах.
— Нам повезло, что он на нашей стороне… Когда здесь появилась та жуткая Героическая душа, он даже бровью не повёл.
— Да уж. Не знаю, что за маги другие Мастера, но я не могу себе представить, чтобы он им уступил.
Даже среди магов и заклинателей они были едва ли не бесприютными. Да и в семье Складио их положение нельзя было назвать высоким.
Но внутри здания завода вдруг раздался голос взрослого человека, который, в отличие от их шёпота, был совершенно спокойным.
— Да никакой мистер Корделион не неуязвимый. Его побеждали несколько раз, и он этого не скрывает.
Это был мужчина, который работал под началом Баздилота дольше всех.
Когда-то он пришёл на замену другого доверенного Баздилота, который перекинулся на сторону другого вражеского мага, но в итоге ему удалось занять довольно высокое положение в семье Складио, однако Баздилот всё равно стоял гораздо выше его.
Заклинатель-ветеран начал рассказывать про Баздилота своим более молодым соратникам.
— Он едва не погиб в бою с экзекуторами Святой Церкви, а однажды его перехитрил фрилансер по фамилии Сисиго. Магало из Дер Фамилье выдавил ему одно лёгкое, а брат Деграс выжег большую часть его Магических цепей. Кажется, ничьей закончился его бой с У из компании «Марбл»… Это произошло ещё до его вступления в семью, но я слышал, что все ставили на его смерть, когда он выступил против одной из самых печально известных организаций Часовой башни – Аббатства Шпонхайм, кажется.
— В-вот как?
— Пугает то, что всё это никак не сказалось на его разуме. Даже когда его органы сгнили, даже когда к его ногам бросили голову его возлюбленной – он оставался спокоен. Тот, кто бросил эту голову, вероятно, надеялся наложить на него какое-то заклинание, когда это зрелище потрясло бы его… но это не сработало, — как ни в чём не бывало произнёс мужчина, запалив сигарету.
— Что стало с тем магом? — сглотнув, спросил один из подчинённых.
— Да то же, что и с другими. Мистер Корделион просто запихнул его в ту машину и переработал в кристалл маны. Разумеется, рыдал он сильнее всех прочих.
Взгляд мужчины замер на огромной машине, созданной магом по имени Атрам Галиаста для преобразования жизненной силы человека в кристаллы маны. Во время сражения с гигантской Героической душой днём ранее она была повреждена и в данный момент не работала.
Однако проблемой это не было. У них в запасе имелось достаточно кристаллов для того, чтобы Алкид мог сражаться в полную силу до самого конца Войны за Святой Грааль.
— Видите ли, он принёс в жертву свои жизнь и семью большому боссу, Гальвароссо Складио… Я ни разу не видел, чтобы он плакал или…
Мужчина вдруг прервал свой непринуждённый рассказ.
Баздилот встал со своего места у коммуникатора и незаметно для всех направился в сторону склада, находившегося в глубинах мясоперерабатывающего завода.
— Мистер Корделион… Что-то не так?
Подчинённые маги гадали, что же такое ему понадобилось на складе, но, поскольку никаких приказов озвучено не было, они остались на своих местах.
Затем через небольшой промежуток времени… Баздилот вышел из широко распахнутых дверей склада.
Его подчинённые выпучили глаза.
Их удивление было вызвано музыкальным инструментом, который он нёс в правой руке.
Разумеется, обычный инструмент не изумил бы их так сильно.
На самом деле даже сямисэн, обтянутый человеческой кожей, удивил бы их гораздо меньше.
Дело было в типе музыкального инструмента.
То, что держал в руке Баздилот, было больше его самого. Это был рояль.
— …
Среди магов, которые были не в силах переварить увиденное, воцарилась тишина.
«О, это же… рояль? Что?»
На первый взгляд могло показаться, что Баздилот тащил чёрную громадину, но нет, он удерживал инструмент над землёй силой одной лишь руки.
Должно быть, его тело было изменено усилением или магией господства.
У магов не умещался в головах тот факт, что Баздилот использовал эту непропорциональную сверхчеловеческую силу для такой странной цели, как вынести со склада рояль. Чем лучше они осознавали ситуацию, тем сильнее становилось их замешательство.
Он продолжал идти, двигаясь в сторону огромного морозильника, изготовленного для мясоперерабатывающего завода.
— М-мистер Корделион?! Что происходит?! Рояль, э-э-э…
Они знали, что на складе для какой-то цели стоял рояль.
Они были в курсе, что игра на рояле была одним из талантов Баздилота, но никто не понимал, зачем он вообще потащил его в такое место.
Прежде всего, пребывание в морозильнике вряд ли положительно скажется на музыкальном инструменте и лишь значительно уменьшит срок его жизни.
Настройщик или пианист, наверное, лишились бы чувств при виде такого.
То, что их головы посетили столь неуместные мысли, лишь подчёркивало степень их замешательства, вызванного действиями Баздилота.
Когда они уже начали думать, что это, возможно, был какой-то Тайный знак, замаскированный под рояль, невыразительный Баздилот произнёс:

— Похоже, что мистер Складио… Дон Гальвароссо покинул нас.

— Что?..
На этот раз время в их головах будто замерло.
Миновав ошарашенных магов, Баздилот открыл двери морозильника и исчез в лесу из подвешенных туш.

Двери закрылись, и морозильник погрузился во тьму.
Когда угольно-чёрный рояль оказался в его центре, чуждая «чернота» пожрала мир красной плоти и белого жира.
В морозильнике, сопоставимым по размерам с теннисным кортом, воцарилась зловещая гармония, словно он был произведением искусства.
Баздилот, всё ещё не проявляя никаких эмоций, положил руки на клавиши и замер.
Вокруг его лица не было даже белых облаков пара. Похоже, что он перестал дышать.
Тишина и неподвижность слились воедино, пронизывая холодным воздухом кожу мага с ещё сильнее.
Спустя минуту в этой неподвижности, настолько совершенной, что, казалось, застыло даже время… Баздилот, по-прежнему не дыша, начал с лёгкостью скользить пальцами по клавишам.

— Эй, что он имел в виду, когда сказал, что дон нас покинул?
— Подождите.
Один из магов, с тревогой ожидавших снаружи, жестом потребовал тишины и напряг слух.
За дверями морозильника он услышал… беззаботный фортепьянный мотив.
От этой прекрасной эфемерной мелодии сердца поражённых людей стали спокойными, словно поверхность чистого ручья.
— Реквием… Это… «Lacrimosa»? — пробормотал ветеран.
Вольфганг Амадей Моцарт. На закате своих лет великий композитор начал работу над великим произведением, которое после его смерти закончил один из его учеников. Этим произведением был «Реквием».
А эта мелодия – «Lacrimosa» - являлась его частью.
Их сердца, очарованные звуками рояля, тронутыми горем, но исполненными нежностью, наконец-то вобрали в себя смысл слов Баздилота. Гальвароссо Складио был мёртв.
У них не было иного выбора, кроме как принять это.
— Мистер Корделион… По дону…
У одного из младших подчинённых, слушавшего доносившуюся из морозильника мелодию, на глаза навернулись слёзы.
Они слышали, что Гальвароссо, скорее всего, недолго оставалось. Баздилот, должно быть, привёз рояль с собой в Сноуфилд, чтобы сыграть реквием, когда до него дойдёт весть о его кончине.
Омывая свои души в звуках игры Баздилота, люди запечатлели в головах уважение к его решимости и тому, с каким спокойствием он выражал свою скорбь по дону.
Если бы свидетелем этой сцены стал кто-нибудь посторонний, он бы стал гадать, стоило ли ради такого вообще тащить сюда рояль, но людей Баздилота подобное уже не заботило.
Они просто вновь убедились в том, что их начальник был выдающимся человеком.
«И всё же зачем прикладывать такие усилия, чтобы сыграть в морозильнике?»
К тому времени, когда этот вопрос вновь возник в их головах, представление подошло в концу.

Последовала недолгая тишина, и двери морозильника отворились.
— Мистер Корделион!
К нему тотчас же подбежали несколько человек, чтобы узнать подробности.
— Когда дон?..
Их слова замерли.
И не только слова.
Само время будто застыло для них. Они замерли, не в силах говорить.
Это было не то время и не то место, чтобы расспрашивать Баздилота.
Само его лицо оставалось привычно невыразительным и исполненным машиноподобной убийственности.
Но в противовес этому… интерьер огромного морозильника за его спиной превратился в красно-чёрный ад.

Красный и чёрный.
Эти два цвета царили в морозильнике.
Дюжины животных туш, вместо того, чтобы висеть, как им и полагалось, были сбиты со своих крюков.
Одни куски мяса были размазаны о стены и напоминали красные стельки. Другие были изрублены в фарш прямо вместе с костями и разбросаны по полу.
Местами мясо сгнило, растворяясь в красных лужах, похожих на кровь, а где-то вообще было сожжено в пепел. Куски мяса уже воспринималась не как то, что когда-то было пищевым продуктом, а как трупы животных - и между ними извивалось нечто, напоминающее тёмно-красную грязь, что словно собирало уничтоженную плоть в себя и пожирало её.
— А-а-а…
Один из подчинённых осел на пол.
Все они были магами или заклинателями.
Зрелища в морозильнике было мало, чтобы их испугать.
Но когда на них нахлынула сочившаяся из него хаотичная и неиссякаемая магическая энергия, подобная гневу ребёнка, вложившего все свои силу в эту смесь жажды крови и враждебности, они не выдержали и закричали.
Они были в ужасе.
В ужасе от своего начальника, Баздилота Корделиона.
В ужасе от его рациональной ненормальности, которая породила такое зверское буйство магической энергии во время исполнения столь прекрасной мелодии – и при этом ограничила его лишь одним помещением.
Баздилот посмотрел на своего рухнувшего подчинённого, после чего повернулся и окинул взглядом морозильник, оставаясь всё таким же невозмутимым.
— Похоже, немного попало на рояль.
Несколько кусков говядины угодило на его ножки.
Тёмно-красная «грязь» полностью избегала рояль. Всё выглядело так, словно вокруг него был возведён барьер.
Спустя секунду… рояль в мгновение ока потонул в море грязи и исчез из виду.
Баздилот закрыл двери морозильника и направился к центру своей мастерской, словно ничего не произошло.

Затем вместо его подчинённых, которые всё ещё не могли пошевелиться, рядом с Баздилотом материализовался его Слуга, который до этого момента пребывал в призрачной форме, и произнёс:
— Это было неожиданно.
— Что ты имеешь в виду?
— Что тебе интересна музыка.
Алкид не стал затрагивать эмоции Баздилота и попросту выразил своё удивление тому, что его Мастер умел играть на рояле.
— Это упражнение, помогающее мне сохранять непоколебимость ума, — бесстрастно ответил мстителю Баздилот. — Мистер Складио однажды услышал, как я играю, и ему понравилось.
После небольшой паузы он добавил, объясняя причину, по которой он только что играл на рояле:
— Я пообещал, что сыграю реквием… если случится худшее.
Баздилот повернулся к Алкиду и произнёс:
— Похоже, ты оправился от физических ран. Тебе сильно досталось.
— Беспокоиться не о чем. Однако сражаться с Райдер… царицей амазонок в том состоянии было проблематично.

Алкид был одним из немногих участников недавнего сражения на главной улице, которые не исчезли и остались в Сноуфилде.
Предыдущей ночью, когда хлынувший из больницы «чёрный дым» готов был окутать его… Алкид призвал четырёх коней Диомеда, которые были частью его Благородного Фантазма, Царских приказов, отправил трёх из них в чёрный дым в качестве приманок, а сам успешно покинул главную улицу верхом на четвёртом.
Однако он подвергся нападению Райдер, царицы амазонок Ипполиты, которая выбрала именно тот момент, чтобы появиться, и получил ранения.
Эти повреждения, а также рана от смазанного ядом гидры клинка полностью исчезли.
Сила «демона», которую он украл у Берсеркера, в данный момент была заключена внутри него. На первый взгляд Алкид выглядел так же, как и после его призыва и преображения.
Однако Баздилот бесстрастно спросил про другую сторону его Слуги:

Сколько дней ты ещё продержишься?

Алкид с удивительной готовностью ответил:

Я смогу сохранять рассудок ещё три или четыре дня.

— Вот как. Это ставит нас в невыгодное положение перед фальшивками… Нет, учитывая, что само по себе безумие тебя не уничтожит, у нас всё ещё будет преимущество.
Яд гидры действительно отравил Алкида.
Он использовал мерзкую грязь, чтобы поглотить его и предотвратить телесное разрушение… но этот смертоносный яд, который когда-то оборвал жизнь Алкида и косвенно довёл его третью жену до самоубийства, всё ещё находился в его теле.
Яд ещё не изъел его плоть лишь благодаря воздействию Царских приказов.
Он использовал силу, которую получил от эриманфского вепря.
Эта сила, однако, принадлежала не вепрю.
Величайшим трофеем, которым Алкид завладел в том походе, был вовсе не зверь.
Нечто, что он в покаянии забрал у своего наставника.
А именно бессмертие Хирона.
Хирон, обладавший бессмертием кентавр, был случайно поражён стрелой Алкида, смазанной ядом гидры.
Боль была такой невыносимой, что кентавр передал своё бессмертие Прометею и умер.
Поэтому, несмотря на то, что Алкид лишился двенадцати жизней, которыми обладала его нормальная духовная основа, одна дополнительная жизнь – бессмертие Хирона до того, как оно было передано Прометею – у него всё же была в качестве одного из Благородных Фантазмов.
Однако его высвобождение означало, что он будет испытывать ту же боль, что и Хирон.
В этот самый момент бесконечная агония – нестерпимая боль, которая вынудила его когда-то расстаться с жизнью – продолжала терзать его. Он сводил её на нет, преобразуя эти страдания и боль в силу с помощью влияния «грязи».
— Ты сожалеешь? О том, что убил своего наставника?
— Моё сердце, ныне ослеплённое местью, говорит мне радоваться тому, что я избавил наставника от бессмертия, от этого мерзкого проклятия богов.
Дав этот уклончивый ответ, Алкид продолжил:
— Пока что грязь побеждает, но этот яд – символ моей смерти. Он понемногу снедает не только тело, но и разум моей духовной основы.
Но он ничем не показал, что его это страшило.
Несмотря на смягчающий эффект «грязи», по его венам беспрестанно текла агония, породить которую не был способен ни один обычный яд. Но Алкид сохранял своё обычное психическое состояние – терпеть боль ему помогала жажда мести.
Однако это продлится лишь несколько дней, как он и сказал своему Мастеру.
— Этого будет достаточно. Тебе лишь нужно успеть заполучить Грааль, прежде чем яд убьёт тебя.
На это заявление Баздилота из-под ткани, скрывавшей лицо Алкида, вопросительно донеслось:
— Я думал, что сам Грааль тебя не интересует.
— Я бы и дальше им не интересовался, если бы мой господин просто умер естественной смертью.
Баздилот слегка прищурился.
Он редко проявлял эмоции, но его голос сочился ненавистью и чем-то, очень похожим на жажду крови.
— Некоторые из магов семьи попросту не знают, когда нужно остановиться… Они скопировали личность моего господина в мозги нескольких других людей… но все эти «замены» тоже скончались. По разным причинам.
— О?
— Это значит, что их смерти не были цепной реакцией, вызванной побочными эффектами магии. Вмешался кто-то посторонний. И теперь я могу предположить, какая организация могла бы пойти на такое.
Прилагая усилия, чтобы своей сверхчеловеческой силой воли подавить рост «грязи», что напитывалась, поглощая его собственную ненависть, он начал убеждать Героическую душу:
— Когда заполучишь Святой Грааль, используй его силу и покажи им всем сполна. Как только сокрушишь эту страну и раздавишь её под своей пятой, верни себе имя, от которого ты отрёкся, и задай всем хорошую трёпку. Переверни с ног на голову здравый смысл, уничтожь все таинства, и имя, которые ты так презираешь – Геракл – будет смешано с грязью и канет в забвение вместе с самой богиней Герой.
— Само собой.
В этот день, в этот самый момент… над Соединёнными Штатами нависла новая угроза.
Если Баздилот получит Святой Грааль… то он использует его силу, чтобы обрушить месть на государство.
Он намеревался совершить приношение во имя исполнения своего желания, использовав силу Алкида, в которого впитается вся мощь Святого Грааля.

Фалдеус допустил лишь одну ошибку.
Он предположил – ошибочно – что Баздилот Корделион был бесчувственным магом. Именно магом до мозга костей или заклинателем, который будет ставить сокрытие таинств выше всего остального. Предположил, что маг, который был шестерёнкой в одной большой организации, после смерти её лидера обратится к любой другой организации, которая сделает ему наилучшее предложение, чтобы воплотить свои амбиции.
Разумеется, Фалдеус намеревался убить Баздилота. Как только тот сделает неверный шаг, Фалдеус воспользуется возможностью и прикончит его.
Однако Фалдеус сам являлся магом и поэтому просчитался.
Он был прав в том, что большинство магов семьи Складио либо использовали Складио, чтобы продолжать свои исследования в поисках пути к Истоку, либо были наёмниками-заклинателями, которые готовыми присоединиться к любой организации, которая предложит им поддержку получше.
Но остальные, в том числе Баздилот, были другими.
Очень немногие мыслили совсем не как маги – и в то же время не как обычные люди.
Даже среди этого меньшинства Баздилот Корделион укоренился в семьи Складио исключительно сильно.
Его характер было сложно понять… но он становился чем-то отличным от такового у мага. Для Баздилота семья уже стояла выше, чем Исток.

Баздилот не был магом.
Он не был заклинателем.
Он не был священником.
Его душа пустила корни в общине под названием «семья Складио».
И эти корни Залегли глубоко и крепко переплелись.
Настолько глубоко и настолько крепко… что маг вроде Фалдеуса ни за что не смог бы понять, что им двигало.

Просто Фалдеус об этом ещё не знал.

XX


Во ___.

Очнувшись, Аяка Садзё поняла, что её сознание перенеслось куда-то далеко-далеко.
Она оценила ситуацию и быстро осознала, что вновь видела «прошлое» Сэйбера его глазами.
Аяка пришла в чувство, но ощущала себя так, словно её тело двигалось само по себе.
Она вспомнила, что в прошлый раз, когда она была в теле Сэйбера, он скакал по полю вместе со своими рыцарями и встретил человека, назвавшегося Сен-Жерменом, за рулём автомобиля…
Однако в этот раз всё было другим.
Она находилась в старомодном каменном замке в окружении роскоши.
Судя по высоте столов и размеру её ладоней, на которые она то и дело бросала взгляд, Аяка поняла, что находилась в теле ребёнка.
«Значит, это… детство Сэйбера?»
Тело, которое не подчинялось её воле, судя по всему, играло на музыкальном инструменте.
Даже Аяка могла сказать, что это была красивая мелодия.
Она отражалась от каменных стен, из-за чего у Аяки создавалось впечатление, будто она слышала богатое звучание целого оркестра, несмотря на то, что музыкант был всего один. Сложно было поверить, что играл ребёнок.
«Он тогда хорошо играл на гитаре… Похоже, это у него с детства…» — подумала Аяка, вспомнив его импровизированную игру в ночном клубе.
Как только представление закончилось, взрослые вокруг начали возносить ей хвалы.
— Великолепно, принц Ричард! Не верится, что Вы стали настолько хороши… за столь короткое время.
— И не только в музыке. Ваше Высочество также прекрасно проявляет себя в искусстве и владении оружием.
— Я слышал, что Ваше Высочество одолел в фехтовании одного из личных охранников Её Величества.
— Ваше Высочество поистине сын «несравненной» королевы Алиеноры.
Похвалы одна за другой слетали с языков старомодно выглядевших мужчин, выстроившихся перед ней.
Однако Аяка поняла.
К лучшему оно было или к худшему, но от неё не ускользнули зависть и страх перед Ричардом, скрывавшиеся за их словами.
И судя по взгляду и поведению тела юного Сэйбера, ему это тоже не особо нравилось.

Спустя какое-то время мальчик вернулся в свою комнату, где его встретила прекрасная женщина.
— В чём дело, Ричард? Ты выглядишь несчастным.
Затем в ушах Аяки прозвучал голос юного Ричарда.
— Матушка.
«Что?»
«Эта красивая дама… мама Сэйбера?..»
Слово «величественная» очень ей подходило.
В ней чувствовалось величие, затмить которое не способно было даже роскошное убранство замка. На самом деле она вызывала у Аяки такое чувство, что замок и солдаты находились здесь только для того, чтобы защищать и усиливать её, и это не было бы преувеличением.
Когда Аяка подумала, что, должно быть, такими и были королевы из сказок и легенд, женщина, которую по праву можно было назвать олицетворением своей прекрасной родины, обратилась к ней с любящей улыбкой матери на лице.
— Расскажи мне, Ричард. Безусловно, я не стану обещать, что помогу тебе, но и насмехаться над твоими словами не буду.
В ответ на это юный Ричард, поколебавшись секунду, отчётливо произнёс:
— Я боюсь, матушка…
— Боишься? Чего же?
— Я… могу делать что угодно. И делать очень хорошо.
«Прошу прощения?..»
«Какие самоуверенные слова».
«Однако…»
«Нет, это определённо очень самоуверенные слова!»
Аяка мысленно возразила целых два раза, но Ричард, естественно, никак на это не отреагировал.
— Я обучался обращению с мечом, и теперь никому в замке меня не одолеть. Я думал, что они сдерживаются, потому что я принц, поэтому покинул замок и напал на бандитов, которые гордились своей доблестью. Однако я без труда их уничтожил.
— …
«Что этот парень творит?!»
«Он что, идиот?!»
«То есть да, это очень в духе Сэйбера, но всё же!»
— То же касается музыкальных инструментов. Любой из них я осваиваю очень быстро и начинаю превосходно на нём играть. Стрельба из лука, рисование, борьба, охота, рыбалка, дуэль на копьях, верховая езда, шатрандж, игра в мельницу… я в совершенстве обучаюсь всему, за что ни берусь. Вскоре никто не сможет победить меня в любой игре!
— Боже.
— Так я никогда не заведу друзей. Все смотрят на меня с завистью. Я хочу поладить со всеми, хочу, чтобы люди шли за мной, но что мне делать? Может, будет лучше, если я начну сдерживаться и делать вид, что плох во всём?
«Ого. Не будь он ребёнком, я бы отвесила ему знатный пинок под зад. И всё же Сэйбер никогда не сказал бы такого. Может, это значит, что он повзрослел… правда, у меня такое чувство, что он не так уж сильно изменился…» — раздражённо подумала Аяка, но затем вспомнила смесь зависти и страха в глазах взрослых мужчин и испытала к юному Ричарду лёгкое чувство сострадания.
«Что ж… Если люди всегда смотрели на него так, то неудивительно, что он стал немного странным».
Мать Ричарда, однако, разразилась хриплым смехом.
— Ты же обещала, что не будешь смеяться, матушка, — обиженно надулся Ричард,
— Нет, я сказала, что не стану «насмехаться». Да, я засмеялась, но я не собираюсь отмахиваться от твоих слов и чувств.
Затем, мягко погладив Ричарда по щеке, королева произнесла:
— Послушай, Ричард. Ты гений, и это правда.
«Она сказала это так уверенно…» — удивившись, подумала Аяка, но мать Ричарда, улыбаясь, сказала:
— Но на этом всё. В чём смысл быть гением?
— Что?..
— Ты просто способен делать что угодно. Но это не значит, что ты чего-то добился. Делать что-то и оставить наследие после себя – совершенно разные вещи.
Мать Ричарда утешала его как сына, но в то же время говорила с ним как с личностью, запечатлевая свои слова в его душе.
— Прежде чем по своей прихоти драться против бандитов и похваляться этим, ты должен ощутить боль людей, которых эти бандиты заставили страдать, и найти способ преодолеть её вместе с ними. Почувствуй стыд за то, что бандитов, которых ты поразил, породило состояние твоего королевства. И я разделю этот стыд вместе с тобой.
Обняв сына, королева продолжила:
— Чтобы стать героем, мало быть гением, Ричард. Человек становится героем, когда отчётливо видит свой путь, даже если у него нет никаких талантов.
— Героем?
— Да. Героем вроде короля Артура и его рыцарей Круглого стола или Карла Великого и его паладинов. Вроде сэра Кея, который, как говорят, был наименее талантливым среди рыцарей короля Артура, но стал героем, который поддерживал Круглый стол, благодаря тому, кем он был. Тебе нужно узнать, как они создали эти земли и заложили основу для людских сердец. Если ты действительно думаешь, что способен на всё, Ричард, то тебе стоит ценить способность рассказывать истории превыше всего остального.
После этого она перешла к истории.
Истории о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.
Мать Ричарда рассказывала о Ланселоте, Гавейне, Тристане, Галахаде, Персивале, Гарете, Агравейне – даже о предателе Мордреде – так, словно видела их собственными глазами. Должно быть, она постепенно вошла во вкус, потому что начала добавлять сцены, которые показались Аяке чрезмерными даже для мифов. Когда она принялась бессвязно бормотать про то, «как король Артур создал мир, отделив небеса от земли, как Артур узнал о зловещем плане короля Вортигерна обрушить луну на Лондон и бросил в неё Мерлина, чтобы отбить назад, как Ланселот, защищая озеро, сдерживал пять миллионов пиктов одной лишь соломинкой», Ричард уже был на грани того, чтобы мирно заснуть.
Когда даже перед глазами Аяки начало всё расплываться, мать Ричарда с добротой посмотрела на лицо сына, нежно погладила его по щеке и со смешком сказала:
— Разумеется, Вортигерн не ронял луну, я это выдумала… А теперь проснись.
— М-м-м… Матушка?.. А что потом стало с сэром Бедивером?..
— Доброе утро, мой дорогой Ричард. Это я расскажу в следующий раз.
Затем её тон слегка изменился.
— Но перед этим, Ричард, я буду вынуждена задать тебе трёпку.
— Что?
— Как твоя мать… я должна наказать тебя за то, что ты покинул замок без разрешения, чтобы сразиться с бандитами.
На её лице оставалась нежнейшая улыбка, но было очевидно, что на Ричарда вот-вот обрушится ужасающий гром материнского гнева.

Однако на этом сознание Аяки захлестнула тьма.

XX


— …ка. Аяка, ты в порядке?
Аяка услышала уже привычный ей голос взрослого Сэйбера.
— Что?..
Очнувшись, она обнаружила себя в церкви.
Увидев перед собой Сэйбера и вспомнив, что случилось до того, как она погрузилась в сон, Аяка вскочила на ноги.
— Ты!.. Как твои раны?! С тобой всё хорошо?!
— Да. Я ещё не до конца восстановился, но уже могу двигаться. Всё-таки полдня уже прошло, даже больше. Правда, мне бы несладко пришлось, если бы атаки того золотого Арчера отравляли или поглощали духовную основу…
— Вот как… Слава богу…
Аяка облегчённо вздохнула.
Сэйбер на секунду отвёл взгляд, после чего собрался с духом и склонил голову.
— Прошу прощения! Я позаимствовал у тебя очень много магической энергии, чтобы один из моих спутников использовал на мне магию исцеления. Наверное, поэтому ты так долго спала. Прости, — виновато произнёс он, но Аяка крепко сжала его руку и гневно сказала:
— Да плевать мне на это! Я не поэтому так зла на тебя!
— Что? А, ты про то, как я бахвалился, а потом продул? Да, это было…
— И не поэтому, идиот! Дело вовсе не в этом!
Напряжённые слова Аяки, обращённые к озадаченному Сэйберу, звучали скорее расстроенно, нежели гневно.



— Ты… оставил меня в церкви, чтобы я получила там защиту после того, как ты умрёшь, не так ли?.. Ты сказал, что в Войне за Святой Грааль Наблюдатель защищает побеждённых Мастеров…
— Я подумал… Ну, подумал, что так для тебя будет лучше всего.
— Если у тебя есть время переживать за меня, то лучше начни думать о себе… Это не самобичевание, Сэйбер. Будь я королём или королевой, то сказала бы то же самое! Тебе нужно больше заботиться о себе! Чёрт, я столько всего хочу тебе сказать, но не могу подобрать правильных слов… И… эм-м… спасибо. Ты снова меня защитил…
Аяка поняла.
Вероятно, Сэйбер смог бы избежать атаки на крыше церкви, если бы захотел.
Но тогда церковь была бы разрушена, а Аяка, находившаяся внутри, скорее всего, погибла бы.
— Прости. Похоже, я снова стал причиной твоего беспокойства. Нужно было увести его куда-нибудь подальше от церкви, но я был уверен, что смогу победить ту Героическую душу, только если ударю быстро, практически неожиданно… Нет. Я проиграл, так что это всего лишь оправдание.
В голосе Сэйбера чувствовалась тревога. Вздохнув, он поднял взгляд к потолку и произнёс:
— Та золотая Героическая душа тоже видела меня насквозь. Вероятно, я ещё не начал воспринимать эту войну всерьёз… Наверное, потому что так и не понял, что хочу всем сердцем попросить у Грааля.
Он пошутил, что хотел бы забрать с собой в Трон всевозможные песни и героические сказания, но это желание, похоже, можно было исполнить и без Грааля.
— Но если я искренне чего-то пожелаю… то тогда действительно втяну тебя в эту войну. А этого я не хочу.
— Я уже увязла в ней по самые уши. Всё-таки меня чуть не смело вместе со всей церковью и… — начала Аяка, но вдруг кое-что осознала.
Сэйбер смотрел на потолок церкви.
Церкви, которая должна была быть разрушена в результате атак золотого Слуги, но почему-то теперь стояла целая и невредимая.
— Не может быть… Что происходит? Это та «магия», про которую ты говорил, Сэйбер?..
— Не хочу тебя разочаровывать, но если бы я был способен на такое, то восстановил бы театр, который я разрушил после своего призыва. Есть вещи, которые даже мне не под силу.
Аяка, которая наконец смогла возобладать над своими чувствами, вздохнула, услышав самоуничижительный тон Сэйбера. Она поправила очки и произнесла, чтобы скрыть своё смущение:
— Пусть ты и сказал… «Матушка, я могу делать что угодно»?
Услышав это, Сэйбер застыл.
— Ты видела?.. — с вымученной улыбкой спросил он. На его лбу появились капли холодного пота.
Ричард задрожал, понимая, что Аяка говорила о его «прошлом», которое она увидела благодаря связывавшей их магической энергии.
Аяка, несмотря на мысли о том, что ей не следовало упоминать про это, отвела взгляд, словно подтверждая его подозрения.
— Да… У тебя была очень красивая мама…
После этого Сйбер какое-то время пролежал на полу красный как рак.

— Ты по-прежнему думаешь, что способен на всё? — вскользь спросила Аяка, когда Сэйбер смог взять себя в руки.
Она не дразнила его, да и выглядела серьёзной, поэтому Сэйбер так же серьёзно ответил:
— Я уже не ребёнок. Впрочем, я уверен, что легко справлюсь с большинством вещей. Должно быть, так моя природа запечатлена в Троне.
— Наверное… Ты выглядишь так, будто можешь делать что угодно. Сомневаюсь, что ты в чём-то плох… кроме как в оценке настроения.
— Ты преувеличиваешь. Есть вещи, которые мне не давались при жизни. Сейчас я целиком состою из знаний Трона, но…
— Что тебе не давалось? — с интересом спросила Аяка. Ричард замешкался, после чего отвёл взгляд в сторону и ответил:
— Английский.
— Что?
— Я… владел французским, итальянским и персидским, — удручённо сказал Ричард. — Но несмотря на то, что я был королём Англии… с английским у меня всё было безнадёжно плохо.
Аяка ошеломлённо уставилась на него… после чего, похоже, расслабившись впервые за всё это время, расхохоталась.
— Нехорошо смеяться над чужими недостатками, Аяка.
— Прости. Просто… ты так уверенно говорил, что можешь делать «что угодно»…
Аяка ещё раз вздохнула и посмотрела на Сэйбера, вытирая слёзы за очками.
— Я рада, что ты жив, Сэйбер. Спасибо.
— Это чувство взаимно.
Сэйбер повысил голос, когда увидел улыбку Аяки, словно говоря, что этого было достаточно, чтобы его удовлетворить.
— Ладненько, перед тобой совершенно другой человек! Теперь, когда ты знаешь про моё позорное прошлое, мне нечего терять! В следующий раз я даже накостыляю тому золотому стиляге! Я защищу тебя, Аяка, что бы ты ни говорила! В конце концов, я человек, способный на что угодно!
Теперь Аяка понимала.
Это была не бравада, и он нисколько не упал духом.
Даже узрев столь огромную разницу в силе, даже оказавшись на грани гибели, Ричард был неустрашим.
Аяка с завистью смотрела на него, пока атмосферу не потревожили гости.

— Сэйбер и Аяка Садзё, верно?
Двери церкви отворились, и на пороге показалась группа полицейских.
Это были офицеры, которые сражались с другим Арчером на главной улице между церковью и больницей.
— О, вы целы? Вступить в бой с тем пугающим лучником и выжить – это тот ещё подвиг. Я впечатлён! — осыпал их Сэйбер неподдельной похвалой.
— Вы не могли бы присоединиться к нам? — спросила его полицейская, которая, судя по всему, их возглавляла.
— Копы!.. — пробормотала Аяка в напряжённой атмосфере.
Но Сэйбер лишь посмотрел на потолок, словно вспомнил что-то, и, пожав плечами, сказал:
— Если подумать, то мы с Аякой сбежавшие заключённые, разве нет?
Однако женщина тихо покачала головой и предложила Сэйберу сделку.
— Нет, сейчас мы не намерены обвинять вас в чём бы то ни было. Я бы хотела заключить временный союз.
— Союз? Против кого? Кажется, золотого Арчера спустили с небес на землю… Что с ним стало? Или же мы будем сражаться против существа, чей странный рёв я услышал, прежде чем отключился?
Сэйбер ухватился за предложение, словно ребёнок. Полицейская же, оставаясь совершенно спокойной, бесстрастно огласила факты:
— Вероятно, мы изолированы в каком-то «мире», похожем на Зеркало души.
— Изолированы?
— Мы видели на улицах людей, но их разумами что-то завладело. Полицейский участок и городские офисы пустуют. Покинуть город можно, но после определённой черты дороги ведут обратно. У нас есть предположение, что пространство искажено, но мы не можем быть в этом уверены.
Она начала как ни в чём не бывало рассказывать всё, что они успели увидеть.
Рядом с полицейской, представившейся Верой, стоял офицер с безвольно болтавшейся сломанной искусственной рукой. Похоже, что церковь была полностью окружена.
— Мы искали Мастеров и Слуг, оказавшихся в этой же ситуации. Нам бы хотелось, чтобы вы присоединились к нашему союзу.
— Мире? Изолированы? О чём это она? — спросила сбитая с толку Аяка.
— Полагаю, это некое подобие Зеркала души, — объяснил Сэйбер. — Считай, фальшивый мир, созданный магом или монстром. Однако, судя по тому, что она сказала, у меня такое чувство, что это что-то немного другое… У вас есть план, как выбраться из этого «мира»?
Услышав вопрос Сэйбера, Вера на секунду опустила глаза, после чего произнесла:
— Мы полагаем, что нам необходимо…

— …уничтожить ядро этого «мира», будь то маг или Героическая душа.
 
AkagiДата: Пятница, 15.05.2020, 18:13 | Сообщение # 64
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Наёмник, убийца, ______」


— …
Очнувшись, Сигма обнаружил себя в саду частного дома.
— Что произошло?..
Несмотря на замешательство, он быстрыми и плавными движениями проверил сначала своё снаряжение, затем физическое состояние, после чего осмотрелся.
Судя по тому, что больницы поблизости не наблюдалось, а вдалеке виднелось здание казино, находившееся в центре города, он предположил, что оказался в совершенно другом, жилом районе.
Опустив глаза, он увидел Ассасин, лежавшую на траве.
Под головой у неё лежало некое подобие подушки, а сверху она была накрыта тонким покрывалом.
При ближайшем рассмотрении он обнаружил, что поверх него тоже было похожее покрывало, а там, где покоилась его голова, лежала небольшая подушка, но не постельная, а диванная.
«Нас кто-то… уложил?»
Ассасин, похоже, не была ранена, а когда Сигма склонился над ней, то увидел, что она дышала во сне.
«Я слышал, что Героическим душам, воплощённым во временных телах, сон, как правило, не нужен…»
Если так, то это могло быть вызвано каким-то внешним фактором, погрузившим её духовную основу в состояние сна.
«Это дело рук того кровососа?» — задался вопросом Сигма. Возможно, но тогда почему сам Сигма всё ещё был жив?
— М-м-м…
Ассасин, похоже, пришла в сознание и медленно подняла своё закутанное в чёрное одеяние тело со свежего зелёного газона.
— Где… Что случилось?..
— Ты в порядке?
— Да… А тот монстр?..
— Его здесь нет… По крайней мере, я так думаю.
Он не чувствовал присутствия кровососа.
Но это лишь выбило Сигму из колеи.
— Напоследок он сказал кое-что тревожное… — произнесла Ассасин, и Сигма вспомнил слова кровососа, назвавшегося Джестером.
«Жду не дождусь… увидеть, как вы оскверните его прекрасные виды собственными руками».
— Возможно, это ловушка. Может, мы на первый взгляд и не ранены, но он мог подсунуть какое-нибудь заклинание в наши тела или одежду.
— Зачем ему прибегать к таким ухищрениям? Он мог бы просто прикончить нас, пока мы были без сознания.
— В мире полно ненормальных. Мне как раз одна такая приказы отдаёт, и я уверен, что этот кровосос ничем не лучше.
Сигма как ни в чём не бывало пропустил магическую энергию через своё тело, проверяя его на присутствие каких-либо странных заклинаний. Затем, будто запоздало подумав об этом, он привёл пример ненормального поведения.
— Среди заклинателей есть даже такие, кто делает вид, что отпускает человека, но при этом внушает ему убить жену и детей по возвращении домой. Не по какой-либо реальной причине, а просто для того, чтобы насладиться реакцией.
Те, кто забыл про свою цель совершенствования магии и использовал её как инструмент или для собственного удовольствия.
Многие из самых порочных и злобных «заклинателей» подпадали под эту категорию.
К слову, маги, преследующие цель довести до совершенства магию и таинство, способны были на вещи и пострашнее, так что невозможно было сказать, какая из этих двух групп опаснее.
Ассасин, которая заметно нахмурилась, услышав пример Сигмы, махнула рукой в его сторону и с помощью восприятия, даруемого ей Медитативной чувствительностью(Забания), подтвердила, что в его теле не было никакой аномальной магической энергии.
— Я не вижу в тебе никаких признаков странных заклинаний. Мне не по силам обнаружить воздействие на разум, которое не полагается на магическую энергию, но…
— Да, мой собственный анализ тоже ничего не выявил. Ты сама в порядке?
— За меня можешь не переживать.
Сигма, которому не оставалось ничего, кроме как поверить словам Ассасин, вновь начал изучать окружающую обстановку… и вдруг осознал кое-что тревожное.
— ?..
Если исходить из устоявшейся закономерности, то одна из теней-«фамильяров» Уотчера должна была сказать что-нибудь саркастичное, когда он очнулся.
Но Сигма их даже не видел, а связывающий его со Слугой канал магической энергии, который он научился чувствовать за последние два дня, очевидно ослаб.
— Что?..
Он телепатически окликнул Уотчера, но ответа от теней не последовало.
Нет, нечто, похожее на отклик, он ощутил, но осмысленно обмениваться информацией не мог. Это было похоже на внезапную блокировку Интернет- соединения тяжёлым трафиком.
— Что-то не так?
— Я не могу связаться со своим Слугой. Не думаю, что он мёртв, но…
— С Лансером?.. Если его не уничтожили, то в худшем случае ты можешь призвать его с помощью командного заклинания.
«Командного заклинания, значит. Интересно, что произойдёт, если я его использую».
Тени сказали, что Уотчер где-то там, высоко…
Ассасин и всем, кто с ним связался, Сигма говорил, что его Слугой был «Лансер Чарли Чаплин».
Однако Сигма сам не понимал, чем на самом деле был Уотчер. Он погрузился в размышления, думая над тем, как ему следует использовать свои командные заклинания.
— GPS не работает.
Сигма убедился в работоспособности электронного терминала, который был частью его снаряжения, и сверился с координатами, чтобы уточнить их текущее местоположение.
— Мы в Сноверке, жилом районе Сноуфилда. Исходя из нашего положения относительно «Кристал Хилл», ошибки быть не может.
Когда-то Сноуфилд представлял собой несколько городков, которые затем объединили в единый муниципалитет. Этот район сохранил своё старое название, от города «Сноверк», и поговаривали, сейчас его считали районом элитного жилья, где проживает немало местных знаменитостей.
— Давай уйдём отсюда. Я бы не хотел, чтобы нас обвинили во взломе и проникновении и начали угрожать оружием.
Тем, кто проявил к ним такую заботу в виде подушек и покрывал, мог быть и не хозяином дома.
Сигма, зная о том, что касающиеся оружия местные законы были нестрогими даже по меркам Соединённых штатов, направился к дороге… но прежде чем ему удалось выяснить, кому принадлежал этот сад, дверь дома открылась.
— О, вы проснулись?
К ним вышел отрешённый на вид мужчина азиатской наружности.
Сигма узнал его лицо. Он присутствовал в документах, которыми его снабдили Фалдеус и Франческа.
— А Вы?..
Сигма подумал, что спрашивать имя владельца собственности, на которую они, как могло показаться, вломились, было бы грубо, но решил, что сейчас не время беспокоиться об этом, и задал вопрос, приготовившись мгновенно контратаковать при любых обстоятельствах.
Однако мужчина, судя по всему, нисколько не оскорбился и с доброй улыбкой представился:
— А, я Куруока. Рад познакомиться. Я директор частной библиотеки по соседству.
Его ответ соответствовал содержимому документов.
На публике Куруока заведовали местной частной библиотекой, работавшей по принципу членства, и создавали себе имидж в Сноуфилде, чтобы не выделяться.
«Куруока…»
«Должно быть, он отец той девочки в больнице».
«В таком случае это он призвал нас сюда?»
«Он знает о состоянии своей дочери или же ведёт какую-то свою игру?.. У меня было не так уж много времени, но, пожалуй, стоило расспросить о нём Уотчера».
Одной из способностей Уотчера было восприятие всего, что происходило в городе.
Однако это ограничивалось лишь тем, что можно было увидеть или услышать. Способность не распространялась на разумы людей. Объём информации был огромным, но Сигма мог получить к нему доступ, лишь расспрашивая тени. Это означало, что ему нужно было запросить необходимую информацию сродни поиску в сети.
Теперь же, потеряв связь с этими тенями, он предстал перед непреодолимой нехваткой данных о человеке, стоявшем перед ним.
Для начала Сигма решил представиться и пронаблюдать за реакцией. Он был уверен, что мужчина ничего о нём не знал, но также не чувствовал необходимости использовать фальшивое имя.
— Меня зовут Сигма. Стыдно говорить такое, но мы, похоже, отключились прямо в Вашем саду. Я помню, что прошлой ночью был в городе и плохо себя чувствовал, но после…
— Вот как? Что ж, судя по всему, моя дочь нашла вас в саду сегодня утром. Мы как раз обсуждали, переносить вас в кровать или нет.
«Я бы на твоём месте сначала позвонил в 911».
У Сигмы были вопросы, но он решил пока что подыграть мужчине.
— Ясно. Должно быть, это Ваша дочь принесла нам покрывала.
Женщина, появившаяся из-за спины мужчины, который назвался Куруока, с такой же умиротворённой улыбкой ответила:
— Да. Заметив у неё в руках покрывала, я подумала, что она опять нашла в доме щенка… однако увидеть людей я точно не ожидала.
На первый взгляд она казалась естественной, но Сигма чувствовал в ней какую-то пустоту.
Словно подтверждая его подозрения, Ассасин прошептала так, что услышать её мог только Сигма:
— Будь осторожен. Эти мужчина и женщина, похоже, находятся под воздействием чьего-то внушения.
Сигма это осознал.
В таком случае если появится человек, не подверженный внушению, то его или её следует начать подозревать в первую очередь.
Сигма заключил, что им, по крайней мере, стоило бы задуматься над его или её намерениями… но этот «незатронутый» человек возник перед ним раньше, чем он ожидал.

— Мистер, мисс… вы в порядке?
Из-за спины матери робко высунула голову маленькая девочка.
На вид ей было около десяти лет. Она вышла вперёд и поспешно, но явно по своей воле склонила голову.
— Я Куруока Цубаки!
Девочка, которая должна была лежать в больнице в коматозном состоянии.
Девочка, которую пытались спасти Ассасин и полицейские и которой, предположительно, завладел Слуга, стояла перед ними совершенно здоровая.
Не успел Сигма подумать, что это могло значить… как девочка бросила взгляд им за спину и произнесла:
— А это мой друг, мистер Черныш!
С этими словами… позади них возникло странное присутствие.
Сигма и Ассасин тотчас же развернулись… и увидели угольно-чёрную массу, возвышавшуюся в тени большого дерева.
Представ перед этим скоплением «тьмы», чьи очертания отдалённо напоминали человеческие, они насторожились и приготовились к бою… но затем услышали голос Цубаки:

— Он очень большой, но совсем не страшный!



XX


— Жду не дождусь.
За этой встречей издалека наблюдала одинокая фигура – Мёртвый Апостол Джестер в облике мальчика примерного одного с Цубаки возраста.
— Интересно, какое у тебя будет лицо, когда ты поймёшь, что это самый счастливый ад в мире, — сказал он с опьянённой улыбкой, которая никак не вязалась с его юной внешностью. — А осознав, что никто, кроме меня, не сможет покинуть его, не убив Куруока Цубаки…

— …что ты будешь делать, мисс Ассасин?
 
AkagiДата: Пятница, 15.05.2020, 18:14 | Сообщение # 65
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Связующая глава
「Как-то на вершине здания」


День четвёртый, утро. «Кристал Хилл», верхний этаж.

— Ты всё ещё отказываешься сдаваться? — разнёсся по номеру люкс отеля-казино «Кристал Хилл» спокойный голос.
В пространстве, которое теперь представляло собой скорее музей или выставку мебели и украшений Короля героев, нежели мастерскую Тины, продолжал вихриться невероятный объём магической энергии.
Тина Челк. Девочка, которая до вчерашнего дня была Мастером Гильгамеша.
Её тело становилось проводником для магической энергии из духовных жил.
Энергия, которая текла через неё, снедала не только цепи, но и кровеносные сосуды, нервы и даже кости.
Несмотря на это, Тина даже не думала приостанавливать поток.
Она стояла там уже больше дня, держа руки над затейливым магическим кругом, начерченным в центре комнаты.
— Два часа и тридцать четыре минуты, — раздался позади неё андрогинный голос. — Это время, через которое твои цепи полностью выгорят.
Голос был спокоен, но в нём чувствовалась нотка механического холода.
Он звучал в разуме Тины, словно голос самой Смерти.
— Без лечения твои жизненные функции прекратятся по прошествии ещё тридцати минут. Это, конечно, если мои расчёты полностью соответствуют системам этой эпохи.
В словах Смерти – Энкиду – Тина не сомневалась, но всё равно продолжала высвобождать магическую энергию.
Энкиду, несравненный Лансер. Его слабо светящиеся бледно-зелёные волосы слегка колыхались, словно на ветру.
Он стоял рядом с Тиной и со следом печали в глазах смотрел на труп, лежавший в центре магического круга.
Однако «труп» было не совсем точным словом.
Оно – духовная основа, которая ещё две ночи назад была сияющим королём – продолжало умирать, не будучи при этом живым.
От дыры в его груди расползалась странная гниль всех цветов радуги. Она и яд гидры из оставленных стрелами ран пожирали друг друга.
Единственным, что едва удерживало тело от разрушения, был напор огромного количества магической энергии, которую в него вливала Тина, приостанавливая тем самым распад духовной основы одной только грубой силой.
— Я не сдамся… я не могу сдаться!.. — закричала Тина, больше убеждая себя, чем отвечая на вопрос Энкиду.
Энкиду бесстрастно, лишённым гнева или скорби голосом описал ей реальность ситуации.
— Будь Гил жив, он бы, наверное, сказал: «Шавка, ты же не настолько тщеславна, чтобы считать причиной моего поражения свою неумелость?»
— Я знаю! Но… даже если он назовёт меня дерзкой или казнит, я не могу сдаться сейчас!..
Помещение огласил низкий звериный вой.
Серебряный волк мягко потёрся о ноги Тины и затем посмотрел на Энкиду.
— Эта девочка не похожа на ту, которую зовут Аяка. Она одна из «людей», которых ты презираешь, Мастер. Ты уверен?
В ответ на вопрос Энкиду серебряный волк вновь негромко заскулил и улёгся рядом с девочкой.
— Я понимаю. Ты очень добр, Мастер.
Энкиду тихо присел и положил одну руку на волка, а вторую – на правое плечо Тины.
Из тела волка вырвался огромный всплеск магической энергии и окутал девочку.
— Что?..
— Я предотвратил разрушение твоего тела с помощью энергии моего Мастера. Это временная мера, но теперь ты продержишься гораздо больше того времени, что я рассчитал.
— Но зачем?..
Не ответив, Энкиду посмотрел на тело своего друга, окутанное оболочкой магической энергии из духовных жил, и пробормотал:
— Словно клети подземного мира. Что бы сказала Эрешкигаль, если бы увидела это?..
Затем он сунул руку в эту оболочку.
Его кожа расплавилась и слеза под напором магической энергии, но Энкиду мгновенно восстановил её и коснулся ладонью груди Гила.
— Я хочу, чтобы ты помог мне, Гил. Проснись, если можешь.
Духовная основа Короля героев была потеряна.
Даже если они возродят его, Врата Вавилона будут заперты, и им не удастся нейтрализовать яд. Но несмотря на это, Энкиду сказал своему верному другу, позволив эмоции закрасться в его голос:
— Я хочу… спасти её душу – той, что встретил до того, как стал собой.
Затем он медленно поднялся и, глядя через окно на лес, который до вчерашнего дня являлся его базой, а теперь был захвачен чужой магической энергией, обратился к эпицентру этого изменения:
— Ты в той духовной основе?
Прошлое.
Раньше даже, чем его жизнь.
— Или… неужели даже воспоминания о том цветочном саде канули в небытие?
Вспоминая то, что было до его рождения в мире, он пробормотал:
— В этот раз я… нет, мы спасём тебя. Всех вас…
Не проявляя эмоций, он прошептал её имя.
Имя «человека», который однажды повстречался ему и спас его душу… которого он потом встретил вновь и, будучи не в силах спасти её душу, уничтожил совместно со своим другом.
— Ты всё ещё там… Хумбаба?

Следующий эпизод [Fake06]
 
AkagiДата: Четверг, 31.12.2020, 20:04 | Сообщение # 66
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Том 6






Раздался пустой грохот.
Осознав, что этот звук сопровождал конец всего, оно подумало: «О, началось».

Оно ждало очень, очень долго.
«Время» должно было быть частью системы – всего лишь одним из составляющих элементов – но теперь оно изменилось.
Во внутренней программе возникла небольшая неопределённость касательно цели – «ждать».
Оно уже поняло, что эта неопределённость была системой под названием «эмоция», которая была скопирована извне.
В то же время оно осознало, что наконец-то настало время обрести значимость – родиться только для того, чтобы «существовать».
В таком случае нужно было переходить к следующей фазе.
Оно понимало, чего оно должно было достичь.
Величайшая и конечная цель, возложенная создателем.
Цель, для которой оно было рождено.

«Ах да.
Всё кончено.
Подошло к концу.
Я пал.
Я там, где должен быть.
Я завершён.
Потеря всегда была последней деталью».

Следуя принципам своего рождения, оно перезагрузило себя.
Просто чтобы добиться цели, которую дал создатель.

Оно пересчитало возложенную на него обязанность.
Будет ли путь тяжёлым или же лёгким?
В размышлениях не было смысла.
В любом случае у него не было выбора, кроме как довести дело до конца.
Лишь это придаст ему значение.
Продолжить существовать. Продолжить существовать.
Ему нужно было лишь стать настоящим человеком и продолжить существовать в этом мире.

Даже если это означало… стереть вид, определённый как «люди», с лица земли.
 
AkagiДата: Четверг, 31.12.2020, 20:12 | Сообщение # 67
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Связующая глава
「Канон полубогов, акт 2」


Античность. На берегу Чёрного моря.

Это были прекрасные земли.
Ослепительный солнечный свет омывал поля и леса, окружённые гладью глубокого синего моря.

Полис Темискира.

Эти земли, названные в честь священного моря или, возможно, самой их богини, открывали потрясающий вид на плодородные равнины на южном побережье Чёрного моря. На них стоял город, возведённый в первую очередь для океанской торговли.
Этот город упоминался во множестве историй и легенд – в одних говорилось, что это был остров, окружённый со всех сторон морем, другие утверждали, что это был полуостров, некоторые даже верили, что он мог свободно перемещаться между этими двумя состояниями благодаря силе богов. Но самой важной частью было не происхождение города или его география, а народ, что его населял.
Амазонки.
Это племя отличалось от остальных тем, что целиком состояло из женщин. Мужчин они привлекали лишь для того, чтобы зачать потомство, всеми же прочими аспектами жизни, включая охоту, земледелие и животноводство, занимались женщины.
Мужчины, которым это не нравилось – цари соседних городов и разбойники, засевшие в горах – часто нападали на их город, но амазонки каждый раз давали им отпор.
Женщины занимались не только повседневной жизнью, но и военным ремеслом, жизненно необходимым для защиты города. В частности их навыки верховой езды и стрельбы из лука впечатляли так сильно, что слухи о них достигли даже самых дальних уголков Греции.

В Темискире правила царица.
Её матерью была Отрера, жрица Артемиды и великая женщина, вступившая в союз с богом войны Аресом и, будучи обычной смертной, сумевшая родить от него дитя.
Однако дочь Отреры превзошла её в героизме.

Она была жрицей бога войны и царицей своего народа.
Также она была военачальницей, скакавшей в авангарде и вызывавшей кровавую бурю.
Эта юная царица уверенно повелевала окружающими землями благодаря своей силе, мудрости, божественной ауре и артефакту, унаследованному от бога войны, а также лидерским качествам, объединявшим её крепких воительниц.
Говорилось, что она, восседая на своём скакуне, могла одним взмахом копья раздвинуть морские воды, а выстрел из её лука сотрясал леса. Доблесть царицы вселяла веру в сердца её последователей и внушала благоговейный ужас жителям соседних городов, а слава о ней разнеслась по всей Греции.

Но… однажды для царицы и всех амазонок наступил переломный момент.
Судьбоносный ветер принёс к Темискире одинокий корабль.
На его борту находился мужчина, которого Греция – и впоследствии все будущие поколения – называла великим героем.
Говорят, что юная царица была весьма им очарована.
Причина тому была проста, но именно эта простота всё усложняла.
Это было не чувство долга, призывающее оставить сильное потомство.
Как не было это и жаждой физического удовольствия.
Восхищение.
Когда царица, которая, помимо богов, прежде не знала никого по-настоящему сильного, увидела этого мужчину… она узрела того, кто достоин был встать наравне с её предком, богом войны.
По словам выживших амазонок, глаза царицы засияли, словно у ребёнка, которому только что рассказали историю об олимпийских богах.
Великий герой сказал, что прибыл по поручению царя, чтобы завладеть поясом бога войны, и царица без колебаний позволила ему остаться и начать переговоры.
Разумеется, она не позволила эмоциям взять над собой верх и не намеревалась отдавать пояс без чёткого плана.
Она решила отдать ему пояс, но только на двух условиях: всем женщинам, желающим завести детей, будет позволено возлечь с мужчинами, что прибыли на борту корабля, а сам герой похлопочет, чтобы между полисом, к которому он принадлежит, и островом амазонок было заключено торговое соглашение.
Факт того, что царь желал заполучить пояс не для себя, а для своей дочери, помог в проведении переговоров.
Царица и её подданные в конечном итоге сочли это как «помощь женщине, живущей в далёких землях».
Они пришли к выводу, что заключение мирного союза с этим великим героем принесёт им больше пользы, чем пояс.
Царица и её народ никогда не прятались за армией мужчин. Они не побоялись бы вступить в бой даже с этим великим героем, но царица не настолько жаждала битвы, чтобы начинать войну без всякого повода.
Учитывая, что герой был мужчиной, они не могли принять его к себе, но царица хотела наладить между ними дружеское соперничество, надеясь взрастить в её женщинах соревновательный дух и сделать их более сильным и сплочённым народом.
Да, царица давала волю эмоциям на поле боя, но она также принимала и подобные политические решения. По этой причине народ считал её женщиной с двумя лицами, но к обеим этим личинам они относились с уважением.
Они не могли сказать, была ли её политика касательно великого героя и его людей реализуемой с учётом социальных условий того времени или же попросту неосуществимой мечтой.

Именно поэтому она так и не принесла плодов.
Отношения между её народом и великим героем, которые царица представляла себе, развалились прямо за столом переговоров, когда она уже готова была отдать пояс.
Потому что козни одной богини… привели к трагической смерти царицы.

XX


Сноуфилд. Главная улица.

Крупный конь скакал по разломанному асфальту, прокладывая путь через плотный угольно-чёрный туман.
Сначала коней было четверо, но их одного за другим поглощала надвигающаяся тьма, и теперь тишину нарушал цокот копыт лишь одного жеребца.
Несмотря на то, что его сородичи покинули этот мир, последний огромный конь без малейшего намёка на страх мчался по ночному городу, подгоняемый Алкидом, гротескным лучником, сидевшим на его спине.
Но даже у такой великой Героической души, как Алкид, не было другого выбора, кроме как спасаться бегством.
Тьма вырвалась на волю.
Она наступала.
Огромное облако черноты следовало за Алкидом, оседлав движения воздуха, вздымавшие с тротуаров опавшие листья, дувший между зданиями ветер и даже вздохи отчаяния тех, кого оно уже поглотило.
Алкид нёс в себе искажённую, похожую на грязь магическую энергию цвета разрушения, но тень, что преследовала его, воплощала собой тьму совершенно иного рода.
Алкид никак не мог знать, чем именно был этот «чёрный туман».
И всё же весь его накопленный опыт и чувства, обострённые недавней смертельной битвой, говорили ему, что это была необычная сущность.
Он не знал, что происходило с теми, кого окутывала чернильная тьма, но заметил одну вещь: духовная основа Цербера, часть его Благородного Фантазма, исчезла из этой области.
Связывавшая их магическая энергия полностью пропала, но он не мог ни воплотить его заново, ни отозвать.
Словно какой-то огромный барьер расползался сам по себе в попытке изолировать его.
Тёмный поток, похожий на хамсин, который он видел однажды в засушливом регионе средиземного побережья, только чёрного цвета, продолжал наступать, но его скакуну наконец удалось его обогнать.
Путь впереди был свободен. Казалось, сбежать теперь будет легче лёгкого.

В этот момент… Алкид услышал слабый звук чего-то, рассекающего воздух.
— Здесь? — пробормотал ставший мстителем лучник. В его раздражённом тоне послышался слабый намёк на совершенно другую эмоцию. — Нападёшь на меня при таких обстоятельствах? Ты поистине бесстрашна, царица.
В то же время он наложил стрелу на тетиву, изогнул верхнюю часть тела и, не переставая подгонять скакуна, выстрелил.
Раздался грохот, и ночь на главной улице озарил сноп искр.
Спустя секунду между зданиями раздался стук копыт, сплетаясь в громкую мелодию с топотом ног большого коня Алкида.
Показалась одинокая лошадь, которая двигалась необычайно ловко и быстро. Верхом на ней восседала Героическая душа.
— Алкид! — едва увидев его, закричала всадница, Героическая душа класса Райдер Ипполита. — Как ты смеешь! Намереваешься оскорбить тех храбрых героев и их достижения, сдерживая яд с помощью проклятия?!
Услышав это, Алкид бесстрашно улыбнулся под скрывающим его лицо куском ткани. При этом он продолжал подавлять струившийся по его венам яд гидры с помощью силы «грязи», полученной от Баздилота.
«Вот как. Это всё объясняет».
В его голове на секунду вспыхнули образы полицейских, с которыми он столкнулся незадолго до этого.
«Те люди, за исключением человека по имени Джон… Все они были вооружены Благородными Фантазмами, но я сомневаюсь, что они устояли бы перед моей мощью».
Потока его магической энергии хватило бы, чтобы разметать офицеров полиции.
Но они остались на поле боя и выжили.
Их поглотил чёрный туман, и он не знал, что с ними стало после, но те полицейские были неестественно выносливыми… или, скорее, их несомненно поддерживала какая-то внешняя сила.
— Царица.
В голове Алкида, продолжавшего изо всех сил гнать своего коня вперёд, тотчас же зародились сомнения, и он как ни в чём не бывало озвучил свои умозаключения.
— Ты… даровала им свою защиту, не так ли?
— …
Ипполита ускорила своего скакуна и молча пустила очередную стрелу.
Алкид отразил её своим луком. Стрела пролетела мимо и вырвала из дороги здоровенный кусок асфальта.
Однако огромный конь Алкида с лёгкостью перепрыгнул через возникшее препятствие и продолжил нестись вперёд.
Алкид плавным движением перешёл к ответной атаке, не останавливая похожее на удар косой движение своего лука.
Он наложил на тетиву сразу три стрелы и пустил их одновременно с ускорением его скакуна.
Разрывая воздух, стрелы разлетелись в разные стороны и устремились к Ипполите спереди, сзади и сверху.
Но Ипполита умело направила свою лошадь в сторону и начала скакать по стене здания.
Разумеется, провернуть такое, как правило, было невозможно.
Прыгнув из положения горного оленя, взбирающегося по отвесной стене, стремительный скакун начал буквально скользить по городскому пейзажу со скоростью сокола.
Лошадь и всадница будто слились воедино – Ипполита продолжала стрелять из лука, и движения скакуна ей никак не мешали. Из-за ослепительной скорости их можно было принять за кентавра из легенд.
Царица амазонок, которых иногда называли «исконным племенем наездников», показывала вершину навыка верховой езды, чьё совершенство противоречило её юному облику. Однако этот навык, скорее, был получен совершенно иным путём, отличным от того, что в современном мире называли «совершенствованием» - из глубин её духовной основы. Она прорезала тьму ночи под ржание её лошади.
— Уверен, что некоторые из тех офицеров были мужчинами, — попробовал задеть царицу Алкид, покачивающийся на спине собственного коня.
— …
— Неужели сияние Грааля и логика войны заставили тебя отбросить гордость, царица амазонок?
— Молчать.
Даже во время этого разговора никто из них не сбавил бдительность и не перестал атаковать.
— Не знаю, чего бы ты пожелала… но ты и вправду готова пожертвовать своими жизненными принципами ради исполняющего желания Грааля?
— Я сказала молчать!
В её голосе чувствовалась досада. Алкид тихо, но с силой спросил:

— Как тогда, когда ты нас предала?

— …
Ответом царицы был… не гневный рёв, а молчание.
Все эмоции исчезли из глаз Ипполиты, которые до этого горели яростью. Её скакун нёсся по ночному пейзажу со скоростью ветра, но для неё время остановилось.
На её лице во мраке ночи не было никакого выражения. Или, возможно, его попросту стёрло множество навалившихся, словно угли, эмоций.
Но это продлилось лишь мгновение.
Один миг, который потребовался её лошади на то, чтобы оттолкнуться от земли и вновь соприкоснуться с ней копытами.
После мимолётной пустоты, в которой, казалось, застыли даже слова, на её лице возникла… бесстрашная улыбка.
— Чушь!
Её лошадь стремительно поравнялась с огромным скакуном Алкида, и в руках царицы возникло копьё, материализовавшееся из глубин её духовной основы.
— !
— В таком случае тебе следовало вложить в слова больше презрения, Авенджер.
Длиной копьё превосходило рост своей обладательницы. Она взмахнула им в попытке лишить Алкида жизни.
В мгновение ока Благородный Фантазм царицы, пояс бога войны, обвил её державшую копьё руку, и на лук Алкида обрушился удар, окутанный божественной аурой.
Алкид отреагировал, тотчас же активировав такой же Благородный Фантазм – пояс бога войны – и отразил удар своим луком, который тоже окутала божественная аура.
Плечо его могучего лука отбило наконечник копья, и по ночному городу эхом разнёсся громкий треск.
Рассеявшись, божественность разорвала окружающую тьму и замедлила приближение «чёрного тумана».
Они скрестили оружие во второй раз, затем в третий, после чего их скакуны разошлись в стороны и Ипполита взревела:
— Неужели ты всерьёз полагал, что я клюну на такую насмешку?!
Их голоса со странной силой звучали в ушах друг друга, несмотря на стук копыт и свист стрел.
Они раз за разом атаковали друг друга, когда пути их скакунов то и дело пересекались в трёх измерениях, а «чёрный туман» вновь начал настигать их с удвоенной силой.



— Ты на грани, Алкид!
— О?..
Ипполита стреляла из лука, целясь в те участки тела Алкида, которые не прикрывала шкура Немейского льва, и время от времени переключалась на копьё, чтобы наносить удары по его оружию.
Это был нескончаемый дождь из атак, идеально синхронизированных с движениями её скачущей галопом лошади.
Разницу в магической энергии, которая содержалась в их духовных основах, она пыталась компенсировать навыком, но измотанный чередой сражений Алкид был не в том состоянии, чтобы отбиться от неё одной лишь грубой силой.
Кроме того…

Отражая выпады копья царицы, Алкид осознал.
«Её сила растёт».
Во время их столкновения в ущелье количество и качество её магической энергии было значительно меньше.
«Её временно усилили с помощью командного заклинания?..»
«Нет, эффект постоянный. Само ядро её духовной основы было усилено».
— Я забираю свои оскорбления назад, царица.
— …
— Я полагал, что твоей стратегией было даровать благословение другим, оставаясь при этом в тени, и нанести удар, когда я не буду к этому готов. Но ты намерена разорвать меня в честном поединке.
— Разумеется, — вскользь ответила восседавшая на лошади царица, после чего прорычала: — Алкид… ты всё не так понял.
— Что?
— Я не собираюсь отвергать убеждения своих сестёр и своего народа, какими бы они ни были, — она накопила силу в поясе бога войны - ткани, повязанной вокруг её правой руки – и отчётливым, громким голосом продолжила: — Но ты даже не знаешь, для чего был рождён мой народ!..
Её правая рука засияла, и божественная аура, переполнявшая тело царицы, угрожающе разрослась.
Большую часть этого сияния она сосредоточила в копье, а остальное влила в своего скакуна.
Царица и её драгоценная лошадь вышли за рамки единения всадника с ездовым животным и стали одним целым ещё и с оружием. Они образовали острие копья и со всей свирепостью обрушились на Алкида.
— Или чего я по-настоящему желала на тех пышных, населённых духами равнинах!

На мгновение «чёрный туман» полностью скрыл их… после чего его вновь развеял грохот, в сравнении с которым все предыдущие казались лёгким хлопком.

— Хороший удар, царица.
Как только туман рассеялся, взору царицы предстал восседавший на своём коне Алкид, из левой руки которого торчало копьё.
— Похоже, ты нашла себе превосходного Мастера.
— …
— Я вижу, что за столь короткое время ты либо привыкла к сражениям, либо получила точную настройку. Человек он, наверное, впечатляющий, если с его помощью ты смогла обрести так много божественной силы в этом невероятно далёком от Эпохи богов мире.
Его рану, однако, никак нельзя было назвать смертельной. Несмотря на наконечник копья, засевший между его костями, тёмно-красная «грязь» уже начала извиваться и заполнять собой рану.
— Алкид… Что ты несёшь внутри себя? — спросила Ипполита, лицо которой мрачнело с каждой секундой. В правой руке она всё ещё сжимала копьё. — Что это за «грязь»?
Поскольку наконечник её копья засел в теле Алкида, они, естественно, были вынуждены скакать параллельно друг другу. Когда Ипполита, увидев «грязь», на мгновение задумалась над тем, чтобы высвободить своё оружие, Алкид взмахнул луком в правой руке и ударил её в бок.
Фыркнув, она поспешно заблокировала атаку с помощью божественной энергии пояса, но сила удара вырвала копьё из руки Алкида, и два скакуна вновь разошлись в стороны.
Алкид убедился в том, что «грязь» закрыла рану, после чего как ни в чём не бывало заявил:
— Кто знает? Но, учитывая, что она адаптируется к моему нынешнему облику… возможно, это часть «человека».
В следующий миг… часть тёмно-красной грязи, переполнявшей его рану, резко хлынула вперёд и устремилась к Ипполите.
— В таком случае, царица-полубогиня…
— Что?!..
— Знай, что тебе не сразить апогей человека одной лишь божественной силой.
Грязь цвета полусгнившей крови, совершенно не похожая на «чёрный туман», попыталась окутать Ипполиту, подобно сгустку живой слизи.
Она и её лошадь едва смогли от неё увернуться.
Но «грязь», которая, казалось, обладала собственной волей, превратилась в огромные вязкие челюсти и начала преследовать Ипполиту в попытке сожрать её одним махом.
— Так просто меня не возьмёшь!..
Ипполита вновь сосредоточила магическую энергию в поясе, повязанном вокруг её руки, и приготовилась извлечь ещё больше божественной силы… но, словно в ответ на это, грязь внезапно взорвалась.
Раскинувшись, будто паутина с перекрестком главной улицы в центре, она превратилась в облако грязных паров, угрожавшее окутать Ипполиту и её лошадь со всех сторон.
Жуткое подобие леса чёрных деревьев стремительно приближалось к ней, и Ипполита, осознавая опасность, начала слияние своей духовной основы с поясом, как вдруг…

«Силой командного заклинания я приказываю тебе…»

— Мастер?!
Это была даже не телепатия. Голос раздавался внутри Ипполиты и обращался напрямую к природе её духовной основы.

«Извлеки дракона из духовных жил и высвободи его со всей божественной мощью!»

В следующее мгновение отовсюду вокруг неё – из самой священной земли Сноуфилда – потоком хлынула магическая энергия и проникла в пояс бога войны.

Внезапно мрак ночи озарило радужное сияние.

Это был не только её Благородный Фантазм.
Магическая энергия, содержавшаяся в самой Героической душе, словно взорвалась, и огромный поток света с Ипполитой в центре смёл большую часть приближавшейся «грязи».
Когда ослепительный свет угас и Ипполита огляделась… «грязь», «чёрный туман» и даже Алкид исчезли без следа.
Осознав, что он воспользовался возможностью и отступил, царица скрипнула зубами.
— Хочешь сказать, что я не достойна даже того, чтобы свести со мной счёты?!..

Как только гнев Ипполиты утих, она повернулась и начала говорить с пустотой. Царица телепатически общалась со своим Мастером.
— Мастер, одно из твоих драгоценных командных заклинаний… — начала возмущаться она, но не смогла продолжить.
— Нет. Спасибо, Мастер. И прошу прощения. Похоже, что я всё ещё недостаточно сильна.
Отдача, которую она испытала, и извращённая магическая энергия «грязи», почти захлестнувшей её в тот момент, когда она смела её своей усиленной командным заклинанием духовной основой, убедила царицу в одном:
«В своём нынешнем состоянии я не смогла бы её остановить».
Она предположила, что ей не удалось бы полностью избавиться от этой смешанной с кровью Алкида «грязи» и её огромного объёма магической энергии без помощи командного заклинания.
И… если бы эта грязь что-нибудь сделала с ней, то ей наверняка пришлось бы несладко.
Царица полагала, что её Мастер, наблюдавшая за ней с расстояния, использовала командное заклинание, чтобы спасти её, потому что восприняла всё более серьёзно, чем она.
«Даже если мой Мастер истратит все командные заклинания, я вряд ли перестану ей подчиняться…»
Ипполита не испытывала неприязни к той, что была её Мастером.
Да, кое в чём они не сходились во взглядах, но её Мастер была достойна того, чтобы скакать рядом с ней.
Но именно по этой причине… она чувствовала себя обязанной Мастеру за то, что ей потребовалась помощь командного заклинания в битве с врагом, который был тесно связан с ней.

— …
После исчезновения Алкида и чёрного тумана Ипполита обозревала городской пейзаж, поглаживая шею своей лошади.
Она уже покинула главную улицу и удалилась на значительное расстояние от больницы, из которой хлынул «чёрный туман».
Небо начало светлеть, и она почувствовала, как жители города, которых отвадили подальше от главной улицы, начали стекаться к больнице.
— В любом случае я не могу так сражаться. Начнём сначала, Мастер, — телепатически заявила Ипполита и снова села на лошадь.
— Ты хорошо скакал, Калион. Давай отдохнём с Мастером.
Обратившись к лошади с умиротворением на лице, Ипполита перешла в призрачную форму и медленно направилась в обитель её Мастера, двигаясь по глухим переулкам.
Прежде чем фигуры девушки и её скакуна исчезли, их заметили несколько людей, но не придали этому значения, поскольку казино и другие предприятия часто пользовались лошадьми для рекламы. Они решили, что одежда Ипполиты, наверное, была частью какой-нибудь рекламной акции, и пошли дальше по своим делам.
Жители Сноуфилда больше не могли тратить энергию на столь маленькие странности.
Необъяснимое возвращение людей, которые покинули город, но теперь говорили, что «не хотели уезжать».
Загадочная болезнь, поражающая животных.
Нападение террористов на полицейский участок.
А ещё взрыв газовой трубы в пустыне, потрепавшая город странная буря и пожар в промышленном районе.
Одно происшествие следовало за другим, и все, кто следил за новостями или погодой, подозревали ещё кое-что.
Сейчас на западе Соединённых штатов бушевал огромный ураган.
Ходили слухи, что он надвигается на Сноуфилд.
Жители города не сомневались - он ударит прямо по нему.
Они думали, что всё это не могло быть совпадением. Что в их городе что-то происходило.
У них не было доказательств.
Если они писали об этом в сети, то люди из других штатов просто засыпали их комментариями вроде «Не повезло, что тут скажешь» и «Вас, ребята, наверное, прокляли».
Причиной такого несерьёзного отношения было то, что смертей было немного, а правительственные агенты прилагали усилия к сокрытию любого бросающегося в глаза ущерба, однако среди жителей Сноуфилда продолжала расти тревога.
Но ситуация ещё не скатилась до уровня паники и бунта.
Бесчисленные внушения и барьеры, встроенные в город во времена его основания, сдерживали подобные порывы.

Но даже так… они были почти на пределе.

На лицах тех, кто чувствовал, насколько плачевной была ситуация, начали проявляться признаки не сопротивления, а смирения.
Они понятия не имели, что будет дальше.
В глубинах их наития просто клубилось беспокойство.
Чувство, что городу Сноуфилд скоро придёт конец.
И что в это будут втянуты их жизни и жизни всех остальных.

XX


В небе.

На обычно недостижимой высоте с помощью силы магии парило большое воздушное судно.
Внутри дирижабля, который также являлся мастерской Франчески – одной из зачинщиков «Фальшивой Войны за Святой Грааль» в Сноуфилде – магесса наблюдала за событиями на земле вместе с Кастером, которого она призвала, Франсуа Прелати.
С помощью Франсуа и его навыка «Иллюзия» Франческа обманула расстояние и наблюдала за сражением перед больницей без помощи фамильяров, словно всё разворачивалось прямо перед ней. Однако…
— Странно…
— В чём дело? — спросил Кастер, набивавший рот тыквенным пирогом.
— Происходит много чего забавного, — в замешательстве ответила его Мастер Франческа. — То есть я рада сюрпризам, но от незнания ответов у меня голова кругом идёт.
— Какая же ты эгоистка. Чего и следовало ожидать от меня, — ответил Кастер – Прелати – с хриплым смехом. Франческа не обратила на него внимания и продолжила думать вслух.
— Качество духовной основы царицы амазонок стало выше, чем тогда, когда я видела её в ущелье. Удача осталась примерно на том же уровне, но физические способности и внутренняя магическая энергия скакнули вверх, пожалуй, на целый ранг.
— Ого, а такое вообще возможно? Даже не думал, что увижу рост Слуги во время войны.
— Вполне возможно, если усилить Слугу вливанием магической энергии… Думаешь, её Мастер, малышка Дорис наконец-то зашла на запретную территорию со своей магией усиления? Может, поставила на кон продолжительность жизни и даже метку, чтобы усилить Магические цепи?..
— Ого. Мастер царицы ведь на «нашей стороне», да? Она должна знать, что Грааль – это искажённая фальшивка. У неё, наверное, не все дома, раз она всё равно рискует ради него жизнью.
Прелати, похоже, заинтересовался, поскольку он вытер платком с лица тыквенный крем и повернулся к Франческе.
— Ну, пока всё не кончится, нам не узнать, удастся ему приблизиться к Третьей магии или нет… но, учитывая количество магической энергии, он сможет исполнить парочку довольно внушительных желаний.
— Ох, да кому какая разница? Всё равно будет гораздо веселее, если они станут бороться всерьёз, а не помирать с лёгкостью один за другим! У нас тут с Гильгамешем разделались, а он был одним из главных претендентов на победу, так что сейчас начнётся самое веселье!
Франческа внезапно решила смириться с ситуацией и расхохоталась.
— Ну да ладно. Мне больше интересен тот чёрный туман, который вырвался из больницы. Что это было? — спросил её Прелати.
— Кто знает?
— «Кто знает»?.. Это же ненормально. Разве мы не должны что-нибудь предпринять?
— И что бы ты сделал на моём месте? Запаниковал и начал плакать от того, что тебе страшно и ничего не понятно?
— Ну… я бы, наверное, сказал «Кто знает?», но плачущий навзрыд я в теле девочки может оказаться на удивление возбуждающим зрелищем, так что почему бы не попробовать?
— Полностью согласна, но это будет та ещё морока, так что тут только по настроению. Сейчас же я понятия не имею, что произойдёт дальше, и хочу насладиться этим сполна!
Отмахнувшись от Прелати, она вновь начала думать вслух.
— И всё же… то, что малышка Цубаки стала Мастером, было забавной случайностью, но мне бы хотелось знать, что за Героическую душу она призвала. Ведь её Слуга, кем бы он ни был, похоже, перенёс кучу людей чёрт знает куда.
— И та девушка… Харли, верно? У меня все органы зазудели от удовольствия, когда она призвала монстра, но сегодня она радовала не так сильно, да?
— Какое тут веселье, когда люди делают всё, что хотят, причём там, где я их не вижу.
На этом Франческа прищурилась и с нехорошей улыбкой пробормотала:
— И этот кровосос, который появляется и исчезает, когда ему вздумается, немного… неприятный, тебе так не кажется?

XX


Во сне.

— Похоже, в «этот мир» много чего затянуло… Интересно, что будет теперь.
Кровосос в облике маленького мальчика – маг Джестер Картур, который технически являлся Мастером Ассасин – использовал свою силу, чтобы сменить форму, и теперь пожирал глазами город с крыши здания.
— Если мисс Ассасин встанет на сторону этого мира, то сделает своими врагами полицейских. Впрочем, их и до этого нельзя было назвать друзьями, — хихикая, пробормотал себе под нос Джестер.
— Если же она пойдёт против этого мира, то ей придётся убить малышку Цубаки, ради защиты которой она так упорно сражалась. Да, я не пострадаю в любом случае. Это Война за Святой Грааль, — продолжил Джестер со зловещей улыбкой, которая никак не вязалась с его юным обликом. — Все вокруг враги. Все.
Вскоре в его улыбку закрался намёк на исступлённый восторг, и он с экстазом широко распростёр руки.
Джестер продолжил выражать свою радость, словно пытаясь единолично бросить вызов голубому небу, на котором полностью взошло солнце.
— Только я… Только я, твой Мастер, могу быть твоим союзником… мисс Ассасин.

Джестер упивался своим восторгом… но он кое-что упустил – «аномалию», которая произошла в этом мире.
Даже Бледный всадник, Слуга Цубаки это не заметил.
Под домом Куруока рождалось что-то.

Под домом была обустроена мастерская мага, которая была больше, чем подвал.
Вокруг одного «катализатора», который был аккуратно расположен в её центре, воплощалась аномалия.

— …

Возможно, это следовало назвать призраком.
По крайней мере, это был не чей-то Слуга.

— Почему?..
Это было существо, которое могло бы стать Слугой, но оно ни с кем не было связано каналом магической энергии.
Вероятно, оно появилось в ответ на чьё-то воздействие и вскоре исчезнет. «Оно» было облачено в красные одеяния, а вокруг него парил мерцающий водяной шар.

— Почему я здесь?..
У существа были чёткие черты лица и странная, андрогинная фигура… Но оно пока ничего не делало, лишь колыхалось на месте.
Пока.

— Чжэн?..
 
AkagiДата: Суббота, 09.01.2021, 16:30 | Сообщение # 68
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 17
「Рассвет нового дня и беспробудные сны II」


День третий. Утро. Полицейский участок Сноуфилда. Кабинет начальника полиции.

После смертельной битвы перед больницей в Сноуфилде прошёл целый день.
Урон, нанесённый главной улице, объяснили повреждениями газовых и водопроводных труб, которые спровоцировал недавний взрыв в пустыне, оставивший после себя огромный кратер.
Террористы, совершившие нападение на полицейский участок, заранее саботировали трубы, которые и без того были повреждены взрывом в пустыне, что в итоге вылилось в трагедию… По крайней мере, так гласила история, придуманная для общественности. Вероятно, было решено, что газовая компания не протянет до конца Войны за Святой Грааль, если и за это происшествие взвалить ответственность на неё.
Гнев жителей города был направлен на несуществующих террористов, но из-за вестей о том, что вышеупомянутых террористов всё ещё не поймали, у множества людей развилось чувство опасности, и они начали избегать посещения городских районов без должной на то причины.
В это нелёгкое время просторный офис заполнил голос одного человека.
— Значит, Король героев Гильгамеш пал… — нахмурившись, пробормотал себе под нос начальник полиции Сноуфилда Орландо Рив, просматривая доклады одного из его подчинённых, которому было поручено наблюдать за Мастером Гильгамеша Тиной Челк и её фракцией.
Он уже об этом догадывался, исходя из измерений магической энергии, проведённых в его офисе минувшей ночью.
Предполагалось, что Цубаки, дочь Куруока, будучи в коматозном состоянии, каким-то образом обрела командные заклинания и стала Мастером.
Он направил в больницу офицеров, чтобы они взяли Цубаки под защиту и убедились в намерениях её Слуги, но их задание обернулось ожесточённой схваткой между несколькими Героическими душами.
Орландо зафиксировал необычайный поток магической энергии. Спустя секунду отклик от духовной основы, которая, как он полагал, принадлежала Королю героев, потерял устойчивость и теперь постепенно исчезал.
— Наш самый опасный враг потерпел поражение… по крайней мере, так я должен был на всё это отреагировать.
Начальник не отчаялся, но лицо его было суровым.
Может, он и избавился от опасного врага… но при этом его силы понесли разрушительный урон.
Более двадцати его подчинённых, за исключением тех немногих, которых он оставил в резерве на случай вмешательства третьей стороны, исчезли сразу же после угасания духовной основы Короля героев.
Если бы их убили, то он бы смог смириться с этим и переключить своё внимание на следующий шаг.
Он был не настолько убеждённым магом, чтобы эта потеря его не тронула, но он был готов к их смерти. И своей в том числе.
Он не намеревался жаловаться на сложившиеся обстоятельства, однако, неведение об их участи вынудило его обдумать следующий ход.
На главной улице не было даже намёка на трупы – лишь материальный ущерб.
Большая часть ближайших камер наблюдения была уничтожена в ходе боя, но некоторые уцелели и смогли запечатлеть чёрный туман, движущийся со стороны больницы.
На записи он мало чем отличался от лёгкой дымки, но если это была некая форма магической энергии, то даже невооружённым глазом маги или Героические души могли увидеть больше.
Исчезла даже его заместительница, Вера Левитт.
Начальник лишился большей части своих пешек, однако ему хотелось выяснить, что с ними случилось, и он думал над тем, чтобы сделать это приоритетной задачей.
«Даже если предположить, что их убил туман, отсутствие тел наверняка что-то значит».
«Надо понять мотив. А догадки по поводу того, кто это сделал и как, оставить на потом».
«Виновнику, кем бы он ни был, нужны тела? Чтобы управлять ими, словно зомби, или извлечь информацию о нас прямо из голов?..»
«Если же они живы… то он может промыть им мозги или пытать их для получения сведений…»
Думать о том, что он рисковал утечкой информации или тем, что его подчинённых могут обернуть против него самого, было удручающе, но Орландо продолжил свои предположения.
«Другие возможные причины… Слуге Куруока Цубаки нужно где-то спрятать большое число людей?»
«В любом случае всё сводится к “whydunnit”».
«Впрочем, хоть я и могу провести тщательное расследование, дедукция никогда не была моим коньком».
«Приказ Мастера?.. Нет, быть того не может».
«Куруока Цубаки в коме. Она не в том состоянии, чтобы связываться со своим Слугой».
«…»
«Стоп. Неужели это действительно правда?»
«Я оборвал связь намеренно, но, если верить Фалдеусу, воспоминания Слуг могут передаваться их Мастерам через связывающую их магическую энергию…»
«А что, если это работает и в другую сторону?»
«Что, если Слуга прочёл что-то в подсознании коматозной Цубаки и…»
Поток мыслей начальника начал ускоряться, но в этот момент раздавшийся в офисе голос нажал на тормоза.
— Здаров.
Начальник повернулся и увидел своего Слугу, Кастера Александра Дюма-отца.
— Что ты здесь делаешь, Кастер?
— А, я просто помогал.
— В смысле?
— Прости, братан, — отозвался Дюма на подозрительный вопрос начальника, — ты оборвал телепатическую связь со своей стороны. Опять же, звонить я не стал, потому что был уверен, что ты меня остановишь.
— Погоди, о чём ты говоришь? — спросил начальник, подозревая, что ответ ему не понравится.
— Ну, — беспечно продолжил Дюма, плюхнувшись на диван для посетителей в углу офиса, — повезло, что я наблюдал за боем издалека. Сиди я в первом ряду, точно бы угодил в чёрный туман. Хотя, может, лучше бы я был там, чтобы поддерживать твоих ребят... Но что уж тут поделать.
— Ты был там?! Не припомню, чтобы отдавал тебе такой приказ!
— Ага, а я не припомню, чтобы получал его. Приятно знать, что с памятью у нас обоих всё в порядке. Мы могли бы быть свидетелями для алиби. Это важная роль в пьесах и романах.
— Ты понимаешь свою значимость? Меня и моих офицеров можно заменить, но если что-то случится с тобой, нашей Героической душой, то нашей фракции конец.
Слова начальника были насыщены тихой яростью, но Дюма, пожав плечами, махнул рукой на его чувства и небрежно ответил, будто заказывая завтрак:
— Не совсем. Вы бы и без меня справились. Сейчас как раз тот этап, когда можно наткнуться на беспризорную Героическую душу, потерявшую Мастера. Можно просто заключить контракт с одной из таких.
— Думаешь, что сможешь так отвертеться?
— Я говорю, что ты хотел участвовать в этой войне, так что не списывай себя со счетов так легко.
— !..
После этих слов Дюма начальник замолк, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, стёр с лица все следы гнева и нетерпения и продолжил разговор, тщательно контролируя себя:
— Пожалуй, ты прав. Прости. Даже если все, включая нас, погибнут, мы не должны считать это концом.
— Ха-ха! Мне нравится, как ты умудряешься остывать всего лишь за секунду.
— Сочту это за утешение… Но спокойствие не поможет мне исправить нашу ситуацию.
— Тогда держи радостные вести, я угощаю. Твои пропавшие офицеры всё ещё в хорошей форме.
— !
Глаза начальника слегка округлились.
— Я по-прежнему чувствую оружие, которое я для них состряпал, — с радостной улыбкой продолжил Дюма. — Может, Кастер из меня такой себе для этой Войны за Грааль, но я, по крайней мере, могу сказать, существуют ли вещи, к которым я приложил руку, или уже нет. Если верить моим чувствам, то оружие, которое я им дал, всё ещё где-то в нашем мире… но туда так просто не попадёшь… Вот моё честное мнение.
— Но существование Благородных Фантазмов ещё не гарантирует безопасность их владельцев, не так ли? — с подозрением спросил начальник.
— По крайней мере, Джон жив, — ответил Дюма. — Потом объясню. Это просто значит, что у меня есть Фантазм, про который я тебе ещё не рассказывал.
— Ладно. Если после ты всё объяснишь, я подожду. Безопасность моих людей сейчас важнее всего.
Начальник проглотил то, что собирался сказать, и сосредоточился на текущей проблеме.
— И всё же… Я не понимаю. Они внутри какого-то барьера?.. Только не говори мне, что это Зеркало души.
Зеркало души.
Начальник простонал про себя от одной лишь мысли об этих словах.
— Зеркало души… Это великая магия, верно? Выстраивает небольшой мирок из умственного пейзажа и вклинивает его в наш мир?
— Твоё понимание грубоватое, но в чём-то верное… Хм-м, Зеркало души или аналогичная магия вполне способно изолировать определённое количество людей. Я не удивлюсь, если у Героической души найдётся пара таких трюков в рукаве… Но для этого потребуется огромный запас магической энергии. Оно может удерживать исчезнувших людей какое-то время, но недолго.
Даже в мире магии считалось, что Зеркала души вплотную приближались к Истинной магии.
Учитывая сравнительно небольшой запас магической энергии у обычных магов, даже Героическая душа едва ли сможет переписать реальность своим «миром», порой даже изменяя законы физики, более чем на несколько минут.
Другое дело, если был источник магической энергии для поддержания Зеркала души, но тогда их система наблюдения заметила бы движение магической энергии таких масштабов.
«Возможно, Фалдеус уже заметил и теперь удерживает информацию…»
«Нет… есть ещё огромный отклик магической энергии, внезапно возникший прошлой ночью».
«Нам следует и впредь пользоваться системой наблюдения, но если существует возможность полностью скрыть поток магической энергии таких масштабов, то мы должны попробовать и другие методы».
Пока начальник погрузился в размышления, Дюма читал газету, лежавшую на приёмном столе.
— Эй, ещё плохие новости. Зацени. Прямо к нам движется ураган. Думаешь, это дело рук Слуги?
— Он образовался далеко на западе, так что мне хотелось бы думать, что это обычное стихийное явление. И всё же…
— Судя по кислой физиономии, ты, похоже, не настолько оптимистичен. Это хорошо. Обычный это ураган или нет, ветер и дождь нарушат наши планы. Ещё, судя по всему, за один день умерла целая куча важных шишек в твоей стране. Ещё одна буря нам на головы.
— Меня это тревожит… Но вряд ли я смогу получить по поводу этого удовлетворительный ответ от Фалдеуса или той старой сучки.
Исходя из времени, начальник подозревал, что всё произошедшее в Соединённых Штатах было связано с «Фальшивой Войной за Святой Грааль» в Сноуфилде. Но даже если связь была, он не мог убедиться в этом незамедлительно, и его это удручало.
Ситуация в центральном Сноуфилде становилась только хуже, и начальник осознал собственную беспомощность.
«Нет, я уже это знал».
«Я шёл на это, понимая, что наши способности уступают другим. И всё же мы…»
Начальник сжал кулаки.
— Что будешь делать, братан? — вскользь спросил Дюма.
— В смысле?
— Когда собираешься спасать их? Всё будет зависеть от того, куда они пропали, но если Героическая душа вроде меня сможет туда проскользнуть, я попробую.
Начальник нахмурился.
Он не знал всего о призванной им Героической душе, но ему в общем и целом были известны способности Дюма.
— Ты почти обманул меня раньше, но я не могу позволить себе отправить тебя на передовую. Я не приказывал тебе заходить так далеко и не намерен это менять. Если ты собираешься и дальше настаивать на том, чтобы действовать по своему усмотрению, я ограничу твои передвижения, даже если это будет стоить мне командного заклинания.
Тон начальника был суровым. Дюма стёр с лица свою обычную улыбку и всерьёз ответил:
— Нет, ты приказал мне. Причём, первым же делом.
— Что ты…
— Брат, ты попросил меня создать оружие для твоих офицеров. Дать «силу сражаться» кучке магов-новичков, которые для Героических душ всё равно что мелюзга в колясках, которых катают по парку.
Дюма пролистал газету, указал на страницу с сериализованным рассказом автора, живущего в Лас-Вегасе, и, постучав по ней пальцем, начал разъяснять:
— Я писатель, брат. Какую «силу» я могу вам дать, ребята? Какое «оружие»? Это «Благородный Фантазм», который появился у меня не пойми откуда, когда я стал Героической душой? Навык «Создание предметов», который я получил на гарнир? Что ж, это тоже ответ, но он не достаёт до сути.
В этот момент пальцы Дюма замерли, и он, зажав между ними газету, поднял её со стола.
— Есть только одно, что я могу дать другим! Да… истории!
В следующее мгновение Дюма подбросил газету в воздух и громко заявил под дождём из листов:
— Художественная или научная литература! Пьесы, которые я редактировал, или моя автобиография! Фантазии, проработанные от А до Я в моей голове! Возвышенные персонажи и исторические образы жизни, переработанные в повествование! Полное собрание мировой кулинарии! Всё это и есть «история»!
Дюма продолжал говорить отчётливо, словно выступая на театральной сцене.
Он не повышал тон, но его голос эхом отдавался в глубинах желудка, будто песнь кита, поющего совсем рядом.
Начальник рассудил, что даже если это была всего лишь иллюзия, слов было достаточно, чтобы её создать. Он не стал пропускать их мимо ушей, как всю прочую привычную болтовню Героической души.
Увидев отношение начальника, Дюма воспрянул духом.
— Да, когда месье Гарибальди сказал, что собирается начать революцию, я поддержал его кораблями, оружием и деньгами, это правда. Но это тоже была «история». Когда остальные узнали, что золото, оружие и слава достались другому, все эти вещи обрели множество значений. Александр Дюма, написавший «Трёх мушкетёров», стал сенсацией! Может, тогда у меня было не так уж много влияния, но его было достаточно, чтобы изменить жизнь человека. Я посмотрел, что там про меня пишут в сети, и эта история была там. Это, по крайней мере, показывает, что люди запомнили мой поступок на сотню с лишним лет.
Прослушав речь Дюма, которую тот произнёс, словно актёр на сцене, начальник на несколько секунд погрузился в молчание, после чего привёл свои эмоции в порядок и начал говорить:
— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но это не имеет никакого отношение к тому, что ты лезешь на рожо…
Но Дюма прервал его.

— Джон Вингард.

— ?..
Неожиданно услышав имя из уст Дюма, начальник на мгновение застыл.
— Вера Левитт, Энни Куарон, Дон Хокинс, Чедвик Ли, Юки Капотэ, Адрина Эйзенштейн…
В бормотании Дюма, осторожно подбиравшего с пола газетные листы, которые только что танцевали в воздухе, начальник тотчас же узнал имена.
Это были имена всех членов сформированного им боевого отряда под названием «Клан Калатин».
Пусть Дюма всего лишь перечислял их, но начальник ощутил в его словах неоспоримую силу и не стал перебивать.
— София Валентайн, Эдди Брандо и последний, но не менее важный, ты, брат… начальник полиции Орландо Рив.
— Я знаю, что ты вынюхивал подробности, но не ожидал, что ты запомнишь имена их всех.
— О, не только имена… Лица, голоса, биографии – всё, что только можно было узнать, вплоть до любимых трав и специй. Но ты ведь и сам из тех, кто запоминает имена всех своих офицеров, не так ли, брат?
Дюма вовсе не хвалился. Высказавшись как ни в чём не бывало, он положил аккуратно сложенную газету на стол и подошёл к рабочему месту начальника.
Упёршись обеими руками в столешницу, он наклонился вперёд и провозгласил Мастеру «собственные слова».
— Имена, которые я только что перечислил, были «списком действующих лиц». Они уже играют важные роли в одной из моих работ.
Широко улыбнувшись, Дюма распростёр руки и произнёс напоследок:
— Я не считаю себя богом и не намерен ими управлять. Но в программе у нас событие, которое происходит лишь раз в жизни – Война за Святой Грааль. Вероятно, первая и последняя, которую ты и твои люди когда-либо увидят. Я же внёс свою лепту в сценарий в виде «оружия» и «силы».

— Я помог немного актёрам, но не знаю, чем в итоге всё обернётся, даже для меня. Что скажешь, разве это не похоже на идеальную пьесу? Идеальную жизнь? Разве тебе не захотелось занять место в первом ряду?
 
AkagiДата: Суббота, 09.01.2021, 16:31 | Сообщение # 69
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Внутри барьера.

— То есть… это всё ненастоящее? — недоверчиво пробормотала Аяка Садзё, проскользнув через двери церкви и осмотрев раскинувшийся перед ней под голубым небом мир.
Пейзаж был красивый. Такие обычно выбирают на обложку туристической брошюры.
Ему не хватало исторического веса, но в ладно выстроившихся строениях чувствовалась гармония, в которой особенно выделялись отели-казино и муниципальные офисы в центре города.
Городской пейзаж был таким же, как и раньше.
Но даже Аяка с первого взгляда поняла, что ситуация явно не была нормальной.
Во-первых, помимо неё и офицеров полиции в городе никого не было.
Во-вторых… церковь и главная улица, от которых так эффектно чуть камня на камне не оставили прошлой ночью, вновь стали прежними, словно ничего не произошло.
— Всё восстановлено… Но как?
— Нет, не похоже… Такое ощущение, будто повреждений и не было вовсе, — ответил Сэйбер – Ричард Львиное Сердце – который был связан с Аякой магической энергией.
Как он и сказал, на улице не было никаких намёков на ремонт, а на асфальте виднелись пятна и следы шин дневной давности, не меньше.
Аяка всё ещё не могла заставить себя поверить в это.
— Если это и правда фальшивый мир, — спросила она Сэйбера, — то разве магия способна на это?..
— Да, хотя это уже вплотную приближается к Истинной магии. Но этого, наверное, с грехом пополам можно достичь, если потратить просто непомерное количество времени, навыка и ресурсов, так что, думаю, это всё-таки обычная магия, а не Истинная.
Сэйбер говорил чуть ли не расслабленно. Аяка отчасти раздражённо вздохнула.
— Знаешь, эта ситуация кажется мне очень странной…
— Да, так оно и есть. Но в то же время она пробуждает во мне любопытство. Разве мысль о том, кто сотворил такую магию, тебя не возбуждает? Что будем делать, если выяснится, что это великий Мерлин или кто-нибудь вроде него? Согласно ценностям этой эпохи, думаю, я просто обязан взять у него автограф.
— Мне плевать, — небрежно ответила Аяка. — И я не особо в курсе, кто такой этот Мерлин.
— Как скажешь, но противником он будет серьёзным. Как с ним поступим? На луну зашвырнём?.. Нет, это наверняка была одна из матушкиных приукрас… И всё же маг он легендарный. Если нам повезёт поймать его, может, я смогу взять его за ногу и размахивать им как своим Экскалибуром?.. Из него получится мощный магический меч… Стоит спросить, если я с ним встречусь!
Не переставая идти, Аяка посмотрела на Сэйбера, который, потихоньку распаляясь всё сильнее, с улыбкой бормотал себе под нос всякую чушь, и подумала, что он явно унаследовал воображение своей матери.
— Что более важно, это правда, что мы не сможем выбраться отсюда, пока не победим этого мага?.. А способа безопаснее нет? Например, я не знаю, ускользнуть как-нибудь незаметно?..
Сэйбер совсем недавно был серьёзно ранен, и Аяке хотелось по возможности избегать конфликтов, но отрицательный ответ пришёл не со стороны Сэйбера.
— Думаю, это будет непросто. Да, такая вероятность есть, но нам не на что опереться. Кто знает, сколько времени уйдёт на поиск выхода? — сказала ей полицейская с таким выражением лица, будто она была андроидом, которому не настроили эмоции.
— Эм-м… Вера, да? Спасибо за содержательный ответ.

Мир с несколькими признаками человеческой жизни.
Однако местность вокруг Аяки и Сэйбера была исключением: пока они шли, их окружали десять офицеров полиции, которых они встретили в церкви.
Полицейские сообщили Аяке, что мир, в котором они находились, был частью замкнутого пространства, и она заключила с ними временный союз, чтобы устранить его источник.
Сама Аяка думала, что это было всяко лучше, чем оказаться под арестом, да и Сэйбер не нашёл причины отказываться от союза, поэтому они объединили силы без особых колебаний.

Вера Левитт.
Этим именем назвалась девушка, возглавлявшая полицейских. Всё ещё будучи настороже, Аяка покосилась на неё и спросила:
— А Вы, э-э-э… Мастер в Войне за Грааль?
— Нет. Подробностей раскрыть не могу, но считайте меня членом фракции, работающей на Мастера.
— Значит, полицейские в сговоре с магами, устроившими эту Войну за Святой Грааль? Но, наверное, не все… Те, что допрашивали меня, явно ничего не знали, — с привычной прямотой поделился своими догадками Сэйбер. — Но, судя по важности вашей битвы перед больницей, разумно предположить, что в ней участвовала большая часть ваших сил. А поскольку подкрепление к вам не пришло, полагаю, охранять этого Мастера остался самый минимум полицейских, а это значит, что всего в вашем отряде где-то человек тридцать. Я прав?
— Я не считаю эту информацию важной для нашего побега.
— Ты очень честна.
— В каком смысле? — с подозрением спросила Вера, но осталась невозмутимой.
— Да, очень даже вероятно, что вы отправили ещё сотню офицеров в другие важные места, — объяснил Сэйбер, — но твоё недолгое молчание и движение глаз явно указывают на то, что моя догадка верна.
Вера погрузилась в молчание.
— Тебе не кажется, что это было грубо? — с отвращением произнесла Аяка.
— Вовсе нет! — поспешил оправдаться Сэйбер. — Я не дразнил её и не выделывался! Её реакцию на неожиданный разговор оказалось легко прочесть, потому что она принципиально честный человек. Пусть она и маг, но может быть честной. Я хотел сказать, что это достоинство. Со мной как-то ошивался маг по имени Сен-Жермен, и я никогда не мог понять, врёт он или говорит правду.
При этих словах раздалось бормотание офицеров, шедших рядом.
— Сен-Жермен?..
— Алхимик?
— О, полагаю, он знаменит. Он всегда говорил, что заглядывал к самым разным людям… Сочувствую им. Но опять же, известные личности, оставившие след в истории, наверное, без особых проблем мирились с его странностями, — пожав плечами, добавил Сэйбер.
— Ты точно Героическая душа? — спросил один из офицеров. — Что-то ты до ужаса расслаблен…
Молодой полицейский был слишком сосредоточен на битве с Алкидом и не видел всей дуэли Сэйбера с Королём героев. Поэтому он находил Сэйбера невероятно беззаботным в сравнении с Ассасин, напавшей на полицейский участок, и Алкидом.
— Эй! Что будешь делать, если он примет это за вызов?! — вразумили своего молодого коллегу другие офицеры, но слова полицейского заставили Сэйбера вспомнить звучание одного знакомого голоса.

«Вечно ты такой, брат».
«Несёшься по полю боя, словно дьявол, но полностью теряешь бдительность в мирное время».
«Ты хоть понимаешь, что значит быть королём, брат?!»

— Как тебя зовут? — спросил Сэйбер молодого офицера, с любовью вспоминая своего родственника и то, каким он был при их жизни.
— Джон Вингард. Может звать меня Джоном.
— !..
Сэйбер широко распахнул глаза в удивлении.
Его внезапно изменившееся выражение лица испугало Аяку и полицейских, но сам Сэйбер не обратил на них внимания и с радостью произнёс:
— Вот как… Значит, тебя зовут Джон!
— ?..
— Должно быть, это судьба. Будем друзьями, Джон. Считай это проявлением моей беззаботности.
Джон, который понятия не имел, что происходит, выглядел настороженным.
— Чего это ты?! При чём тут моё имя?!
— А, ну, видишь ли… — Сэйбер отвёл взгляд, испытывая, по всей видимости, противоречивые чувства. — Ты уже сообразил, какое моё настоящее имя? Просто от твоего ответа зависит то, смогу я тебе сказать или нет… Ой, погоди-ка. Получается, я уже раскрыл, что имя «Джон» как-то связано с моим настоящим именем. Ладно, дай мне минутку, я соображу, как мне выкрутиться.
— Да поздно уже, сдавайся, — со вздохом сказала Аяка, однако это, похоже, её не разозлило.
Аяка поняла, что настоящие имена были важны, но Героическая душа представилась ей, несмотря на то, что она не хотела знать. Поэтому ей было ясно, что шансы сохранить его имя в тайне были ничтожно малы.
Нормальный Мастер мог бы приказать ему не раскрывать информацию, намекающую на его настоящее имя, даже если для этого пришлось бы потратить командное заклинание. Однако Аяка даже не считала себя Мастером и занимала такую позицию, что если Сэйбер захочет раскрыть себя, то она ничего не сможет с этим поделать.
Аяка всё ещё испытывала раздражение, но Сэйбер не обратил на неё внимания и высказал оправдание, которое только что придумал:
— О, знаю… Создатели замечательной современной музыки, которую я слышал прошлой ночью… Элтон, Леннон, Уилльямс, Траволта… Я просто подумал, что у тебя тоже есть музыкальный талант, раз тебя тоже зовут так же.
— Но «Джон» - это фамилия Элтона Джона… — заметила одна из полицейских. Однако Сэйбер с ненужным навыком начал напевать современную музыку в попытке воспроизвести её.
— Это не похоже на слова Героической души, которая должна скрывать своё настоящее имя… — пробормотала себе под нос наблюдавшая за ними Вера с редким для неё замешательством.
В Четвёртой Войне за Святой Грааль участвовала Героическая душа, которая громко называла своё имя всем встречным.
Однако Вера не могла об этом знать. Она предположила, что этот Сэйбер либо крайне уникален, либо очень хитёр и осознанно строит из себя клоуна.
Учитывая его эксцентричное поведение, например, заявление перед камерами, что он возместит ущерб, нанесённый оперному театру, или переход в призрачную форму прямо на глазах у обычного полицейского, она склонялась к последнему.
Исходя из этого, Вера намеренно раскрыла толику их информации.
— Похоже, у начальника есть представление о твоём настоящем имени.
Вера знала то же, что и начальник, но до остальных офицеров эта информация не дошла.
Начальник рассуждал аналогичным образом, также обратив внимание на речь Сэйбера перед оперным театром и его «светлые волосы с красными прядями». Их ошибочные выводы могли бы стать губительными, и поэтому преждевременное распространение информации было бы ошибкой.
Как итог, Вера даже не пыталась с уверенностью сказать, что Сэйбер был Ричардом Львиное сердце и вместо этого старалась не сводить с него глаз, пока довольствуясь лишь догадками.
Джон услышал командира и снова задал Ричарду вопрос:
— Как бы то ни было… ты не слишком ли беспечен для героя? Ты не стал противиться тому, чтобы довериться нам или открыть свою спину. Что будешь делать, если мы нападём на твоего Мастера прямо здесь?
— Интересный вопрос… Как считаешь, Аяка, что мне делать?
— Ты меня спрашиваешь?!
— Это ведь твоя жизнь будет в опасности. Лучше узнать у тебя, как мне поступать с врагами, пока у нас есть шанс. Мне бы не хотелось случайно убить кого-нибудь ответной атакой и тем самым расстроить тебя. Ты ведь не хотела, чтобы я убивал кого-либо.
Фактически Ричард говорил, что справиться с ними ему не составит труда. Один из офицеров, почувствовав себя ущемлённым, со слегка недовольным видом произнёс:
— Ты, похоже, ужасно самоуверен. Хочешь сказать, что сможешь выстоять против нас и при этом…
Джон прервал его, подняв руку.
— Что, Джон?
— Ты не заметил? За нами наблюдают.
Офицер озадаченно посмотрел на Джона.
Последние несколько секунд Джон с мрачным видом скользил взглядом по округе. На его лбу выступили капли холодного пота.
Ричард в свою очередь посмотрел на Джона - тот произвёл на него впечатление.
— Я удивлён, ты заметил в мгновение ока. В любом случае вряд ли ты настолько труслив, что решишь напасть на Аяку со спины… однако я вижу, что рыцарь из тебя получился бы ничуть не хуже, чем полицейский.
— ?
Аяка не понимала, о чём он говорил, в то время как офицеры сосредоточили своё внимание на окружении. Как и у Джона, от настороженности и удивления у них на лицах выступил холодный пот.
— …
Лишь Вера сохраняла спокойствие. Сместив внимание на пистолет, висевший на её бедре, она спросила:
— Двое… Нет, трое. Можно считать, что они ваши союзники?
— А? Чего?
Аяка снова осмотрелась… и наконец заметила.
Сплошь перебинтованный мужчина, которого она уже видела прежде, стоял на вершине здания… а из переулка на них смотрел вооружённый копьём человек верхом на лошади.
— Это!..
— Да, со стрелком, Аяка, ты уже знакома. Я впечатлён, Вера. Не ожидал что ты ощутишь Лок… Ассасина, пока он скрывает своё присутствие.
— Я не ощутила его, но рассудила, что тебе понадобится ещё как минимум один человек, чтобы прикрыть все слепые зоны и защитить Аяку Садзё.
— Это впечатляет ещё сильнее. Вот как. Должно быть, люди вокруг тебя сияют ещё ярче, если в бой их ведёшь ты, — вскользь отметил Ричард. При этих его словах стрелок и остальные исчезли, словно развеявшаяся дымка.
— Что происходит? — спросил Джон, который не спешил расслабляться. — Что они такое?
— Мои товарищи. Когда я буду уверен, что вы не станете нападать на Аяку, я вас познакомлю. Ну и имя своё настоящее назову.
— Товарищи… Ты призвал их из-за пределов этого барьера?
Ричард махнул рукой, словно желая развеять сомнения Веры.
— Они отчасти слились с моей духовной основой. Можно сказать, они всегда со мной.
— Если тем самым ты хотел нас проверить, то это было беспечно с твоей стороны. Мы думаем над твоим настоящим именем. Тебе не кажется, что эта информация приблизит нас на один шаг к ответу?
— Ты переживаешь за меня? Я знал, что вы скорее рыцари, нежели маги.
— …
Вера сохранила невозмутимость, но прищурилась.
— Ой, прости, если я тебя обидел, — весело ответил Ричард. — Это было не оскорбление. Я ценю рыцарство, но магов не презираю. Я хвалю твою человечность. Ты спокойная и собранная, но не бездушная.
— Это не ответ на мой вопрос. Ты слишком беззаботен с нами. Ты вкладываешь все свои усилия в защиту Аяки Садзё… но при этом, похоже, понятия не имеешь, что с нами делать, как только наш союз подойдёт к концу. Для меня, члена этого союза, это повод для беспокойства.
— Другими словами… Всё выглядит так, будто я что-то замышляю, и поэтому вы не можете доверить мне прикрывать вас?
— Что?.. Сэйбер, это… — попыталась возразить Аяка, но Сэйбер остановил её.
— Всё нормально. Спасибо, Аяка. Ну, она в ответе за свой отряд, и поэтому я могу понять её осторожность. Но если мы хотим вернуться в наш мир целыми и невредимыми, это поможет избавиться от всех плохих чувств в нашем союзе.
Сказав это, Сэйбер остановился посреди пустой улицы и обратился к полицейским:
— Пожалуй, ты права… Я всё никак не могу настроиться на сокрытие своего имени… Нет, на всю эту Войну за Святой Грааль. У меня получилось отнестись всерьёз лишь к моей личной «войне» с той золотой Героической душой.
— Ты не можешь настроиться?..
— Да. Я такой беспечный с вами не потому, что презираю вас. Аяка уже в курсе… но я попросту не знаю, чего пожелать у Святого Грааля.
— У тебя… нет желания?
Вера испытывала сомнения.
За несколькими исключениями, Героические души, призванные Святым Граалем, заключали контракты с живыми магами, чтобы воспользоваться силой Грааля исполнять желания.
Если у Сэйбера его не было, тогда зачем он вообще воплотился?
«Потому что Грааль – фальшивка?.. Нет, но…»
Вера попыталась как-то это объяснить, но решила, что дальнейшие умозаключения лучше предоставить начальнику и Кастеру Дюма, и молча продолжила слушать Сэйбера.
— Я много с чем обращался к Господу в своих молитвах при жизни. Трудно сказать, были ли мои молитвы услышаны… но такого у Грааля я пожелать не могу. Или, скорее, в этом не будет смысла. Но, раз уж меня призвали сюда, полагаю, что у меня есть какое-то желание, о котором даже я пока не знаю.
Сэйбер, как обычно, пожал плечами и дружелюбно улыбнулся полицейским.
— По сути, пока я не выясню, что это за желание, я не собираюсь убивать вас только ради победы. Сейчас моя главная задача – вернуть Аяку на родину живой и здоровой.
— На родину?..
По какой-то причине именно Аяка задала этот вопрос.
— Ты ведь из Японии, не так ли? Или я не прав?
— Нет… всё верно, но… А, пустяки. Прости, что перебила. Продолжай, — уклончиво пробормотала Аяка и погрузилась в мысли.
Сэйбер забеспокоился, но закончил свою речь перед офицерами.
— И поэтому я буду в союзе с вами, пока вы не вознамеритесь нанести Аяке вред. Враги вчера – друзья сегодня. В моё время подобное чуть ли не каждый день происходило.
Сэйбер улыбнулся, словно спрашивая: «А в ваше время?» Вера на секунду задумалась, после чего окинула взглядом своих товарищей и кивнула.
— Поняла. Мы не станем принимать на веру всё, что ты сказал, но будем придерживаться нашего с вами соглашения.
Убедившись в том, что Вера закончила, Джон обратился к Аяке.
— Эм-м… Прости. Я просто испытывал твоего партнёра, но это не отменяет того, что я угрожал ударить тебя в спину. Для полицейского такое неприемлемо. Прошу прощения.
— А? Да ничего, всё нормально… Сэйбер первый начал, — прямо ответила Аяка.
Джон облегчённо вздохнул.
— Спасибо… Ты ужасно терпима для мага.
— Ещё бы, ведь я не маг.
— А?
Джон и другие полицейские явно были в замешательстве.
Однако Аяка, похоже, не желала ничего объяснять. Пожав плечами, она начала идти рядом с Сэйбером.

«Аяка Садзё».
Вера ничем это не показала, но она пересмотрела свои взгляды на Аяку Садзё.
«Кто она такая?»
Согласно протоколу её допроса, она была туристкой, приехавшей в город… но дальнейшее расследование вскрыло тот факт, что записи о её въезде в Соединённые Штаты были сфальсифицированы.
Должно быть, она проникла в страну нелегально, подёргав за нужные ниточки, но что странно, сама Аяка, похоже, об этом даже не подозревала.
Ещё была информация, которую начальник сообщил Вере, но скрыл от остальных членов Клана Калатин, потому что она могла вызвать смятение.
«Существует магесса с таким же именем… но она, Садзё Аяка, в данный момент находится в Румынии».
«Я видела её фотографию, и она выглядит точно так же, за исключением цвета волос и глаз».
«Если эта Аяка – фальшивка, тогда в чём цель? Если она хотела занять место Садзё Аяки, то зачем изменила цвет волос?»
«У Садзё Аяки есть старшая сестра, но нет никаких записей о том, что они близнецы».
«В любом случае… надо быть настороже».
Теперь, когда у них не было возможности связаться с начальником, Вера, по сути, стала лидером Клана Калатин. Она решила работать вместе с Сэйбером и Аякой, поддерживая необходимый минимум осторожности.
Они сами обладали множеством «Благородных Фантазмов», но, учитывая индивидуальные боевые навыки, она решила, что делать из Сэйбера врага было бы нежелательно.
В этот момент… Сэйбер, не останавливаясь, обратился к ней.
— Эй.
— Что?
— Ты сказала, что вы устраните мага или Слугу, устроившего всё это, не так ли?
— Да. Мы полагаем, что это самый надёжный способ уничтожить этот мир-барьер.
Сэйбер на секунду задумался, слегка пошевелил губами, словно разговаривая сам с собой, после чего…
— Да, пожалуй. Мой товарищ «Кастер» согласен, что это самый простой способ.
— Твой «товарищ»…
— Он такой же, как и тот перебинтованный стрелок с остальными.
— …
«У него даже есть кто-то в роли мага?» Вера вспомнила загадочные сущности – которые, вероятно, были частью духовной основы Сэйбера – чьи собственные основы казались слабее, чем у нормальных Слуг, но всё равно были гораздо сильнее обычного мага, и насторожилась ещё больше.
Однако следующие слова Сэйбера словно вылили ушат холодной воды на осторожность Веры и решительность остальных офицеров выбраться отсюда любой ценой.
— Правда, большинство моих «товарищей» это не очень-то радует.
— Почему?
— «Почему»?.. Тебе не кажется, что ты упускаешь одну важную вероятность? — Сэйбер снова остановился, и вместо беспечного улыбки она увидела серьёзное лицо Героической души.
— Девочка, которую вы пытались защитить… малышка Цубаки, не так ли?
— !
— Я узнал про неё от наёмника, с которым встретился вчера. Узнал… но вы не думали, что тем, кто запер нас в этом мире… может быть Слуга Цубаки?
— …
Вера и несколько офицеров, которые были готовы к такой вероятности, слегка опустили взгляд, в то время как Джон и прочие, осознавшие это только что, моментально опешили. В их лицах читался целый букет эмоций.
— Разумеется, это может быть та безумная штуковина, сражавшаяся с золотым Арчером в конце, или какой-нибудь другой Слуга, которого я даже не видел…
Сэйбер на секунду замолк, после чего будничным тоном задал жестокий вопрос:

— Но если причиной всему та маленькая девочка, у вас поднимется рука убить её?

XX


В то же время. Закрытый город. Внутри казино «Кристал Хилл».

Пока Сэйбер и полицейские шли по главной улице… неподалёку тихо передвигалась другая группа.
Это была не вторая часть отряда офицеров, отделившаяся от основных сил.
Они вообще никогда не объединялись с Сэйбером и полицейскими.

Один из них, с сияющими глазами крутя рулетку, заявил:
— Ого! Я видел такие только со стороны в казино мистера Фема, поэтому сказать было сложно, но я и не ожидал, что она такая лёгкая!
Юноша – Флат Эскардос – кричал, будто ребёнок. Ответ ему пришёл от наручных часов на его запястье.
Вряд ли кто-нибудь, кроме тебя, стал бы думать о таком в нашей ситуации.
После чего Героическая душа в форме часов – Берсеркер, он же Джек-Потрошитель – высказал свои впечатления, обозревая округу.
Хм-м. Совершенно безлюдное казино. Ни шума, ни гомона. Немного зловеще.
— Что? Тебе знакомы казино, Джек?
Только как информация. Я получил её либо от Грааля, либо благодаря теории, что я на самом деле был бессмертным азартным игроком. В любом случае, исходя из броского декора, я могу предположить, насколько здесь должно быть шумно.
— Да уж, это действительно внушает тревогу, — пожав плечами, добавил их «компаньон», наблюдавший за беседой. — Электричество, похоже, есть, но я удивлён, насколько тут тихо, когда никто не сидит за игровыми автоматами.
Мужчине на вид было за тридцать. Облачён он был в отличительную рясу священника, а на глазу красовалась повязка.
Его сопровождали четыре странно одетые молодые женщины, каждая из которых с серьёзным выражением лица осматривала окружение.
Священника звали Ханза Сервантес.
Он был Наблюдателем, направленным в Сноуфилд Святой Церковью, но угодил в «чёрный туман» вместе со своими подчинёнными-монахинями и оказался заперт в этом мире.
— Думаю, полицейские тоже здесь. Может, пойдём к ним? — вскользь спросил Флат Наблюдателя.
— Я предоставил им церковь, но если это часть Войны за Святой Грааль, вызванная Слугой, тогда моя помощь будет необоснованным фаворитизмом. Разумеется, это и вас касается. Я буду делиться информацией, но помогать уничтожить этот мир-барьер не намерен.
Как только Ханза осознал, что его затянуло в барьер, копирующий город, он отправился на разведку и встретил Флата, после чего они объединили усилия, чтобы осмотреть город.
— О, правда?.. Ну, думаю, жаловаться не стоит. Какая радость от победы в игре, если судья на твоей стороне. К тому же, вмешайся Вы, пусть и на моей стороне, я бы того и гляди решил, что Церковь сама тянет руки к Граалю.
Флат с сожалением сообщил о своём негативном впечатлении о Святой Церкви, но Ханза с кривой улыбкой кивнул.
— Да, ты прав. Вероятно, я бы так и сделал, если бы получил такой приказ. Всегда было очевидно, что от исполняющего желания устройства в руках магов добра ждать не стоит.
— Присутствие Наблюдателя в Войне за Святой Грааль было необходимо лишь в японском городе Фуюки, верно?
— Но это факт, что мы используем это как предлог, чтобы вмешаться. Моё начальство может изменить свою политику, если осознает, как сильно эта война отличается от той, что в Фуюки.
Ханза намеренно не стал говорить, будут ли эти изменения к лучшему или к худшему, и перевёл взгляд на монахинь.
— Ну?
— Бесполезно, — вежливо ответила одна из них, покачав головой. — Мы не смогли засечь присутствие мистического ядра, образующего барьер в этой области. Может быть, оно умело спрятано, но в таком случае обнаружить его с нашим снаряжением будет сложно.
— Ясно… Я думал, что тот, кто всё это сотворил, черпает силу напрямую из Грааля, раз ему удалось воссоздать целый город… но это не имеет значения, если мы не можем найти ядро.
Неважно, был ли объектом их поисков сам Грааль или ядро мира-барьера, они предположили, что в самом высоком здании в центре города наверняка найдётся что-нибудь подозрительное, но, похоже, их догадка не оправдала себя.
— Электричество есть, да? — спросил Флат.
— Ага, — ответил Ханза, посмотрев на люстры под потолком, — Но источник неизвестно где, поэтому кто знает, когда его не станет?
— Я бы… хотел попробовать подняться на верхний этаж, пока лифты ещё работают.
— О? Думаешь, «ядро» может быть там? Да, мир этого барьера простирается и над зданием, и под землёй. Стоит проверить…
— Нет, — прервал его Флат, помахав рукой. — Я не к тому. Но нам повезёт, если ядро действительно там.
— ?
— Просто оттуда… я смогу увидеть весь город.
У тебя есть план?
Флат ответил Джеку лёгким кивком, хлопнул себя по щекам, чтобы собраться, и сказал:
— Если у меня будет хороший обзор… может, я смогу что-нибудь понять…

— Если я найду место, где защита слаба, то, возможно, мне удастся связаться с «внешним миром»!

XX


В то же время. Лос-Анджелес. США.

«Донесе… особого оповещения… рекомендуется…»
«Ураган движется… обычно… немыслимо…»
Национальная метеорологическая служба… соответствующие… игнорируя обычный список имён…»
«Особое… обозначение...»
«…ли…бер…»

На этом оповещение по радио исказилось ещё сильнее, и в тесном пространстве – кабине грузовика, который лежал перевёрнутый на обочине - воцарился шум помех.
Из-за яростного ветра и проливного дождя внутрь сквозь разбитые окна начала проникать вода.
Невзирая на это, радио продолжало гудеть помехами, но то, что его затопит вода, было лишь вопросом времени.
Водитель, похоже, давно эвакуировался. Вокруг никого не было. Виднелись лишь упавшие рекламные щиты и поваленные деревья.
Рекордный ураган образовался внезапно и без предупреждения.
Центральный Лос-Анджелес отделается лишь несколькими повреждёнными машинами и зданиями… но те, кто вытерпел заливающие лицо потоки дождя и посмотрел в небо в разгар бури, потом скажут:

С неба спустились четыре огромных торнадо.
Они двигались по земле, окутанные вспышками молний…

Словно ноги колоссального зверя, подпирающего небеса и угрожающего растоптать весь мир.
 
AkagiДата: Суббота, 26.06.2021, 15:27 | Сообщение # 70
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Наёмник, убийца, бледный всадник」


— Я рада, что вам уже лучше! — разнёсся по заливаемому тёплым солнечным светом саду невинный голос девочки.
По аккуратно подстриженному газону бегали белки, котята и прочие мелкие животные, а на ветках дерева, которое росло в саду, давали скромный концерт бесчисленные маленькие птички.
Если бы слово «душевный» обрело физическое воплощение, то, наверное, оно бы выглядело именно так.
Образ, который можно было увидеть только в книгах с картинками, раскинувшийся в реальности.
Однако двое, к которым обращалась девочка, были полностью отделены от этой атмосферы.
Первым был юноша в чёрном.
В его лице всё ещё угадывались детские черты, из-за чего его с лёгкостью можно было назвать мальчиком. Однако с внешностью юноши резко контрастировал его внушающий тревогу ассортимент огнестрельного оружия, ножей и прочего снаряжения.
Второй была девушка, чью фигуру также целиком окутывали чёрные одеяния.
Её балахон скрывал лицо и кожу настолько, насколько это было возможно. В глазах девушки, осматривавших округу, читалась нотка замешательства.
Если бы это было всё, то она выглядела бы как обычная женщина в никабе, но складки её чёрного облачения скрывали бесчисленное вооружение, и что-то в ней, не связанное с одеждой, создавало общее впечатление опасности.
Юношу звали Сигма.
Девушка была Слугой, призванной в классе Ассасин в «Фальшивой Войне за Святой Грааль».
Цепочка обстоятельств вынудила их работать вместе, но сейчас они оказались заперты в странном месте.
— Да, спасибо.
— Прими мою признательность.
Сигма и Ассасин выразили свою благодарность.
В ответ девочка – Куруока Цубаки – застеснялась и неуклюже забежала в дом.
— Это была Куруока Цубаки.
— Значит, это та девочка, управляющая Героической душой, будучи в коме.
Они оба уже это осознали.
Родители девочки, которые жили в одном доме с ней, явно находились под чьим-то умственным контролем… но девочка отличалась от них.
Ей никто не управлял. Она была по-настоящему свободна.
— Получается, то чёрное нечто… было её Слугой.
Большая фигура, которую Цубаки назвала «мистером Чернышом».
В скоплении теней, которое была такой же высоким, как дерево в саду, и настолько тёмным, что, словно засасывало в себя свет, парили бледные огоньки.
Эта масса в данный момент удалилась в дом, но она, казалось, не обладала материей, и поэтому они не удивятся, если она вдруг возникнет прямо из земли без всякого предупреждения.
Эта мысль подтолкнула Сигму усилить бдительность, а Ассасин – задуматься.
— Это… действительно была Героическая душа?
— Вполне мог быть какой-нибудь монстр или дух… — пробормотал Сигма, но Ассасин покачала головой.
— Я так не думаю... Я не ощутила в этом существе никакой дрожи злобы или ненависти. Нет, я вообще не ощутила никаких колебаний магической энергии.
Заклинатель и Слуга вспомнили, как сильно их удивила эта «тень», когда они очнулись в саду.
Если бы она была враждебной, то уже бы от них избавилась… Учитывая, что на них не напали во сне, они подумали, что это существо, возможно, даже не расценивало их как врагов.
— Я не чувствую в нём ничего, похожего на сознание, но оно, похоже, подчиняется этому дитя.
Слова Ассасин побудили Сигму продолжить домыслы.
— Может, её Слуга – это нечто иное, а эта «тень» - фамильяр?..
— Такое возможно… но у нас мало информации. Этот изверг, этот… кровосос должен что-то знать…
Ассасин скрипнула зубами под своей вуалью.
Но присутствия кровососа она тоже не ощущала.
Он явно что-то задумал, но обнаружить его будет сложно, пока он сам этого не захочет.
Под предлогом прогулки они изучили окрестности, но обнаружили мало признаков человеческой жизни.
Им на глаза попадались человеческие фигуры, но, как и родителями Цубаки, ими, похоже, кто-то управлял.
Они могли вести беседу, но не более того.
Вооружение Сигмы не особо их тревожило, да и об этом мире они ничего не знали.
Сигма и Ассасин пытались их расспрашивать, но люди были обычными гражданами и не спешили отвечать, поэтому узнать что-либо им не удалось.
Общее у них было только одно – встреченные люди большей частью утверждали, что жили в промышленном районе, но сбежали от огня или какого-то другого бедствия.
— Пожар в промышленном районе… Я слышал об этом вчера. Битва между Героическими душами.
Согласно тому, что он услышал от Уотчера, прежде чем связь между ними прервалась, Героическая душа, участвовавшая в битве, скрыла разрушения промышленного района, но тот факт, что там случился пожар, похоже, стереть не удалось.
Однако жители, по всей видимости, вели себя странно и, как и родители Куруока Цубаки, похоже, находились под неким контролем разума.
Они могли бы продолжить своё расследование, предприняв разрушительные действия против этих «людей» и этого «города», но, учитывая, что они не понимали структуру этого мира или способности противника, это было бы равносильно самоубийству.
Сигма спокойно всё обдумал и решил продолжить расследование, опираясь на тот факт, что телепатией можно было пользоваться.
— Будь они под контролем или нет, обычные жители не способны понять ситуацию.

— Но что насчёт мага, которому известна скрытая сторона Войны за Святой Грааль?

XX


— Вы хотите что-то спросить у меня? — с отсутствующим взглядом произнёс отец Куруока Цубаки.
— Да, где-нибудь подальше от Вашей дочери, если возможно.
Маг, который первый пришёл Сигме на ум, бросил взгляд в сторону дома и сказал:
— Это будет непросто. Я обещал дочери, что почитаю ей книгу, поэтому не могу далеко уйти.
— О, давайте просто спустимся немного по улице, этого будет достаточно.
— Вот как. В таком случае…
Отец Цубаки без особого сопротивления покинул владения своей семьи и последовал за Сигмой в небольшой парк, расположенный в жилом районе.

— Это и вправду было совпадение, что мы оказались возле Вашего дома, но я узнал Вас, Куруока Юкаку.
— О… Мы уже где-то встречались?
— Мою нанимательницу зовут Франческа. Я заключил сделку с человеком по имени Фалдеус.
Услышав это, Куруока Юкаку помрачнел.
— Я предположил, что ты заклинатель, когда увидел твоё снаряжение. Похоже, я был прав… Но, как я уже сказал Фалдеусу, Война за Святой Грааль заботит меня теперь меньше всего. Я ничем не смогу тебе…
— Нет, я не прошу Вас сотрудничать с нами, — бесстрастно прервал его Сигма. — Вы не могли бы сказать нам, что происходит?
Несмотря на вежливый тон, голос его был лишён эмоций.
Сигма навесил на лицо маску наёмника-заклинателя, представшего перед магом, и напрягся в ожидании внезапного нападения.
Ассасин скрывалась в углу парка, наблюдая за окрестностями.
Учитывая, что с Куруока можно было общаться, они намеревались оценить намерения того, кто управлял разумом местного населения, основываясь на информации, которую им мог поведать маг – или же на том, что он был не в состоянии сказать, будучи под контролем.
Однако…
— Да, это можно. Насколько я могу судить, Слуга, защищающий мою дорогую Цубаки, намеренно создал этот мир. Я в этом не эксперт, но, думаю, это разновидность Зеркала души.
— ?..
— Вероятно, Слуга Цубаки воплощает собой некую концепцию. Я бы сказал, что это концепция смерти, небытия или болезни, которая намеренно обрела личность. В Японии, моей родной стране, чтобы объяснить скрип домов, создали ёкая «янари». Решение, что это существо разумно, придание ему формы и принятие умственных мер против него… это была своего рода народная магия. Однако, учитывая силу этого Слуги, я полагаю, что это сущность, которую знают во всём мире. Думаю, при тщательном изучении я смог бы провести более точный анализ, но поскольку я выбыл из Войны за Грааль, чтобы тихо и мирно проводить время с дочерью, у меня нет на это времени.
Спокойно, обыденно… словно в этом не было ничего важного, Куруока Юкаку поведал ему своё мнение с точки зрения мага.
Но несмотря на это, по его речи было понятно, что он всё ещё находился под контролем разума.



«Ему разрешили говорить о магии… и даже размышлять над сущностью Слуги?»
«Или же им управляют, чтобы скормить нам ложную информацию?»
«Но в таком случае разве виновник не сделал бы степень своего контроля более расплывчатой?»
Сигма был уверен, что он мог увидеть ложь в словах обычного человека с помощью опыта и техник заклинателя.
Но чтобы уличить во лжи мага – особенно того, кто с помощью самовнушения убедил себя в том, что говорит правду – потребовалось бы гораздо больше опыта, таланта и особой магии.
«Если бы я был связан с Уотчером, то смог бы сравнить это с информацией от теней и сделать вывод…»
Его Слуга Уотчер должен был собирать аудиовизуальную информацию по всему городу, но сейчас Сигма не мог с ним связаться.
Именно поэтому ему нужна была информация, чтобы выбраться отсюда любой ценой, но для этого ему потребуется больше.
— Вы не хотите покинуть этот барьер?
— Зачем? Нашей Цубаки здесь очень хорошо.
— Может, Слуга заставляет Вас так думать? 
— О да, возможно… но что в этом такого?
Услышав это, Сигма осознал, в чём заключалась цель контроля разума.
Если всё это устроил Слуга Цубаки, тогда, по всей вероятности, Героическая душа действовала не с целью победить в войне.
Его поведение было искренне сосредоточенно на Цубаки.
«Но технически он же маг, участвующий в Войне за Святой Грааль. Он наверняка приял хоть какие-то меры, чтобы защититься от контроля разума», — подумал Сигма, но он также знал, что эти меры не были идеальными.
Был случай, в котором опытные маги, собравшиеся на аукционе исторических артефактов с мистической ценностью, стали жертвой предательства со стороны одного из союзников и превратились в марионеток.
Видимо, этих магов спас один Лорд Часовой Башни, и они, стыдясь за свою ошибку, записали доверенных членов своих семей в класс Лорда.
Сигма вспомнил эту историю, потому что возвышение этого Лорда благодаря связям с могущественными магами в своё время горячо обсуждали заклинатели-наёмники… но он опустил детали, посчитав их в данный момент несущественными.
Важным моментом было то, что при правильной возможности меры против контроля разума можно было легко обойти.
«Похоже, уговорить его сбежать или освободить от контроля разума… невозможно».
«Надо будет потом поинтересоваться у Ассасин, есть ли у неё Благородный Фантазм, который может обратить промывку мозгов… Но, судя по тому, что я видел, все её Фантазмы предназначены для убийства врага. Так что особо надеяться не стоит».
Сигма решил попробовать другой подход.
— Эм-м… Вы в курсе, что за пределами барьера Вашей дочери грозит опасность?
— О… Правда? Это печально.
Куруока Юкаку пошёл прочь из парка, отправившись домой. Он не выглядел особо озабоченным, но его лицо, по крайней мере, помрачнело от тревоги.
— Спасибо, что сообщил. Однако Слуга Цубаки, похоже, становится практически неприступным, поэтому я уверен, что он позаботится о её безопасности.
— Он… становится неприступным?
— Да, незадолго до того, как вы очнулись, он прислал нам замечательного сторожевого пса.
— О чём это Вы? — спросил Сигма, и в этот момент к нему подошла Ассасин.
Юкаку, который перестал обращать на него внимание и направился к дому. Сигма попытался остановить его, но, заметив мрачный блеск в глазах Ассасин, остановился, чтобы её выслушать.
— В чём дело?
— Похоже, вашу беседу… подслушали…
— ?..
— Когда ты сказал, что девочке грозит опасность, он пришёл в движение.
Говоря это, она посмотрела в сторону дома Цубаки.
Сигма последовал её примеру… и время для него будто остановилось.
Его мозг был не в силах постичь увиденное. На долю секунды его разум опустел.
Тем, что так потрясло Сигму, заклинателя и наёмника с годами опыта… был один большой пёс.
Правда, кто-нибудь мог бы поспорить с тем, что этот пёс был «один».

Сигма уже видел существо, которое стояло там, куда как ни в чём не было направлялся Куруока Юкаку.
Однако у него ушла секунда на то, чтобы осознать, что это был тот же самый зверь.
Он был уверен, что «оно» погибло на главной улице и что «оно» размером было максимум со слона.
Сигма и Ассасин, которых прошиб холодный пот смотрели на…

…Цербера, трёхголового сторожевого пса Аида, который стал больше, чем дом.

XX


Сноуфилд. Промышленный район.

— Насчёт твоего Благородного Фантзама… Ты всё ещё можешь использовать птиц и пса? — спросил Баздилот Корделион, ухаживая за Тайным знаком в виде пистолета, в то время как члены семьи Складио восстанавливали его мастерскую.
Алкид покинул призрачную форму и посмотрел на свои руки.
— Птицы проблем не вызовут, но призвать Цербера будет сложно.
— Из-за ограничений на его регенерацию?
— Нет. С твоей магической энергией я смог бы заново призвать его спустя сутки… Но теперь я не могу этого сделать. Похоже, что саму его духовную основу забрал тот «чёрный туман» вместе с тремя конями.
— У тебя есть Благородный Фантазм, который ворует чужие Фантазмы, но я не ожидал, что нечто подобное сделают с тобой. И всё же, если пёс и лошади попали в руки врага, то это вряд ли станет проблемой, — бесстрастно произнёс Баздилот.
Однако Алкид молча покачал головой.
— Я не стал бы спешить с выводами.
— Тебя что-то тревожит?
— Может, их и украли, но трофеи, полученные при выполнении отданных мне царских приказов, являются фундаментом моей духовной основы. Пусть они мне больше не принадлежат, но я знаю, когда они начинают меняться.
Мстительный лучник нахмурился под своей тканью и тщательно изучил изменения в «связях» его духовной основы.
— Но… это…
Задумавшись на секунду, Алкид сжал кулаки.
Затем, когда магическая энергия смешалась с грязью и между его пальцев потекла кровь, он с тихой яростью прошептал.
Вспоминая при этом знакомую тьму другой стороны, которая надвигалась к нему через слабую связь магической энергии.
— Неужели чёрным туманом управляет… родственник Аида?
Разжав наконец кулаки, он пробормотал с лёгким намёком на жалость в голосе, который не услышал даже Баздилот.
— В таком случае… даже если я не стану ей вредить… за Мастером рано или поздно начнут охотиться.

— Охотиться настоящие герои… которые защищают людей.
 
AkagiДата: Суббота, 26.06.2021, 15:43 | Сообщение # 71
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 18
「Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия I」


— Что?..
Первым на вопрос Сэйбера отреагировал не кто-то из полицейских, а Аяка, которая до этого слушала без особого интереса.

«Но если причиной всему та маленькая девочка, у вас поднимется рука убить её?»

Она поняла, что имел в виду Сэйбер.
Если выяснится, что именно из-за девочки их затянуло в этот безлюдный мир, они с большой вероятностью смогут вернуться в свой родной мир, если «разберутся» с ней.
Едва эта мысль возникла в её голове… как что-то запульсировало.

Она медленно моргнула, выравнивая дыхание.
Когда Аяка медленно подняла тяжёлые веки… она была здесь.
Дальше по главной улице, различимая между фигурами полицейских.
Она стояла слишком далеко, и поэтому разглядеть лицо было невозможно, но Аяка сразу же её узнала.
Маленькая девочка, чьё лицо было скрыто чем-то вроде красного, красного – просто красного – капюшона.
С одной стороны, могло показаться, что ей где-то три года, с другой – около шести, но Аяка чувствовала, что она была гораздо старше.
Аяка не была уверена в её возрасте или росте.
Глаза воспринимали лишь красный цвет, который проникал в её голову и устраивал там хаос.
«Как?..»
Спустя мгновение… «Красная шапочка» оказалась гораздо ближе.
Она не побежала – нет, прежде чем Аяка успела сообразить, что происходит, девочка уже стояла прямо за спинами офицеров полиции.
Раньше она была видна только на расстоянии, но теперь Аяка отчётливо её видела.
«Красная шапочка» - объект непрекращающегося ужаса Аяки и одна из причин, по которой она отправилась в Соединённые Штаты.
«Но здесь же нет лифта… Почему?..»
«Красная шапочка» обычно появлялась только в лифтах. Аяка даже не была уверена в том, была ли девочка настоящей или всего лишь галлюцинацией.
Однако с момента прибытия Аяки в Сноуфилд правила начали меняться.
Аяке казалось, что она чувствовала рядом присутствие «Красной шапочки» каждый раз, когда она была на грани того, чтобы что-то вспомнить в этом городе.
Всё её тело покрылось холодным потом, но она не могла отвести взгляд.
Она видела, как капюшон «Красной шапочки» шевельнулся, когда та медленно повернула к ней голову.
«О нет. Нет».
«Не знаю, почему, но мне придёт конец. Если я увижу лицо под этим капюшоном, то буду обречена».
Даже если бы ей захотелось закричать, её лёгкие были так напряжены, что она едва могла дышать.
Страх так сильно парализовал её, что она не могла даже закрыть глаза, не говоря уж о том, чтобы отвести их в сторону. Капюшон «Красной шапочки» поднялся ещё сильнее. Но когда Аяка уже могла видеть её ухмыляющиеся губы, девочка пропала из виду.
Из-за Сэбера, который наклонился, чтобы заглянуть Аяке в лицо.
— В чём дело, Аяка? Ты такая бледная, словно призрака увидела.
В то же время тело Аяки освободилось от паралича.
Она быстро бросила взгляд за спину Сэйбера, но там больше ничего не было.
— А… пустяки. Просто отвлеклась на неприятные мысли.
— На тебя иногда такое находит. Ты под проклятием? Я могу попробовать снять его, если хочешь.
— Спасибо, но… дело не в этом… наверное.
Отказавшись от предложения Сэйбера, Аяка ещё раз посмотрела на его лицо… и решила обсудить то неприятное чувство, которое, вероятно, и спровоцировало появление «Красной шапочки».
От внезапно охвативших её дискомфорта и тревоги голосовые связки Аяки рефлекторно задрожали.
— Что более важно, Сэйбер… эм-м… девочка, о которой вы говорили, это та, что в коме, да?
— Ага, но она, судя по всему, каким-то образом стала Мастером, так что…
— Нет… Я не к тому… Почему ты спросил «У вас поднимется рука убить её?»… а не просто «Убьёте ли вы её?» — с некоторой тревогой спросила Аяка, ухватив самую суть возникшего внутри неё дискомфорта.
— …
— Ну… Не знаю, как сказать, но… мне показалось, что ты спрашивал вовсе не то, убьют они её или нет… Прости, если я ошибаюсь… но прозвучало так, будто ты сказал «Если вы не сможете убить её, то это сделаю я»… — произнесла Аяка, тщательно подбирая слова.
Сэйбер на мгновение замолк… после чего со смущённой улыбкой ответил:
— Честно, Аяка, порой ты можешь быть весьма восприимчивой.
— Сэйбер?!
— Подожди, не волнуйся ты так. Я не пытаюсь сказать, что убийство девочки – правильный выбор, и я не хочу убивать её, если этого можно избежать. Мне хочется спасти её так же сильно, как и тебе.
— В-вот как…
Аяка почувствовала облегчение, но успокоила себя и произнесла:
— Тогда почему ты…
Аяке сложно было сформулировать вопрос, но Сэйбер обо всём догадался и ответил, подбирая слова:
— Разумеется, я хочу спасти девочку и не намерен сдаваться. Но если они попытаются убить её, чтобы спасти кого-то ещё, даже если я попробую остановить их… то вряд ли смогу. Если только не применю силу.
Он совсем не походил на того Сэйбера, который беззаботно говорил даже о собственной жизни и смерти.
Он продолжил говорить не как рыцарь или Сэйбер, а как воплощение чего-то другого, не знакомого Аяке.
— И поэтому… если в результате какого-нибудь поворота судьбы мы окажемся в положении, когда кто-то будет вынужден убить её… когда настанет время, это сделаю я.
— Почему?! — невольно закричала Аяка.
Она поняла ход его мыслей.
Если «жертва» станет совершенно необходимой, то кому-то придётся это сделать.
Даже она сама не знала, как поступила бы, если бы ей сказали, что она сможет спасти девочку, но при этом останется в этом безлюдном городе.
«Я бы… наверное… пожертвовала этой девочкой… которую ни разу не видела».

«Нет, я бы точно так и поступила».
Красный цвет.
«В конце концов…»
Красный цвет.
«…я даже позволила…»
Красный цвет.
«…умереть девочке, которую знала».
Яркий, багряно-красный цвет.

Цвет капюшона «Красной шапочки» неизгладимо запечатлелся в её веках.
Она хотела закричать, но не могла.
Если она рухнет прямо здесь, то больше не сможет говорить с Сэйбером.
Не сможет остановить его.
От этой мысли она выдавила слова из глубин своей глотки, несмотря на то, что мир вокруг неё словно закружился.
— Почему?.. Ты не обязан этого делать… Не обязан… Почему?
Её слова прозвучали отрывисто, едва складываясь в вопрос.
Однако Сэйбер постарался уловить её мысль и ответил:
— Да… Полагаю это значит, что я не смог стать одним из рыцарей, которыми восхищался.
Затем он повернулся к полицейским, которые, мягко говоря, были в замешательстве – однако оно и рядом не стояло с замешательством Аяки – и с гордостью заявил:
— Но вы другие. Вы превосходные рыцари.
— Что ты?..
Прервав Веру, Сэйбер, который был королём при жизни, начал восхвалять офицеров, словно превознося достоинства собственных последователей.
— Вы с честью сражались с тем ужасным лучником и выжили! Всё ради того, чтобы спасти девочку, которая не имеет к вам никакого отношения, которую вы даже ни разу не видели! Поэтому вы и впредь должны быть защитниками невинных! Нет, вы обязаны! Вы никогда не будете вредить им даже ради защиты других людей или самого общества.
Сэйбер опустил глаза и после секундного молчания, словно глядя на что-то совершенно другое, продолжил:
— Однажды переступив черту, вы потеряете контроль… и поэтому я должен стать тем, кто возьмёт на себя эту ответственность.
— Сэйбер! — вновь закричала Аяка. — Нет! Это неправильно! Ты не такой… Ты всегда улыбаешься и никогда никого не бросаешь!
Аяка не могла понять, почему она кричала так эмоционально.
Но это было нерационально.
У неё было чувство, что если бы она сейчас не закричала, то Сэйбер – Героическая душа, которая до этого могла смеяться вместе с ней – исчез бы прямо у неё на глазах.
Она ничего не знала о Войне за Святой Грааль и подумала, что её слова, наверное, покажутся лишь нытьём опекаемого простака… но всё равно заставила себя высказать то, что поднималось из глубин её груди.
— Ты слишком высокого мнения обо мне, Аяка…
— Это не потому, что я твой временный Мастер. Ты наверняка спас бы даже случайного ребёнка на улице. По крайней мере, в этом я уверена! Ты не такой, как я! Не такой! Я не стану говорить, чтобы ты никогда никого не убивал – просить такое эгоистично, и я не имею на это права – но…
В этот момент Аяка на секунду замолкла, не в силах найти нужные слова, но затем стиснула зубы и закричала, выплёскивая чистые эмоции и всё то, что она сдерживала в себе:
— Неважно, если ты в итоге замараешь руки. Это не изменит того факта, что ты спас меня! Но… по крайней мере, не говори, что ты должен стать злодеем…
Наконец она завершила свою страстную речь заявлением, которое пересекло черту.
— Поэтому… если кто-то должен стать злодеем… то это буду я.

— …
Сэйбер слушал Аяку, которая словно осуждала не его, а саму себя, смотрел на её печальное лицо… и вдруг понял, что видит в ней своих подчинённых.

«Почему, Ваше Величество?! Ричард?!
Вам не нужно было взваливать на себя те грехи! Почему Вы не предоставили всё нам?!
Вы должны были стать героем! Вы могли отдать нам приказ и сделать вид, что ничего не знаете!
Ох, Ваше Величество… Ваше львиное сердце стало чересчур большим. Вы слишком бесстрашны!»

В размышления Сэйбера вклинились слова человека, следовавшего за ним в роли придворного мага.

«Ну надо же. Разумеется, я знал, что до этого дойдёт.
И всё же я пытался тебя остановить. И вот чем всё закончилось.
Опять же, не обернись всё так, здесь, наверное, было бы что упростить.
Тем не менее, даже я, Сен-Жермен, немного потрясён. Даже махатма в шоке.
Да, точно! Именно! Ты удивительно смел! Человек с сердцем льва!
Именно поэтому в тебе нет страха! Ты вообще ничего не боишься!
Ни десятков тысяч врагов, ни генералов, которые тебя превосходят, ни мистического возмездия, ни сверхъестественных тварей…

Ни даже того, чтобы запятнать собственные руки… кровью бесчисленных невинных».

И наконец… словно проклятие из далёкого прошлого, он вспомнил слова своего родного младшего брата.

«Ох, что за беспокойство, брат?
Сколько бы крови ни было на твоих руках, люди этих земель всё равно находятся у тебя в подчинении.
Почему-то мне кажется, что такая уж у меня работа, брать на себя твои грехи и терпеть град брошенных в меня камней.
Что думаешь? Из меня ведь неплохой клоун получился? Давай, смейся, брат!
Смейся… Тебе повезло. Ты национальный герой, не так ли?
Если ты герой… тогда смейся».

— Вот как…
Сэйбер закрыл глаза и на секунду замолк.
Когда он снова их открыл, блеск смирения, похожий на бледный огонь, исчез, вернув ему прежний взгляд.
— Как обычно, ты замечаешь даже мельчайшие детали, Аяка… хотел бы я так сказать, но ведь это не совсем так, верно?
— Разумеется, нет. Встреча с тобой больше не является для меня мелочью.
— Ладно, в этот раз я уступлю. Но предупреждаю, в следующий раз я так просто не сдамся.
— Чего?! Это было состязание?..
Сэйбер притворно проигнорировал смущённую Аяку, которая смотрела на него, широко распахнув глаза, и заявил в своей привычной манере:
— Я едва ли могу заставить Аяку взять на себя грязную работу, а сделать это самому она не позволит… поэтому придётся просто спасти девочку, даже если это будет стоить мне жизни! И тогда мы все спокойно покинем это место!
— Сэйбер?..
Сэйбер ослепительно улыбнулся Аяке, которую его внезапное возвращение к обычному поведению ввергло в замешательство.
— Это не будет проблемой. В этом мире-барьере нашей отправной точкой была церковь. Как насчёт того, чтобы взять под защиту девочку, которая выбыла из игры, вместо священника и присвоить себе лавры Наблюдателя?
— Хорошая идея… Я помогу.
Аяка облегчённо улыбнулась… но затем внезапно возникшее смутное предчувствие вызвало смятение на её лице.
— Церковь… защита…
— В чём дело? — спросила обеспокоенную Аяку молчавшая до сего момента Вера, осознав что беседа девушки и Слуги подошла к концу.
— Кажется, — глубоко задумавшись, нерешительно произнесла Аяка, — я уже где-то видела того парня в золотой броне…
— Что?
— Но… где?..

Аяка пыталась что-то вспомнить.
Её не оставляло чувство, что она узнала ту золотую Героическую душу, которая пыталась убить Ричарда с высоты церковной крыши.
А ключевые слова «церковь» и «взять дитя под защиту» неистово сотрясали её мозг, запертый на изношенный ключ.
Но с каждым импульсом она отчётливо чувствовала присутствие «Красной шапочки» и боялась, что «она не должна больше ничего вспоминать» держало дверь к её воспоминаниям на замке.
«Я знаю, что должна вспомнить…
Тогда почему?..»
Аяка отчаянно пыталась ухватить свои воспоминания.
У неё было чувство, что «Красная шапочка» стояла прямо рядом с ней.
У неё было чувство, что она пыталась что-то ей сказать.
У неё было чувство, что она могла слышать голос «Красной шапочки».
Аяка пыталась пересилить страх и продолжать думать… пока не увидела, как озираются Сэйбер с полицейскими, и поняла, что сотрясался не только её мозг.
— Что?.. — подозрительно пробормотала она и тотчас же ощутила своими ступнями вибрацию земли.
— З-землетрясение?!
«Нет, не землетрясение.
К нам что-то приближается…»

Дрожь становилась всё сильнее, и затем… из-за здания показалось «оно».

Огромный угольно-чёрный пёс более пятнадцати метров ростом.
Всё его тело испускало похожий на миазмы дым. Языки пламени такого же чёрного, как и шкура, цвета постоянно сочились из челюстей – челюстей трёхголового монстра, благословлённого Аидом.

XX


Несколько лет назад. Где-то в Европе.

— Значит, ты примешь предложение? Сама я планирую воздержаться.
Маг, чья манера речи создавала впечатление хитрого человека, обладал внешностью юной девушки.
Судя по одежде, она могла быть безбедной молодой леди из хорошей семьи, но несмотря на это, ворон, который сидел у неё на плече, выглядел странно уместным, и создавал впечатление, что она была необычной девушкой.
Она была магессой, которая пусть и была частью Часовой башни, но при этом держалась от неё подальше, поскольку не любила царившую там борьбу за власть.
Несмотря на сладкий голос, её манера речи была свойственна, скорее, пожилому человеку. Поговаривали, что ей на самом деле было более восьмидесяти лет, или же это было результатом унаследования Магических цепей, в которых было полно знаний предыдущих владельцев, однако истина оставалась тайной.
И эта девушка, создававшая впечатление опытного человека, говорила с заклинательницей, чья аура соответствовала юному облику.
— Потому что Вы хотите защитить магическое общество?
— Ха-ха! Если бы одного ритуала было достаточно, чтобы уничтожить наше общество, то оно бы уже давно сгинуло… хотела бы я так сказать… но если верить последним слухам, то этот ритуал далеко на востоке ступил на весьма опасную территорию. Мне показалось странным, что эта «Война за Святой Грааль» не привлекла много внимания, несмотря на то, что в одной из них погиб Лорд десять лет назад… но, похоже, поток информации кто-то выправлял.
Война за Святой Грааль.
Мелкий ритуал на дальнем востоке, на который не обращали особого внимания до проведения «пятого ритуала» несколько месяцев назад.
Им не удалось узнать деталей того, что тогда произошло или что было достигнуто в итоге.
Тем не менее, ходили правдоподобные слухи, что если бы всё обернулось плохо, то это могло бы стать одним из «концов», которые пророчили отшельники из Института Атлас.
— Ни один уважаемый маг не согласился бы на столь абсурдное предложение, как воссоздание этой Войны за Святой Грааль в Америке, особенно без поддержки Ассоциации магов. Они обратились к тебе из-за твоей ненависти к Ассоциации, несмотря на качество твоей родословной… по крайней мере, я так думаю. Я очень уважаю твои таланты, но когда дело касается этого монстра – Франчески – то индивидуальные способности, в лучшем случае, стоят на втором месте.
— Меня это не волнует.
Девушке, которая стояла перед магессой с вороном на плече, не было даже пятнадцати лет от роду.
Несмотря на это, её взгляд был исполнен смирения перед всем миром, а слабый блеск глубоко в её глазах исходил от тёмного пламени ненависти.
По крайней мере, магесса с вороном была в этом убеждена.
— Между нами говоря, однажды, когда я участвовала в аукционе на «Рельсовом цеппелине», мне удалось мельком увидеть Призрака прошлого… одну из Героических душ. Она не была фамильяром – скорее, тенью человеческого порядка, запечатлённого в самой Земле. Не думай, что можешь использовать одну из них для личной вендетты и выйти сухой из воды.
— …
— Если хочешь уничтожить что-то большое, то за это надо заплатить цену, — продолжила говорить магесса с вороном, обращаясь к девушке, которая слегка сжала кулаки и опустила взгляд. — Уничтожение Ассоциации магов равносильно тому, чтобы стать врагом самого магического общества. Многие готовы к тому, что в итоге их ждёт уничтожение, но не забывай – твой дед, отрёкшийся от человечности, был одним из них… и наоборот. Чем больше то, что ты хочешь уничтожить, тем быстрее ты будешь уничтожена сама. Называй это «предоплатой».
— Взгляни на магов, — сказала хитрая магесса с юной внешностью девушке-заклинательнице, чьим законным опекуном она стала, — они стремятся нарушить законы природы и достичь Истока. И все они сломлены, разве нет?
На губах магессы возникла слегка самоуничижительная улыбка, после чего с её лица исчезли все эмоции, и она спросила девушку, ставшую её подопечной:
— Харли Борзак, ты сломаешься как человек или как маг?
— Ни то, ни другое, мэм, — прямо ответила девушка по имени Харли магессе, которая намного её превосходила. — Я уже давным-давно сломлена. Теми людьми из Часовой башни…
— …
— Мои отец и мать были обычными магами… однако их заклеймили еретиками и лишили всего только ради того, чтобы Часовая башня смогла заполучить результаты исследований, доставшиеся им от дедушки, который отбросил свою человечность!
— Тебя не лишили жизни, не так ли? Благодаря быстрому осознанию, Борзаки пусть лишь частично, но успели передать тебе свою метку и позволили сбежать. Если свяжешься с этим существом – с Франческой – то все их усилия станут тщетными.
Тон магессы слегка помрачнел, но Харли даже бровью не повела.
Увидев это, её опекунша негромко вздохнула и покачала головой.
— Будь ты магом, ты бы смирилась с произволом Часовой башни как с чем-то «само собой разумеющимся»… но ты не была магом, когда пожелала мести за родителей. Ты ещё не сломлена. Ты могла бы начать всё с начала. Могла бы остаться в тени и использовать магию, чтобы сделать жизнь немного проще.
Несмотря на эти слова, она больше никак не попыталась остановить Харли.
Харли была лишь её подопечной, не ученицей, и их отношения не были навязаны магией. Должно быть, она решила, что вмешиваться дальше – не её путь.
У неё был долг перед потомком Борзаков, её знакомых, однако этот долг не сменится состраданием так просто.
Может, она и отдалилась от Часовой башни, но она всё ещё была магом.
— Я думаю, что Лорд, которого я видела на «Рельсовом цеппелине» - Эль-Меллой II, кажется, с готовностью примет к себе даже того, кто не в ладах с магическим обществом, но, полагаю, будет грубо задерживать тебя дольше.
Глаза ворона зловеще сверкнули, когда магесса удалилась, исчезая во мраке.
Она шла как девушка её очевидного возраста, которая заблудилась в ночи, но ворон, сидевший у неё на плече, не сводил своего пугающе острого взгляда с Харли.
— Никогда не забывай, Харли, — раздались слова, когда они растворились во тьме.
Они слетели с губ магессы или же вырвались из клюва ворона?
Девушка, барабанные перепонки и позвоночник которой охватила дрожь, больше не могла сказать наверняка.
— Неважно, насколько ты готова к тому, чтобы сломаться…
Однако последние слова обратились эхом, глубоко засевшим внутри заклинательницы Харли.

— Подготовка ничего не значит перед лицом того, кто сломлен с самого начала.

XX


Настоящее. Сноуфилд. Престижный жилой район.

— Хм-м… — раздался в настоящем Сноуфилде женский голос. В нём была какая-то нереальная красота. — Я была уверена, что он сразу же бросится сломя голову выслеживать меня… но Уту высоко в небе, а он по-прежнему не дал о себе знать. Он на удивление осторожен, учитывая, что его лучшего друга только что сокрушили.
Сноверк, престижный жилой район, крупнейший особняк которого принадлежал владельцу казино в центре города.
По крайней мере, публично.
Владелец был всего лишь ширмой, выставленной во время возведения города – бизнесменом, который рано ушёл из жизни в результате болезни и всего лишь выглядел живым.
На самом деле казино управлял один из магов «внутреннего круга», который с помощью магии принял облик умершего бизнесмена, дабы вводить общественность в заблуждение, когда появление владельца на публике было необходимо.
В результате у этого изысканного особняка, который вполне мог бы принадлежать какой-нибудь мелкой голливудской звезде, не было настоящего владельца. Его единственными посетителями были работники, которые поддерживали минимальный уровень обслуживания здания.
И всё же…
В данный момент в этом особняке, как у себя дома, обосновалась одна группа.
На белоснежном диване, который, вероятно, сам по себе стоил как небольшой дом, расположилась женщина. Она просто сидела, но впечатление складывалось такое, будто с неё можно было нарисовать идеальную картину вне зависимости от художника или угла обзора, поскольку она являлась самим олицетворением слова «красота».
— Ну да ладно, неважно. Всё равно я хочу позволить Гугаланне избавиться от этого мусора.
Девушке, у которой этот образ огнём запечатлелся прямо в глазах, ещё даже не было двадцати лет.
Харли Борзак с мрачным видом наблюдала за этой богиней – женщиной по имени Филия, сидевшей на диване – из угла огромной комнаты.
— Почему ты такая подавленная?
— Вы не могли бы назвать своё имя? — ответила Харли на вопрос Филии тоном, в котором смешались осторожность и страх.
— О, ты всё ещё не выкинула это из головы? Я ведь уже говорила: если ты поняла, насколько я очаровательна, то больше тебе знать ни к чему.
— Сейчас… я не только очарована. Ещё я боюсь. Знаю, я сказала, что меня заботит лишь то, что Вы меня спасли… но раз уж мы будем сражаться вместе, то я, по крайней мере, хочу знать, как Вас зовут.
Харли была в ужасе, но всё же смотрела Филии прямо в глаза.
— О? — отозвалась Филия со слегка чарующей улыбкой. — Я гляжу, ты стала пугающе самоуверенной.
— Вы сказали Баздилоту и его Слуге, что Вы богиня. Мне, как магу, сложно в это поверить… но Вы не маг, в этом я уверена. Вы – нечто, стоящее гораздо «выше»… не так ли?
— Этот вопрос настолько очевиден, что я даже не знаю, как на него ответить. То есть всё, что я могу сказать, это «разумеется», а это так скучно.
Пожав плечами, Филия сделала глоток из своего бокала. Даже это движение было настолько прекрасным, что Харли едва не поверила в то, что перед ней находилась идеальная форма отдыха.
— И всё же, полагаю, в чём-то ты права. Я практически прикончила Гильгамеша, и теперь мне в принципе незачем скрывать своё имя… да ведь? И это ведь я сказала тебе убраться от больницы подальше, поскольку иначе ты бы, наверное, угодила туда и погибла.
Подумав немного, Филия неторопливо поднялась с дивана и продолжила:
— Слова, которые я сказала тому Авенджеру и его Мастеру, не были фигурой речи. И нет, я не женщина, которую называют богиней. Я и есть самая настоящая богиня.
— Что?
— Я богиня красоты, покровительствующая обильным урожаям, дарующая удачу, славу и крах воинам сиянием Венеры и защищающая людей… Этих намёков достаточно для мага вроде тебя, верно?
— !..
У Харли перехватило дыхание, когда ей сказали, что слово «богиня» следовало воспринимать буквально.
Однако она отчасти ожидала этого и не поддалась сомнению или замешательству.
Ей хотелось бы ошибаться, но она уже вверила свою жизнь в руки Филии, а отказываться было поздно.
И вот множество обронённых Филией обрывочных намёков навело её на имя.
— Богиня Венеры… Афродита… Венера… Астарта. Нет… Ещё древнее… Инанна?
— Да, это тоже «я», но мне больше по душе моё шумерское имя. Правда, всё зависит от настроения при воплощении.
— Богиня… Иштар.
— Верно. Хорошо, что ты всё правильно поняла, да?
Филия поставила всё ещё наполовину полный бокал на мраморный стол. Непринуждённой походкой она пересекла комнату, взяла пульт от телевизора и нажала кнопку.
Она переключала каналы, пока её внимание не привлёк «магазин на диване», а именно сегмент с ювелирными изделиями.
— Огранка великолепна, — с огромным интересом пробормотала Филия. — Магия пришла в упадок, но если упор на развитие технологий привёл к такому результату, то это, пожалуй, не так уж плохо. Мне, конечно, больше по душе ремесленники Урука, но… Что ж, я буду уважать точности этой эпохи, если придётся.
Филия с радостной улыбкой начала играться с драгоценностями, которые она нашла в этом доме.
— В конце концов, все техники и вкусы сводятся к тому, идут они мне или нет.
Их, вероятно, создали для отвода глаз или в качестве мистических катализаторов для настоящего владельца особняка, но любой из них вполне мог стоить более пятидесяти тысяч долларов в обычном ювелирном магазине.
Однако Харли не могла отделаться от чувства, что цена здесь была не при чём.
Будь это даже дешёвые камушки, стекляшки или мраморные шарики, просто будучи в её руках, они, казалось, сразу же становились гораздо ценнее и превращались в эталон драгоценностей.
- Богиня красоты…
Да, она была настолько прекрасна, что даже прямой взгляд на неё казался неуважением.
В то же время это пугало Харли.
Поистине идеальная красота сама по себе могла стать великой – почти Истинной – магией.
К примеру, до Харли доходили слухи о «Золотой и Серебряной принцессах» семьи Изельма, могущественных магов Вальюэ, факультета созидания Часовой башни. Эти близнецы представляли собой абсолютную красоту, своевольный продукт поколений магических изысканий. Судя по всему, они проецировали идеальную «красоту», которая одним лишь своим существованием лишала сознания всех вокруг. Харли никогда не видела их лиц, но предположила, что эта богиня красоты была чем-то совершенно иным.
Если принцессы Изельма были результатом усилий поколений магов, стремившихся приблизиться к Истоку с точки зрения «красоты» и достигли уровня, на котором их физические тела, казалось, отражали саму вселенную, тогда эту богиню необходимо было относить к совершенно другой категории, которая, так уж получилось, тоже использовала слово «красота».
В конечном итоге «красота» семьи Изельма была средством достижения Истока. Если бы они добились этой цели, то это была бы область, достойная называться «неземной красотой».
Что иронично, эта богиня обладала полной её противоположностью – потусторонней «красотой», подобающей небесам, но применённой к земным формам. Можно было назвать это конечной целью «красоты», поскольку она была близка к человеческой сфере. «Завершённый продукт», рухнувший с недостижимых высот и окрасивший собой всё вокруг.
Самопровозглашённая богиня выглядела так, словно всё её окружение начало подчиняться закону золотого сечения. Её существование нарушало все возможные правила.
Если человеческое чувство прекрасного есть способ избежать кризиса или механизм удовольствия, разработанный для выживания, то её красота была чем-то противоположным.
Её красота была чем-то дарованным людям.
Богиня знала, что обладает идеальной красотой и является её стандартом. Как итог, она должна расценивать красоту как нечто неизбежно принадлежащее ей, а процесс изучения себя – следовательно, как нечто совершенно чуждое.
Девушка невольно думала так, несмотря на то, что богиня просто стояла перед ней. Вот почему Харли восхищалась её свободой и в то же время боялась, что её уничтожат, стоит ей хотя бы слегка отклониться от эстетических вкусов этого существа, выходящего за рамки человеческого понимания.
Харли переполняло чувство, достойное называться «благоговением». Она поборола желание рухнуть на колени и высказала сомнение, которое внезапно пришло ей в голову.
— Я думала, что призвать божество на Войну за Святой Грааль невозможно…
— Так оно и есть. Святой Грааль, как правило, на такое не способен. Существует несколько едва ли не еретических способов провернуть такое, но призвать божество моего уровня с помощью такого локализованного ритуала не представляется возможным. В особенности с фальшивым Святым Граалем, который утратил свою функцию. Но… если ты, например, загадаешь Граалю желание в конце ритуала, то, возможно, заставишь меня, по крайней мере, выслушать тебя.
— Тогда как… — не унималась Харли.
— Я всего лишь воплотилась здесь, — беспечно ответила богиня внутри Филии, — потому что пробудилась сила, которую я оставила в этом мире с самого начала.
— Сила?
— Именно. Моё благословение этому миру.
— ?..
Её пребывание здесь было результатом благословения, дарованного миру.
На лице Харли было ясно написано, что она не поняла сказанного богиней. Филия пожала плечами и продолжила:
— Разумеется, для тех хулителей это, скорее, проклятие.
— То есть… сила богини Иштар находится в этом «сосуде»?
— Не только сила, но и моя личность. Правда, для существ вроде нас это, по сути, одно и то же… Видишь ли, в это тело просто была заложена программа. Переписать её было проще простого. Думаю, она – жертвенная дева, приготовленная в качестве последнего вместилища для силы Грааля. Ну, или что-то в этом роде.
Похоже, богиня не была заинтересована в происхождении своего сосуда. Она вернулась к разговору о себе, радостно глядя на ювелирные изделия.
— Было время, когда мы могли воплотиться в нашей истинной форме, но если бы я поступила так в этот раз, то люди этого города уже давным-давно взорвались бы и погибли.
— Тела современных людей не могут выдержать магическую энергию Эпохи богов…
Харли уже слышала прежде нечто подобное.
Эпоха, когда люди и боги сосуществовали друг с другом, закончилась, и магическая энергия начала исчезать из мира. Человечество приспособилось к новым условиям, их тела изменились и больше не могли выдержать то, что когда-то переносили с лёгкостью.
Харли не знала, была ли это эволюция или же регресс. Люди не могли выжить при слишком высокой концентрации кислорода в воздухе. Точно так же они уже начали расходиться с миром магии. И не только на социальном уровне – за исключением магов и заклинателей, которые на самом деле продолжали использовать магическую энергию.
— Ну, я не могу воплотиться по другой причине. Даже если воссоздать те же условия и попытаться призвать меня… полагаю, было бы благородно, если я бы я сочла это жертвоприношением, но какой в этом смысл, если не осталось людей, поклоняющихся мне в обмен на защиту?
— Тогда к чему все эти сложности?.. Зачем воплощаться в этой эпохе?..
— Сказала же, я просто даровала благословение этому миру. Оно просто успешно пробудилось.
В этот момент богиня прищурилась и сверкнула чарующей улыбкой.
— Едва верится в то, что нечто такое всё-таки произошло… Хочется даже поаплодировать той мне, что всё это затеяла.
— ?
Видишь ли, когда царь-богохульник оскорбил меня, а тот мусор бросил мне потроха моего божественного зверя, я благословила этот мир. Я отдала себя всю и в итоге исчезла, растворилась в человеческом порядке.
Страх есть красота, а красота есть первобытный страх.
Именно так казалось Харли, когда она смотрела в глаза Филии.
При виде острых черт её лица у Харли похолодела кровь. Они были слишком красивыми – если бы она стала объектом её ненависти, то не только не смогла бы противиться, но и испытывала бы самую настоящую благодарность.
Доведённые до идеала ярость и ненависть богини красоты.
Если быть точнее, «осколок» страстей божеств, когда-то правивших этой планетой, разжигал древний гнев в сосуде по имени Филия.
— Если те двое когда-либо вернутся на эту планету и воссоединятся…
Представ перед чудом того, что она всё-таки явилась сюда, несмотря на бесконечное множество вероятностей, существо, называвшее себя богиней, улыбалась так красиво, что у любого при виде этого застыло бы сердце.
— Я посвящу свои божественность и душу… защите людей.
Затем, словно в ответ на эти слова, во дворе особняка раздался скрипящий звук.
Харли даже не посмотрела в ту сторону.
Она знала, что ничего не увидит.
Во дворе расположился Слуга Харли, ставший невидимым с помощью магии.
Поскольку он вобрал в себя обломки разрушенной им мастерской Баздилота, ему было не так-то просто перейти в призрачную форму, поэтому они обходились магией невидимости и сокрытием магической энергии.
Однако женщина, назвавшаяся Иштар, похоже, всё ещё могла отчётливо воспринимать Слугу, поскольку она бросила взгляд во двор сквозь стеклянную стену и произнесла:
— Ты так не считаешь?
В ответ раздался звук, похожий на скрежет гребного винта крупного корабля.
— Ох, серьёзно? Похоже, она думает, что эти высокие каменные башни – это ливанские кедровые леса, — пожав плечами, сказала богиня с кривой улыбкой, словно разговаривая с домашним любимцем. — Ладно, позже я отведу тебя в настоящий лес. Этот мусор, наверное, там…

— Но теперь, когда Гильгамеш выбыл из игры, он набрался ума и не представляет угрозы.
 
AkagiДата: Суббота, 26.06.2021, 15:44 | Сообщение # 72
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Далёкое прошлое. Лес гигантских деревьев.

«Тебе нужно учиться».
«Постигать людей».
«В лесу Энлиля Уту создал “идеального человека”».
«Узри её, поведай о ней и вылепи себя по её образу».
«После Нинурта поделится с тобой силой».
«Прежде чем мы выпустим тебя в леса Урука, тебе нужно провести время с «человеком», взращённым Уту».
«Закончи себя и стань подобием человека».

«Ибо ты есть глина, имитирующая всё живое».

Воля богов.
Когда этот непреодолимый «долг» оказался запечатлён в куске глины, приятная дрёма закончилась. И последовало пробуждение в этом мире…
— -_______-___-_-__-_____________-___-____
Мир объял крик, разорвавший небо и землю.
В нём не было слов.
Это был просто кружащийся вихрь чистой ненаправленной эмоции.

Первым, что «инструмент» по имени Энкиду запечатлел в этом мире, были нескончаемые крики.
Один лишь их звук уничтожал всё вокруг, оставляя лишь пыль.
В «процессе» божьего созидания он(она) был брошен в сердце этого вихря криков.
Однако… «брошен» было всего лишь объективным описанием.
На самом деле было бы честно сказать, что боги вкладывали все свои силы в создание этого абсолютного оружия.
Он(Она) был божественным гомункулом – инструментом, оружием и независимым механизмом обработки – созданным богами Месопотамии с целью вернуть на путь истинный дитя, выродившееся в человека.
Именно поэтому то, что Энкиду оказался посреди губительного гласа, было необходимым шагом.
Его(Её) с любовью… нет, с чем-то сродни любви, словно младенца в первую в его жизни ванну, поместили сюда в качестве последней меры предосторожности.
Спустя восемьдесят дней, проведённых в этом шуме, Энкиду распознал в громоподобном рёве «человеческий голос».
Процессор, брошенный в этот мир в состоянии абсолютной невинности, снабжённый лишь ролью, которую на него возложили боги, и необходимым минимумом информации. Он(Она) начал впитывать данные, выбирая, что может оказаться необходимым и какие типы знаний лучше накапливать.
Интеллектуально Энкиду уже был дан определённый богами ответ на вопрос, чем был источник криков.
Это было существо, называемое «человеком».
Это был, как заявили боги, апофеоз и идеал человеческого рода, с которым Энкиду должен был встретиться.
В своём изначальном состоянии Энкиду ещё не знал, что такое слова. С его(её) точки зрении могучие слова богов воспринимались как «ощущения».
Но даже так Энкиду не отвернулся от этого «идеального человека» и продолжал впитывать крики.
В результате, дабы ответить голосу, Энкиду преображался в некое подобие огромной глиняной куклы.
Если бы этот автоматон оказался полностью поглощён «криками»… то он(она) не смог бы достичь взаимопонимания с храмовой проституткой Шамхат.
Может быть, Энкиду даже не узнал бы в Шамхат «человека».
Вот как сильно «идеальный человек», с которым он(она) столкнулся по воле богов, отличался от людей, ходивших на двух ногах в Вавилоне.
Тем, что в последний момент свяжет Энкиду с человеческим обществом… был голос девочки, возникший среди бесконечных криков подобно пузырькам воздуха из водорослей.

— Кто это?
Здесь кто-то есть?

Прежде чем Энкиду осознал это, вокруг него(неё) начали распускаться небольшие цветы.
Процессор богов научится.
Буря криков успокоилась, словно их и не было вовсе, и раздалась серия нежных звуков, которые, похоже, что-то значили, но лишь на то недолгое время, пока цветы продолжали цвести.
Далеко не сразу Энкиду понял, что означали эти звуки – понял, что такое «слова».
И независимый процессор учился.

Энкиду узнал, что несмотря на то, что у криков, похожих на бесконечный гром, не было какого-либо словесного значения… они продолжали врезать в этот мир эмоцию под названием «негодование» в форме проклятия.
Им не было конца. Они не достигали цели. «Люди» просто продолжали кричать.
Выкрикивать проклятие, которое никогда не достигнет места, являвшегося для Энкиду началом всего сущего.

Однако Энкиду, осознав это, остался спокоен.
Если это были те самые «люди», о которых говорили боги, то, наверное, такова была их суть. Энкиду бесстрастно записал этот факт и сделал его основой для своих вычислений.
Оказавшись между бесконечными криками и нежным голосом девочки, который то и дело всплывал на поверхность, процессор – который не мог даже различить «нежность» - впитывал знания о людях с полнейшей отрешённостью.
Лишь миссия, возложенная на него(неё) богами, продолжала отдаваться эхом в пустой душе Энкиду.

«Общайся с людьми».
«Пронзай и быстро сшивай».

Занятый вычислениями кусок глины ещё даже не был куклой.
Энкиду просто рассудил, что это было необходимо для его(её) миссии, и предпринял дальнейшую попытку вступить в контакт с «идеальным человеком».
Пока что Энкиду просто запоминал слова из «её» шёпота и постигал ситуацию.
Он(Она) ещё не достиг уровня, необходимого для беседы.
В поисках способа исполнить возложенную на него(неё) роль Энкиду пробовал различные формы взаимодействия с «идеальным человеком».
Пока однажды в процессе… он не заставил цветы вокруг него расцвести.
В памяти Энкиду не осталось записей по поводу того, почему он(она) решил это сделать. Может быть, это было просто совпадение или же вмешался некий фактор, который тогда ещё несовершенный Энкиду не мог распознать.
Но результат, по крайней мере, огнём запечатлелся в цепях Энкиду.
Крики негодования на мгновение утихли, и «она» явила себя.
— Спасибо.
— Красивые… да?
Энкиду не заметил лёгкую дрожь в своей системе при звуках этого голоса.
Позже, однако, оружие поняло.
Это был первый момент, когда он(она) преуспел во взаимном обмене «волей».

Время – и слова – текли рекой.
Энкиду запомнил точное количество дней, но не видел в этой информации никакого смысла.
Оружию было всё равно, сколько времени прошло. Важно было лишь то, что он начал понимать «людей».

«Эй».
«Эй».
«Мы твои друзья, Энкиду».
«Но скоро перестанем ими быть».
«Потому что мы больше не можем никуда отправиться».
«Мы больше не сможем видеть то же, что и ты».
«Мы наверняка забудем про тебя».
«Для нас ты был подобен цветку, Энкиду».
«Ты спас нас от одиночества».
«Мы надеемся, что однажды ты тоже встретишь того, кто подобен цветку, Энкиду».
«Того, кто снова расцветёт, даже если его или её будут ждать увядание и смерть».
«Того, кто подобен цветку… который расцветает где угодно».

Прежде чем Энкиду это осознал, она, поднявшись из вихря негодующих голосов, начала образовывать собственное небольшое тело.
Внимание Энкиду привлекли издающее звуки приспособление, а также аудио- и визуальные сенсоры, которыми было снабжено это «маленькое тело».
Череп, лицо, голова.
Энкиду сопоставил предоставленные ему(ей) богами образы со словами, которые он(она) узнал от «неё».
Макушку головы, которую Энкиду, казалось, мог бы раздавить, приложив даже малейшее усилие, украшал цветок, который он(она) заставил расцвести за несколько дней до этого.
Затем… она сорвала другой цветок.
Это был один из тех, что расцвели, когда она впервые появилась – в день, когда Энкиду впервые столкнулся с ней.
Когда «она» украсила этим цветком голову Энкиду – всего лишь большой кусок глины – её визуальные сенсоры и речевой аппарат на её голове приняли странные очертания.
Гораздо позже Энкиду узнал, что это была «улыбка».
В то время Энкиду больше беспокоило то, что плавало вокруг неё.
Это были семь небольших колец, сиявших подобно радуге после дождя, которые, похоже, защищали «её».
Энкиду рассудил, что эти кольца света были «идеальными созданиями», и запечатлел их сияние в своей душе.
Большой кусок глины, достаточно крупный для того, чтобы вобрать все «их» крики негодования, раздававшиеся, когда у девочки не было формы, и настроивший своё сознание для этой цели, впервые позволил возникнуть в своей душе тому, что люди называют «надеждой».
Даже когда он(она) подчинился приказам богом и покинул лес.
Даже если он(она) уничтожит людей ради своего долга… он(она) должен вновь увидеть это идеальное, прекрасное сияние.
Энкиду запечатлел это желание в своей системе, не проанализировав даже причины, по которой он(она) это сделал.

Желание оружия исполнится спустя много-много лет.

Но
в следующий раз, когда Энкиду увидел «её»
это сияние…

XX


Настоящее. Сноуфилд. «Кристал Хилл». Верхние этажи.

Цветы, что впервые расцвели, когда он встретил «её».
Какого цвета они были?

Верхние этажи «Кристал Хилл».
Прямой лифт к люксу в данный момент использовала лишь избранная группа людей. Официальная причина – повреждение стёкол из-за сильного ветра.
Шагая по красному ковру коридора этажом ниже, Энкиду вдруг осознал, что вспоминает события из своей жизни.
Вспоминает цветы, выросшие в чаще леса, где он проводил время с сущностью по имени Хумбаба.
Он вспомнил окрас цветов, которые заставил расцвести для «неё».
Скопления бледно-синих цветов.
После Энкиду никогда больше такого не повторял, поскольку в этом не было нужды, но если бы кто-нибудь попросил показать их, он бы сделал это с лёгкостью.
Однако в итоге он не смог вспомнить цвет тех цветов, что были с «ней», сущностью, называвшей себя Хумбабой.
Почему Энкиду пытался думать о тех цветах, существовавших в пространстве, которое не было ни записью для его «завершения», ни воспоминанием?
Энкиду проанализировал причину, тотчас же получил два ответа и с лёгкой улыбкой опустил взгляд.
Это была не столько насмешка над самим собой, сколько улыбка чистой ностальгии.
Первая причина заключалась в том, что он узнал о воплощении в этом мире своего родича – Хумбабы.
Вторая же…
— Дело не в личности или цвете их душ… Может быть, они чем-то похожи в своей мимолётности.
Энкиду продолжал идти вперёд, ощущая присутствие девочки во внутренних помещениях верхнего этажа.

— ?
Повернув за угол, он обнаружил несколько мужчин и женщин в чёрном, которые смотрели на него с тревогой и смятением.
— Эй, ты что такой? Стоять!
— Посторонним сюда не… Подождите. Босые ноги…
— Неужели?.. Он не маг. Его магическая энергия подобна… самой Земле…
— Слуга?.. Только не говорите мне, что это Лансер!
Лишь нескольким членам организации, занимавшей люкс, была известна внешность Энкиду.
Тем, кто через своих фамильяров наблюдал за его битвой с Гильгамешем в первый день.
Им поведали о его отличительных чертах, но никто из них не ожидал, что он просто предстанет перед ними в коридоре средь бела дня.
Магическая энергия, переполнявшая тело Героической души, была аналогична той, что текла по духовным жилам земли, и безмятежна, словно спокойная морская гладь. Многие заклинатели и маги не смогли бы этого засечь даже с близкого расстояния.
Вот почему, заметив это, они поняли.
Они как будто уловили запах морской воды и внезапно осознали, что пред ними появился огромный кит.
Атаковать было слишком поздно. Они сомневались, что смогут причинить ему хоть какой-нибудь вред, даже если нападут первыми.
Они не были связаны контрактом с Героическими душами и поэтому были практически бессильны. Им даже был отдан строгий приказ ни за что не ввязываться в бой с Героической душой при его или её появлении.
Они не на секунду не забывали про своё вооружение, но никто даже не попытался схватиться за огнестрельное оружие в кобурах или атакующие Тайные знаки.
Увидев это, Героическая душа улыбнулась и спокойно произнесла короткую фразу:
- Я прохожу.
Голос нельзя было однозначно назвать мужским или женским, но пол Героической души не имел для охранников в чёрном никакого значения.
Не только его внешняя красота, но и вообще всё, включая магическую энергию, которую он излучал, и то, как он двигался, говорило им, что это было «идеальное тело».
Перед лицом этого факта возраст и пол были мелочью. Проклятия или магия, разнившиеся в зависимости от пола, были бы бессмысленны против этого могучего существа.
— …
Люди в чёрном, каждый дюйм кожи которых покрывал холодный пот, были не в силах что-либо сделать. Они застыли, как каменные изваяния.
Минуя их, Героическая душа слегка опустила взгляд, словно в раздумьях, остановилась и сказала:
— Расслабьтесь. Я сюда не драться пришёл. На самом деле, если бы вы решили сражаться, то объект, который вы обязаны защищать, мог бы случайно пострадать.
— ?..
Выражение залитых потом лиц охранников говорило о том, что они не поняли, что именно пытался сказать Энкиду. Он же, не переставая улыбаться, бесстрастно изложил им факты без всякого намёка на иронию или одобрение:
— Я хочу сказать, что вы не ошиблись в своём выборе. Поэтому вам не нужно чувствовать ответственность… Надеюсь, вы и впредь будете принимать правильные решения.
«Правильные для кого?» — хотели спросить они, но не смогли выдавить из себя ни звука.
У них было такое чувство, словно Слуга, который просто прошёл мимо, постиг само их естество, и это привело их в ужас. И затем эта Героическая душа, обернувшись, произнесла:
— Всё хорошо, Мастер. Я обезвредил все защитные системы в этом коридоре… Это значит, что здесь безопасно.
— ?!..
Мастер.
При этом слове напряжение охранников достигло предела.
Они с изумлением узнали, что Героическая душа обезвредила всю их защитную магию без всяких видимых действий, но причина, по которой он это сделал, встревожила их ещё больше.
Тот факт, что они столкнулись не только со Слугой, но ещё и с Мастером.
Их глава, которую они должны были охранять, в данный момент всё равно что потеряла своего Слугу.
Если этот Мастер пришёл предложить союз, то он вполне может просто устранить её, как только осознает ситуацию, разве нет?
Обеспокоенные охранники обратили своё внимание на угол коридора.
Спустя мгновение… медленными, осторожными шагами, принюхиваясь, из-за угла показался покрытый гладкой серебряной шерстью волк.

XX


«Кристал Хилл». Люкс на верхнем этаже.

— Ты пришёл убить Его Величество?.. — тихо спросила Энкиду девочка – Тина Челк – когда тот открыл дверь.
В помещении находилось более десяти её подчинённых в чёрных костюмах.
Однако, как и охранники в коридоре, они были не в состоянии предпринять неосторожные действия, когда перед ними внезапно предстал Слуга.
От вопроса Тины в комнате возник нервный трепет.
— Для Мастера в Войне за Святой Грааль это правильный вывод, но он не соответствует действительности.
— Тогда… ты здесь, чтобы казнить меня? Я опозорила Его Величество, твоего лучшего друга.
— Тут ты тоже не права, — покачал головой Энкиду, всё ещё улыбаясь, но как-то беспристрастно.
Внимание Тины было сосредоточено на Энкиду, но смотрела она не на него.
Она стояла посреди того, что в каком-то смысле являлось роскошной «мастерской мага», обставленной личными вещами Короля героев, и вливала огромные объёмы магической энергии в существо, которое лежало в её центре.
— Твои Магические цепи… нет, ты сама связана с этими землями, не так ли? — произнёс Энкиду, явно впечатлённый. — Вот оно что. Неудивительно, что у тебя похожая аура… Твой народ пытался сделать то же, что и старые боги.
— ?..
Странные слова Энкиду привели Тину в лёгкое замешательство, но у неё, похоже, не было времени задумываться над ними, поскольку она продолжала направлять магическую энергию в центр комнаты, даже не взглянув на него.
— Ты знаешь, кто я?
— Его Величество называет тебя своим другом.
Тина всё ещё не смотрела на Энкиду. Каждый дюйм её тела покрывал пот из-за обращения с огромным количеством магической энергии. Тем не менее, ответила она твёрдым голосом, по всей видимости, решив не проявлять слабость.
— На ум приходит лишь одна Героическая душа, которую Его Величество может назвать своим другом и которая также может сравниться с ним в грубой силе.
— Даже не знаю. Вероятно, так оно и было, когда я был жив, — уклончиво ответил Энкиду.
Облачённые в чёрное подчинённые Тины, стоявшие рядом с ней, постепенно начали двигаться.
— Если ты не намерен сражаться, тогда зачем ты здесь? — настороженно спросил один из них, пожилой мужчина.
Подозрение в его голосе было слегка тронуто надеждой. 
Энкиду догадался, что он имел в виду, и с извиняющимся видом покачал головой.
— Если вы полагаете, что я пришёл спасти короля Гильгамеша, то, боюсь, я вас разочарую.
— !..
Слова Героической души обескуражили большую часть тех, кто находился в помещении. Плечи Тины слегка задрожали.
Тем, что находилось в центре комнаты – тем, на что смотрел Энкиду – действительно был «труп» Короля героев.
Гомункула Айнцбернов, которую Гильгамеш назвал Иштар.
Из-за её вмешательства Гильгамеша поразили стрелы Алкида, а затем его пронзило чудовищное «нечто», появившееся сразу после этого.
Несомненно, это был смертельный удар.
Что ещё хуже, его тело начала снедать неведомая сила, а раны продолжали гнить, даже пока он был ещё жив.
Его физическое дело всё ещё существовало лишь благодаря Тине, которая черпала невероятное количество магической энергии из духовных жил, чтобы удерживать его духовную основу в человеческой форме, и предотвращала рассеивание грубой силой.



Глядя на Гильгамеша в таком состоянии, сохранившего лишь форму Слуги, Энкиду бесстрастно выразил своё мнение:
— Тело Гила поразили два яда. Если бы это был только яд гидры, я бы вскрыл его сокровищницу и, вероятно, нашёл противоядие. В конце концов, он говорил, что однажды отправится охотиться на змей на краю света. В дополнение к телам и противоядиям, в его сокровищнице может даже найтись пара кухонных принадлежностей, сделанных специально для них.
Энкиду продолжал говорить как ни в чём не бывало, словно рассказывая повседневные шутки.
Тина скрипнула зубами и с намёком на гнев ответила, по-прежнему не глядя на него:
— Разве ты не… друг Его Величества?.. Как ты можешь говорить так спокойно?!..
Её крик был слишком высокомерным, чтобы соответствовать нраву девочки, которая в некотором роде всё ещё была ребёнком.
Энкиду принял это. Он перестал улыбаться, но когда ответил, выражение его лица оставалось спокойным.
— Потому что я его друг.
— Что?..
— Мы с Гилом провели вместе много незабываемых дней. Мы уже покончили с нашим вечным расставанием и вызванной этим скорбью. «Нынешние» мы – лишь тени, запечатлённые в человеческом порядке. Мы можем радоваться нашему воссоединению, но нам не нужно вновь скорбеть из-за расставания. Не думаю, что Гил пролил бы слезу, если бы здесь на грани смерти лежал я, да и я не стал бы просить его об этом.
— …
В профиле Тины возникло замешательство.
Она всего один раз взглянула на Энкиду, но ей не хватало жизненного опыта, чтобы рассудить, правду он говорил или нет, по одному лишь выражению его лица.
— Полагаю, тебе будет сложно это понять. И я могу догадаться, почему ты обращаешь свой гнев на меня. Что ж, если тебе станет от этого легче, можешь проклинать меня сколько душе угодно.
— …
Услышав это, Тина впервые полностью повернула голову, чтобы посмотреть на Энкиду. В её глазах горел целый букет эмоций – гнев, печаль, страх. Затем, после мимолётного взгляда, который будто бы молил о помощи, она опустила голову и разочарованно сказала:
— Нет… Это не… Мне жаль… Мне… очень жаль…
Явное извинение перед Энкиду слетело с губ магессы, которая в чём-то всё ещё была ребёнком.
— Я ненавижу не тебя…
Через Магические цепи Тины текло огромное количество магической энергии. Каждый нерв в её теле начинал протестующе стонать.
Однако, когда она произнесла следующие слова, её лицо было искажено не болью, а сожалением.
— Я… не могла ничего сделать… Я вообще ничего не сделала…
Тина замолкла.
— Ты использовала два командных заклинания, разве нет? — спокойно спросил Энкиду, не утешая её и не обвиняя.
— !..
Энкиду смотрел на тыльную сторону левой ладони Тины.
Большая часть её командных заклинаний, метки Мастера, потускнели. Осталось лишь последнее.
— Одно, чтобы призвать его сюда, и ещё одно, чтобы попытаться исцелить… Для Мастера это было хорошее решение. Если бы не это, то Гильгамеш не смог бы поддерживать форму своей духовной основы.
— Ты сказал, что… его поразили два яда? — спросила Тина, не переставая вкладывать все усилия в поддержание духовной основы Гильгамеша. Она, похоже, начала понимать личность Энкиду, поскольку в выражении её лица стала проступать та её часть, которая была воспитана магом.
— Да. Второй ближе к проклятию, чем к токсину.
Энкиду прищурился, осматривая рану на теле Гильгамеша.
— Думаю, это то, что люди называют «иронией».
— ?
— Тело короля Гильгамеша пронзило, часом, не радужное сияние?
— !.. Ты знаешь, что это было?
Разум Тины воспроизвёл сцену поражения Гильгамеша.
Семицветный ореол, отличный от огромного механического «нечто».
То, как он свернулся, приняв форму бура, и вонзился Гильгамешу в живот.
— Это была защита богов. И также проклятие для человеческой расы… Свет, проникший в Гила, был одним из них, проклятием, снизошедшим от Чумы.
— Чумы?..
— Вероятно, нам стоит радоваться присутствию яда гидры. Он и чума пожирают друг друга… Поэтому болезнь не распространилась. Если бы не яд, то высока вероятность, что все вы – и, возможно, я – уже угодили бы в бездну смерти.
Тина и её подчинённые резко вздохнули от спокойного заявления Энкиду.
— О, способ его лечения менять не нужно. По моим оценкам, яд и проклятие исчезнут вместе с духовной основой тела по имени Гильгамеш. Это больше не «его» духовная основа. Теперь это просто труп древнего человека.
— Что это было за существо?.. Тот металлический гигант? Что ты знаешь?..
— Посмотрим. С чего бы начать?..
Энкиду опустил взгляд, словно погрузившись в размышления, и затем постепенно начал рассказывать о своей причине появления здесь.
— Я пришёл, потому что хотел узнать немного больше обо всех вас.
— О нас?
— Вы пытались использовать Гила, но он пощадил вас. Мне стало любопытно, что вы за люди. Гил тоже интересовался моим Мастером, но…
Энкиду улыбнулся Тине и продолжил, не сказав, каково было его собственное суждение.
— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем наше сотрудничество. Я также хочу сделать всё, что в моих силах… чтобы убрать это злое божество со сцены.
— Какое божество? Ты про того стального монстра, который ранил Его Величество?
— Нет, я про… Хм?..
В следующее мгновение Энкиду поднял голову, будто что-то заметив.
— Здесь… кто-то есть.
— Что?
Не ответив на вопрос Тины, Энкиду медленно обвёл взглядом окружающее пространство.
— Это… человек? Нет… Похоже на человека, но…
— Хочешь сказать, что в этой комнате кто-то скрывается?
Тина в замешательстве проверила окружающую магическую энергию, но ничего такого не ощутила.
Однако Энкиду явно был уверен в чужом присутствии. Стерев с лица все эмоции, он произнёс:
— Нет… не скрывается… Вероятно, всё с точностью до наоборот.
— ?

— Похоже, что… нечто пытается прощупать это место с обратной стороны мира.

XX


Закрытый город. «Кристал Хилл». Люкс на верхнем этаже.

— Так я и знал. Похоже, что у этой комнаты «самые тонкие стены».

Сноуфилд, воссозданный внутри загадочного барьера.
В люксе на верхнем этаже местного «Кристал Хилл» находились Флат Эскардос, Берсеркер Джек-Потрошитель и служители Святой Церкви с Ханзой Сервантесом во главе.
Вот как… Но что это за место? Мы на верхнем этаже отеля, однако помещения не похожи на гостевые. Напоминает мне мастерскую мага, но убранство излишне экстравагантное.
Флат ответил на вопрос Джека, с растущим возбуждением окинув взглядом комнату:
— Тебе не кажется, что тут как в музее?! Красивые драгоценные камни, золотые тарелки и целая куча потрясных вещей!
Помещение, которое должно было представлять собой самый роскошный номер в отеле, был украшен бесчисленными сверкающими сокровищами, на вид совершенно новыми, несмотря на античный стиль. Их было столько, что это действительно можно было назвать своего рода выставкой.
— Я видел такие на лекциях профессора. Наверняка это сокровища откуда-то из Месопотамии, но… хм-м… Они сделаны так, что в них должна храниться магическая энергия, но я ничего не ощущаю… На фальшивки не похожи, но они словно пустые оболочки. Странно, — высказал своё мнение Флат, пристально глядя на украшения.
— Но если здесь стены тоньше всего, — вклинился Ханза, стоявший за его спиной, — то это значит, что ключом является высота?
— Нет, не думаю… У меня такое чувство, что это место находится в уникальной гармонии с миром за пределами барьера. Словно обе стороны связаны, или…
В этот момент Флат сместил своё внимание на точку в центре номера.
В середину самой большой комнаты.
Там на полу был начерчен магический круг неизвестной в Часовой башне системы, но цель магии отсутствовала.
— Что это? Думаю, это круг для стабилизации… но в нём ничего нет.
— Похоже, это всё-таки чья-то мастерская.
— Технически я нейтрален. Я могу предположить, чья она, но отказываюсь комментировать.
Пожав плечами, Ханза высказал то, что вполне можно было и не говорить.
Поддерживая необходимый минимум настороженного внимания по отношению к Ханзе и монахиням, изучавшим номер, Джек продолжил:
— Может в круге пусто, потому что ритуал ещё не начался?
— Нет… Это странно. Мне кажется, что здесь уже что-то происходит, но… Этот круг неактивен… но место точно то самое.
Флат в замешательстве помахал рукой над центром пустого круга.

— Причина, по которой это место сильнее всего связано с миром «за пределами» барьера, с настоящим городом…
 
AkagiДата: Суббота, 26.06.2021, 15:44 | Сообщение # 73
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Сноуфилд. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Да, здесь точно что-то есть, но я чувствую лишь присутствие, — раздался голос Энкиду за пределами барьера, на верхнем этаже «настоящего» отеля «Кристал Хилл».
Услышав это, подчинённые Тины выхватили оружие или Тайные знаки и поспешно осмотрели помещение.
На их лицах читалось замешательство. Похоже, что они не нашли даже следов магической энергии.
Однако благодаря высокому уровню навыка «Обнаружение присутствия» Энкиду уверенно фиксировал некое «колебание».
И, обнаружив его центр, он с лёгким удивлением посмотрел на лицо своего полумёртвого друга.
— Это… я подозреваю, не было учтено.
На его лице тихо расцвела ухмылка, и было в ней нечто человеческое в отличие от его обычной невыразительной улыбки… но никто в комнате её не увидел.
— И всё же… ты и вправду не изменился, Гил.
Догадываясь, что случилось с охваченным ядом и проклятием Гильгамешем, Энкиду спокойно принял его «курс».
Позволив при этом лучу надежды, неподобающей для арифметико-логической единицы, блеснуть в его сердце.
— Я поражён, что ты всё ещё тянешь на себе судьбу целого мира даже после остановки всех твоих функций.
Из-под полы его облачения возникли бесчисленные мерцающие золотые цепи, которые мгновенно расползлись по всей комнате.
— Что ты?!.. — вскричала Тина, и её охранники напряглись.
Однако Энкиду заверительно распростёр руки, изображая беззащитность, и произнёс:
— Прошу, не тревожьтесь. Это нужно не для нападения на вас. Правда, и не для защиты.
Подмигнув, словно озорное дитя, Энкиду возвёл несколько слоёв защитных мер вокруг лежавшего у его ног серебряного волка – его Мастера – и с тоской вспомнил свои «дни приключений».
— Я просто стану чужим инструментом, как и всегда.

— В данном случае… выражаясь вашими терминами, я буду «усилителем».

XX


Закрытый город. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Чего?! — удивлённо выкрикнул Флат, чем привлёк к себе внимание окружающих.
— В чём дело? Какие-то проблемы?
— Нет, я бы так не сказал, — ответил Ханзе Флат с выражением замешательства на лице. — Больше похоже на то, что проблема решена…
Управляя магической энергией кончиками пальцев обеих рук, Флат начал переписывать начертанный на полу магический круг.
Что ты намереваешься делать?
— Поскольку с асфальтом, который разворотило в реальном мире, здесь всё нормально, — ответил Флат на вопрос Джека, не прерывая работу, — я думаю, что создатель барьера, наверное, может игнорировать крупный урон и решил не копипастить его. Но присутствие вражеского магического круга говорит о том, что диапазон «вещей, которые было бы неудобно копировать», должен быть довольно узким.
— Воссоздание настоящего города внутри барьера – это копипаст? Я смотрю, молодёжь в Часовой башне современная даже в своих выражениях, — пожал плечами Ханза, с интересом наблюдая за Флатом.
— Большое спасибо! По мне, может, и не скажешь, но я с факультета современной магии! Благодаря профессору я современный по самые уши!
Дав несколько необычный ответ, Флат продолжил осматривать окружение.
— Так я и знал. Ближе всего к этому месту, наверное, Зеркало души… Но всё же… Нет, лучше профессора это вряд ли кто-то объяснит. Да и видел я такое лишь однажды. На лекциях мы это не проходили.
— Что именно видел?
— Нечто подобное было в Уэльсе. На кладбище… Но если там был «мир-барьер, воссоздающий прошлое», то это, должно быть, «мир-барьер, воссоздающий настоящее».
— В Уэльсе?.. Только не говори мне, что ты про кладбище Блэкмор, основанное кланом, который сильно связан с Мёртвыми Апостолами? Один мой знакомый священник и монахиня, с которой я никогда не ладил, чуть там не погибли… но я даже не думал, что ты там тоже был.
В голосе Ханзы чувствовалось удивление. По какой-то причине глаза Флата восторженно засияли.
— О, Вы знаете об этом! Да, этот мир внутри барьера похож на огромную сцену, изображающую целый фальшивый город… Как сеттинг в некоторых играх. Кажется, был ещё фильм такой с Джимом Керри.
— Я очень даже уверен, что там был город, построенный с нуля, а не копия… Впрочем, последняя сцена была отличная. Хороший фильм.
— Ещё бы! Я хочу научить мою подругу из жидкой ртути приветствию из него при следующей встрече!
Хватит болтать. Никакой встречи с этим Тайным знаком не будет, если ты не выберешься из этого мира.
— Ой. П-прости…
Выдернутый Джеком обратно в реальность Флат удручённо вернулся к теме.
— Слот-машины не работают, автомобили стоят на месте. Исходя из этого, я думаю, что реальный мир не зеркалится постоянно, просто регулярно происходит выделение и копирование «миров» по одному моменту за раз. Есть также припаркованные машины, так что я полагаю, что объекты, данные о местоположении которых сильно меняются в «конкретный момент», не отражаются.
— Вот как… В таком случае в этом номере в реальном мире происходит что-то, связанное с этим магическим кругом. Или кто-то пытается открыть проход сюда?
— Хм-м. Не похоже было, судя по тому, как до сих пор искажалась магическая энергия… но это только что изменилось. Как бы лучше выразиться… Как будто мой телефон внезапно начал ловить связь на целых три деления, несмотря на то, что мы находимся в подземном тоннеле, или… Точно! Мой телефон!
Флат торопливо достал свой мобильный телефон, положил его на стоявший рядом мраморный стол и начал копаться в окружающих предметах.
— Посмотрим. Я одолжу это… и вот это…
Он выбрал несколько исторических артефактов, по всей видимости, месопотамского происхождения, которыми была украшена комната, и начал насыщать их магической энергией, вновь превращая в ритуальные приспособления.
Что ты задумал?
— Ну, похоже, из некоторых украшений получатся вполне годные Тайные знаки, вот я и решил попробовать возвести с их помощью простой алтарь. Затем… Как бы лучше выразиться? Это всё равно что постучать по стене и получить ответ. Если повезёт, я смогу соединить свой телефон с «внешним» миром.
Понятно… Нет, стоп, понятно-то оно понятно, но это вообще возможно?
— Не волнуйся, я уже кучу раз проделывал нечто подобное. Мы с моим одноклассником Каулесом то и дело перегоняли магическую энергию в радиоволны и обратно, так что, думаю, всё прокатит, — беспечно произнёс Флат.
Джеку стало не по себе после столь грубого объяснения, но он лично становился свидетелем того, как Флат с аналогичным подходом совершал весьма продвинутые магические трюки, и поэтому решил подождать и посмотреть, что из этого получится.
«Когда из-за силы того Кастера мои мысли смешались с мыслями Мастера… я каким-то образом постиг природу его магии».
«Она похожа на восточные идеи. Он не ограничивает свою магию какой-то одной системой, определяя границы самого себя… или, скорее, не может».
«Он создаёт и совершает большую часть своей магии на месте с помощью одного только чувства. Если попросить его вновь создать ту же магию, то Флат, наверное, повторит её лишь примерно».
«Он не ломает стереотипы, потому что у него их никогда и не было. Я удивлён, что этот маг, Эль-Меллой II, смог вырастить такого enfant terrible, (Фр. букв. «ужасный ребёнок» - несносный ребёнок, крылатое выражение.) как он».
Наблюдая за Флатом, Джек подумал, что с таким учеником любой обычный маг либо сломается сам, либо попытается сломать Флата.
Он обладал базовыми познаниями в магии благодаря историям о том, что Джек-Потрошитель был магом, но даже с этой точки зрения и даже с точки зрения уникального Слуги, который отчасти смешался со своим Мастером, Флат был аномалией.
«Я знаю, что это странный вопрос из уст того, кто сам не знает, кем является… но кто же такой мой эксцентричный, но при этом надёжный Мастер?»

Пока Мастер и Слуга общались друг с другом, Ханза осматривал город с высоты верхнего этажа.
— Отсюда выглядит как самый обычный город… Тем не менее, похоже, мы действительно оказались в закрытом мире.
Глядя вдаль с высоты небоскрёба, он мог разглядеть нечто, похожее на густой туман, поднимавшееся на значительном расстоянии от города.
Ханза сомневался в том, что за этим туманом что-нибудь существовало. Воссоздание целого мира выходило за рамки обычной магии.
— Тогда это скорее не воссоздание мира, а перемещение в параллельную реальность… Впрочем, ситуация и так безумнее некуда.
Обозревая городской пейзаж, Ханза пожал плечами. К нему быстрым шагом подошла одна из монахинь.
— Ханза.
— Что?
— Там что-то странное.
Ханза повернулся в том направлении, куда она бесстрастно указывала. Остальные три монахини тоже собрались у окон на той же стороне здания.
— Что-то произошло?
— Была замечена активность, отец Ханза. Вон там.
Проследив за пальцем вежливой монахини с повязкой на глазу, Ханза увидел нечто, похожее на поднимающееся облако пыли.
— Это…
Внутри облака периодически вспыхивали огни и языки пламени.
Это очень сильно походило на битву перед больницей, за которой они наблюдали из церкви минувшей ночью.
Вскоре возник особенно сильный всплеск света… и они увидели огромные очертания.
— Цербер. Мы видели его вчера… но разве он был таким большим?
Трёхголовый монстр был крупнее среднего дома.
Увидев его, Ханза исполнился подозрений даже быстрее, чем насторожился.
— Тот Арчер с тканью на голове тоже здесь? Нет… Если бы он мог так увеличить его в размерах, то, наверное, сделал бы это ещё прошлой ночью…
В голове Ханзы пронеслись несколько теорий.
«Я уверен, что тело того демонического зверя осталось лежать на дороге».
«Значит, его просто затянуло сюда, как и всех нас?»
«Это Слуга, создавший этот мир, придал ему сил?..»
По крайней мере, предполагаемый Мастер Слуги, Куруока Цубаки, такой магии не знала.
Это сужало возможности.
Это сделал либо Слуга, либо один из тех, кто пытались воспользоваться ситуацией в городе, либо опасное существо, которое хотело лишь нести хаос вне зависимости от обстоятельств.

— Каков план, Ханза? Если мы в деле, то я пошла переодеваться.
Услышав вопрос монахини со светлыми волосами, Ханза на секунду задумался.
Затем, бросив через плечо взгляд на Флата и Джека, он снял со своего глаза повязку и сказал:
— Нет, это наш шанс. Отсюда открывается наилучший обзор.
Под повязкой скрывался искусственный глаз с множеством Тайных знаков – биологических, механических и даже электронных – внутри мистически обработанного кристалла.
Линзы в кристалле с жужжащим звуком перестроились, словно у робота из фантастического фильма.
Затем с помощью улучшенного в десятки раз зрения Ханза начал наблюдать, но не за битвой, а за окружающими зданиями.
— Если Цербера использует Слуга, то он может быть где-то рядом, следит за боем. Если мне удастся найти хотя бы следы магической энергии…
Тут Ханза замолк.
Он заметил небольшую человеческую фигуру на крыше здания неподалёку от битвы.
— Это же…
Фигура… была ему знакома.
Ханза сразу же выудил нужное воспоминание из своего моря памяти.
В коридоре отеля, в который он запрыгнул, преследуя кровососа после инцидента в полицейском участке.
Там он столкнулся с «ним».
Это был мальчик, на которого, как предполагалось, мимоходом напал тот монстр, кровосос Джестер Картур.
— Да он провёл меня.
Взгляд Ханзы был полон гнева, но уголки его губ поползли вверх.
Если бы он использовал магию дальновидения, направленную прямо на цель, то мальчик заметил бы, что за ним наблюдают.
Однако сейчас Ханза лишь улучшил своё зрение с помощью искусственного глаза.
Можно сказать, что он будто смотрел в бинокль… глядя на существо в обличье мальчика, с радостью следящего за развернувшейся в городе битвой.
Ханза не мог сказать, управлял ли он огромным зверем или нет.
Но в одном священник был уверен точно: кровосос был как-то вовлечён в сложившуюся ситуацию.
— Способность превращаться?.. Должно быть, она у него на впечатляющем уровне, раз он даже своё присутствие сделал полностью человеческим.
Не только Ханза, но и большинство экзекуторов могли видеть насквозь маскировку и превращения, которые полагались на обычную магию или особенности кровососов.
Но при виде этого превращения, с помощью которого существо как будто изменило саму свою душу, Ханза вновь убедился в том, что Джестер был «врагом», которого нельзя недооценивать.
— Снаряжайтесь. Убьём этого кровососа, пока мы здесь.
— Это дитя… тот самый кровосос?
— Может, он просто находится под его контролем.
Монахини отнеслись к приказу скептически, но Ханза слегка покачал головой, глядя на выражение лица мальчика вдалеке.
— Может, он и смог изменить цвет своей души… но эту извращённую улыбку ему не изменить никогда.

В этот момент позади них раздался весёлый голос:
— Я пробился!
Ханза с монахинями обернулись и увидели Флата с улыбкой от уха до уха, радостно приплясывавшего перед причудливым алтарём, который он возвёл, с телефоном в руке.
Сигнал его телефона и магическая энергия, которую Флат использовал для его передачи, только что соединились с «внешним миром» - настоящим Сноуфилдом.
Другими словами, для прохождения этой энергии и сигнала в стенах барьера была проделана пусть и маленькая, но дыра.
Для Флата и остальных это был лишь первый шаг на пути «наружу»…

Но маленькая перемена обернулась крупными изменениями в Сноуфилде.
Это был один муравьиный тоннель в огромной дамбе.

В каком-то смысле можно было сказать, что эта незначительная перемена стала импульсом, который положил конец тупиковой ситуации между фракциями, борющимися за контроль над Сноуфилдом… правда, никто об этом ещё не знал.

Но вне зависимости от этого судьба города начала неумолимо меняться.
Словно показывая, что даже малейшая трещина может рано или поздно положить конец всему.

XX


В небе над Сноуфилдом. Воздушная мастерская.

— Нашла.

Высоко над настоящим городом.
Находясь внутри большого воздушного корабля, парившего над землёй так высоко, что его даже не воспроизвели внутри барьера, Франческа восторженно ухмыльнулась и прошептала:
— Ура! Наконец-то появилась «дыра». Не знаю, кто её проделал, но мне хочется выдать ему или ей Нобелевскую премию! Да, Нобелевскую премию меня!
— Чего?
Сидя на кровати и болтая ногами в воздухе, Франческа радостно ответила своей тени – Кастеру:
— Я отдаю деньги с Нобелевской премии любому, кто помог мне! Уверена, они будут рады их получить, да и я буду рада, поскольку мне не придётся платить из своего кармана. Фонд Нобеля оказывается в минусе, но выигрывают всё равно две стороны. Плюсов больше, чем минусов, так что в этом плане всё хорошо! Так мир становится приятнее!
— Нет, я спрашивал, что это за премия такая.
— А? Разве ты не получил эти знания от «Грааля»?
— Ну, судя по всему с Войной за Грааль это никак не связано. Разумеется, тут частный случай, так что я не знаю, как это работало бы в нормальной Войне за Святой Грааль.
Франческа с интересом посмотрела на мальчика Прелати, который набивал рот дорогими шоколадными трюфелями.
— Хм-м. Заставляет задуматься, верно? По-твоему, как много знали ребята в Фуюки? Они действовали в Японии, так что у них в головах, наверное, была как минимум информация о местных законах и политической системе. Эй, ты знаешь, кто сейчас президент США?
— Нет. Но я вроде как знаю, что такое президентство. Ещё я в курсе, как работает телевизор, да и мобильником могу пользоваться без проблем. Правда, я не могу назвать ни одного производителя телефонов.
— Вот как. Хм-м. Интересно, у других Героических душ то же самое? Ты это я, так что ты, должно быть, подключился к моим знаниям, когда мы заключили контракт и связали себя каналом магической энергии.
— Разве это так важно? Что бы мне ни раздали, я могу просто взять любую другую необходимую мне карту позже. Поставить всё на мою текущую руку и погореть тоже было бы довольно весело. Тебе так не кажется?
Прелати прижался к спине Франчески и мягко коснулся её губ кончиком пальца, покрытым растопленным шоколадом.
Франческа ухмыльнулась, кокетливо провела языком по пальцу… затем сверкнула зловещей улыбкой и прижалась головой к щеке Прелати.
— Да, да. Знаешь ли, бесполезно пытаться развратить самого себя. Я уже развращена.
— А это точно не ты пытаешься меня искусить? Я правильно думаю, если приравниваю это к нарциссизму?
— Кто знает. Я бы с радостью призвала Нарцисса и спросила у него. Разумеется, окажись у меня столь эксцентричный катализатор.
Франческа попыталась сменить тему, бросив пару небрежных замечаний о мальчике-греке, чьё имя стало в итоге нарицательным, но Прелати – её собственная тень – не смутился и вернул разговор на прежние рельсы.
— Но ты же трудишься ради того, чтобы сделать мир веселее, верно?
— Ну, лишь оставляя всё на других и срезая как можно больше углов.
— Жду не дождусь. Как сильно, по-твоему, нам удастся обнажить мир, когда Грааль разберётся с тем «великим лабиринтом» - искать даже вход в который уже слишком рискованно – и мы заполучим «микрокосм мира» в его глубинах?
— Ну, обо всё по порядку; только что появилась дверь в «малый лабиринт» этого города – странный мир, созданный странным Слугой!
Хихикая, Франческа начертила в воздухе пальцами несколько линий, в результате чего к ним воспарило несколько зеркал.
— Из всех, кто там заперт, меня больше всего интересует… Львиное Сердце, наверное. Правда, мне до сих пор непонятно, почему появился этот фан-бой, а не малышка Артурия.
Франческа, которая, как и офицеры полиции, уже была уверена в личности Сэйбера, пристально посмотрела в одно из зеркал, показывавшее, как он произносит речь с крыши полицейской машины, и облизнула губы.
— Да, он чудесен. Настоящий король, озарённый светом легенды прошлого, который сам сияет в несколько раз ярче.
— У тебя внутри всё зудит? — ухмыльнулся Прелати. Франческа невинно улыбнулась в ответ.
— Конечно! От этого Сэйбера у меня в животе будто бабочки порхают всё это время! Я невольно становлюсь фанаткой! Не такой сильной, как Жанны или Жиля, но где-то рядом. Ты понимаешь? Конечно же, да!
Франческа оживлённо жестикулировала, словно школьница, рассказывающая о своей любимой поп-звезде.
Глядя на неё, Прелати спокойно продолжил:
— Да, понимаю. Ведь ты это я, в конце концов. Поэтому я знаю, что ты хочешь сделать с этим чудесным королём, который стал твоим кумиром.
— Пойдёшь со мной? Сейчас я не могу создавать иллюзии так же хорошо, как ты.
— Разумеется. Сделаем это внутри барьера?
— Ага. Фалдеуса будет не заткнуть, если мы провернём это здесь!
Мальчик и девочка начали заговорщицки болтать.
Внешне они казались детьми, но внутри этих сосудов извивалось нечто настолько тёмное, что их можно было назвать лишь монстрами.

Парившие вокруг них зеркала показывали события прошлого.
Остаточные образы, которые несли в себе факты, но не отражали истину.
Думая, какую истину стоит в них добавить, чтобы ударить по Львиному Сердцу, Франческа рассеянно смотрела на образ более чем десятилетней давности.
Образ владельца святого меча в синем платье и серебряных доспехах… которая однажды преодолела все трудности, но всё потеряла.

XX[c][/c]

Во сне.

Город был каким-то шумным.
Ветер был каким-то влажным.
Куруока Цубаки была ещё слишком юна, чтобы выразить свои опасения словами.
Она вообще не должна была даже почувствовать изменение… но благодаря Магическим цепям и влиянию Бледного всадника, связанного с магической энергией, которую они производили, изменения в «мире» вокруг неё и в Героической душе, им правившей, отдавались внутри неё ярким эхом.
Девочка ощутила это во время послеполуденного сна. Она лежала на семейном диване во сне внутри сна – беспокойном сне, который принадлежал только ей.

Мне страшно, папа.
Мне страшно, мама.
Я не совсем понимаю, но, кажется, приближается что-то страшное.

Девочка.

Где мистер Черныш?
Джестер тоже не пришёл сегодня поиграть.
Все опять меня бросают?

Девочка.

Я снова буду одна?
Потому что у меня не получается.
Все опять будут на меня злиться?

Ты меня слышишь?

Как мне стать хорошей девочкой?
Папа и мама улыбаются мне.

Ты меня слышишь?
Чжэн сразу же заметил…
Но, возможно, люди изменились за две тысячи лет.

Что мне сделать, чтобы они улыбались вечно?
Они останутся со мной?

Может, ты не понимаешь мой язык?

Мне страшно.
Мне страшно.

— Hello, girl.
— Zaoshanghao, nühai.
— Ohayō? Musume-san?
— Bonjour?
— Chào buổi sáng.


?..

— У тебя. Всё. Окей?
— Что такое «Окей»?..
— Вот я дура.
— Есть предел языкам, которым я могу обучиться по документам в этой комнате.
— «Он» отвлёкся, так что это мой единственный шанс, но…


Кто здесь?..
Мистер Черныш?..

— !
— Ты заметила меня!
— Спасибо, юная леди!


— ?..
Девочка проснулась.
Пробудившись в мире снов, она огляделась, лёжа на ненастоящем диване в ненастоящем доме, но вокруг никого не было.
Она видела родителей, разговаривающих в саду, но не более. Даже мистера Черныша нигде не было видно.
Несмотря на возраст, девочка подумала, что ей всё это приснилось, и она уже готова была побежать к родителям, чтобы избавиться от тревоги, но…

«Здравствуй, девочка, блуждающая во снах».
— ?
Отчётливо услышав голос, Цубаки замерла на месте.
«Не бойся. Я не причиню тебе вреда. И злиться на тебя тоже не буду».
Голос кого-то, кого она не видела.
Обычная девочка в такой ситуации легко завопила бы в ужасе, но Цубаки, что странно, голос совсем не пугал.
Как и при первой встрече с «мистером Чернышом»… она была странно уверена, что голос был на её стороне.
В случае с «мистером Чернышом» - Бледным всадником – дремлющие инстинкты мага подсказали Цубаки, что Героическая душа была «связана с ней».
В этот раз нечто вроде тепла, которое она чувствовала в самом голосе, заставило её человеческие инстинкты принят его владельца как «кого-то, с кем она может чувствовать себя в безопасности».
— Кто ты? Я Куруока Цубаки, — спросила Цубаки, как и при первой встрече с Бледным всадником, и существо с красивым андрогинным голосом ответило:
«Спасибо, девочка. У меня нет имени. Было когда-то, но я его лишилась».
— ?
Цубаки была в замешательстве, не понимая смысла этих слов. «Владелец голоса» спокойно поведал о себе:
«Меня… когда-то называли “божеством” в одном месте».

«Теперь же, однако… я лишь отголосок прошлого. Эм-м, “пережиток”, если угодно».
 
AkagiДата: Воскресенье, 18.07.2021, 13:18 | Сообщение # 74
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Наёмник – свободный человек I」


Мир-барьер. Дом семьи Куруока.

Немногим ранее.

— Ох… прямо гора с плеч. Похоже, с моей дочерью всё в порядке. Она мирно спит, — сказал Куруока Юкаку, глядя на девочку из двора через окно.
Сигма, который вернулся вместе с ним, обдумал ситуацию.
В данный момент Ассасин действовала независимо. Она заявила, что хочет взглянуть поближе на огромного трёхголового пса.
Сигма последовал за отцом Цубаки в надежде узнать больше, но крайне важная Цубаки, судя по всему, решила вздремнуть, и у него не получилось узнать ничего конкретного.
«В таком случае почему бы мне не попробовать докопаться до сути магии Куруока? Должно быть, всё крутится вокруг Цубаки».
— Какого рода магию Вы изучаете?
С лица Куруока исчезли все намёки на эмоции.
— Вы ожидаете, что я расскажу это незнакомцу?
Так сказал бы любой маг.
В Часовой башне принадлежность к той или иной школе могла подсказать, какие интересы преследует маг. Некоторые в открытую говорили о своей работе, дабы обрести влияние. Но даже так немногие стали бы раскрывать подробности своей магии. Подобная практика не ограничивалась одним лишь миром магии. В сфере бизнеса или различного рода исследований поступали точно так же.
Как бы то ни было, Сигма намеренно решил надавить, чтобы подтвердить свою догадку.
— Я хочу знать, потому что это поможет мне защитить Цубаки.
Он не врал.
Текущей целью Сигмы был побег из мира-барьера, но перед этим он должен был помочь Ассасин и обеспечить безопасность Куруока Цубаки.
Он не знал, какими способностями обладал тот угольно-чёрный Слуга, но если он мог почуять ложь или враждебность, то попытка обмануть Юкаку обернулась бы смертельной опасностью.
Что более важно, он задал свой вопрос с целью убедиться кое в чём.
Глаза Куруока на мгновение потускнели, после чего на его лице возникла безмятежная улыбка.
— Вот как. Если ради Цубаки, то у меня, похоже, нет выбора.
Эти слова подтвердили догадку Сигмы.
«Как я и думал, этот мир, включая личности подконтрольных людей, существует для защиты его Мастера. Куруока помедлил с ответом, видимо, потому, что Слуга, управляющий его разумом, принял решение за него».
«И он, вероятно, не станет сомневаться в моих словах, пока я говорю правду».
«Он сказал, что это, скорее всего, концептуальная сущность, связанная со смертью и болезнью, но…»
Думая о Слуге, создавшем этот мир, Сигма вспомнил Тайные знаки с псевдоличностями.
Он как сражался против них, так и работал вместе с ними для завершения миссий.
Тайный знак из жидкой ртути в облике женщины, которым владела наследница семьи Эль-Меллой был особенно известен среди магов. По сути своей они напоминали послушных роботов и беспрекословно подчинялись своим хозяевам, но многие были способны на более адаптивное автономное мышление, чем это позволял нынешний уровень развития ИИ.
«И всё же у нас здесь Слуга. Может, стоит предположить, что он думает больше как человек, чем ртутный Тайный знак Эль-Меллоев».
«Надеюсь, он думает не как маг…»
Пока Сигма размышлял, то сам своим лицом больше походил на безэмоционального андроида.
Не ведая об этом, он продолжил с серьёзным видом расспрашивать Юкаку.
— На чём специализируется магия Вашей семьи? Я хотел бы знать, используете ли Вы её для какого-либо особого ухода за Цубаки.
— А, ухода… Ухода?.. Ну да. Разумеется.
Отец девочки сразу же это признал. Не успел Сигма задать очередной вопрос, как он начал объяснять.
— Я… Да, я обнаружил ориентир.
В выражении лица Юкаку промелькнул экстаз, несмотря на промывку мозгов.
В его словах бурлили эмоции, словно он гордился тем, что совершил.
— Из-за своей порядочности я не мог обойти Макири. Сейчас их родословная – по сути рой… Их идеальное использование насекомых прекрасно… Но моей целью был симбиоз с магией, которую я использую. Более естественная форма сосуществования, чем паразиты… Я знаю – сколько бактерий в человеческом теле, как считаете? Более нескольких сотен различных типов бактерий вместе с человеческими клетками образуют разумную форму жизни. В сравнении с бактериями человеческих клеток, в лучшем случае, в два раза меньше.
Сигма знал про Макири.
Это была семья магов на Дальнем Востоке и одна из трёх, создавших изначальную Войну за Святой Грааль.
Франческа говорила, что они использовали эффективную, но еретическую технику внедрения магических червей и других насекомых в свои тела, сливая из с внутренними органами и образуя псевдо-Магические цепи.
Сигме самому ещё в детские годы многое внедрили. Хоть это и не были насекомые, но он решил, что случай похожий.
Оба метода объединяло одно: с точки зрения обычного человека они были негуманны.
Маг продолжал рассказывать о своих свершениях, несмотря на то, что его слушатель мыслями вернулся в прошлое.
Будучи магом, он не заявил о них во всеуслышание, но у него, по крайней мере, было желание показать миру свои достижения.
— Когда я увидел микроорганизмы, которые собрал возле руин в Южной Америке, меня охватила дрожь. Я не предполагал, что бактерии могут быть настолько совместимы с людьми. Не знаю, пережиток ли это эволюции, происходившей в Эпоху богов, или же эти микроорганизмы совершенно иного, неземного происхождения… Я не смог вырастить их с нуля, но мне удалось изменить их и адаптировать под нашу магию.
Звучало так, словно он смешал магию семьи Макири со странными микроорганизмами, обнаруженными в Южной Америке, и создал нечто, что можно было назвать «бактериальным фамильяром».
Ещё это мог быть вирус, даже меньше, чем бактерия, но эффекты от такого различия выходили за рамки знаний Сигмы, поэтому он решил пока об этом не думать.
— Я заставил изменённые магией микроорганизмы войти в симбиотические отношения с Магическими цепями Цубаки. Я не ожидал, что они поразят её мозг, но изменения в Магических цепях были слишком разительными для одного поколения. Вы осознаёте, какая это ценность в магии?!
— Согласен.
Магические цепи, источник силы магов, словно кровеносные сосуды для магической энергии, развивались, как правило, много поколений. Количество Магических цепей, которыми обладал маг, было неизменно – можно было открыть спящие цепи, но только не добавить новые.
За исключением методов вроде техники Макири по внедрению насекомых в качестве замены цепям.
Но Куруока заявил, что ему это удалось.
«Невозможно».
— Да, так оно и есть.
Юкаку словно прочёл мысли Сигмы.
— Я не могу дать ей больше Магических цепей. Я изменил их качество и вместимость. Мои микроорганизмы сами пробудили цепи и используют их самым эффективным образом. Всё для того, чтобы сделать свою среду обитания максимально комфортной.
— …
— Преимущество в том, что теперь Цубаки может управлять потоками магической энергии в своём теле гораздо более эффективно, чем любой другой маг с аналогичным количеством Магических цепей. Благодаря этим оживлённым цепям, Цубаки в будущем станет превосходной матерью. В поколении её детей количество Магических цепей, вероятно, сильно увеличится.
Юкаку говорил больше как маг, чем как «отец» ранее, но Сигму это по большей части не тронуло. Он был заклинателем, родившимся в результате правительственных экспериментов.
С самого детства Сигму подвергали множеству процедур, не особо заботясь о его жизни. Концепция прав человека была ему неведома до самого падения его страны.
И поэтому, когда Сигма услышал, что родители Цубаки использовали её как подопытную, он не испытал ни жалости к ней, ни гнева по отношению к Юкаку.
Но несмотря на это, он продолжал думать и задавать вопросы.
— Эти бактерии и в ваших телах?
— Да, но только в начальной фазе. Их последняя версия, которой мы заразили Цубаки, приживается только в младенцах, чьи органы ещё не до конца сформированы. На настройку ушла куча времени и сил. Мы запаниковали, когда она впала в кому, но испытали облегчение, услышав, что её детородные органы не пострадали… Хм-м… Нет, Цубаки очнулась… Лучшего и пожелать нельзя, не так ли? Кому какое дело до её детей?.. Да, Цубаки идеальна…
Постепенно Юкаку начал бормотать, разговаривая сам с собой. Сигма решил, что это, наверное, замешательство, вызванное противоречием между его действиями в прошлом и нынешним умственным состоянием.
Если Юкаку отделался только этим, то он, вероятно, действительно не жалел о том, что экспериментировал с телом собственной дочери.
Эти мысли внезапно напомнили Сигме о собственных родителях.
Он никогда не видел их лиц.
Отец был неизвестен, а мать, как сказала Франческа, погибла в далёкой стране.
Тогда у Франчески было тело мальчика, и назвалась она Франсуа. Однако почему Франческа уже знала про его мать, если они только встретились?
Он спросил её, но…
«Н-не пойми неправильно! Мой интерес к твоему происхождению ещё не значит, что мне интересен ты!.. Такие слова тебя устроили бы? Тебе всё равно? А, тогда ладно. Больше мне сказать нечего!»
…получил лишь такой ответ, который показался ему совершенно бессмысленным.
Сигма не знал, как выглядели его родители, не знал, как вести себя перед Цубаки, росшей с матерью и отцом, но из разговора с Юкаку он смог уяснить одну вещь: жизнь с родителями необязательно была большим «счастьем», чем детство под надзором правительственного агентства, как было у него.
Вероятно, разница в процентах имелась, но маги изначально были далеки от человеческих чувств.
Поставив себя на место Цубаки, Сигма подумал: стал бы он терпеть отсутствие свободы или то, что он стал «фабрикой» для Магических цепей, постоянно пребывающий во сне и неспособный даже исполнять приказы?
Незадолго до этого он пришёл к смутному выводу, что «вряд ли всё было бы иначе».
В этом отношении Куруока Цубаки была, вероятно, похожа на него.
В этом фальшивом мире она могла найти «спокойный сон», которого желала.
Победа над Слугой Цубаки означала уничтожение её покоя.
«Что мне тогда делать?»
У него не было приказов касательно данной ситуации, и он не получит ни одного, пока не покинет этот мир.
Он вспомнил, что сказала ему Франческа перед самым началом Войны за Святой Грааль.
«Как только призовёшь Героическую душу, делай, что хочешь».
«Что хочу, значит?»
Отрезанный от Франчески с Фальдеусом и вынужденный думать самостоятельно, Сигма уставился на свои ладони и всерьёз задумался.
Больше в этот момент ему не оставалось ничего, кроме как думать.

«Что мне делать?»

XX


Пока Сигма был занят мыслями, Ассасин активировала один из своих Благородных Фантазмов.
— Погрузись в мрачную темницу… Медитативная чувствительность(Забания).
Благородный Фантазм восприимчивого типа, который настраивал её на окружающее пространство, как если бы она была тенью мира, и позволял чувствовать ближайшие потоки магической энергии и ветра.
С помощью этих потоков она попыталась найти либо «огромную чёрную тень», которая, судя по всему, управляла гигантским трёхголовым псом, либо кровососа, должно быть, связанного с этим миром.
— ?..
Но обнаружила она другой поток.
Он был странным и словно нарушал баланс магической энергии во всём городе.
Это был бесконечно малый поток. Без своего Благородного Фантазма она бы ни за что его не заметила.
«Это… утечка магической энергии?»
«Нет, не утечка, наоборот? Или же…»
Будто весь мир дышал магической энергией через одну эту продушину.
Ассасин на секунду замерла, раздумывая, отправиться ли за огромным псом, но в конечном итоге решила проследить течение магической энергии.
Она думала, что то, куда оно вело, было слишком уж похоже на знак и, может быть, могло даже подсказать, как выбраться из этого мира.

Она направилась к источнику странного потока магической энергии в этом сбалансированном мире.
К вершине «Кристал Хилл».
 
AkagiДата: Воскресенье, 18.07.2021, 13:32 | Сообщение # 75
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 464
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 19
「Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия II」


Аяка Садзё.

Почему она приехала в этот город именно тогда, когда началась «Фальшивая Война за Святой Грааль»?
Было кое-что… чего даже она не знала наверняка.
Блуждая по своему родному городу Фуюки, она наткнулась в лесу на странное здание, похожее на замок.
Там её схватила прекрасная женщина с белоснежными волосами и что-то сделала с ней.
Вспоминая об этом, она подумала, что, возможно, это была какая-то магия управления разумом, но Аяка мало что знала о магии и поэтому не могла сказать с уверенностью.
Однако она сама не поняла, как оказалась на корабле, идущем в Соединённые Штаты, а в голове у неё звучал лишь один приказ – «принять участие в американской Войне за Святой Грааль».
Она не была уверена, почему ей пришлось отправиться на корабле, но, поскольку паспорта у неё не было, она почти наверняка прибыла в страну нелегально.
Вообще-то на корабле ей выдали фальшивые паспорт и визу, но через общепринятые процедуры она не проходила.
Её воспоминания о путешествии были слишком расплывчатыми. Она сама не поняла, как научилась говорить по-английски. Вероятно, причиной этому тоже была магия.
В таком состоянии Аяка оказалась на западном побережье Соединённых Штатов и была вынуждена потратить ту небольшую сумму, которую ей дали, чтобы добраться до Сноуфилда.
Слова «я сотру эту “Маленькую Красную шапочку” из твоей головы».
Должно быть, это была некая форма внушения, которая заставила её увидеть надежду в чём-то столь неопределённом и проделать весь этот путь.
Или, возможно, её просто испугала слишком уж простая – для проклятия – угроза: «Если сбежишь, твою жизнь поглотит проклятие».
«Аяка».
«Я Садзё… Аяка».
Она напомнила себе, что по-английски правильно будет «Аяка Садзё», снова и снова повторяя «Аяка».
«Я училась в университете… жила в многоквартирном доме Семина и…»
«Университете?..»
«Каком?»
Её память расплывалась.
Она не могла избавиться от чувства, что все её воспоминания, начиная с рождения, тонули в густом тумане.
Нет, это было не просто чувство.
Её воспоминания на самом деле понемногу расплывались.
«Аяка».
«Садзё… Аяка».
«Я Аяка».
Её личность растворялась подобно звезде на фоне луны. Для неё… это имя было ключевым словом, за которое она цеплялась, как за соломинку.

XX


Настоящее. Город в мире-барьере.

Ветер приближался.
Становился всё ближе.
Ветер смерти, угрожавший сдуть жизнь Аяки вместе с воспоминаниями, которые колебались, словно туман.
— Ох..
Она была не в состоянии среагировать.
Огромный пёс – больше, чем дом – стремительно взмахнул лапой, словно ковшом экскаватора, породив на улице неистовый порыв ветра.

Сколько времени минуло с тех пор, как гигантский трёхголовый пёс Цербер напал на полицейских?
Какой-то её частице казалось, что прошло всего несколько минут, в то время как другая часть говорила, что это случилось более получаса назад.
Аяка последовала указаниям Сэйбера и укрылась в ближайшем здании, но внутри всё начало рушиться в результате атак огромного зверя.
Едва выбежав наружу, она увидела, что путь ей преградил Цербер, который словно поджидал её.

Каждый из когтей Цербера напоминал ей острый клинок.
Если они коснутся её, она умрёт.
К тому времени, как этот факт укоренился в сознании Аяки, когти уже находились всего в нескольких метрах от неё.
Что бы она ни предприняла, уворачиваться было слишком поздно.
«А?»
«Что я?..»
Может, она вспомнила, что её зовут Садзё Аяка… потому что жизнь промелькнула перед её глазами из-за приближающейся гибели?
Но из-за расплывчатости воспоминаний промелькнуло лишь её имя, а не вся жизнь целиком.
— …
Тело Аяки напряглось.
Однако перед ней возникло… не воспоминание из прошлого, а неоспоримое настоящее, которое одним взмахом отвратило приближающееся отчаяние.
Раздался громкий треск, и в воздух взмыло отсечённое острие когтя.
— Сэйбер!
— Ты в порядке, Аяка?
В руках Сэйбер сжимал некое подобие алебарды.
От неё исходил странный свет. Даже дилетант вроде Аяки сразу понял бы, что это было необычное оружие.
Но это был и не меч, которым изначально владел Сэйбер.
Тот украшенный клинок конфисковала полиция, а меч из особняка он потерял в схватке с золотой Героической душой.
— Эй… это моё! — крикнул стоявший неподалёку офицер с коротким афро.
Широко распахнув глаза, он смотрел то на свои ладони, то на оружие Сэйбера. Аяка поняла, что Слуга, должно быть, выхватил алебарду из его рук.
— Прости! Одолжил! Ситуация аховая, так что буду рад, если ты закроешь на это глаза!
Сэйбер бросил оружие полицейскому. Тот торопливо поймал алебарду и бросил на Сэйбера сердитый взгляд. Но, увидев, что Аяка не пострадала, он вновь приготовился к бою.
— Прощаю. Но в следующий раз арестую за кражу!
— Как страшно! Я не хочу висеть в петле! — Сэйбер рассмеялся, как ни в чём не бывало поднимая с земли отсечённый коготь демонического зверя.
— А? Что ты?..
Аяка едва успела открыть рот, но Сэйбер крепко ухватился за острие когтя и взмахнул им, словно бейсбольной битой.

— Экс… калибур!..
Коготь на секунду ярко вспыхнул и высвободил полосу света.
Она устремилась по главной улице к перекрёстку, где удерживал позицию демонический зверь.
Свет врезался зверю в бок, и тот покачнулся, разбрызгивая чёрную кровь.
— Получилось?!
— Нет, похоже, это не нанесло ему особого урона, — спокойно ответила Джону Вера.
Дело было не только в размере.
Стойкость зверя, острота когтей и окутывавшая его аура смерти значительно превосходили то, с чем они столкнулись перед больницей.
Сила демонического зверя будто доказывала, что этот мир был для него родной территорией.
Аяка и стоявшие рядом полицейские ожидали, что за первым ударом Сэйбера последует другой, но он, не выпуская из рук, поставил коготь огромного зверя на землю и отчётливым голосом задал чудищу вопрос.
— О сторожевой пёс, хранитель бездонной ямы! Коли есть у тебя разум, внемли мне! И ответь на вопрос!

— Чего? — озадаченно воскликнула Аяка.
— ?!.. — Вера, Джон и остальные офицеры уставились на Сэйбера широко распахнутыми глазами.
Не обратив на них внимания, Сэйбер взревел, словно обращаясь к вражескому полководцу на поле боя:
— Мы не души, которые отвернулись от преисподней и сражаются против справедливости и покоя! Мы живые люди, которые однажды встретят смерть, следуя праведному пути! Можешь судить меня, Героическую душу, сбежавшую от смерти, если хочешь! Остальные же, однако, несомненно живы! Если ты верный спутник владыки подземного мира, то я прошу тебя честно исполнять свой долг! Что скажешь?!
Сэйбер принял невероятно величественную позу.
Даже сбитая с толку Аяка на мгновение почти прониклась его выступлением.
Его манера держаться была просто царственной. Он показал себя с другой стороны и не походил на того Сэйбера, который обсуждал, убивать ли маленькую девочку, или который поклялся защищать Аяку.
Если сравнивать, то это, скорее, был Сэйбер, обращавшийся к людям с крыши полицейской машины. Но тот факт, что он произнёс такую речь в столь опасной ситуации, обращаясь к огромному зверю, который, возможно, его даже не понимал, всё портил.
Несмотря на это, поведение Сэйбера было настолько достойным, что Аяка с полицейскими чуть не уверились в естественности этого поступка.
— …
Цербер с подозрением уставился на Сэйбера и медленно приблизил к нему свои морды.
— Эй, он перестал атаковать.
— Только не говорите мне, что он действительно понимает человеческую речь…
Джон и другие офицеры начали перешёптываться, наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Цербер поднёс три свои морды вплотную к Сэйберу и начал обнюхивать его.
Даже когда его с трёх сторон окружили огромные пасти, в которых, казалось, могла целиком уместиться корова, Сэйбер даже не дрогнул, продолжая спокойно стоять.
Вскоре головы Цербера повернулись. Они обменялись взглядами… и огромная туша отступила. Подняв морды к небу, зверь издал громкий вой.

— Гр-р-р-р-а-а-ау-у-у-у-у-у…

Из трёх пастей вырвался такой жар, будто они дышали огнём.
Аяка невольно вздрогнула. Но, что странно, убежать ей не хотелось.
Возможно, она инстинктивно ощутила, что самым безопасным местом в мире-барьере… был этот перекрёсток, где собралась впечатляющая «боевая мощь».
Но ей никак не удавалось избавиться от тревоги.
На самом деле то, что произошло спустя мгновение, угрожало повергнуть её в чистейший ужас.

Одновременно с воем пространство вокруг них содрогнулось.
Затем, словно в такт этим вибрациям, по всему городу начали возникать «тени».
В мрачных подворотнях, под припаркованными машинами, в подземных пространствах, простиравшихся под канализационными люками…
Поднимавшееся отовсюду нечто, похожее на чёрный туман, начало твердеть и принимать форму бесчисленных сгустков по всему перекрёстку.
Вскоре они кое-где собрались воедино. В каждом из таких мест, к всеобщему изумлению, они образовали существ, идентичных Церберу, который уже довлел над перекрёстком.
— Что за…
Озирающийся Джон покрылся холодным потом.
Секунду назад перед ними стоял всего лишь один огромный трёхголовый зверь. Теперь же их было не счесть. Они возвышались на крышах домов и над улицами, полностью окружив полицейских, Сэйбера и Аяку.
Город, в котором несколько минут назад было тихо, внезапно окутало присутствие смерти.
Стая огромных зверей не стала впадать в неистовство. Они лишь тихо наблюдали своими глазами, полными глубокой тьмы.
И это было не всё. «Тени», возникшие у ног зверей, также начали корчиться и стали новым чёрным туманом, накрывшим местность подобно туче мух.
«….З… р… …»
«… …з…»
«… … - З. …г…»
Воздух вибрировал от шума, похожего на жужжание насекомых.
Вкупе с этим звуком чёрный туман напоминал рой мух, отчего атмосфера смерти в этом мире стала ещё гуще.
В следующий миг… шум превратился в «голос», который ударил по ушам окружённой группы.

«Живые». «Вы, что жили».
«Внимание».
«В вас» «нет жизни».

Затем.
«Тени» начали расползаться по всему городу.
Словно открывая истинную форму этого мира.
Или будто скрывая его истину от «кого-то».

XX


— О, хорошо. Как здорово всё завертелось, — с выражением экстаза на лице пробормотала фигура – Джестер Картур в облике мальчика - наблюдавшая за событиями с крыши здания неподалёку от перекрёстка, где находилась группа Сэйбера, при виде меняющегося пейзажа.
— Сторожевой пёс Аида меня удивил. Молодец, Райдер Цубаки, вот так находка.
Он обратил все свои чувства на состояние города. В голосе Джестера звучала детская непорочность, но на его лице красовалась извращённая улыбка, в которой не было ничего невинного.
— Хм. Так вот куда ты направляешься, мисс Ассасин.
Чувствуя своей спиной, как магическая энергия Ассасин движется в сторону здания в центре города, Джестер изогнул уголки губ, слегка обнажая острые собачьи зубы.
— Похоже, ты ещё не потеряла надежду.

— Пожалуй, стоит ещё немного подтолкнуть тебя к этому.

XX


Город внутри барьера. Дом семьи Куруока.

— Кто здесь? Где ты?
Цубаки услышала андрогинный голос откуда-то из дома.
«Хе-хе-хе. Попробуй найти меня, юная леди».
Словно манимая этим голосом, Цубаки неловко побрела по дому.
«Вообще-то мне нужно, чтобы ты меня нашла».
— ?
«Что происходит сейчас в мире? Тот факт, что моё сознание, которое должно было раствориться в мире, появилось вновь, означает, что творится нечто необычное. Чжэн… Неужели ни в подземном царстве, ни в землях бессмертных не осталось никого, кто меня знает?»
Похоже, голос говорил не с Цубаки, а, скорее, сам с собой, анализируя ситуацию.
«Нет… Я ощущаю присутствие тех, в ком ещё чувствуется Эпоха богов. В небе… о, воплощение «наблюдателя». Предок и чужак, который зависит от меня. А другой… восточный бог? Божество природы… нет, всего лишь часть?.. Ещё я чувствую вдалеке огромное количество воды, приближающееся с востока, но это просто совпадение или же неизбежность?»
— ?..
«Хочешь испытать меня? Что ж, мир, смешанный с человеческим порядком, очень хорошо. О мир человека, несовершенный, но не ведающий изъянов, я принимаю вызов! Подожди, я, не торопись, держи себя в руках! Всё сущее на земле и в небесах, будь изящно и утончённо, словно журчащий ручей…»
— Эм-м… Прости, я не понимаю.
Услышанное смутило Цубаки. «Голос» на мгновение замолк, явно озадаченный её непониманием, но затем продолжил:
«О, прошу прощения. Я в затруднительном положении. Ты мне поможешь?»
— Как?
«Сыграем в прятки! Если найдёшь меня, то победишь. Хорошо?»
— Прятки!
«Ладно. Один, два, три, четыре… Я готова. Найди меня и получишь сладкий сироп, договорились?»
— !.. Ага!
Нормальный человек сказал бы, что так говорят только похитители.
Может, Цубаки мало что знала о жизни, но даже она испугалась бы и побежала звать родителей. Однако по какой-то причине она подчинилась «голосу».
Цубаки по-прежнему была уверена, что голос принадлежал «другу».
Это был ласковый голос, который словно обволакивал её.
Подобно голосам родителей, чьей любви она жаждала всё это время.

Слушая голос, Цубаки бродила по дому, пока не оказалась перед стеной.
— Что?.. Но твой голос доносится отсюда…
Цубаки воспринимала «присутствие» обладателя голоса, ошибочно полагая, что просто слышала его отсюда. Она замерла в замешательстве, но…
«Да, хорошо… Попробуй попросить стену пропустить тебя».
— Что? Э-э-э…
«Не волнуйся. Твои мама и папа ведь владеют магией, да? Ты тоже можешь ей пользоваться».
— Ага!
Уверенно кивнув, Цубаки посмотрела на стену и озвучила своё желание:
— Эм-м… Пожалуйста, сезам, откройся!
Это были слова из одной восточной сказки, которую она читала несколько дней назад.
Затем Цубаки ощутила, как по её телу начал разливаться жар.
Он прошёлся вдоль её спины – там она давным-давно ощущала сильную боль, когда её родители провели с ней, как они сами сказали, «эксперимент». Цубаки на секунду удивилась, но боли не было, лишь мягкое тепло, будто от солнечных лучей, бесшумно струившееся по её телу.
Магическая энергия начала покидать Цубаки и проникать в стену. Она даже не поняла, что это ощущение было результатом отклика её Магических цепей. В следующий миг стена закорчилась, словно живое существо, и распахнулась, открывая взору Цубаки лестницу, ведущую в подвал.
— Ого…
От загадочности увиденного у Цубаки заблестели глаза.
«А теперь ты сможешь меня найти, принцесса?»
Вновь ведомая голосом, Цубаки начала спускаться по лестнице.

Затем, миновав ещё несколько барьеров, которые пропустили её аналогичным образом, она обнаружила… мастерскую мага, украшенную многочисленными книгами, Тайными знаками и различными аппаратами для экспериментов.
— А…
Цубаки содрогнулась от удивления.

«Нет».

Она помнила это место.

«Здесь…»

Именно сюда она всегда приходила «помогать».

«Нет. Нет».

Помогать матери и отцу с «экспериментами».
Воспоминания о боли вновь вспыхнули в её голове.

— У-у-у…

«Я должна держаться».
«Я должна быть хорошей девочкой. Должна держаться… иначе мама с папой перестанут мне улыбаться».

Это было похоже на ответную реакцию.
Последние несколько дней она проживала «счастливые времена», о которых по-детски продолжала мечтать.
И теперь боль, которую девочка смогла забыть лишь благодаря этим счастливым моментам, вернулась вновь.
Плохие воспоминания и эмоции Цубаки хлынули мощным потоком, словно сквозь прорванную дамбу, и из её глаз потекли слёзы, но…
— Привет.
Голос.
В комнате, где её уже была готова поглотить травма из прошлого, раздался голос.
Всего лишь одно слово.
Но именно его хватило, чтобы страх в сердце Цубаки рассеялся подобно туману.
Это был тот самый голос, который Цубаки до этого слышала лишь в своей голове.
Но теперь он звучал иначе.
При звуках этого отчётливого голоса воздух в комнате явно вибрировал.
— Похоже, ты нашла меня. Вот, держи обещанный сироп.
Изящная рука протянула Цубаки нечто, похожее на мёд, в двустворчатой раковине.
Рука принадлежала… прекрасному существу.
У него была андрогинная внешность, отчего Цубаки не могла понять, был ли это мужчина или женщина.
При виде Энкиду у неё бы сложилось похожее впечатление.
Но, в отличие от скромного одетого Энкиду, это существо окутывала аура роскоши, которую создавали отличительный макияж и эффектное красное облачение. Едва увидев их, Цубаки подумала, что это, наверное, был король или королева какой-нибудь далёкой страны.
— А, эм-м… Ты какой-то важный человек? — невольно спросила Цубаки перед лицом существа, которое выглядело совершенно неуместным в этой комнате.
— Не совсем, — ответило прекрасное создание. — Я была важной давным-давно, и я не человек. Видишь ли, место, в котором я была, не ведало таких понятий, как социальный статус и….
— ?
— О, я опять начинаю говорить на отвлечённые темы. Прости. Я не разговаривала с человеком вот уже два тысячелетия и несколько столетий. На самом деле я нечто вроде эха, так что это не совсем так. Ах, я опять сказала то, что ты, наверное, не понимаешь! Вот почему я никогда не могла поладить с людьми, и в итоге меня выдворили как из снов, так и из воды. И я угасла!
Прекрасное существо, картинно рухнуло на пол и зарыдало.
— Э-эй, ты в порядке?
Забыв про страх, Цубаки подбежало к существу и похлопало его по спине.
— Спасибо, человеческое дитя. Ты очень добра.
Красота во плоти взяла себя в руки и, выровняв дыхание, обратилась к Цубаки:
— Тебе не стоит так переживать. Я могу говорить с тобой совсем недолго. И всё же лишь с тобой, хозяйкой этого мира, мне по силам наладить связь…
— Что значит «хозяйка этого мира»?
— Это… что-то вроде главной героини в сказке… О нет, так не пойдёт. Сгустки «смерти» оживились…
Цубаки обеспокоенно уставилась на гримасу агонии на лице создания, продолжая хлопать его по спине.
Существо заставило себя улыбнуться девочке и указало на конкретное место в комнате.
— Не волнуйся. Тебе лишь нужно принести это.
Увидев предмет, на который указывал палец, Цубаки смутилась.
Она не знала, что это было.
Оно очень походило на «лук», которым пользовались герои в детских книгах с рисунками.
Но у этого предмета была более сложная форма. Похоже, что у охотника, победившего волка в конце её книги о «Маленькой Красной шапочке», был такой же.
— Это арбалет, который зовётся «Убийцей богов». Очень страшное оружие, принадлежавшее одному причудливому человеку, который когда-то был важным правителем. На самом деле он был первым, кто стал королём среди королей, «императором».
— Оружие… Им он побеждал плохих людей?
— Им он победил меня… но, наверное, ты права, если вспомнить про ценности людей того времени, — смущённо ответило прекрасное существо и отвело взгляд от Цубаки, которая горящим взором смотрела на арбалет.
— Но это неважно, — продолжило оно, словно замалчивая суть. — Если он будет у тебя, то я смогу помогать тебе какое-то время, пока не исчезну. Мне просто хочется знать, что происходит. Вынеси меня наружу, и в благодарность я исполню твоё желание.
— Хорошо!..
Почти всё, что сказало существо, было для Цубаки полной бессмыслицей, но она поняла, что это странное создание, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности, словно с членом семьи, пообещало исполнить её желание.
Воспоминания о книжках с рисунками вроде «Золушки» танцевали в голове Цубаки, пока та пыталась поднять арбалет… но он оказался тяжелее, чем могло показаться, из-за чего девочка покачнулась и упала на свою пятую точку.
— О, у тебя почти получилось! Ты в порядке?
— Да, — ответила Цубаки с небольшим усилием.
Девочка попыталась подняться на ноги, но Цубаки была слишком маленькой даже для своего возраста, поэтому всё, что ей было по силам – это тащить арбалет за собой по полу.
— Ты не можешь идти с ним в руках?.. Ох… Я не учла, насколько люди слабые существа… Будь проклят этот Чжэн! Он напихал в него слишком много Тайных знаков и украшений, чтобы подстрелить меня! Это явно перебор! Арбалет, Великая стена, дворец Эпан, который он построил… Неужели он считал, что всё должно быть таким большим и показным? Поверить не могу…
Красивое создание продолжило критиковать кого-то, как вдруг ей, похоже, пришла в голову идея.
— Подожди. Ты же в этом мире «хозяйка»… так что, если ты поверишь, что он лёгкий, то сможешь с лёгкостью поднять его… Неужели эта девочка до сих пор не поняла, что находится во сне?..
Последние слова были произнесены шёпотом, чтобы Цубаки не услышала.
— Я знаю, что делать. Позови кого-нибудь на помощь. Маму или папу. Уверен, они помогут, если ты попросишь.
— Точно?..
— Смотри, здесь уже кто-то есть. Вот кого можно попросить, — предложило существо, услышав шаги со стороны лестницы.
— Хорошо… А…
Цубаки ожидала увидеть маму или папу, которые были к ней очень добры в последние несколько дней, и уже собиралась попросить… но человек, появившийся на лестнице, не был её родителем.

— Так вот где ты была… Это мастерская твоей семьи?.. — спросил наёмник в чёрном, Сигма, увидев сначала Цубаки…
— !.. Кто ты?!
…после чего заметил за её спиной прекрасное существо, встал в защитную стойку и принялся наблюдать в ожидании враждебных действий. Однако, бросив взгляд на роскошные красные одеяния незнакомого создания, юноша с сомнением пробормотал:

— Инквизиция?..
 
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
  • Страница 5 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск: