Приветствую Вас, Pilgrimage! Регистрация PDA-версия сайта

Вторник, 09.08.2022
[ Главная · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
Fate/strange fake [Новелла]
AkagiДата: Воскресенье, 18.07.2021, 13:33 | Сообщение # 76
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Город внутри барьера. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— А, здрасьте, Профессор! Это я! Он самый!
На импровизированном «алтаре» лежал мобильный телефон в режиме громкой связи.
Из его динамика раздался мужской голос, в котором чувствовались одновременно облегчение и замешательство:
Флат?! Что не так с сигналом… Какого чёрта происходит?! Откуда ты звонишь?!
— Сэр! Простите, что так долго не выходил на связь. Я, э-э-э, не совсем уверен. Я как будто во сне или…
Что?.. Только не говори мне что ты на самом деле проспал и забыл позвонить мне!
— Чего?! Нет! О чём это Вы?! Я не это имел в виду! Я, э-э-э, вроде как в барьере. Да, внутри барьера! Это нечто вроде «повторения прошлого», в котором Вы с Грэй застряли на том кладбище в Уэльсе, только этот «повторяет настоящее»…
?.. Так, минуточку! Успокойся и объясни мне всё с самого начала.
На лице Флата возникла довольная улыбка, когда он услышал, как голосу мужчины – Лорда Эль-Меллоя II – вернулся привычный тон, с которым он отчитывал учеников.
Он улыбнулся, потому что знал, что, несмотря на сложившуюся ситуацию – или же по её причине – он услышит первоклассную «лекцию» класса Эль-Меллоев.
Также он улыбнулся, потому что верил, что эта лекция поможет ему выбраться из текущего положения.
Разумеется, то, удастся ему это или нет, будет зависеть только от него самого.

Услышав историю целиком, Лорд Часовой башни загадочно произнёс:
Скорее всего… преисподняя.
Флата слова Эль-Меллоя II явно смутили.
— П-подождите, сэр! Это значит, что мы уже мертвы?!
Помолчи, Флат. И… полагаю, ради спасения Вы будете сотрудничать, Наблюдатель?
— Ага, только я не буду вмешиваться во фракционные конфликты. Кроме того, Святая Церковь у Вас в долгу. Вы спасли сестру Иллюмию, с которой я, кажется застрял здесь, и…
Нет, раз уж речь зашла про личные долги, то отец Карабо тоже спас мою шкуру. Но для нас обоих будет неподобающе считать всё это обязательствами между нашими организациями. В данном случае я буду рад, если Вы, насколько это позволит роль Наблюдателя, окажете содействие моему ученику. Я не намерен просить Вас рисковать жизнью.
Покачав головой и криво улыбнувшись, Ханза ответил:
— Слухи о твоём учителе не врали, Флат. В его поведении действительно нет почти ничего от мага. Поверить не могу, что ему удалось выжить в том логове демонов, которое вы зовёте Часовой башней.
Просто повезло с удачей и связами. Мне не нужно слышать от кого бы то ни было, насколько я второсортен.
— Прошу прощения, я не хотел Вас оскорбить. Это был комплимент. Возможно, именно это Ваше поведение убедило некоторых моих коллег и предшественников протянуть Вам руку помощи. Долг есть долг, как бы Вы это ни отрицали. Я отплачу, чем смогу. Если Вы когда-нибудь вдруг превратитесь в кровососа, я буду стараться найти другой выход. Разумеется, до тех пор, пока Вы кому-нибудь не навредите.
Я смотрю, Вы и сами несколько атипичны для священника Святой Церкви. Разумеется, должен сказать, что у меня нет ни склонностей, ни способностей к превращению в кровососа, — с явным раздражением ответил Эль-Меллой II, прежде чем вернуться к объяснениям.
Сказав «преисподняя», я, конечно же, не имел в виду, что вы мертвы. Я просто описывал природу пространства внутри этого барьера.
— В смысле? По мне, так на рай или ад это не очень-то похоже.
Я в курсе, что ты не слушал лекции, Флат. А теперь выкинь из головы эти банальные предубеждения. Не забывай, что это отчасти догадка, но я полагаю, что источником этого пространства являются Магические цепи и разум девочки Куруока Цубаки. Если демонический – или, возможно, божественный – зверь, которого отец Сервантес видел вдалеке, тот Цербер, смог возродиться в этом мире, тогда причиной этому, вероятно, является «природа» преисподней.
— Хотите сказать, что они сочетаются друг с другом?
Сказав, что он «как будто во сне», Флат угодил в саму суть. Есть случаи, в которых сны воспринимаются как загробная жизнь… в мистическом смысле. Слуга пребывающей в коме Куруока Цубаки создал искусственную преисподнюю, используя её сны в качестве катализатора. Разумеется, есть и другие возможные объяснения, но если добавить к вашему рассказу ту информацию, которую я собрал сам, то, наверное, будет справедливо сказать, что это наиболее вероятно.
Ханза, который до этого момента сохранял молчание, спросил:
— Хм-м… Учитывая моё положение, я не могу обсуждать множественность «загробных жизней»… но Вы хотите сказать, что это преисподняя, которая зеркально отражает настоящий город?
— Существует огромное количество преисподней, похожих на мир живых. Гробницы фараонов, императоров и им подобные сами по себе являются ритуалами, цель которых – забрать частицу мира живых с собой в преисподнюю. Есть немало случаев, когда люди видели своих умерших предков, которые занимались теми же повседневными делами в тех же местах, что и при жизни. Тот факт, что создатель этого мира-барьера сотворил точную копию места, населённого живыми, намекает на то, что это крайне систематичная сущность даже для Слуги. Этому существу удалось перенести сюда Цербера, а это предполагает, что оно, возможно, даже сейчас продолжает развиваться.
— Развиваться? Что Вы имеете в виду, Профессор?
Что эта Героическая душа, скорее всего, является концепцией самой смерти. Воплощением преисподней. Божеством подземного мира вроде Аида, Хель, Нергала или Эрешкигаль… Нет, призвать духовную основу такого размаха невозможно… по крайней мере, не должно быть возможно. Кроме того, владыка подземного мира сделал бы этот мир похожим на свои владения. Так что эта Героическая душа связана не с преисподней… а, скорее, с концепцией самой смерти.
Эль-Меллой II продолжил препарировать мир-барьер, который он никогда не видел, с такой плавностью, будто читал уже готовый вывод, написанный на классной доске.
Личность этого Слуги, скорее всего, обучалась с самого призыва, приспосабливаясь к откликам его Мастера Куруока Цубаки. Возможно, каждый раз, когда его призывают, он может становиться совершенно другой сущностью. Однако, учитывая, что призыв Призрака прошлого – событие очень редкое, нам не с чем сравнивать. Но теперь, когда в его мире оказались вы – новые, чужеродные существа – он может начать обучаться как-то иначе.
— Но почему нам не промыли мозги, сэр? — вклинился Флат.
На пути к зданию они миновали людей с явно промытыми мозгами.
Флат и Ханза насторожились и приготовили защитные меры, но пока не было никаких намёков на магию разума, которая была бы направлена на них.
Должно быть, есть какая-то разница. Методы, которыми можно промыть мозги, невозможно сосчитать, но мы можем отбросить лишние, сосредоточившись на вопросе, почему вы сохранили здравомыслие.
— Да! «Whydunnit», верно? Ваше коронное словечко!
— А, «Whydunnit». Согласен, «whodunnit» нам уже известно, а думать над «howdunnit», пока здесь замешана магия, нет никакого смысла. Тем не менее, если это Ваше коронное слово, то Вы больше похожи на детектива, чем на мага.
Эль-Меллой II запнулся, услышав замечание Ханзы, кашлянул и продолжил:
Нет. Я просто использую приобретённые знания для анализа. Будь у меня проницательность или вдохновение детектива, моя жизнь была бы совершенно иной. В любом случае, полагаю, что причина, по которой вам не промыли мозги, заключается в том, почему вас перенесли в этот мир.
Эль-Меллой II начал рассказывать про феномен, когда люди, покинувшие город, возвращались и при этом вели себя странно, про загадочную болезнь, поражавшую животных, и про другие странные происшествия.
Согласно информации от Флю, знакомого мага, несмотря на индивидуальные различия, среди как людей, так и животных наблюдались симптомы, похожие на внутреннее кровотечение.
Основываясь на этой информации, Эль-Меллой II выдвинул теорию, что существовала «разница между пострадавшими от похожего на болезнь проклятия, у которых в этот мир перенесли лишь разум, и теми, кого сюда затащили насильно и целиком».
Крайне вероятно, что последнее – результат того, что вас считают врагами. Первое тоже можно назвать враждебным действием… но поражённые болезнью никак не пострадали физически. К тому же нет никаких намёков на то, что их как-то используют в Войне за Грааль. Возможно, Героическая душа просто использует необычные методы и не настроена враждебно.
— А, в Часовой башне такое повсюду. Есть те, кто считает, что поступает правильно, в то время как другим это доставляет кучу неприятностей.
Мне хочется сейчас закричать «Кто бы говорил!», но я пока что воздержусь. Как бы то ни было, есть несколько возможных способов покинуть этот мир… но, думаю, ждать, пока не кончится магическая энергия, нереально. Исходя из обстоятельств, быстрее всего будет одолеть Слугу и Мастера. Но раз уж ты заключил союз с полицейскими и тем самым взял девочку-Мастера под свою защиту, тебе нельзя предпринимать ничего, что поставит её жизнь под угрозу.
«Даже если бы никакого союза не было, разве он не нашёл бы оправдания, чтобы исключить этот вариант?» — одновременно подумали Джек и Ханза. Однако они были уверены, что даже если указать на это, то Эль-Меллой II попросту уклонится от ответа. Поэтому они просто отмахнулись от этой мысли и продолжили слушать. Часть монахинь, с другой стороны, мыслили гораздо более логично, чем Эль-Меллой II, и задавались вопросом, почему бы им просто не устранить Мастера.
Вступить в переговоры с Цубаки, не причиняя ей вреда, и убедить её добровольно открыть путь в реальность… возможно, но встаёт вопрос: она вообще знает, что является Мастером? Если попробовать принудить её внушением или каким-то иным способом, то её Слуга может воспринять это как враждебное действие и предпринять более активную попытку избавиться от вас.
— Может, тогда попробовать вступить в переговоры со Слугой?
Я ведь уже сказал, что он представляет из себя скорее систему, нежели существо с выраженной личностью. Чем бы он ни был, лучше не вступать с ним в контакт, пока мы не будем уверены в результате. Разумеется, это также касается боевого столкновения. Прошлой ночью вы прекрасно видели, насколько страшен может быть этот Слуга.
Эль-Меллой II призвал их к благоразумию, поскольку больше всех опасался существа, управлявшего пространством, в котором оказались Флат и все остальные.
В конце концов, он лично побывал в Зеркале души Слуги, с которым они когда-то сражались бок о бок, и это потрясающее зрелище навсегда запечатлелось в его памяти.
Если этот мир соответствует преисподней, а Слуга имеет к ней какое-то отношение, то бежать вам некуда, по крайней мере, в пределах этого барьера. Смерть повсюду, не только в землях мёртвых. Выражаясь с мистической точки зрения, концепция смерти существует даже в воздухе, воде, камне и земле. Эта комната не исключение.
Закончив это мрачное заявление, Эль-Меллой II подчеркнул сказанное, призвав их к осторожности.
Другими словами, это место находится в теле Героической души. Вы словно Пиноккио внутри кита.
— Внутри кита? Это же здорово!
Что именно здесь «здорово»?! — закричал Эль-Меллой II в ответ на дикие слова Флата, но тот с сияющим взором продолжил:
— Разве Вы не рассказывали нам в классе о том, что герой, избежав неминуемой смерти, словно рождается заново? И о ритуале смерти и перерождения, который проходит каждый, кто достигает ранга Прайд. И о ком-то, кого съела огромная рыба и выплюнула, после чего он уверовал, стал супергероем и спас город…
Только не говори мне, что ты про пророка Иону и Левиафана. Да, героические сказания про всякие рыбины, лабиринты и земли мёртвых часто связывали с возвращением в утробу… но я надеюсь, ты не закончишь доклад таким неказистым пониманием материала! Впрочем, ладно, дополнительная лекция на эту тему может и подождать.
Явно раздражённый Лорд Эль-Меллой II сменил тему, вернувшись к конкретным примерам побега.
Тот факт, что вам удалось связаться со мной из этой комнаты, вероятно, означает, что здесь же в реальности есть некий объект, который гармонирует с этим миром. Скорее всего, это мёртвое тело, но вряд ли влияние обычного трупа проникло бы внутрь барьера. Должно быть, тело находится под неким мистическим воздействием… или же есть определённые условия, из-за которых оно лучше гармонирует со Слугой, создавшим этот мир. Ты сказал, что комната похожа на мастерскую. Можешь мне её описать?
— Ну, она украшена всякой всячиной. На вид месопотамской.
!.. Вот как. Если эта комната принадлежит фракции той Героической души, значит, просить начальника полиции наведаться туда – всё равно что отправить его на смерть… В таком случае нам стоит провести расследование Героической души изнутри. Мне не нравится идея использовать их в качестве отвлечения, но если, по твоим словам, герой из другой фракции сражается сейчас с Цербером, тогда я предлагаю воспользоваться этой возможностью и проникнуть в больничную палату девочки или же посетить дом магов Куруо…
В этот момент одна из монахинь, следившая за всем вокруг, крикнула:
— Ханза!
— В чём дело?
— К нам что-то взбирается! Думаю, это Слуга!

Спустя мгновение…
Одна из стеклянных стен разлетелась на маленькие кусочки, и в комнату проникла фигура.
— Ого-го!
Что такое, Флат?! Что произошло?! — донёсся из динамика телефона встревоженный крик.
Молниеносными ударами рук Ханза аккуратно избавился от летящих кусков стекла, после чего обратился к появившейся из окна фигуре:
— Ну и ну… Значит, и тебя сюда занесло.
— Я видела тебя в зале стражи… Ты чужеземный священник?
Бросив взгляд на Ханзу, Ассасин осмотрелась, словно говоря, что разберётся с ним позже. Её внимание остановилось на Флате, на руке которого виднелся узор, похожий на командные заклинания.
— Ответь мне…
— Ой, э-э-э, привет! Ого, ты Слуга? Круто!
— …ты из тех магов, что стремятся заполучить Святой Грааль?..
Вопрос на секунду озадачил Флата. Подумав, он ответил:
— Хм-м. Я не уверен. Сначала мне хотелось, потому что это было бы клёво, но теперь… мой Слуга в беде, так что было бы здорово использовать Грааль, чтобы помочь ему. А потом даже не знаю. Грааль же, наверное, ценная штука, так что, может, отдать его в музей, как думаешь?
Услышав вопрос вместо ответа, Ассасин прищурилась и внимательно изучила Флата.
— …
Видимо, он не врал и не пытался её спровоцировать.
В это было сложно поверить, но, похоже, он искренне думал над тем, чтобы пожертвовать Грааль музею.
— Ты… маг?
В пристальном взгляде Ассасин читалось, что она не могла решить, избавляться от Флата или нет.
Словно желая помочь Флату выбраться из этой ситуации, Ханза громко хлопнул в ладони и привлёк её внимание к себе.
— Полагаю, нас с тобой ведёт разная вера. Я здесь с целью наблюдения за этой Войной за Святой Грааль, но не похоже, что этот парень со своим Слугой намерены в ней участвовать. По крайней мере, пока мы не выберемся из этого мира-барьера. Я Наблюдатель и быть посредником моя роль, но тебя это, разумеется, не волнует, — пожав плечами, сказал Ханза.
Если Ассасин всерьёз явилась сюда, чтобы отнять его жизнь, то Ханза, вероятно, был обречён. Он мог справиться с кровососами, поскольку постоянно охотился на них. Но против Героической души, специализирующейся на рукопашном бое, шансов у него было немного.
Тем не менее, он не съёжился и даже не попытался спрятаться. Он смело обратился к Ассасин, дабы выполнить приказ того, кто был для него как отец, и исполнить свой долг Наблюдателя.
— …
Ассасин настороженно смотрела на Ханзу, но в её взгляде не было враждебности.
К счастью для Флата и Ханзы, она была призвана с помощью магической энергии «чудовища» и заключила союз с чужаком – и не с кем-нибудь, а с самим «Львиным Седрцем». Видимо, эти обстоятельства вынудили её пересмотреть свои взгляды и относиться к другим с большей терпимостью.
Но даже так была черта, которую она не желала пересекать.
— Один вопрос: как вы собираетесь открыть путь наружу?
Тон её был мрачен.
Даже Флат это ощутил. «О, наверное, это один из тех самых вопросов. Выберешь неправильный ответ – и всё, геймовер». Он задумался на секунду, не решаясь ответить…
Но ответ пришёл от мобильного телефона, который лежал на алтаре в режиме громкой связи.
Мы только что договорились по возможности избегать насилия. Если ты желаешь сбежать, даже если для этого придётся навредить девочке, то нам тебя не остановить. Но есть другой способ.
— Кто ты такой?..
Скажем так, я опекун этого мальчишки. Понимаю, эгоистично с моей стороны просить тебя поверить незнакомцу, которого ты даже не видишь, но…
— …
Подумав какое-то время, Ассасин всё ещё с настороженностью спросила:
— Если есть способ спасти её жизнь, значит, на то воля Господа. Я выслушаю твоё предложение.
Флат и Берсеркер, который пребывал в форме наручных часов, испытали облегчение при виде того, что Ассасин была готова слушать.
Но, словно разрушая эту атмосферу, в комнату вместе с ветром проник детский голос.

— Бесполезно, мисс.

— !
Все, кто находился в комнате, повернулись и увидели облако дыма, похожее на чёрный туман. Обретая цвета, оно начало принимать человеческие очертания.
— В этом мире, который создала малышка Цубаки, такого «способа» не существует.
Это был мальчик.
Однако окружавшая его тело зловещая магическая энергия говорила о том, что он был не тем, кем казался.
Увидев это, Ханза притворно щёлкнул языком. Уголки его губ приподнялись.
— Кто это у нас здесь? Уверен, что не хочешь спрятать свою магическую энергию, как тогда в отеле? Похоже, уверенности тебе не занимать, раз ты решил заявиться сюда лично и раскрыть свой обман.
— У меня было чувство, что за мной наблюдают. Больше ты не застанешь меня врасплох, экзекутор. Сомневаюсь, что этот мой трюк сработает ещё раз. К тому же…
Подавив зловещий смешок, мальчик перевёл взгляд на Ассасин и с выражением экстаза на лице продолжил:
— …мне хотелось как можно скорее узреть всю гамму эмоций на лице мисс Ассасин… Видите?
Не успел он закончить, как Ассасин пришла в движение.
Одного взгляда на выражение его лица и окружавшую его магическую энергию ей хватило, чтобы понять, что это был кровосос, призвавший её – Джестер Картур.
Её чёрный покров скользнул по полу. Из его складок возникла подобная кинжалу ладонь, которая нацелилась на шею мальчика.
Но когда её пальцы пронзили тело Джестера, она не ощутила сопротивления.
— ?!
Тело мальчика рассеялось подобно туману и вновь возникло неподалёку.
Однако это уже был не мальчик, а молодой мужчина, который был в полицейском участке и перед больницей.
— Ха-ха-ха! Ты действительно думала, что я, как дурак, лично заявлюсь к своим врагам? Какая же ты милая, Ассасин. Всё верно! Разумеется, я хотел прийти лично! Можно даже сказать, что наши сердца бьются в унисон. Прости, что подвёл тебя, дорогая Ассасин! Но ты только представь, какой мигрени мне стоило послать фальшивое тело, чтобы увидеть тебя!
Джестер продолжил что-то нарциссично бормотать со смесью экстаза и горечи.
Ханза подумал, что это была не просто провокация – вероятно, он всё это говорил всерьёз. За его спиной из динамика телефона раздался обеспокоенный голос Эль-Меллоя II.
Эй, Флат, что я сейчас слышу?!
— Я не совсем уверен… но это, видимо, признание в любви!
Похоже, Джестер не услышал, как учитель и ученик обменялись словами. Его внимание было целиком сосредоточено на Ассасин. Стоя напротив разбитого окна, он возбуждённо развёл руки в стороны.
Джестер отвесил низкий поклон, словно дирижёр, приветствующий публику перед представлением, и затем…

Мир за его спиной исказился.

XX


Мир внутри барьера. Перекрёсток.

— Что произошло?!

Сэйбер и полицейские, окружённые Цербером и чёрными гротесками, оказались в безвыходном положении.
Они держали оборону против существ, которые, повторяя некое подобие зловещей песни, то приближались, то отступали. Однако с тех пор, как Сэйбер задал свои вопросы, они перестали активно нападать и сосредоточились на том, чтобы не дать группе покинуть перекрёсток.
Однако менее чем минуту назад ситуация изменилась.
Не только их окружение – весь мир, похоже, начинал меняться.
Из всех щелей хлынули орды крыс. В порывах ветра между зданиями стали видны облака чёрного тумана.
В небе летали стаи ворон. Символы смерти заполонили собой не только перекрёсток, но и весь городской пейзаж.
В то же время атаки демонических зверей усилились… а слова песнопения, звучавшие из каждой тени в городе, перерастали в оглушающий рёв, нещадно ударявший по ушам Аяки и всех остальных.
Словно весь мир кричал от боли.
Или будто новорождённый издал свой первый плач.

«Это» «путь смерти».
«Преисподняя». «Дорога в Аид».
«Его суд», «Его проповедь»,
«есть вечный покой». «страдание».


XX


Мир внутри барьера. В небе.

Мир-барьер, связанный с Куруока Цубаки.
Изолированное, ограниченное пространство размером с город. Граница была даже в небе.
Его синева была лишь проекцией реального мира на границу барьера. Любого, кто попытался бы сбежать на самолёте или вертолёте, развернуло бы назад то же самое искажение, которое не давало покинуть город по земле.
Но в это «небо» кто-то пытался безмолвно вторгнуться.
Словно пятно, расползавшееся по потолку старого дома с протекающей крышей, эта аномалия продолжала медленно, но верно расширяться.
Вскоре кусочек неба исчез, будто его вырезали ножницами… и из дыры, держась за руки, возникли мальчик и девочка.
Они тотчас же начали свободное падение.
— Ой! Мы слегка опоздали? Поторопимся!
— Ага! Похоже, вечеринка уже в самом разгаре!
Две новые фигуры – Истинный Кастер Франсуа и Франческа, держась за руки, словно возлюбленные, продолжали камнем падать вниз.
Под ними раскинулась идеальная, будто зеркальная копия города.
Но этот мир уже готовился полностью отделиться от Сноуфилда.
Начиная с центра города, он постепенно терял цвета, на смену которым пришла расползающаяся угольно-чёрная тьма.
Чёрные тени, возникавшие из земли, превращались в облака, которые начали закрывать собой город.
Два Прелати, не переставая смеяться, нырнули в самую гущу чёрных, как смоль, поднимающихся ливневых облаков.
Однако там вместо грома они услышали крики самого мира-барьера.
«Обретите покой».
«Сносите муки».
«С дорогой в Аид в моём подчинении».
«Я буду защищать своего хозяина».
«Святой Грааль».
«Святой Грааль».
«Преподнесу его своему хозяину».
«Своему другу».
«Святой Грааль».




— Разве это не чудесно?! Похоже, этот мир стоит того, чтобы с ним поиграться! — прокричала Франческа среди облаков. В глазах её горел огонь.
Вскоре их падение резко замедлилось, и они наконец-то начали с лёгкостью парить в воздухе.
С помощью иллюзии высочайшего уровня, создать которую могла только Героическая душа, они проделали почти нарушающий все правила трюк, обманув физически законы мира.
— Ха-ха-ха! Обдурить этот мир оказалось проще простого! Я так и знал, что он выстроен на сне! 
— Лучше не расслабляйся, — ухмыльнувшись предупредила Прелати Франческа. — Если в его основе лежит сон, значит, он может стать чем угодно в зависимости от девочки, которой этот сон снится.
Они вырвались из облаков, и Франческа рассмеялась с выражением детского предвкушения на лице при виде чёрного, словно ночь, мира внизу.
— Надеюсь, Львиное Сердце, этот большой фанат короля Артура, ещё жив и брыкается!
Последние слова они произнесли в унисон:

— Просто ли ты отчаешься, или же ярость поглотит тебя?.. Нам не терпится узнать!

XX


Мир внутри барьера. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

«Я – меч». «Я – звери земные». «Я - жажда». «Я - голод».
«Я – несущий смерть». «Я – игрок смерти». «Я - смерть». «Я - смерть». «Смерть». «Смерть». «Смерть».


Крики, в которых не было ни капли эмоций, полностью заполонили пространство вокруг верхнего этажа.
Сам мир кричал, будто живой организм, окрашивая город в чёрное.
Ассасин широко распахнула глаза. Глаза же Флата сияли, пока он громко беседовал с наручными часами и телефоном. Ханза жестами построил монахинь и мрачно пробормотал:

— Эта манера речи… Не могу в это поверить, но…

Учитывая своё положение, Ханза не мог не вспомнить одну главу из «Откровения».
Он также подумал, что это могла быть историческая личность, связанная с похожим эпизодом, но в его голове промелькнули недавние слова Эль-Меллоя II о «концепциях», и он пришёл к предположению.
— Воплощение смерти… Неужели это Бледный всадник, один из четырёх всадников Апокалипсиса?..

Тем временем Ассасин закричала, обращаясь к двойнику Джестера, который продолжал радостно смеяться:
— Что ты сделал?..
— Хм? О, это не я. Ты уже должна была это понять. Не я создал этот мир. Поэтому ответственность за это прекрасное изменение несёт…
— Я спрашивала не это!
Ассасин уже знала, к чему вёл Джестер.
Тот факт, что он находился здесь, естественно, означал, что он понял и хотел её спровоцировать.
Но даже зная про провокацию, она невольно направила на него всю свою ярость:

— Что ты сделал с девочкой?!

Услышав её гневный рёв, Джестер коснулся ладонью груди и уважительно поклонился. Его глаза горели вожделением.
— О, благодарю… Я искренне рад! В этом крике были твои эмоции, твои истинные человеческие чувства. И неважно, что это была ярость. Сейчас, вне всякого сомнения, твой взор обращён на меня. Похоже, ты всё ещё бросаешь взгляд на Куруока Цубаки, но я уверен, что долго это не продлится.
— Я спрашиваю, что ты сделал!
— Ничего такого, — с неприятной улыбкой ответил Джестер.
Он дал свой ответ со всеми эмоциями признания в любви. При этом Джестер не переставал следить за каждым её движением.
— Я лишь немного воодушевил её.

— Чтобы она последовала за великой мечтой, как и подобает дитя.
 
AkagiДата: Воскресенье, 08.08.2021, 19:18 | Сообщение # 77
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Красавица и море; Девочка и наёмник」


Десятью минутами ранее. Закрытый город. Дом семьи Куруока.

Сигма был в замешательстве.
Он отправился искать Цубаки в надежде поговорить с ней, прежде чем что-либо предпринимать. Однако она, похоже, проснулась, поскольку в гостиной её не было.
Сигма осматривал первый этаж, пока её отец Юкаку обыскивал второй… как вдруг ему на глаза попалась открытая настежь дверь, которая явно была скрыта с помощью магии.
Пройдя через эту дверь, Сигма заметил Цубаки в подземной мастерской, но там же вместе с ней находилось какое-то странное существо.
Оно было облачено в красный наряд, который явно выглядел не к месту в современных Соединённых Штатах.
— Инквизиция?..
Сигма подумал, что это могла быть настоящая форма «Мистера Черныша», однако существо производило совершенно другое впечатление, и поэтому он сказал первое, что пришло на ум при виде красных одеяний.
Юноша тотчас же вспомнил лицо одного из своих товарищей из детства.
«Лямбда».
Сигма вспомнил, что смотрел эту комедию с инквизицией после того, как убил Лямбду, который называл его «лучшим другом». Испытывая странную тревогу, словно в его сердце попал песок, Сигма провёл ладонью по Тайному знаку, висевшему на правом бедре.
— Кто ты?..
— О, похоже, что ты не «захвачен». Скажи-ка мне, кто ты для этой девочки? Друг или враг? Естественно, эти две крайности нельзя аккуратно разделить на инь и ян, и твой ответ может измениться в зависимости от обстоятельств… Но если, скажем, я впаду в неистовство, ты станешь защищать это дитя или нет?
— В данный момент я намерен защищать её, — честно ответил Сигма, не теряя при этом бдительности.
Он мысленно закрепил тот факт, что его целью было поддерживать стабильный союз с Ассасин, и медленно занял позицию, из которой он мог защитить Цубаки.
Услышав это, прекрасное создание в красном с облегчением произнесло:
— О, вот и славно! Поначалу я занервничала, потому что, скажем так, у тебя глаза человека, который скорее убьёт правителя, нежели станет оберегать его, но ты развеял мои опасения! Не бойся, я тоже её друг. Что ж, отныне плавание будет спокойным. Честно говоря, меня больше связывают с потоплением кораблей, но не переживай! Некоторые затонувшие суда достигают храма морского бога. Или сейчас больше на слуху «дворец дракона»?
Манера речи существа была быстрой и энергичной, как у комедианта, из-за чего Сигма почувствовал в ней родственную душу.
«Будь это обычное задание, я бы либо просто устранил это невесть что на всякий случай, либо уже бежал бы со всех ног», — подумал Сигма. «Но сейчас моя миссия – действовать по своему усмотрению».
Он решил выслушать прекрасное создание, но полностью расслабляться не стал.
— Я слушаю. Кто ты?
— О, мудрое решение, это радует! Однако, к несчастью, сейчас мне придётся вновь скрыться под водой.
— ?
— Сюда направляется монстр. Когда он окажется здесь, воплощение болезни автоматически сосредоточит внимание на Цубаки. И тогда я не смогу полностью скрыть своё присутствие.
Сигма начал, было, расспрашивать существо о том, что означали все эти странные заявления… как вдруг заметил, что оно начало исчезать подобно миражу, и затаил дыхание.
— В чём дело?!
— О, я в порядке, — заверило существо изумлённую Цубаки с утешительной улыбкой. — Мы просто ещё немного поиграем в прятки.
Успокоив Цубаки, прекрасное создание повернулось к Сигме, указало на арбалет в руках Цубаки и продолжило:
— Либо возьми этот арбалет сам, либо пусть это сделает кто-нибудь ещё. Главное, чтобы он всё время был рядом с Цубаки. Это важно. Что же касается меня, то… да, можешь называть меня «Цзяо». Пока этот арбалет будет с девочкой, я смогу прийти на её защиту, если что-то будет угрожать ей в этом мире.
— Я не понимаю. Что ты за существо?
— Это длинная история, но если вкратце… Хм? Почему я чувствую в тебе следы его присутствия? Ты, часом, не связан с тем созданием, которое парит в небесах внешнего мира?
— !
Сигма вновь затаил дыхание.
«Оно знает про Уотчера?..»
— О нет, я уже на пределе. Попробуй показать этот арбалет разумному магу. И тогда… ты… Ах да, я расчитываю на тебя! Исполни мою просьбу, защити Цубаки и…
Не успев договорить, Цзяо исчезла без следа.
Цубаки с озадаченным видом окинула взглядом комнату, но Сигма встревоженно подумал:
«Что это было за существо? Оно, похоже, что-то знает про Уотчера, но…»
Сигма решил, что ему удастся заполучить важную информацию о его Слуге, которого даже он не понимал, однако горевать по упущенной возможности было бессмысленно.
«Пожалуй, придержу пока этот арбалет при себе…»
Натянуто улыбнувшись Цубаки, Сигма предложил взять арбалет вместо неё и забрал его из рук девочки.
Он не знал, что это был катализатор, который Куруока подготовили для Войны за Святой Грааль… как не знал и того, что он отчасти послужил причиной призыва Героической души Цубаки крайне неожиданным для магов образом.
Теперь Сноуфилд был битком набит самыми разными сущностями. Их судьбы были сложны и порой переплетались друг с другом.

— Это ещё что?

Как хорошие судьбы, так и плохие.

— Кто этот парень, Цубаки? — раздался со стороны лестницы невинный голос.
Сигма повернулся и увидел мальчика.
«?»
«Кто это? Не похоже, что его разумом управляют…»
Сигма с настороженностью изучил мальчика.
Присутствие в этом мире того, кто не находился под контролем, было достаточной причиной для проявления осторожности.
Цубаки же, напротив, с облегчением произнесла:
— О, Джестер! Ты пришёл в гости!

Дрожь.
Весь накопленный опыт наёмника-заклинателя послал дрожь по телу Сигмы, прежде чем память подсказала ему, кто это был.
Спустя мгновение в голове Сигмы эхом разнёсся голос.
Голос, который он услышал минувшей ночью, перед тем, как его затянуло в этот мир-барьер.
«Меня зовут Джестер, Джестер Картур!»
Само звучание голоса, да и внешность были другими, но Сигма был не настолько оптимистичен, чтобы счесть это совпадением.
Когда Сигма вспомнил имя, которое прозвучало во время стычки кровососа с Ассасин, мальчик уже стоял рядом с ним.
— Тебе повезло. Я не могу убить тебя на глазах у Цубаки, — прошептал Джестер, чтобы его мог услышать только Сигма. Его улыбка даже не дрогнула. — Держи язык за зубами, ладно? Я «друг» этой девочки. Если нападёшь на меня, «Мистер Черныш» избавится от тебя в мгновение ока, и кто знает, что я тогда сделаю, — с улыбкой предупредил его юный Джестер, слушая при этом, как Цубаки представляет Сигму и рассказывает о том, что произошло.
— …
Сигма молчал. Всё его тело покрылось холодным потом.
От Уотчера он знал заранее, что Джестер может принимать облик мальчика.
Теперь же, увидев это воочию, он понял, что трансформация была совершеннее, чем он ожидал. Если бы Цубаки не назвала его по имени, Сигма далеко не сразу сложил бы два и два.
Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько мальчик превосходил его.
«Что он знадумал?»
Сигма не знал намерений юного Джестера. Мальчик же со свежей улыбкой изучал мастерскую.
— Ого, здесь здорово. Прямо секретная база.
— Д-да, это комната мамы и папы, — застенчиво ответила Цубаки.
Это озадачило Сигму.
Разве ей с помощью внушения не запретили говорить про мастерскую?
Может оно перестало работать, потому что она впала в кому? Или же есть какая-то другая причина?
Он чувствовал, что его мысли блуждали из стороны в сторону, но при этом негодовал из-за того, что ему больше ничего не оставалось, кроме как думать.
Эта ситуация не скажется на исходе его миссии, но существенно повлияет на его шансы выжить.
Сигма жаждал крепкого сна и хорошей еды – словом, приятного существования. Он хотел избежать жестокой смерти от руки кровососа. Но даже так он был убеждён, что не сможет позволить себе что-либо предпринять, не будучи уверенным в том, чего хотел Джестер.

Однако действия кровососа были крайне просты.
Он говорил с Цубаки.
Чисто с точки зрения результатов, это всё, что он делал.

И итоги столь простого действия привели этот мир к концу.

XX


Почему мистер Сигма замолчал?
Куда спряталось то красивое существо?
Знаю! Я поищу её потом вместе с Джестером!

— Эй, Цубаки.
— Да, Джестер?
— Папа сказал мне, что твои родители очень важные маги.
— !

Что мне делать?
Как правильно поступить?
А, «магия» должна держаться в тайне, так ведь?

— Не волнуйся. Я знаю, что про это нельзя говорить. Это будет наш с тобой секрет, Цубаки!
— Правда?..
— Да, правда. Насчёт него тоже не переживай. Он знает про магию.
— Здорово!

Мистер Сигма сказал «да».
Конечно. Похоже, они с папой хорошие друзья.
Должно быть, мистер Сигма тоже «маг».
И всё же я знала, что Джестер хороший.
Он мой самый первый друг.
Интересно, Джестер тоже «маг»?

— Эй, Цубаки.
— Что?
— Ты ведь хочешь помочь маме с папой, да?
— Ага!
— Как думаешь, что порадует их больше всего?
— !
— Ты заставила их хорошо относиться к тебе, так что тебе тоже нужно стать хорошей девочкой для них.

Верно.
Я должна помочь маме с папой.
Я спала очень-очень долго. Они ведь не против?
Они читали мне сказки и пекли всякие вкусности.
Я должна быть хорошей. Очень хорошей. Я… я…

— Давай подумаем вместе, ладно? Что они всегда говорили?
— Эм-м…

«Однажды мы станем ____________».
«Да, Цубаки. Это наша главная цель, величайшая мечта».
«Вот именно. Как и старик с самоцветами, мы станем ____________...»
«Подобное вряд ли возможно. Общепринятая теория ведь заключется в том, что для этого не осталось никаких лазеек?»
«Перестать. Слова имеют вес. Пусть это невозможная цель, но к ней стоит стремиться».
«Например, с помощью внушения?»
«Да, именно. Цубаки, это первое внушение, которому мы собираемся тебя подвергнуть».

«Твои мама и папа оба желают, чтобы семья Куруока создала __________».

Что это было?
Мама с папой говорили сложные слова.
Но…
Да! Вспомнила!
Кто-то очень поразительный, даже больше, чем «маг».
Одна из них ещё превратила Золушку в принцессу!

— А! Я знаю!
— Что, уже сообразила? Ты просто нечто, Цубаки.
— Ага. Видишь ли…

— Я хочу стать «волшебницей» ради мамы с папой!

— Правда? Замечательная идея. Я уверен, что всем это понравится.

Ого. Джестер, похоже, рад.
Здорово. Значит, я угадала!

— Я очень постараюсь и стану «волшебницей»!
— Да. У тебя точно получится. «Мистер Черныш» тебе поможет.
— Ага!

А?..
Что не так?
У мистера Сигмы страшное лицо.

XX


Это была система, не обладавшая собственной волей.
Машина, которая попросту использовала свои возможности на благо Мастера, не обладая при этом собственными желаниями.
Это была Героическая душа, которая вела себя так, как и подобало инструменту. Мнение о ней как о фамильяре разделились бы.
Но именно по причине отсутствия собственной воли, именно из-за того, что она воплощала собой часть логики самого мира, эта система обладала невероятной силой. И она только что формально получила желание от своего Мастера.

Я хочу стать волшебницей.

Героическая душа, защищавшая Цубаки, зафиксировала это.
Долгосрочное желание её Мастера, Куруока Цубаки.
Хочу жить счастливо со своими родителями.
Хочу играть с животными.
Хочу, чтобы никто не покидал этот город.
Хочу помочь людям сбежать от огня.
Героическая душа была в состоянии исполнить подобные «краткосрочные» желания с помощью своей силы.
Однако желание «стать волшебницей» выходило за рамки возможностей её систем.
Магия была бы реализуема, но Истинная магия – совсем другое дело.
Обычный фамильяр, каким бы разумным он ни был, ответил бы: «Это невозможно».
Но Героическая душа, которая стала Слугой Цубаки и её опекуном – Бледный всадник – была другой.
Как Героическая душа, она получила знания и поэтому обладала одной возможностью.
Возможностью под названием «Святой Грааль».
Это едва ли был надёжный метод.
Однако, какой бы низкой ни была вероятность, Бледный всадник, Слуга концепции смерти, представит этот метод.
Третья магия, исчезнувшая из этого мира с сотворением Великого Грааля.
Истинная магия находилась вне закона природы, и поэтому в его рамках воспроизвести её с помощью исполнителя желаний было невозможно.
Но в случае с Третьей магией, которая была связана с Граалем, и только в этом случае… вероятность существовала.
Если он внедрит Святой Грааль в Цубаки через себя, то это вызовет перемену в законе природы.
Если ему удастся воссоздать Магические цепи «сосуда», ставшего основой для Великого Грааля, тогда, возможно…
Шансы были исчезающе малы.
Эта мечта была практически неосуществима.
Но Бледный всадник всё равно её зафиксировал.
Как «несбыточную мечту» Куруока Цубаки.
И с этого момента… Бледные всадник использовал все ресурсы в своём распоряжении, чтобы воссоздать мир основанный на «желании Цубаки», которое слилось с ним в единое целое.
Для достижения цели.

Победить в войне и заполучить Великий Грааль.
Таким образом первая Героическая душа, снизошедшая на земли Сноуфилда… наконец возвестила о том, что вступает в битву.

Окутывая при этом весь мир присутствием Смерти.
 
AkagiДата: Воскресенье, 08.08.2021, 19:36 | Сообщение # 78
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Глава 20
「Фантазия становится реальностью」


Франческа Прелати впервые столкнулась с Войной за Святой Грааль, когда американская организация поручила ей проанализировать этот ритуал в самый разгар Второй мировой войны.
Член семьи Диоланд, которая уже успела внедриться в Часовую башню, вступил в войну, и несмотря на его поражение в итоговом докладе было заключено, что Война за Святой Грааль была слишком уникальна, чтобы оставаться всего лишь местным ритуалом на Дальнем Востоке. На тот момент на территории Соединённых Штатов разрабатывался план по постройке города на реквизированном участке земли с целью мистического развития нации. После доклада о Третьей Войне за Святой Грааль этот план изменился, и теперь его целью стало воссоздание ритуала.
Для того, чтобы провести тщательные исследования, была сформирована группа опытных магов, не имевших никаких связей с Часовой башней. Франческа в итоге начала работать с ними из-за рекомендации от одного человека, с которым она никак не могла разорвать отношения.

— Вы бомбили Фуюки с воздуха ради своего исследования. По-моему, это перебор. Вы действительно готовы зайти так далеко?

Поначалу Франческа ворчала. Она не испытывала энтузиазма. Но когда она – «он» в то время – собственными глазами увидела Войну за Святой Грааль в Фуюки, её отношение полностью изменилось.
Четвёртая Война за Святой Грааль.
Событие с сомнительной историей, в ходе которого произошли жестокое убийство Лорда Часовой башни и потеря активов, не связанных с миром магии, вроде самолётов-истребителей. Святой Церкви пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы всё это замять.
«Увлечением» Франчески было наблюдение за местами, где с большой долей вероятности могли произойти интересные вещи, с помощью своей обширной информационной сети и последующее использование полученной информации в других местах, чтобы сеять хаос. Но даже среди всех данных, которые она (или «он» в зависимости от тела) скопила за долгие годы, этот дальневосточный ритуал выделялся своей исключительной неординарностью.
Призраки прошлого, появлявшиеся один за другим.
Заговоры, планы и интриги, в которые были вовлечены маги, заклинатели и даже Святая Церковь.
А также двое существ со «знакомыми» лицами.
Одно представляло собой фигуру короля, которого направлял наставник её учителей, инкуб, заинтересовавший духов, обучивших её магии. Франческа никогда не имела с ней ничего общего, но видела её на глади воды, подчинявшейся шёпотам учителей.
Однако король не особо интересовал Франческу.
Да, она удивилась тому, что ритуал смог призвать даже обладателя Святого меча планеты. Учитывая, что она исчезла по окончании ритуала, Франческа не смогла убедиться в том, воссоздал ли ритуал также и её личность.
Но когда она заметила другое знакомое лицо – «благородного рыцаря Британи» Жиля де Ре – с помощью заклинания дальновидения, это совершенно сбило Франческу с толку, и она отправилась в путешествие из Антарктиды в Японию, взяв с собой лишь одежду.
Она бросила ради этого все свои проекты… и заплатила за свою неподготовленность. Грааль, по всей видимости, был уничтожен прежде, чем у неё появился шанс вмешаться. В итоге Франческе так и не удалось встретиться со своим заклятым другом лицом к лицу.
Одной из причин также можно было назвать то, что она недооценила силу главы клана Макири и его насекомых.
Вероятно, на её фамильяров умышленно не обращали внимания. На её пути было множество насекомых, и в конечном итоге Франческе пришлось бросить своё тело после того, как её перехватил монстр в обличье старика.
«Иллюзии не очень-то хорошо действуют на жуков».
«Если бы только у меня было время подготовиться, мне бы удалось обдурить весь регион и проскользнуть…»
«О Жиль, надеюсь, тебе удалось насладиться войной».
За ворчанием на неё обратил внимание Фалдеус, прежде чем ему удалось попасть в Часовую башню.

Она была полна решимости вмешаться в Пятую Войну за Святой Грааль, но ей помешало стечение нескольких факторов.
Во-первых, Мато Зокен, вставший у неё на пути в прошлый раз, усилил защиту от чужаков, лишив её тем самым возможности вообще наблюдать за войной.
Во-вторых, священник Церкви крайне хорошо умел справляться с внешними угрозами.
В-третьих, когда она попыталась изучить Фуюки во время подготовительного периода, то ощутила жуткое присутствие как минимум семи Мистических глаз, сосредоточенных на одной духовной жиле, и не смогла позволить себе беспечно приблизиться к городу.
Последней каплей стало то, что её тела постоянно уничтожала магесса-Гранд по имени Аозаки Токо.
В результате Франческа не знала, чем закончилась Пятая Война за Святой Грааль.
До неё доходили слухи, но она так и не смогла выяснить, какого рода «война» разразилась тогда в Фуюки или какая участь ждала вовлечённые фракции.
Но этого было достаточно.
Франческа терпеливо наблюдала за работой Грааля, собрала вместе множество компонентов - вроде фрагмента магической энергии Великого Грааля, который ей едва удалось заполучить до начала пятой войны, или «грязи», которую она извлекла из руин, оставшихся после пожара в Фуюки в конце четвёртого ритуала – и создала фальшивый Святой Грааль в Сноуфилде.
Но фальшивка была лишь фальшивкой.
Без полных, неповреждённых Магических цепей Юстиции, основательницы Войны за Святой Грааль, идеальное воссоздание Великого Святого Грааля не представлялось возможным. Неважно, насколько близко Франческа подобралась бы к этой цели, у неё всё равно получилась бы всего лишь фальшивка.
И всё же… Героические души, Слуги, Призраки прошлого.
Каким-то чудом или же по некой прихоти земля, которая стала основой для Фальшивой Войны за Святой Грааль достигла точки воплощения нескольких подобных «сил», известных под множеством имён.
В таком случае, подумала Франческа, остальное будет простым методом проб и ошибок, полагающимся на чистую случайность.
Если она будет повторять это тысячи, десятки тысяч раз, пока не вымрет вся человеческая раса, у неё в конечном итоге может получиться достичь результатов, на которые надеялись её наниматели, в дополнение к собственному желанию – а именно устранению Истинной магии путём развития человеческих технологий.
Можно было сказать, что Франческа Прелати была скорее демоном, нежели магом, совершенно не руководствующимся логикой.
Именно поэтому у неё возникла идея.
Раз уж она собиралась призвать Героические души, то ей лучше сполна с ними повеселиться.

И прямо сейчас она была в восторге.
Она слышала, что по какой-то причине легендарный обладатель Святого меча воплощался в Фуюки как минимум несколько раз.
В этой же фальшивой войне вместо неё появился король, который её боготворил.
Поэтому Франческе Прелати очень хотелось запятнать его обожание.
Когда она украдёт свет у лучезарного создания, что в итоге останется?
Чтобы выяснить это, Прелати продолжали падать в сон.
Неважно, насколько уродливым, жалким и извращённым будет результат… они, по крайней мере, были полны решимости полюбить это как некую форму человечности.

XX


Прошлое. 1189 год. Западная Франция.

— О, так ты один из этих. Очень любишь короля Артура, да? — спросил мужчина в причудливом наряде, с шумом ковыряясь в нутре странной безлошадной повозки, под которой он лежал.
Ричард с мальчишечьей улыбкой ответил:
— Ты не прав, Сен-Жермен! Я люблю не только короля Артура, но и рыцарей Круглого стола. Я обожаю легенды о Карле Великом! Беовульф, сразивший Гренделя, поразил меня до глубины души, а отправиться на тренировки в Земли теней мне хотелось далеко не раз!
— Не забывай про Александра Великого. Готов поспорить, он бы сошёлся с тобой в смертном бою на поле брани с улыбкой на лице.
— Серьёзно?! Для меня это было бы честью! И всё же это правда, что если бы я посвятил себя легенде, то это были бы песни об Артуре, первом короле в моём сердце.
— Несмотря на то, что его предала собственная родня, а сам он в итоге был свержен? — саркастически поинтересовался Сен-Жермен, высунув голову из-под повозки.
— Разумеется, — беспечно ответил Ричард. — Сэра Мордреда я кстати тоже обожаю. Он великий рыцарь, убивший великого короля. Тот, кто положил конец легенде, по праву заслуживает называться легендой.
— А, понятно. Полагаю, ты прав, — осмотревшись, согласился Сен-Жермен с кривой усмешкой.
В окружении грамотно выстроенных рядов рыцарей и пехоты шарлатан, чьё положение было сродни придворному магу, мягко пробормотал, чтобы его услышал только Ричард:
— Из-за того, что ты именно такой… ты сейчас на пути к тому, чтобы убить собственного отца.

Свою жизнь Ричард I «Львиное Сердце» провёл в восхищении королём Артуром.
Эпизодов, демонстрировавших его привязанность к легендам, было не счесть, и, если оставить в стороне его дикий нрав, можно было без преувеличения сказать, что среди этих бесчисленных легенд и был взращён эталон под названием «рыцарство».
Зачастую он лично отправлялся на поиски реликвий ушедших героев. Невозможно было сказать, был ли Экскалибур, которым он, как предполагалось, обладал, обнаружен в Гластонбери, или же это был лишь мираж, сотворённый его одержимостью легендами.
Он, по крайней мере, нашёл ножны… каким бы ни был клинок, который в них хранился. Как минимум так кто-то поведал знати и аристократам при французском дворе несколько веков спустя.
Если верить этим словам, Ричард проявил уважение к этим великим ножнам, оберегавшим святой меч от грязи мира, поместив их под сильнейшие из печатей и собственноручно восстановив на месте, связанном с королём Артуром.

Эта история ушла в мир как всего лишь очередной слух, и по прошествии ещё нескольких столетий…

XX


Настоящее. Закрытый город. Центральный перекрёсток.

— Эй… Какой-то у них нехороший взгляд, — произнёс один из офицеров, обливаясь холодным потом.
— Спокойно. Это не меняет наш план. Мы будем искать лазейку, пока держим оборону.
Вера не позволяла отряду удариться в панику и рассыпаться. Её лицо было спокойным, но даже она осознавала ужас сложившейся ситуации.
— Лазейку? Легко сказать… — озвучил тревоги Веры другой офицер. — Нам вообще есть куда бежать?
Все участки города вокруг них уже накрыл чёрный туман. По земле ползали полчища крыс, а небеса закрывали собой стаи чёрных ворон.
Церберы же, которые до сего момента лишь оборонялись, перешли в наступление.
Несмотря на яростный натиск, полицейские были всё ещё живы. Видимо, за это им следовало благодарить Джона, который по-прежнему мог использовать дарованную Кастером «силу» и сдерживал противников. Также на руку играл тот факт, что Церберы и прочие демонические звери на самом деле не особо ими интересовались.
Все их атаки, казалось, были сосредоточены на Героической душе Сэйбере. До сих пор они нападали машинально, но теперь некоторые из демонических зверей начали проявлять очевидную враждебность.
— Должно быть, что-то произошло! Надеюсь, та девочка в порядке!
Сэйбер отбивался от наседавших со всех сторон гротескных тварей с помощью когтя Цербера.
Пасти огромных зверей неумолимо приближались, выжидая момент.
Челюсти, в которых Сэйбер мог легко исчезнуть целиком, смыкались с невероятной скоростью, но Слуга умудрялся уклоняться в самый последний момент.
Однако у Цербера было три головы.
Три смертоносных гильотины.
Оттолкнувшись ногой от толстого, словно бревно, клыка в одной пасти, Сэйбер увернулся от второй и изменил направление в воздухе, чтобы ускользнуть от третьей.
Но другой Цербер, воспользовавшись шансом, приблизился к Сэйберу со спины и отправил его тело в полёт взмахом лапы.
— !..
Сэйбер врезался в стену здания, окутанного чёрным туманом. Во все стороны полетели осколки стекла и куски бетона.

— Сэйбер! — закричала Аяка.
«Это неправильно».
«Сэйбер движется медленнее, чем обычно!»
«Я так и знала! Ему всё ещё мешают раны, полученные прошлой ночью!»
Аяка проклинала собственную беспечность.
Она знала, что Сэйбер мог уклоняться от Благородных Фантазмов, которыми, будто пулемётной очередью, его атаковала та золотая Героическая душа, но его движения были очевидно не такими быстрыми, как прежде.
Он сказал, что излечился с помощью магии, но ему, должно быть, не удалось полностью восстановиться после практически смертельных ран.
Аяка не была знакома с магией. Она не совсем понимала, но предположила, что магия полностью его исцелила.
Если подумать, то Сэйбер словно был сам не свой, когда предложил сделать всю грязную работу, если придётся.
Может, он знал, что ему недолго осталось?
Обуреваемая мрачными мыслями, она побежала сквозь вихрящуюся пыль к зданию, куда Сэйбера отбросило ударом.
Но после Сэйбера следующей целью Церберов – или этого «мира» - стал его источник энергии. Другими словами, Аяка.
— Что?..
Один из огромных зверей устремился к Аяке.
Однако его челюсти остановили вовремя подоспевшие полицейские с помощью Фантазмов в форме щита и алебарды.
— Не останавливайся!
— Почему?..
Несмотря на перемирие, она всё ещё была для них врагом. Почему они спасли её?
— Работа у нас такая, — ответил один из офицеров, увидев вопрошающий взгляд Аяки.
— Спасибо!.. — в последнюю секунду выдавила из себя Аяка и побежала дальше.
Она бросила взгляд через плечо… и увидела, как монстры накинулись на полицейских.
Одни получили серьёзные травмы, другие же просто лежали на земле.
За несколько секунд отсутствия Сэйбера на поле боя баланс был нарушен.
Джон и Вера давали отпор, но такими темпами они все погибнут через несколько минут.
Увидев это, Аяка со слезами на глазах взбежала по лестнице в тёмные помещения здания и направилась на этаж, где как ей казалось, должен был лежать Сэйбер.
«Почему я?..»
«Я ничего не могу сделать».
«Я даже не одна из этих “Мастеров”, или как их там звать».
«Я никогда бы не смогла...»
«Нет. Нет, нет, нет».
«Дело не в том, что мне не удалось бы стать одной из них. Я сама решила не делать этого».
«Я снова сбежала».
«Но мне больше некуда податься!»
Взбешённая собственной трусостью, Аяка просто продолжала бежать, невзирая на боль в мускулах.
Аяка знала, что она была в разы слабее Героических душ или магов.
Она также знала, что была слабее даже обычных людей. И она знала, почему.
Пол и возраст были здесь не при чём.
Аяка понимала, что подобные отличия не имели отношения к тому, что здесь считалось силой.
Причина её слабости была проста.
«Я никогда не пыталась стать сильной… Я никогда не хотела стать сильной…»
«Ведь гораздо, гораздо проще было сбежать».
И вот… когда Аяка почти достигла этажа, на котором, как она думала, должен был находиться Сэйбер, её глаза заметили красную фигуру на лестнице.
Аяка ахнула.
Это было обычное здание.
Разумеется, с лифтом.
Аяка задрожала каждым дюймом своего тела, представ перед «Маленькой Красной шапочкой». Это была галлюцинация? Призрак? Аяка не знала.
«Мне страшно».
«Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно, страшно. Нет, нет, нет, нет, нет».
Её кости затрещали. Внутренности скрутило, будто их объяло пламя. К горлу подступила тошнота.
Но…



Она не остановилась.

— Шевелись...
Ноги Аяке были на пределе, но она заставила себя двигаться дальше, чувствуя, как ноют суставы и мышцы.
Она рыдала, глядя вверх на «Маленькую Красную шапочку».
— Можешь убить меня или проклясть, если хочешь. Уверена, у тебя есть на это полное право.
Этот мир внутри барьера в мгновение ока наполнился всевозможной смертью.
Как итог, его давящая атмосфера, должно быть, притупила страх, заставивший Аяку бежать.
— Я боюсь тебя, но…
— ----
Рот Красной шапочки - единственная часть лица, которая едва виднелась под тенью капюшона – открылся, пытаясь что-то сказать Аяке.
Но несмотря на это Аяка продолжала двигаться и попыталась обойти Красную шапочку.
— …сейчас мне гораздо страшнее убежать от Сэйбера.
В следующее мгновение…
…губы Красной шапочки шевельнулись и раздался шёпот, который могла услышать лишь Аяка.
— ---------…
— Что?..
Аяка невольно повернулась, но Красная шапочка уже исчезла.
Помедлив секунду, Аяка хлопнула себя ладонями по лицу и направилась к разрушенной стене в поисках Сэйбера.

— О… Ты добралась сюда, Аяка?
Сэйбер был там.
Он величественно стоял, как и при первой их встрече в оперном театре.
Правда, теперь он был весь покрыт кровью.
Он не рухнул лицом вниз, как это было в церкви, но его доспех частично раскололся, вероятно, от удара когтей Цербера, а из глубокой раны капала свежая кровь.
— Сэйбер!..
— Пожалуйста, не смотри на меня так. Это всего лишь царапина…
— Мы это уже обсуждали раза три или четыре. Я всё решила, так что заткнись и слушай!
— Хорошо.
У Аяки был настолько страшный вид, что Сэйбер забыл про свои раны и невольно кивнул.
— Сэйбер… ты сдерживаешься, не решаясь использовать мою магическую энергию, не так ли?
— …
— Я больше не стану бежать от тебя или от этой Войны за Святой Грааль. Я решила сражаться вместе с тобой! Решила, правда, только сейчас! Прости меня!
- А, да… конечно.
Аяке каким-то образом удалось чистосердечно извиниться, будучи при этом исполненной гнева, а Сэйбер ответил ещё одним инстинктивным кивком.
Последние несколько дней Аяка думала об этом снова и снова, но поняла только сейчас.
Поняла, что в страхе убегала от всего, и к чему это может её привести.
В ситуации, в которой она оказалась, этот вопрос был бессмысленным. Ведь убежала она именно сюда.
Если она собиралась найти что-нибудь в конце своего побега, то ей придётся найти это здесь.
— Я даже не буду против, если ты заберёшь всю мою магическую энергию и убьёшь меня! То есть я, конечно, буду против, но лучше уж так, чем умереть с тобой здесь, не понимая даже, что происходит! И поэтому я собираюсь приложить все свои усилия!
Аяка схватила ладонь Сэйбера и прижала её к одной из похожих на командные заклинания меток на своём теле, вслушиваясь в звуки битвы снаружи.
— Если ты готов дать мне что-нибудь в обмен на магическую энергию… то научи меня сражаться. Хоть камни кидать, мне всё равно. Если считаешь, что я буду только мешаться, то покажи хотя бы, как производить больше магической энергии или как ей пользоваться!
Сэйбер на мгновение отвёл взгляд от серьёзного лица Аяки, после чего с такой же серьёзностью ответил:
— Я ценю твою отношение, и да, ты сильная. Однако… в этот раз мне не удастся дать тебе ответ.
— ?
— Ты решила сражаться за меня, но я всё ещё не решил, стоит ли Грааль того, чтобы ради него рисковать своей жизнью и рыцарской честью, попирая желания других. Поэтому я здесь не для того, чтобы выиграть эту войну. Нет, я должен посвятить дарованную мне вторую жизнь тому, чтобы защищать тебя. До вчерашнего дня я считал, что смогу уравновесить это своим любопытством… но тот стиляга преподал мне урок.
«Так я и знала», — подумала Аяка. «Он ранен. И не только физически. Сражение с золотой Героической душой вбило клин в его сердце».
Сэйбер не боялся других. Поражение и возможная смерть от руки того золотого героя его тоже явно не пугали.
Даже Аяка могла это понять и сомневалась, что это хоть как-то изменилось.
Пускай он не боялся, но без желания для Грааля у него не было причины посвящать своё львиное сердце этой войне.
Иначе он не сможет сражаться со всей своей страстью.
Аяка знала Сэйбера всего несколько дней, но ей пришлось узнать больше, чем хотелось бы, о его темпераменте.
— Поэтому мне всё равно, если я исчезну. Я втянул тебя во всё это, и твоё выживание – моя главная цель. В идеале, конечно, обеспечив твою безопасность, я хотел бы ещё раз бросить вызов тому золотому королю и потратить на битву всю магическую энергию, что у меня останется.
— Да плевать, какое у тебя желание! Даже если бы ты захотел продать Грааль ради денег, я бы и слова не сказала! Ты же хотел взять музыку с собой в рай, в этот «Трон» или как его там, разве нет? Такой детской причуды более чем достаточно!
— Ладно Трон… но в раю мне места нет.
— ?
— Я Героическая душа – всего лишь тень, запечатлённая в мире – и не знаю правды, но если рай существует, то моя душа… должна гореть в чистилище вплоть до заката человечества.
— ?..
Она уже собиралась спросить, что он имел в виду, когда рухнула очередная секция стены.
— !
Повернувшись, они увидели три огромные звериные пасти.
За время их отсутствия Цербер стал ещё больше. Внешностью он напоминал трёхголового зверя из фильма про кайдзю, гигантских монстров.
Там, куда капала его слюна, прорастали ядовитые растения.

— Усни(Умри), — в унисон произнесли головы монстра. Они, похоже, готовились откусить от здания всю комнату целиком вместе с Сэйбером и Аякой. Однако не успели головы пошевелиться, как прямо перед ними упало что-то маленькое.
— ?
Аяка была в замешательстве.
Все три головы Цербера внезапно застыли.
Взгляд шести глаз монстра замер на небольшом предмете, лежавшем на полу.
Когда Аяка поняла, что это, у неё невольно вырвалось:
— Печенька?..
Она была настолько не к месту в этой смертельной ситуации.
Это было обычное печенье, сладко пахнущее мёдом, которое можно было найти по скидке в любом супермаркете.
Всё затихло, даже Цербер.
— Заграбастать Цербера… ход, конечно, классный, но неудачный.
— Ведь про его слабость знают все!
Эти радостные голоса тоже были здесь определённо не к месту.
Мальчик и девочка, которым эти голоса принадлежали, будто веселились вовсю, словно зрители на сеансе второсортного слэшера с участием Аяки и остальных.
При своём появлении они действительно уплетали купленные в магазине печенье и шоколад, словно попкорн.
В потолке открылась зияющая дыра, и из неё спустились две фигуры с раскрытым зонтиком, будто персонажи из фильма.
— Приветик. Или лучше сказать «приятно познакомиться»? Мистер Львиное Сердце и… знать не знаю, кто ты, но твоя магическая энергия впечатляет.
Девочка в наряде готической лолиты лучезарно улыбнулась, крутя в руках зонтик.
Стоявший рядом мальчик с похожими чертами лица вежливо поклонился.
— У меня полно вопросов, — сказал Сэйбер, словно озвучивая мысли сбитой с толку Аяки, — но скажите мне, зачем вам зонтик в помещении?
— Это действительно так важно? — нахмурилась Аяка, у которой на языке явно вертелись совсем другие вопросы.
Однако девочка гордо надулась и с блеском в глазах произнесла:
— Рада, что спросил! Ты действительно настоящая находка! Люблю людей, которые так реагируют!
— Ответ прост, — продолжил вместо неё мальчик, широко разведя руки в стороны.

— Потому что сейчас польётся!

В следующий миг внутри здания начался ливень из печенья и конфет, окрашивая серый пол потоком ярких цветов.
Это было невероятное зрелище, сошедшее со страниц сказки или какого-нибудь комикса.
Аяка лишилась дара речи, оказавшись посреди сцены, которая, как и пронизывающая атмосфера смерти до этого, тоже была оторвана от реальности, но в совершенно ином ключе.
Конфеты, падавшие вместо капель воды, начали увеличиваться в размерах. Горы сладостей поднимались к самому потолку, словно кучи сломанных машин на свалке.
А самым удивительным было то, что неподвижный Цербер громко принюхался и тут же начал с жадностью пожирать ставшие огромными сладости.
Кто вы?.. — спросила Аяка мальчика и девочку, стоя рядом с Сэйбером и не в силах постичь происходящее.
— Знаешь, мы бы хотели задать тебе тот же вопрос, — ответила девочка, укрываясь от дождя из сладостей под своим зонтиком. —Мы тут гадали, где Филия умудрилась откопать кого-то вроде тебя.
— Вы её знаете?! Где она сейчас?!
«Белоснежка», которая привела Аяку в этот город против её воли.
Аяка насторожилась, узнав, что эти двое как-то с ней связаны. Однако их ответ показался ей бессмысленным.
— А-ха-ха! Не думаю, что она вообще сейчас где-то. Её тело, правда, всё ещё разгуливает где-то здесь! Смотри не заговори с ней по ошибке. А то превратит в драгоценный камень за наглость, растрёпанность или ещё за что-нибудь!
— ?
— А, не бери в голову. Я Франческа. Это Франсуа. В этой Войне за Святой Грааль мы – фракция Истинного Кастера, зачинщики, букмекеры и баламуты одновременно… Этого тебе хватит? Ведь хватит, да?
— ?
Это ещё сильнее сбило Аяку с толку, но Сэйбер кивнул.
— Вот как. Я ничего не понимаю, но спасибо, что спасли нас. Я слышал, что Цербер обожает мёд и печенье, но ничего такого у меня под рукой не оказалось.
— Безумие, да? Люди рассказывают байки про сторожевого пса, который всё это время пропускал преступников за печеньки, — расхохотавшись, Франческа выглянула наружу.
Аяка вздрогнула и повернулась, чтобы посмотреть, что происходило на улице, продолжая при этом следить за уминающим сладости Цербером.
Снаружи тоже шёл аналогичный дождь, и каждый Цербер был прикован к горе из конфет и печенья.
— Ох, чуть не забыла. Можешь нас не благодарить.
— Ведь мы здесь для того, чтобы осквернить тебя.
На лицах загадочной парочки сияла радостная улыбка.
— Что?
Аяка нахмурилась, глядя на них и не понимая, что они задумали.
— О? — протянула Франческа, уставившись на Аяку в ответ. — Ты стала гораздо смелее с тех пор, как Кашура чуть не убил тебя в первый день.
— Кашура… Ты знакома с тем парнем, что был в оперном театре?!
— В точку. Тогда у тебя на лице застыло такое выражение, будто тебе было плевать даже на собственную жизнь. Неужели компания героя в лице мистера Львиное Сердце придала тебе сил? Или же ты просто маленькая хитрая лисица, мегера, которая стала слишком самоуверенной, когда подружилась с кем-то сильным? Что из этого правда?
— Чего?..
Аяка запнулась из-за внезапной смены темы разговора. Она не была уверена в том, что второй вариант никак к ней не относился.
Однако Сэйбер высказал своё честное, ничем не приукрашенное мнение вместо неё.
— В смысле? Аяка с самого начала была сильной. И нет ничего странного в том, чтобы набраться уверенности рядом с тем, кому можно довериться, независимо от того, сильный ты или слабый. К тому же, пусть у Аяки действительно внушительные глаза, как у лисы, она не пакостит в садах и на фермах и не обманывает людей, притворяясь кошкой.
— И ты говоришь это от всего сердца? Отлично! Я знала, что ты просто нечто!
Сарказм Франчески явно не угодил в цель, но парочка по какой-то причине явно была удовлетворена.
Они вновь обратили своё внимание на Аяку и произнесли, кружась, словно в танце:
— Повезло тебе. Завидую. Аяка, верно?
— Ты умудрилась наткнуться на хорошего короля! Неудивительно, что в тебе прибавилось смелости! Неудивительно, что ты можешь ему доверять!
— Поэтому, пока ещё не поздно, мы приносим свои извинения. Простите!
— Мы, конечно, не против, если вы затаите обиду. Если же нет, тогда будем друзьями! Ах да, ваши тела не пострадают, так что можете не переживать на этот счёт. Ура!
Аяку этот поток провокаций невольно начал раздражать, поэтому она открыла рот, чтобы высказаться в свою очередь:
— Эй, о чём это вы, чёрт побе…
Однако, спустя мгновение…
— Мы просто немного потопчемся на объекте обожания Его Величества.
Франческа взмахнула зонтиком, и мир вывернуло наизнанку.

Это был прекрасный замок.
Не отчищенный до блеска, как туристическая достопримечательность, но за теми дверьми и садами, что можно было увидеть, явно хорошо ухаживали. Тронутые временем каменные стены придавали замку торжественное величие и фантастически гармонировали с его расположением посреди леса.
— Ч-что?!
Крик Аяки был пронзительным и дрожащим.
Она знала, что ещё несколько секунд назад они находились в здании.
Однако теперь холодный бетон, осколки стекла и, что самое главное, горы сладостей с монстрами, которые их пожирали, исчезли без следа.
Словно всего этого вообще не существовало.
Но громкий вопль Аяки был обусловлен не тем, что всё вокруг изменилось.
В конце концов, она только что видела, как мир вывернуло наизнанку.
Почему же её пульс подскочил до небес, а тело покрылось потом?
Потому что она узнала это место.
— Не может быть. Это… замок в Фуюки?..
— Где?
Аяка испугалась, услышав рядом голос, и повернулась.
Сэйбер стоял там же, где и был до сего момента.
— Слава богу! Ты в порядке?!
— Да, но я удивлён. Это… даже более невероятно, чем «проекция местности» прохвоста Сен-Жермена. Это иллюзия. При этом идеально обманывающая наше восприятие. Мы можем не только видеть всё это, но и чувствовать аромат ветерка и даже ощущать температуру почвы.
— Иллюзия? Не телепортация или что-нибудь ещё в этом духе?
— Нет, физически мы вряд ли сдвинулись с места. Полицейских я здесь не вижу, так что они, должно быть, обманывают наши чувства, а не само пространство. Мой спутник-маг много о таком знает.
О, правда? Мне интересно, что это за спутник у тебя такой.
Услышав голос мальчика, назвавшегося Франсуа, Аяка огляделась.
Но несмотря на то, что Аяка слышала голос, поблизости его нигде не было. Далее последовала насмешка от Франчески.
Блин. Я хотела заставить вас принять это за телепортацию и немного повеселиться. Вот облом.
— О, я очень даже впечатлён. При жизни мне никогда не приходилось видеть иллюзию такого уровня. Сразу вижу руку мастера. Может, станешь моим придворным магом? Им должен быть Сен-Жермен, но я звал его и не получил ответа. Так что, думаю, вполне можно взять тебя на замену.
Эй, наверное, уши обманывают меня, но я то и дело слышу имя, которое мне не нравится.
Я тоже. Знаешь, этот король как раз из тех, к кому может заявиться ни на что не годный шарлатан-извращенец.
Радости у Франчески и Франсуа явно поубавилось.
— О, я бы так не сказал, — как ни в чём не бывало произнёс Сэйбер. — В худшем случае он самый странный из мелких аристократов-бездельников.
— Разве это не ещё хуже?
Аяка, которая видела «Сен-Жермена» в своих снах, не стала развивать тему, но это помогло ей достаточно успокоиться, чтобы начать мыслить трезво.
— Вот как… Зачем вы показываете мне образ моего родного города?
Чего? А, так ты из Фуюки.
— А?
Поскольку они явно знали Филию, Аяка предположила, что иллюзия была направлена на неё, но это, видимо, было не так.
В таком случае почему Фуюки?
Пока Аяка гадала, за её спиной что-то изменилось.
Не успела она услышать звуки приближения чего-то большого, как «это» пронеслось мимо них, сминая деревья под раскаты грома.
Тем, что на огромной скорости устремилось прямо к большим воротам, ведущим в замок, была повозка, которую тянули за собой крупные быки.
Аяка могла описать это лишь как «повозку», но Ричард всё понял с первого взгляда.
— Это… колесница? Быки, окружённые молниями… Неужели это божественные быки?! Значит, это был царь Гордий! Нет…
Сэйбер, который был без ума от героических легенд и мифов, тотчас же осознал, что это была за колесница и кто ей управлял.
Лишь двое мужчин вели её в бой на древних полях сражений.
— Поверить не могу… Сен-Жермен говорил, что он был гораздо крупнее, чем говорится в легендах, но я думал, что это преувеличение…
— Ты знаешь, кто это?
— Да… Если не ошибаюсь… это завоеватель, который начал свой поход в Македонии с целью покорить весь континент… Александр Великий!..
«Александр Великий? Кажется, я слышала о нём…»
Аяка мало что знала о легендарных героях. Просто имя Александра, как и Ричарда Львиное Сердце, она уже где-то слышала прежде. Однако детская радость, которой лучился Сэйбер, говорила о том, что он был исторической фигурой и героем, который жил даже раньше, чем Ричард.
«Значит, он тоже Слуга?..»
Рыжеволосый мужчина излучал необычайную ауру присутствия, но при виде вопящего юноши рядом с ним Аяке немного полегчало.
Наверное, причиной тому было чувство некого родства, потому что по ощущениям этот черноволосый юноша с детским лицом, как и она, был «немагом».
 
AkagiДата: Воскресенье, 08.08.2021, 19:37 | Сообщение # 79
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Закрытый город. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

Ты сказал «дождь из сладостей»?.. — эхом разнёсся прозвучавший из динамиков смущённый голос Эль-Меллоя II.
Он услышал о происходящем от Флата, но быстро всё понял и озвучил своё мнение:
Понятно… Цербер – чужеродный элемент в этой безликой преисподней. Кем бы ни был этот маг, должно быть, он сыграл на характеристиках этого зверя. Однако… к какой бы школе магии он ни принадлежал, столь необычный феномен, затрагивающий такую большую площадь - магия весьма высокого порядка… Есть большая вероятность, что мы имеем дело со Слугой.

— Иллюзионисты! Чёрт бы их побрал! Лезут не в своё дело! — гневно прокричал гримасничающий двойник Джестера, что резко контрастировало со спокойным анализом Эль-Меллоя II.
«Этот божественный зверь должен вернуть себе былую силу, если поглотит достаточно мертвецов», — подумал про себя Джестер. «Конечно, всё зависит от количества магической энергии, но если мне повезёт, то в силе он сравняется с могущественным Слугой…»
Уголки его губ вновь поползли вверх.
— На сервировку стола ушло столько усилий, так что я, пожалуй, помогу. Совсем немного.

— Что ты задумал, мерзавец?! — взревела Ассасин, уничтожая гротесков, которые проникли внутрь через окна.
— Ничего такого. Для начала я просто убью всех полицейских на перекрёстке, после чего запихаю их в брюхо Цербера вместо всех этих конфет.
— Я не позволю… ох…
Ассасин бросилась на Джестера, но путь ей преградили бесчисленные чёрные гротески.
— О, похоже, этих существ – весь этот мир, точнее – в первую очередь интересуют Слуги. Будь осторожна. То же касается знаменитого убийцы, — добавил Джестер, глядя на наручные часы Флата. В его голосе промелькнул намёк на уважение, но это заметил лишь сам Джек.
Спасибо за предупреждение.
«Что дальше, Флат? Ты справишься?» — телепатически обратился Джек к Флату и цокнул языком про себя, расстроенный тем, что его обнаружили.
«Хм-м. Я почти закончил».

Джестер, который понятия не имел, о чём с помощью телепатии переговаривались Джек и Флат, продолжал дразнить Ассасин с выражением экстаза на лице.
— Хи-хи. Тебе не понравится, если я убью тех копов? Ты же сама с ними сражалась в полицейском участке, разве нет? Дай порезвиться немного с их жизнями, зачем тебе меня останавливать? Похоже, тебя не волнует то, что я собираюсь усилить Цербера.
— Я не позволю тебе делать всё, что вздумается. Вот и всё.
— Нет, я так не думаю! Ты узнала, что они пытаются защитить Куруока Цубаки, и теперь проявляешь к ним уважение, пусть вы и враги. Я ведь прав. Да, я знаю. Знаю всё про тебя. Однако ты пока совсем не понимаешь магов.
— Молчать!
Она метнула спрятанный кинжал, но оружие лишь вновь пролетело сквозь тело Джестера и лишний раз подтвердило, что его настоящее тело находилось не здесь.
— Маги – прагматики до мозга костей. В конечном итоге они решат убить Куруока Цубаки. Но это правильный выбор, Ассасин. Этот мир вышел из-под контроля и вскоре проникнет за пределы барьера… в настоящий Сноуфилд! Любой герой на стороне человечества должен сделать выбор в пользу наименьшего числа жертв и как можно быстрее! Смерть одной девочки может спасти восемьсот тысяч людей… может даже весь человеческий род! — произнёс двойник Джестера и с радостью продолжил: — Да, тот наёмник на которого ты положила глаз, может убить малышку Цубаки прежде, чем до неё доберётся кто-нибудь ещё! В этом что-то есть! Очень хочу увидеть твои гнев и отчаяние после того, как тебя предаст человек, которому ты доверяла!
— …
«Как тебе такой гнев?» — будто бы говорил убийственный взгляд Ассасин, когда она вышвырнула последних цеплявшихся к ней гротесков в разбитое окно.
Яростная и безмолвная Ассасин встретилась лицом к лицу с весёлым и болтливым кровососом. Каждый, казалось пребывал в собственном мире.
Однако Ханза нарушил молчание, не обратив внимания на напряжённую атмосферу.
— Эй, мертвяк.
— Чего тебе, экзекутор? Не лезь. Мы только начали веселиться.
— В полицейском участке ты сказал, что отвергаешь человеческий порядок, — продолжил Ханза, несмотря на очевидное раздражение Джестера. — Что Мёртвые Апостолы существуют для того, чтобы осквернять человеческую историю.
— Ну и? Экзекутор вроде тебя должен знать такие очевидные вещи.
— Эта Ассасин – часть человеческой истории. Её тоже отвергнешь? Ты оскверняешь её, но это презрение произрастает не из отрицания. Ты пытаешься испортить её своей извращённой похотью, потому что очарован ею, потому что не можешь её отринуть. Я ведь прав?
— К чему ты клонишь?..
Все следы эмоций стёрлись с лица Джестера. Ханза пропустил его вопрос мимо ушей и спокойно сменил тему.
— Кстати, я говорил тебе, что сильных Мёртвых Апостолов можно сразить с помощью освящённого оружия, Мистических глаз или первоклассного мага… Помнишь такое?
— Ну и что? Пытаешься выиграть время? Зря, потому что у вас его почти не оста…
Сквозь двойника Джестера пролетел Чёрный ключ.
Когда он вонзился в стену позади него, Ханза произнёс:
— Моему освящённому оружию не достать твое тело, если его здесь нет…
— ?

— Но к счастью… у меня как раз есть первоклассный маг, который с этим поможет, Доротея.

— …
На мгновение время для Джестера будто остановилось.
Флат воспользовался этим секундным промедлением и сотворил свою магию.
— Начать вмешательство!
В следующий миг магическая энергия разлетелась по комнате во всех направлениях, отразилась от Тайных знаков монахинь, рассредоточившихся по укрытиям, и превратилась в упрощённый поток.
Он устремился к Чёрному ключу, который метнул Ханза, и заклинание начало действовать.
— Гха?!.. Что… А-а-а-а!
Джестер в мгновение ока задрожал всем телом. Пусть это был лишь двойник, но он стонал с выражением агонии на лице.
— ?!
Ассасин была в замешательстве.
Причиной тому было не само заклинание и не его способность нанести вред Джестеру.
Как только священник назвал Джестера «Доротеей», явно изумлённый кровосос полностью потерял к ней интерес.
Джестер рухнул на колени и посмотрел на Ханзу налитыми кровью глазами.
— Будь ты проклят… Что ты?..
— О… Флат, давай вкратце.
— Лады! Ты двойник, так что я просто проследил потоки магической энергии и атаковал настоящего тебя!
— Невозможно, — выплюнул Джестер, глядя на беспечного Флата. Его лицо всё ещё было искажено болью. — Мои двойники не какие-то там обычные…
— Ну да, я в курсе! Ты подготовил душу – или, наверное, лучше сказать «ядро» - для каждого и превращаешься, надевая их на своё настоящее тело, как Тайные знаки, верно? Значит, ты также заставляешь каждого двойника мыслить и действовать независимо, да? Затем ты переключаешься между ними, при этом врубая по сути помехи – или что-то вроде помех, чтобы нас запутать, и… Блин, мне едва удалось нащупать шаблон! На это ушла куча времени, но было очень весело!
— Ты… всё это понял? Так быстро?..
Боль на лице Джестера вытеснил страх.
— Кто ты такой, чёрт побери? Ни одному магу такое… Проклятье. Сперва этот наёмник, который откуда-то знал про мои превращения, теперь это… Пожалуй, не стоило ожидать, что Война за Святой Грааль будет лёгкой…
«Если его двойник действительно испытывает такую боль, значит, настоящее тело, возможно, в данный момент обездвижено», — решил Ханза.
Ему хотелось узнать, какое заклинание Флат направил к главному телу, но времени на вопросы не было. Сохранив невозмутимый вид, он продолжил наблюдать. Джестер тем временем обратил своё внимание на него.
— Но сейчас важно не это… а ты, священник.
— Что я такого сделал? Для меня честь получить такую изумлённую реакцию, всего лишь назвав твоё имя. А, можешь больше не скрывать этого: ты ведь просто слишком высокого мнения о себе, верно?
— Не прикидывайся дураком! — взревел Джестер, голос которого был пропитан ненавистью и смятением. — Сволочь… Как ты узнал?!..
— Значит, информация верна, — вздохнув, ответил Ханза. — Мне нужно официально благодарить за это?.. Будет плохо, если кто-нибудь узнает, учитывая моё положение.
— ?..
Джестера это, похоже, смутило. Однако спустя мгновение в комнате раздался ещё один голос:

Нам не нужна твоя благодарность, заклятый наш враг.

Голос прозвучал из кармана рясы Ханзы.
Сунув туда руку, он достал мобильный телефон.
Не тот, что был на связи с Лордом Часовой башни. Этот принадлежал Ханзе.
Должно быть, он всё это время был на громкой связи, а звонивший, которому принадлежал голос, попросту хранил молчание.
Обладатель голоса, элегантного, но при этом обладавшего невероятной глубиной, озвучил свои причины сотрудничества с Ханзой:
Я всего лишь помог потомку старого друга, не тебе.
— Этот голос…
На лице Джестера промелькнуло головокружительное множество эмоций.
Замешательство, возбуждение, гнев… и затем отчаяние.
В качестве компенсации я требую избавиться от этого мусора. И ничего более. Тебе незачем меня благодарить.

При звуках этого «голоса», обладатель которого так и не удостоил его вниманием, Джестер мысленно покрылся холодным потом и невольно пробормотал:
— Почему?..
— Позволь представить, — спокойно произнёс Хазна, тем самым сыпая ещё больше соли на раны кровососа. — Это «первоклассный маг», который согласился протянуть руку помощи.
— Я не верю… Зачем Вы так?!..
Джестер застонал от агонии, пронизывающей каждый дюйм его тела. На его лице застыла маска замешательства.
— А, всё просто! — отозвался Флат без всякого намёка на напряжение.
— Что?..
— Я понял, что такой сильный кровосос, как ты, наверное, очень известен среди других кровососов, вот и решил, что стоит спросить того, кого я знаю!
— А?.. — ошеломлённо воскликнул Джестер. Тон Флата был таким беззаботным, что он даже забыл про боль.
— Есть лишь один знакомый мне кровосос, с которым мы обменялись номерами.
Флат поднял большие пальцы вверх, довольный тем, что его предположение оказалось верным, и назвал имя мужчины на другом конце провода:
— И… бинго! Я так и знал, что мистер Ван-Фем в курсе, кто ты такой!

XX


В то же время. Фуюки (иллюзия).

— Что это?.. Я как будто ощутила что-то мерзкое.
— Может, тебе показалось? — вклинился Прелати, сидевший рядом с озадаченной Франческой и уминавший сладости.
Они активировали две иллюзии внутри мира-барьера Куруока Цубаки с помощью Благородного Фантазма «Великая иллюзия».
Во-первых, они обманули сам мир-барьер, чтобы запереть Сэйбера и Аяку в замкнутом пространстве.
Во-вторых, они наложили иллюзию, чтобы обмануть их чувства.
В данный момент Сэйбер и Аяка видели образ Фуюки. Их словно увешали гаджетами для виртуальной реальности с головы до ног.
Прелати весело болтали, наблюдая за ними в Фуюки с помощью зеркала.
— Ну же! Что тебе нравится жевать при просмотре фильмов, попкорн или чурро? В любом случае, лучше доставай это сейчас! Пончики и хот-доги тоже неплохой выбор! Ты ведь тоже так думаешь, я(Франсуа)?
— Хватит выделываться, я(Франческа). Ты ведь прекрасно знаешь, что в моё время ничего из этого ещё не было.
— Я слышала, что попкорн появился задолго до нас. По крайней мере, на этом материке.
— Серьёзно?! Это ведь, получается, Эпоха богов! Попкорн просто невероятен! Даже божественен!

— «Попкорн»… Звучит заманчиво. Вот бы мне попробовать еду с такой историей.
Сэйбер проглотил слюну, залечивая рану на животе с помощью магии своего «спутника».
— Куплю тебе, сколько захочешь, если выберемся отсюда.
Аяка, которая решила не подыгрывать Сэйберу и его привычному поведению, осматривала окрестности.
Крупный рыжий мужчина и черноволосый юноша – судя по всему, его Мастер – ворвавшиеся в замок, всё никак не появлялись из ворот, которые они вышибли.
Учитывая, что даже цветы перестали покачиваться на ветру, Франческа и Франсуа, видимо, поставили свою иллюзию на паузу.
Ну ладно, — вновь раздался голос над их головами. — Лучше тебе воздержаться от закусок, чтобы сосредоточиться! Ведь при жизни у тебя не было шансов увидеть такое классное зрелище!
— Да? Жду не дождусь! Вы заставите меня сражаться с Александром Великим в этой своей иллюзии?
Это тоже было бы весело, но впечатления уже далеко не те, когда понимаешь, что это иллюзия. Разумеется, я гарантирую, что тебя ждёт ещё более захватывающее представление. Всё-таки весь смысл в том, чтобы показать тебе кое-что, чего ты никогда не видел.
Пока Франческа говорила, пейзаж вновь пришёл в движение.
Спустя какое-то время высокий рыжий мужчина показался вновь с огромной бочкой на плече.
Затем появился юноша, который явно нервничал. За ними следовали другие фигуры.
— Это… Филия?! — невольно воскликнула Аяка. — Нет, выглядит немного иначе…
Одной из них была прекрасная женщина с такими же развевающимися белоснежными волосами, как и у Филии.
Рядом с ней шла женщина поменьше с суровым выражением на лице, облачённая в серебряный доспех поверх голубого платья.
— Кто это?.. Похоже, Героическая душа, но… женщина-рыцарь… может, Жанна д’Арк? — повернувшись к Сэйберу, спросила Аяка, выудив откуда-то из памяти подходящее имя.
— Что?..
Она невольно ахнула.
Привычная беспечная улыбка исчезла с лица Сэйбера. Оно было пронизано чистым благоговением, исключающим любые другие эмоции, как будто он стал свидетелем конца света.
— Это… сон?
— Нет, иллюзия. Ты же сам сказал… Хм? Ты… её знаешь?
«Неужели это его жена, сестра, дочь или ещё кто…»
Аяка забеспокоилась, что она могла быть кем-то из его близких. Сэйбер слегка покачал головой, не сводя глаз с женщины.
— Нет, я никогда её прежде не видел.
— В смысле?
— Подожди, — кое-как сумел ответить ошеломлённый Сэйбер смущённой Аяке, — я спрошу у своих спутников… Ого… Поверить не могу…



Сэйбер будто врос в землю, стиснув кулаки.
— Есть лишь две причины, по которым я ещё не стою на коленях, — сказал он Аяке.
— А зачем тебе на них ставать?..
— Во-первых, несмотря на все мои ошибки, я всё ещё король. Будет несправедливо по отношению к моим подданным, если я преклоню колено так легко.
Аяка не могла понять, говорил Сэйбер спокойно или же нет. Но в следующий момент решила, что «нет».
— Во-вторых… я не хочу даже на секунду упустить из виду легенду, за которой я гонялся всю свою жизнь.
Он даже не хотел опускать взгляд, чтобы преклонить колено.
Поведение Сэйбера подсказало Аяке, чем была эта девушка в облачении цвета синевы и серебра.
Подсказало, но ей сложно было это принять.
Насколько ей было известно, этот герой, про которого слышала даже она, был мужчиной.
Но никаких других вариантов ей в голову не пришло, и поэтому она произнесла имя вслух.

— Неужели… это король Артур?..

Центральный герой легенд Круглого стола, о котором мать Сэйбера рассказывала так много историй во сне Аяки и которого Сэйбер назвал «первым королём в моём сердце».
Аяке нелегко было в это поверить, но её благородное происхождение было очевидно, а величественную ауру, которую она излучала, не мог затмить даже огромный Александр, шедший впереди.
— А? Но ведь это же девушка… Почему?
Артурия Пендрагон, — словно отвечая на её вопрос, раздался с небес голос, который могли слышать только Аяка и Сэйбер. — Это кстати настоящее имя короля Артура. Смотри не напиши это на тесте по истории. Баллов за такое точно не дадут.
— Неужели это?..
Ага. Эпизод из Войны за Святой Грааль в городе Фуюки. Правда, пятнадцатилетней давности. Блин, ты даже не представляешь, как мне повезло! Видишь ли, эта колесница с молниями тогда разрушила барьер вокруг замка. Мне удалось увидеть трёх королей вместе!
— Трёх?
Значит, вот-вот появится ещё один?
Не успела Аяка подумать об этом, как следом за Артуром и Александром Великим показался последний король, всем своим видом выражавший недовольство.
— !..
Это был золотой герой, победивший Сэйбера в церкви.
Ха-ха-ха! Не бойся! — рассмеялась Франческа, увидев, как насторожилась Аяка. — Я всего лишь воссоздаю то, что видели мои фамильяры!
— Для чего?.. Зачем вам всё это?!
Аяка устремила гневный взор в небо, на что голоса мальчика и девочки ответили:
Мы просто хотим показать вам.
Ага! И затем увидеть, как отреагирует Его Величество! Пятьдесят на пятьдесят, как говорится! Все в выигрыше!
Мы всё покажем в знак уважения к Львиному Сердцу, который был так популярен в народе. Вы увидите, каков великий «король Артур», ещё большая легенда, чем Львиное Сердце, его моральная поддержка и основа для его рыцарства, на самом деле.
На секунду мир заполонил шум.
Пейзаж размылся так, что Аяке показалось, будто она слышит гул статичеких помех, и мир в мгновение ока преобразился.
Нет.
Он продолжал преображаться.
Появился образ огромного моста в Фуюки.
Появился образ короля Артура, сражающегося с копейщиком в гавани.
Появился образ Героических душ, сошедшихся в бою с гигантским монстром в реке, и странного рыцаря, слившегося воедино с боевым самолётом.
Появился образ мага, убивающего мужчину в инвалином кресле.
Появился образ рушащегося отеля.
Фантастические сцены, разворачивавшиеся посреди знакомого Аяке пейзажа, сменялись одна за другой.
Но никто из людей или Героических душ не заметил ни Аяки, ни Ричарда. Некоторые фигуры даже проходили прямо сквозь них.
Возможно, они были лишь «зрителями», не способными как-либо повлиять на происходящее.
Головокружительная смена образов попросту нервировала Аяку.
Среди них был и район Курокидзака, который она не хотела видеть.
На мгновение в углу её поля зрения показался многоквартирный дом Семина. От этого Аяке показалось, будто её сердце сжали в кулаке, а дыхание стало прерывистым.
Когда она инстинктивно опустила взгляд, вновь раздался голос Франчески:
Это был лишь трейлер! Мы ведь обожаем трейлеры, да?! Ладно, пора переходить к основному показу! Это частичная запись Четвёртой Войны… но мы переделали её в хорошую документалку, так что наслаждайтесь! Спойлер, конечно, но хэппи-энда не будет!
Появился очередной образ, но в этот раз он длился более, чем несколько секунд.
Женщина, очень похожая на Филию, сходила по трапу самолёта в аэропорту. Её сопровождал король Артур в чёрном костюме.
Это походило на открывающую сцену какого-нибудь фильма. В воздухе появились буквы, чтобы Аяка могла их увидеть.
Это был очаровательный логотип со словами «Монтаж: Франческа Прелати» на японском и английском.
От такого дурновкусия у Аяки дёрнулась щека, но когда она бросила взгляд в сторону, то увидела, что Сэйбер всё ещё внимательно наблюдал за происходящим без тени эмоций на лице.
«Сэйбер…»
«Эта девушка и вправду король Артур, на которого ты так равнялся?..»
Напряжённость Сэйбера оказалась заразительной, и Аяка больше не сводила глаз с иллюзорного мира.
Надеюсь, тебе понравится увидеть обожаемого короля Артура в истинном цвете, — злобно объявил Франсуа. Видимо, он понимал, что его аудитория была вся внимание, и поэтому воспроизвёл в иллюзии неестественный звон колокольчика, сообщающего о конце антракта.

И момент, когда собственный Мастер предал её и растоптал её желание.

XX


Закрытый мир. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

Это было захватывающе, Флат, — произнёс голос из динамика мобильного телефона Ханзы.
— Вот и славно! — с облегчением отозвался Флат. — Вы всё это время были на громкой связи, но не сказали ни слова. Я уж было решил, что Вам скучно…
Мне даже довелось услышать лекцию Лорда Часовой башни. Так что для меня это полностью выигрышная сделка.
Подожди-ка, Флат, — донёсся из телефона на алтаре голос вышеупомянутого Лорда. — Чей это голос? Похоже, если уши меня не обманывают, я услышал имя, которое часто всплывало в связи с твоей родиной… Ты связался с ним ещё до того, как позвонил мне?!
— П-простите, сэр! Я по очереди звонил вам обоим, но связь с Монако наладилась первой, так что…
Это была замечательная лекция, мой Лорд. Похоже, моя судьба тесно связана с Вашими учениками.
Прошу прощения за это.
Это было всё, что Эль-Меллой II смог выдавить из себя, прежде чем замолкнуть. Тем временем мужчина на другом конце телефона Ханзы обратился к Флату богатым глубоким голосом, словно вспоминая былое:
Всё же… это напомнило мне, как я впервые услышал радиопостановку лет восемьдесят назад. Полагаю, это был «Граф Монте-Кристо». Разумеется, наш сегодняшний злодей меркнет в сравнении с ним.
— !..
Одного голоса Джестеру хватило, чтобы понять, что последние слова были направлены на него.
Это было ясно из смысла слов, но Джестер ощущал пристальный взгляд говорившего на ещё более базовом уровне.
Может, этот мужчина и не смотрел на него на самом деле, но, вероятно, следил за каждым движением Джестера. Джестер знал, что имеет дело с существом именно такого уровня.
И это существо попросило таким будничным тоном, словно заказывало утренний кофе в номер отеля:
Флат. Это хорошая возможность, так что сделай мне одолжение и избавься от этого.
— !..
Нервы Джестера будто застыли.
Он сразу же понял, что подразумевалось, под «этим».
Это осознание растопило шок и трепет, сжимавшие его сердце, и он наконец обратился к мужчине на другом конце провода:
— Вы… Вы действительно собираетесь мне помешать, Лорд Вандельштам?!
— …

Джека данный разговор немного застал врасплох.
«Вот как».
«Не то, чтобы я сомневался в словах Флата… но он, похоже, действительно серьёзный кровосос».
«Говорит, как любезный старый джентльмен, но за этим скрывается угрожающая аура могущественного владыки».
Валери Фернанд Вандельштам.
Он же «Ван-Фем».
Тот самый «знакомый кровосос», которого упомянул однажды Флат, но он, похоже, был гораздо более важной фигурой в подпольном мире, чем Джек себе представлял.
Если верить Ханзе, он входил в тридцатку особенных, высших Мёртвых Апостолов и также обладал «человеческой личиной» главы одной из ведущих мировых корпораций.
Он был уникальным существом, наладившим крепкие связи с человечеством не с помощью поглощения крови или способностей Мёртвых Апостолов, а благодаря экономической мощи и влиянию – поистине ужасающим кровососом, обладавшим могуществом как человек и как Мёртвый Апостол.
Разумеется, для Флата он был «очень богатым и очень сильным кровососом, владеющим казино на стильном круизном лайнере у него на родине».

Этот Мёртвый Апостол, заслуживший прозвище «Дьявол», на мгновение замолк. Когда же его голос вновь зазвучал из динамика, он будто не отвечал Джестеру, а говорил сам с собой.
Мёртвые Апостолы – это те, кто отвергает человеческую историю… да?
Должно быть, он уже решил, что Джестер был не достоин его внимания.
Вот как. Это вполне верно, — бесстрастно продолжил он, словно разъясняя всё Флату и Ханзе. — Вот почему ты отвратителен. Говоришь, что отвергаешь человеческий мир, но при этом влюбился в Призрака прошлого – Героическую душу – которая, возможно, является апофеозом человеческой истории. Именно это называют двойными стандартами.
— !..
Можешь сколько угодно насмехаться над людьми, издеваться над ними, я не против. И наоборот, можешь влюбиться в фанатичку с красивыми убеждениями. Относиться к людям по-разному вполне естественно. Но менять свою позицию Мёртвого Апостола – свой образ бытия – в зависимости от того, с кем ты имеешь дело? Это ненужная ошибка в мире.

Ханза был уверен.
Если бы Джестер осквернил Ассасин, руководствуясь исключительно своим извращённым желанием, и ничего бы не говорил про «отрицание человеческой истории», этот Мёртвый Апостол по имени Ван-Фем вообще не стал бы вмешиваться.
Он понятия не имел, как бы поступил Ван-Фем, если бы Джестер заявил, что запечатал свою природу Мёртвого Апостола ради любви, но, по крайней мере, на текущий момент тут можно было лишь строить гипотезы. Ханза решил отложить этот вопрос.
Когда Флат рассказал Ван-Фему про Джестера, прежде чем связаться с Лордом Эль-Меллоем II, Ван-Фем изначально тепло отозвался о нём, назвал своим единомышленником по гуманности. Может, Джестер и являлся декадентом со склонностями к разрушительным доктринам, но он был Мёртвым Апостолом, который, по крайней мере, считал человечество достойным того, чтобы разделить с ним смерть.
Но как только Ханза описал события в полицейском участке – как Джестер использовал свою силу, чтобы отринуть человеческую историю, заявляя при этом о своей любви к Ассасин – Ван-Фем резко похолодел.
Именно тогда он назвал настоящее имя Джестера – Доротея.
Было очевидно, что этот могущественный Мёртвый Апостол руководствовался строгими правилами, которые Джестер нарушил.
«Если бы Джестер этого не сделал, то Ван-Фем, наверное, встал бы на его сторону и выступил против нас. Поэтому-то я и ненавижу иметь дело с Мёртвыми Апостолами».

Ван-Фем был крупной целью, как раз для Похоронного агентства, организации, о которой Ханза был очень высокого мнения.
Священник оставался настороже, не зная, когда Ван-Фем решит что-либо предпринять, но Мёртвый Апостол, похоже, всё понял.
Кажется, Вы сказали, что Вас зовут Ханза? Не бойтесь. Как и Лорд Часовой башни, я всего лишь зритель, наблюдающий с безопасного расстояния. Вам не о чем беспокоиться.
— Премного благодарен. Говоря от лица Церкви, с нетерпением жду от Вас щедрых пожертвований.
Чеки принимаете? — спокойно отозвался эксперт по финансам, не обратив внимания на насмешку Ханзы. — В последнее время я радею за экологию и предпочёл бы не тратить больше энергию на этот долгий звонок.
Не успел Ханза понять, шутит он или нет, как Ван-Фем быстро попрощался и повесил трубку.
Он ни разу не обратился к Джестеру напрямую, и это ярко показывало, что Ван-Фем разорвал с ним все связи.

— …
— Эм-м… Мистер Фем, похоже, очень разозлился. Ты как? Если хочешь помириться, то лучше начать с электронного письма. Даже если он не будет отвечать на звонки, я уверен, что секретарша проверяет всю его почту, — произнёс Флат, тем самым нанеся критический удар по Джестеру, который всё ещё неподвижно стоял на коленях.
Ханза рассудил, что двойник больше не представляет угрозы и жестом отдал приказ монахиням.
— Жаль, конечно, но если у тебя есть время слать письма, то лучше напиши исповедь в Церковь. Потому что сейчас мы выследим и уничтожим твоё настоящее тело.

«Это был один из предводителей чудовищ».
«По одному его голосу было понятно. Он ужасный враг… Но сейчас не время думать о нём».
Ассасин на секунду задумалась над тем, как поступить дальше, после чего, по всей видимости, решила, что ей некогда сражаться с двойником, и предприняла попытку выпрыгнуть в окно – чтобы отправиться туда, где находилась Куруока Цубаки.
Однако разбитое окно накрыла тень, и путь ей перегородила огромная фигура.
Это был не похожий на дым демонический зверь и не сам Цербер. Нет, это существо представляло собой ещё более совершенный символ смерти: скелет, обожжённый угольно-чёрным пламенем.
Ещё одной примечательной чертой был его рост, примерно равный высоте самого «Кристал Хилл».
— Фига! Восставший гигант!
Флат был напуган, словно школьник. Джестер тем временем медленно поднялся с колен.
— Фига! Восставший вампир!
Это испугало Флата ещё сильнее.
Заклинание всё ещё должно действовать, — вклинился Джек, по-прежнему пребывавший в форме наручных часов.
Этот Джестер, может, и был двойником, но это вовсе не означало, что он не мог атаковать их.
Все, кто был в комнате, напряглись, глядя на подавленного и молчаливого Джестера. Как вдруг…
— Хи-хи…, — слетел с его губ негромкий смешок. — Вот, значит, как. Меня отлучили от Мёртвых Апостолов.
На мертвецки бледном лице Джестера возникла улыбка, в которой отчётливо читалось безумие.
— Значит, теперь мы просто идеальная пара, моя дорогая Ассасин.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ассасин, предчувствуя нечто зловещее.
— От тебя отреклись старейшины, невзирая на твою истовую веру, от меня же отказалась, по сути, вся прогуманистическая фракция из-за моей истовой любви. Да, теперь я вижу! Теперь понимаю твой взгляд! Понимаю это в своей душе! Нам поистине было предначертано встретить друг друга!
— Перестань. Ты говоришь, как сталкер, которого уволили с работы после ареста.
Ханза явно испытывал отвращение, но ему некогда было слушать.
Он обратил внимание на гигантского скелета и задумался, должен ли он уничтожить его или же спасаться бегством.
Затем здание с громким звуком содрогнулось.
Было очевидно, что произошло.
Скелет поднял руки и начал наносить удары по отелю-казино.
— О! Это превосходит даже мои самые дикие ожидания! Вот он какой, мир, построенный на грёзах и смерти! Его кошмарам будто нет конца!
Джестер оживился ещё сильнее, продолжая улыбаться сквозь боль, терзающую его тело.
— Будь по-Вашему, Лорд Вандельштам! Я докажу Вам! Я заполучу Грааль вместе с моей возлюбленной Ассасин! С его помощью мы пробудим паука и уничтожим человеческую расу! Я вновь начну ценить человечество, когда от человеческого порядка останется лишь Ассасин! И тогда Вы закатите вечеринку, чтобы благословить наш с ней союз, Лорд Вандельштам!
— Мне кажется, или парень спятил?! — прокричал Флат. — Наверное, я переборщил с силой заклинания…
— Не волнуйся, — ответил Ханза. — Он всегда такой.
Ассасин, которая тоже знала, как себя обычно ведёт Джестер, без промедления принялась планировать нападение на скелета.
Внезапно пламя, вырвавшееся из пасти гиганта, устремилось к Ассасин.
Она отразила его одним из своих Благородных Фантазмов, Непостоянной мимолетной тенью(Забания).
Ассасин удерживала пламя клинками из своих извивающихся волос, но затем осознала, что точно такой же гигантский скелет появился с противоположной стороны здания, отрезав ей тем самым все пути к отступлению.
— Ха-ха-ха! Ну что ж! Они, разумеется, собираются снести отель целиком! О, не переживай. Сколько бы они ни разрушили, одно желание хозяйки этого сна – и город придёт в норму! Конечно же, это касается только зданий… Мда, печально. Этот бедный священник, его монахини и маг погибнут лишь из-за того, что ты явилась сюда!
— Будь ты проклят!.. — прорычала Ассасин. Купаясь в её враждебности, Джестер удовлетворённо прищурился.
— Ох, плохо дело, плохо! Алтарь!
Эй, Флат?! Что…
Голос Лорда Эль-Меллоя II оборвался. В тот же момент здание оглушительно затрещало.

Вскоре «Кристал Хилл» накренился, и небоскрёб, символ города, рухнул.

А Флат и все, кто был с ним на верхнем этаже…
 
AkagiДата: Воскресенье, 08.08.2021, 19:37 | Сообщение # 80
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
XX


Фуюки (иллюзия).

Иллюзия во всех красках продемонстрировала разрушение отеля «Хаятт».

Это произошло на ранних этапах ритуала, но благодаря монтажу Франчески данная сцена была наложена на образ того, что являлось кульминацией войны – «Большого пожара Фуюки» - дабы придать завершению презентации более ужасные нотки.

— …

Иллюзия подошла к концу, и видимый мир вновь сменился лесом Фуюки.
Больше никто не появился, да и в замке не было никаких следов чьего-либо присутствия.
Подул холодный ветер. Аяка почувствовала, что должна что-нибудь сказать, но не смогла даже повернуться, чтобы посмотреть на Сэйбера.
«Иллюзия», которую им показали мальчик с девочкой, представляла собой серию комически поставленных и в высшей степени шутливых сцен, но даже она поняла, что представление было рассчитано на то, чтобы действовать зрителю на нервы.
Она ничего не знала о короле Артуре как о человеке.
Но глядя на Ричарда, чьё воспитание зиждилось не на самом короле Артуре, а на историях о нём, она чувствовала, каким благородным, храбрым и величественным был этот человек в легендах.
Аяка не знала целиком легенду о короле Артуре, а от Ричарда за последние несколько дней она слышала лишь слова восхищения, но даже у неё начал формироваться образ Артура как человека, который был «потрясающим», пусть она на самом деле и не понимала, почему.
Но именно поэтому…
Аяка не могла заставить себя посмотреть на выражение лица Ричарда, когда увидела короля Артура в этой иллюзии.

В общем и целом нельзя было сказать, что иллюзия была создана для праздной клеветы на «короля Артура».
Она не показывала короля жестоким убийцей или трусливым слабаком. Даже Аяка смогла понять, что эта девушка действительно была благородной.
Но реальность показанных им сцен заключалась в том, что даже несмотря на всё её благородство и стремление к справедливости, некоторые вещи были ей неподвластны.
Другие короли опровергли её принципы, а у неё самой были серьёзные разногласия с Мастером, которому она доверила свою судьбу.
В конечном итоге она уничтожила Грааль собственным святым мечом после того, как Мастер предал её.
А Фуюки пострадал от беспрецедентного бедствия.
Аяка была не в силах лицезреть последнюю сцену иллюзии, где они с Ричардом оказались в окружении множества обугленных тел, и до самого конца смотрела себе под ноги.
Аяка вспомнила одну из сцен, которые им демонстрировала иллюзия.
Слова трёх королей, когда они выпивали вместе.

Золотой Король героев заявил:
— Принципы правителя должны быть законами, которые он установил.
Рыжий Король завоевателей произнёс:
— Король есть тот, кто захватывает и подчиняет себе всё и вся на своём пути, начиная с собственного тела.
Слова же Короля рыцарей в облачении цвета синевы и серебра были таковы:
— Королём должен быть тот, кто полностью отдаёт себя пути, ведущему к праведным идеалам, дабы даровать спасение своему народу.
Далее она поведала о своём желании для Грааля.
— Я оберну время вспять, чтобы вновь предстать перед мечом выбора. И если найдётся более достойный король, я начну историю Британии с чистого листа, доверив всё ему.
Этот ритуал упоминался в начале сказки, которую мать Ричарда рассказывала ему перед сном. Судя по всему, тогда и решилось, что Артур станет королём. Похоже, эта девушка считала, что раз уж она в конечном итоге разрушила своё королевство, то им должен править другой, более достойный.
Однако, услышав это, Король завоевателей исполнился тихой ярости, а Король героев рассмеялся.
Король рыцарей заявил, что «ответит на мольбы своего народа о спасении», на что Король завоевателей с гневом возразил: «Самоотверженный король не может вести за собой людей. Народ никогда не будет восхищаться рабом праведности».

— Жертвовать всё, чем ты являешься, на алтарь праведности… это не то, как человек должен жить.

— Как ты можешь быть настолько уверен, что правление, отвергающее человечность, хуже обычного, Король завоевателей?
— Хе-хе. Король рыцарей, однажды это твоё отношение вознесёт тебя над человечеством до божественных высот.
— К чему этот смех, Король героев? Будь такое возможно, то зачем колебаться?
— Ты так считаешь? Богини, которых я знал, были олицетворением неразумности и всегда навязывали людям собственные представления о праведности.
— Послушай, Король рыцарей, не мне, конечно, такое говорить, ведь легенда рисует меня потомком Зевса… но в погоне за божественной праведностью ты лишь погубишь свой народ.
Они спорили, пока их не прервало появление противников, лишим тем самым Короля рыцарей возможности высказать последнее возражение.
На самом деле спор длился гораздо дольше, но Аяка не запомнила все подробности.
Она была вне себя под давлением со стороны рыжего короля и от странного ужаса, который внушал золотой правитель.
Если бы не нападение, то Король рыцарей, возможно, смог бы достойно им ответить.
Аяка и Сэйбер не видели её лица.
Им оставалось лишь гадать, какое там застыло выражение.
Они не знали, намеренно ли Франческа с Франсуа скрыли её лицо, или же они сами не могли его увидеть.
Она, как и Аяка, была потрясена гневной речью Короля завоевателей?
Или же она сохранила невозмутимость, убеждённая в безупречности своего правления?
Золотой король с садистскими нотками сказал, что «наслаждается агонией на лице Короля рыцарей», но неужели она вправду так страдала? И если да, то что вызвало эти страдания?
Аяка не знала.
Знала ли Сэйбер?
Пока она гадала, пейзаж изменился. Аяке не суждено было выяснить, удалось ли Королю рыцарей сказать что-нибудь в свою защиту.
Но слова Сэйбер о жизни ради народа показались Аяке правильными, и поэтому она была более чем поражена, когда другие короли встретили их с гневом и презрением.
Это напомнило ей то, как она, пусть и не будучи одной из его подданных, отвергла Львиное Сердце, когда он спас её.

Сцены, собранные в этой иллюзии, действительно представляли собой воссоздание событий, запечатлённых фамильярами.
В их число также входило воспроизведение информации, полученной от нанятого за огромные деньги владельца Мистических глаз, которые могли видеть прошлое.
Тем не менее, за Войной за Святой Грааль города Фуюки надзирали Макири, и барьер, созданный их насекомыми, был мощным. Франческа не могла видеть всё.
Разумеется, она не знала, что каждый из королей чувствовал на самом деле.

С другой стороны, многое, что было ей известно, она намеренно скрыла от Ричарда.
Франческа знала, что Грааль Фуюки был заражён «грязью».
Она не могла наблюдать за событиями незадолго до или после его уничтожения, поэтому не знала, что творилось в голове Мастера Сэйбер.
Однако она могла догадываться, что уничтожение чаши было в каком-то смысле правильным решением.
Иллюзия, которую она собрала из разрозненных кусочков, не давала на это никаких намёков.
Львиное Сердце и Аяка видели лишь фильм.
Вспышка в момент уничтожения Грааля, которую увидели фамильяры далеко за чертой города, и ад, который после воцарился в Фуюки.
То, что для уничтожения Грааля пришлось использовать командные заклинания, было лишь нарративом, вставленным в качестве предположения.
Однако, учитывая, что король Артур вряд ли избавился бы от Грааля по собственному желанию, у них не было причин не верить этому.
И у Аяки сложилось искреннее впечатление, что «путь», по которому прошёл король Артур, представлял собой пугающе грубый образ «войны», совсем не похожий на «рыцарские сказки», которые рассказывала Ричарду его мать.
Она видела подлые нападения.
Видела короля, отвергнутого собственным Мастером.
Видела, как союзники короля взяли женщину в заложники и стреляли в противников, которые даже не сопротивлялись.
И… видела, как король отрубил головы тем полумёртвым магам.
Можно было сказать, что для войны такое нормально, и на этом закончить.
Но даже так это и рядом не стояло с представлением Аяки о «битве героев», заставляя её гадать, в какую именно битву она сама ввязалась. Только это помогало ей сопротивляться желанию вывернуть свой желудок наизнанку от страха.
«То есть кто-то едва ли старше меня прошёл через все эти ужасы?..»
С каким выражением лица король Артур сражался на поле боя?
В каких бы сложных ситуациях она ни оказалась, Аяка не видела её лица и поэтому не могла сказать, была ли она в шоке или же полностью невозмутима.
Но… Аяке показалось, что она в любом случае была далека от тех героических сказаний, которые так обожал Ричард.
Дрогнуть перед лицом жестокой судьбы это одно, но если она спокойно её принимала… то, как и сказали другие короли, она была не человеком, а механической «системой».
«И несмотря на то, как далеко она зашла, её предал собственный Мастер, лишив возможности чего-либо добиться».
— Всё это произошло в Фуюки?.. Я слышала про большой пожар, но…
Это само по себе было трагедией, несомненно, но Аяку больше всего заботило то, что всё было отредактировано в угоду тому, чтобы выставить короля Артура жалким неудачником. Именно поэтому, несмотря на растущие рвотные позывы, Аяка сердито посмотрела туда, откуда доносились голоса двух Прелати, прежде чем попытаться сказать что-нибудь Сэйберу.
— Ага, хорошо. Прежде всего я поняла, что вы хуже всех.
А-ха-ха! Не нужно похвалы, ты меня смущаешь!
— Не дай им тебя задеть, Сэйбер. Это ведь иллюзия, да? Готова поспорить, они всё это выдумали! Этого спора между королями наверняка не было!
О? Ты уверена? — с издёвкой произнесла Франческа. — Если этого всего не было, то и слова Короля рыцарей мы тоже, получается, выдумали.
Аяка не знала, что сказать.
— Н-ну…
Ну? Как тебе такое? Что думаешь? Говорят, люди верят лишь в то, во что хотят верить… но ведь у тебя никогда не было образа короля Артура, в который ты хотела бы верить, разве нет? Дай угадаю, сейчас это, наверное, идеальный, спокойный и непогрешимый король, который не разочаровал бы твоего телохранителя Ричарда. Я права?
— Это не… Короче, в концовке вообще нет никакого смысла. У её Мастера не было причины уничтожать Грааль! Может, Король рыцарей на самом деле заполучил его! И такой великий правитель никогда бы не пожелал переписать историю, посадив вместо себя кого-то дру…
О, как здорово! Обожаю такую реакцию! Именно такое мнение можно услышать от того, кто вообще ничего не знает про Войну за Святой Грааль! Это так захватывающе! Но да… Хотела бы я узнать, что бы произошло, заполучи Арти тот Грааль! В худшем случае грязь сместилась бы во времени и… Нет, такого бы никогда…
Франческа начала бормотать что-то невнятное. Раздражённая Аяка замолкла.
Затем она посмотрела в лицо Сэйберу, который до сих пор хранил молчание.
В этот момент Франческа и Франсуа начала насмехаться над ним.
Ну как тебе, малыш Львиное Сердце?! Герой, которым ты всё это время восхищался, хотел переписать свою легенду вплоть до начала правления… Каково узнать это? Каково видеть, что она была тираном, готовым перечеркнуть твою историю, окажись Грааль в её руках?
Тебе понравилась эта жалкая история о том, как твой любимый легендарный король Артур сражался и побеждал, но всё равно ничего не добился?! Что ты почувствовал, когда увидел, как другие короли полностью отвергают её?!
— Заткнитесь! Вы всё это подстроили! Вам не обмануть Сэйбера этими…
Аяка была в ужасе.
Потому что Сэйбер, который всегда был таким разговорчивым, не проронил ни слова с тех самых пор, как увидел короля в синем платье.
Не было возгласов ни восхищения, ни удивления. Сэйбера как будто вообще не было рядом с ней.
Ему показали короля, который ничего не обрёл, который был инструментом в руках мага, который убил беспомощных людей, пребывавших на грани смерти. Чьё желание, ради которого он зашёл так далеко, в итоге предали.
Когда Аяка подумала о том, что сейчас, должно быть, творилось в его сердце, ей захотелось сказать ему что-нибудь, но она так и не смогла подобрать нужных слов.
Но пока она места себе не находила от беспокойства, Сэйбер нарушил молчание.
— Франческа Прелати.
Аяка инстинктивно посмотрела в лицо Сэйберу и не увидела никаких эмоций. Но… ей показалось, или же это был блеск в его глазах?
Или, может, он был настолько шокирован, что начал плакать от отчаяния…
Но на самом деле всё было наоборот.
Не двигаясь с места, Сэйбер почтил иллюзорный мир своим лучшим поклоном.
— Если составление этой иллюзии – твоих рук дело… то ты должна знать, как много значит для того, кто называет себя королём, поклониться другому.
— Сэйбер?.. — с недоумением уставилась на него Аяка.
Сэйбер же произнёс звонкую речь, которая, казалось, исходила прямиком из его души.
— Но я благодарю тебя от всего сердца. Спасибо, что рассказала мне… новую историю о героизме великого Короля рыцарей!..
Осознав, какой именно эмоцией был заряжен этот растущий поток слов, не только Аяка, но и даже Франческа с Франсуа явно оказались в замешательстве.

Это был всепоглощающий восторг.

Если тогда в его глазах действительно блестели слёзы, то это, должно быть, были слёзы благодарности и радости.
— Сэйбер… что ты?..
— Аяка… ты видела Короля рыцарей… и думаешь, что она не была героем?
— А?..
— Насколько я могу судить, Аяка… Из легенд о рыцарях Круглого стола мне известно о том, что короля предали, что он поступал неразумно, что в итоге он был побеждён и потерял всё. Но я всё равно их обожаю, и эту в том числе.
Ричард медленно начал объяснять сбитой с толку Аяке, словно мальчик, рассказывающий о своей любимой бейсбольной команде.
— И… в том споре за выпивкой те двое не отвергли Короля рыцарей.
— Чего? Но… то, как они кричали и…
— А ты подумай. Александр Великий просто кричал. Я уверен, что он не стал отрицать правление Короля рыцарей. Он сказал, что она правитель лишь на словах, сказал, что она связана идолом короля, и так далее, но он ни разу не отверг сам идол. Он просто сказал: «Я признаю твои достижения, но они мне не нравятся».
— Правда? — сказала Аяка, удивлённая тем, что Сэйбер не только не потерял самообладания, но и говорил гораздо спокойнее, чем обычно.
— Я лишь повторяю за матерью, но «король не идёт по благородному пути; это народ называет его путь благородным». Что правильно, а что нет, легко может поменяться в зависимости от времени, места, настроения среди подданных и вассалов. Поэтому в том споре не было правильного ответа, и все три его участника знали это лучше, чем кто-либо. Они пытались оценить здравомыслие, а не праведность. Но знаешь, в одном наш Король героев действительно уступал другим королям! Её голос не был таким же громким! — не теряя гордой осанки, пошутил Ричард. — Я согласен со всеми королями и в то же время не согласен с ними! Это вполне естественно, что у королей, живших в разное время и в разных местах, будут также и разные взгляды на правление! Но сильны те, кто громко заявляют, что они правы. Филипп был таким же в крестовом походе.
О, значит, ты так всё это воспринял? — в голосах Прелати чувствовалось замешательство. — Я была уверена, что ты либо сорвёшься и начнёшь ругать двух других королей, либо лишишься веры в Арти и перестанешь быть таким оптимистом.
Погоди, он хотя бы удивился тому, что король Артур был женщиной?
Избавив свои голоса от всех эмоций, они спросили:
Всё ясно. Ты знал, да?
Каким-то образом ты докопался до настоящей легенды о короле Артуре – об Артурии Пендрагон – связанной с магией… Верно?
Пропустив вопросы Прелати мимо ушей, Ричард потянулся.
— Так я и думал. Значит, вот чего вы добивались. Хотели выяснить, насколько глубоки мои познания в истории Короля рыцарей, не так ли? Что ж, жаль такое говорить, но мне так и не удалось найти башню, в которой был заточён Мерлин.
Затем он с выражением глубокой задумчивости на лице, посмотрел в небо.
— О… но они были поистине великолепны… Что Александр Великий, что тот стиляга, что наш первый правитель были «королями», которых я себе даже представить не мог.
— Сэйбер? — окликнула его Аяка, обеспокоенная тем, что он говорил сам с собой и поэтому, возможно, всё же пребывал в шоке.
Услышав это, Сэйбер медленно повернул к ней лицо и произнёс, опустив глаза:
— Аяка.
— Ч-что?
Аяка явно была в замешательстве.
— Я решил… всё-таки принять ту решимость, которую ты мне показала.
— А?
Аяка тупо уставилась на Сэйбера, который широко развёл перед ней руки, даже не пытаясь скрыть повреждения своих доспехов.
— Прошу… позволь мне познакомиться с тобой ещё раз.
Ричард театрально поклонился и плавно взял Аяку за правую руку.

— Я спрашиваю тебя.

Король и девушка прекрасно сочетались с величественным замком в лесу позади них и сливались с пейзажем.
Это было очень похоже на сцену из сказки о героизме, описанной во множестве легенд.

— Ты мой Мастер?

XX


Закрытый город. Центральный перекрёсток.

— Держитесь! Церберы не двигаются! Прорываемся!
Теперь, когда Церберов отвлёк дождь из сладостей, Джон и другие офицеры полиции предпринимали отчаянную попытку перегруппироваться, но ситуация была ужасной.
Гротески поменьше продолжали прибывать откуда-то из города, сколько бы они их ни уничтожали.
Некоторые офицеры пытались использовать магию исцеления на своих серьёзно пострадавших товарищах, но открытые раны привлекали полчища крыс, препятствуя их усилиям.
И словно ран было мало, всё вокруг окутал звук, похожий на дрожь земли.
— !.. Какого…
Запрокинув голову, Вера увидела их.
Гигантские скелеты накренили здание, обрушивая его одной лишь грубой силой.
Дождём посыпались обломки отеля. Те офицеры, что ещё могли двигаться, всеми силами старались защититься от них, но вечно это продолжаться не могло, и один за другим они падали на асфальт.
— Дерьмо… Неужели нам конец?..
— Нет! Мы ещё в состоянии двигаться, так что рано сдаваться! — покачав головой, ответил Джон другому офицеру.
Да, этот мир уже какое-то время претерпевал одну метаморфозу за другой.
Если они продержатся ещё немного, то, возможно, следующее изменение не заставит себя ждать.
Только вот до сих пор все изменения, кроме дождя из сладостей, не несли ничего хорошего…
Джона и других офицеров накрыла тень. Её отбрасывала нога одного из скелетов, только что поваливших здание.
— …
Значит, всё.
Полицейские разочарованно смотрели на угольно-чёрного скелета, окутанного тёмным пламенем.
Чудовищная нога начала опускаться вниз… когда возникшая из ниоткуда полоса света разнесла её на осколки.
— ?!
Свет пролетел между зданиями второй раз, затем третий.
Не прошло и нескольких секунд, как скелет размером с небоскрёб превратился в чёрный прах и развеялся по ветру.
И некоторые из офицеров узнали эти полосы света.
Их порождал Благородный Фантазм, который использовал Сэйбер в бою с Гильгамешем на крыше церкви.

— Простите, я тут вздремнул немного.
С этими словами из-за здания появился Сэйбер.
Увидев его, Джон криво улыбнулся и сказал:
— Ты явно в хорошем настроении. Приятные сны?
— Да, и я уверен, что они воплотятся в жизнь, — пожав плечами, ответил Сэйбер, после чего повернулся к Аяке, которая шла следом за ним.
— Не так ли, Мастер?
— Давай просто «Аяка», — она тоже пожала плечами. — Ты это к чему?
— Мне очень жаль, но я собираюсь кое-что потребовать, и это прозвучит по-детски.
— Насколько по-детски?
Разговаривая, они смотрели вверх.
Их взгляды были прикованы к огромным чёрным скелетам, которые появились, чтобы занять место Церберов, увлечённых сладостями.
Их было больше, чем небоскрёбов в городе, каждый размером с того, что Сэйбер только что уничтожил.
Но Сэйбер широко улыбался, и даже Аяка, пусть и явно нервничающая, не пыталась сбежать и смело взирала на это полчище монстров.
— Я хочу использовать Святой Грааль, чтобы исполнить одно невероятно эгоистичное желание.
— Валяй. Собираешься забрать как можно больше песен с собой в этот «Трон»?
— Не совсем, — покачал головой Сэйбер, после чего отчётливым голосом заявил: — Есть одно место, и с помощью силы Грааля я хочу… наполнить его песней.
Джон и другие офицеры, наблюдавшие за Сэйбером, широко распахнули глаза в удивлении.
Только сейчас они заметили, что за Сэйбером и Аякой следовали ещё пять фигур.
Один был рыцарем с копьём, другой – стрелком, которого они уже видели.
Третий носил охотничий костюм и скрывал лицо под капюшоном. Должно быть, это он тогда скрывался в тенях.
Среди них также был странно одетый рыцарь с множеством мечей за спиной, а рядом с ним парила сфера воды.
— Это ещё кто?..
Не обращая внимания на вопросы полицейских, они медленно шли к гротескным тварям.
— Прости, я только что израсходовал коготь Цербера… не одолжишь мне меч?
Услышав просьбу Цербера, рыцарь с клинками за спиной с безразличием пожал плечами и бросил ему украшенный меч в ножах, красивый, но явно не раз побывавший в бою.
— Спасибо.
Поймав его и вынув из ножен, Сэйбер сказал:
— Против нас, возможно, сам Мрачный жнец, а весь этот мир – его войско.
Сэйбер широко улыбнулся и устремился вперёд.
— Достойный противник!
Словно в ответ рыцари и стрелки за его спиной рассредоточились, а человек в капюшоне исчез прежде, чем кто-либо понял, что произошло.
Осталась лишь сфера воды, которая парила вокруг Аяки, словно защищая её.
А затем… их «война» началась.

XX


— Ого! Там начинается самое настоящее безумие! Думаешь, они все Героические души?!
— Давай потише. Иначе какой толк в заклинании сокрытия?
С высоты за группой Сэйбера наблюдали Флат и Джек, которые должны были рухнуть вместе с «Кристал Хилл».
На Флате было что-то вроде причудливого парашюта, и падал он гораздо медленнее, чем позволял обычный парашют.
Рядом с ним на таких же приспособлениях спускались Ханза и его монахини. Если бы не заклинание сокрытия Флата, это бы походило на воздушное шоу.
— Хорошо, что мы обыскали номер заранее, Ханза.
— Да, — ответил священник одной из монахинь. — Поверить не могу, что нашлось так много. И это не обычные коммерческие модели, а практически Тайные знаки со встроенной особой магией. Правда, их пришлось зарядить магической энергией… Неужели фракция, которая использовала ту мастерскую, была готова к обрушению всего здания?
Парашюты были копиями объектов в настоящем люксе.
Король героев сказал однажды своему Мастеру: «По крайней мере, я обещаю тебе парашют». Он воплотил свои слова в жизнь и в дополнение к мебели и украшениям снабдил номер достаточным количеством парашютов для Тины и её подчинённых. Но Флат и остальные, разумеется, не могли этого знать.
Затем, наблюдая за развернувшимся под ними сражением Сэйбера с армией «смерти», Ханза спокойно заявил:
— Нам лучше приземлиться на достаточном расстоянии от них, чтобы не вляпаться.
Отметив с высоты, что весь город постепенно затягивала тьма, он добавил:
— Только вот, похоже, нам нигде не удастся «не вляпаться» в этом городе…

XX


Сердце Сэйбера, на полной скорости мчавшегося по городу, полному воплотившейся «смерти», переполнял восторг.
«Я знал, что легенды не врали про короля Артура».
Если бы он хоть немного расслабился, его дрожащее сердце вызвало бы слёзы радости на глазах.
«Её поведение достойно похвалы. Неважно, сама она сплела нить, или ей доверил её кто-то другой, она будет закручивать эту нить столько раз, сколько потребуется, чтобы поднять над её землями флаг, который никогда не упадёт».
Его тело двигалось инстинктивно, уничтожив второго гротескного скелета, а за ним и третьего.
«Да, я пошёл по другому пути и вряд ли захотел бы что-либо менять».
С каждым уничтоженным врагом его движения ускорялись. Когда их количество перевалило за десять, он уже достиг своей предельной скорости, на которой сражался с золотой Героической душой.
«Но какое это имеет значение? Это так, мелочи. Просто у нас разные ценности».
Не отставая от Сэйбера, его свита из рыцарей и стрелков одолевала окружающих чудовищ одного за другим.
— Когда хвалишь убеждения, неважно, правильные они или нет!
Он сам не заметил, как начал кричать.
Не в силах сдерживать переполнявшие его эмоции, он дал волю радости, на огромной скорости мчась по стенам зданий.
— Именно поэтому я хвалю её! Сколько бы ни ярился Король завоевателей! Сколько бы ни глумился древнейший Король героев!
Честно говоря, Ричард понимал, почему злился Король завоевателей.
Об Александре он тоже был хорошего мнения, но это не означало, что он возражал против намерений короля Артура.
В конце концов, Львиное Сердце шёл по своему пути правления, совершенно отличному от такового у этих трёх.
Вот почему он ликовал.
Чествовал идеалы и убеждения Короля рыцарей, которые сформировали самого Ричарда.
— Я одобряю её рыцарство, стремление реализовать свои идеалы, пусть даже ценой уничтожения того, чего достигли её подданные! Эта тирания – лишь ещё одно доказательство королевской власти!
Ричард заявил, что желание Короля рыцарей пожертвовать собой ради идеала было «тиранией» и что он одобряет это именно по этой причине.
Полицейские, которые слышали его, явно были в замешательстве. Аяка тяжело вздохнула и улыбнулась, потому что это было «так в его духе».
— Но, великий король Артур, кое в чём Вы заблуждаетесь, — сказал Сэйбер, чьё лицо слегка затуманила тревога. — Первый король нашего рыцарства! Вы не видите! Страна, созданная Круглым столом и им же уничтоженная, не нуждается в новом начале!

— Король Артур действительно привёл нас в Авалон!

XX


— Ох. Только послушай его. Даже после смерти Арти было нелегко справляться с ожиданиями, которые на неё взваливали люди. Что бы подумали наши учителя?
Высунув голову из частично обрушившегося здания, Прелати с раздражением смотрел на Сэйбера.
— Блин. Я ожидала, что он покажет нам что-нибудь более уродливое, но без толку. Он безнадёжен, — радостно произнесла девочка рядом с ним, вращая зонтиком. — Он из тех, кто всерьёз убеждён, что живёт в эпической поэме. Если бы он поставил себе цель, то вполне мог бы кончить, как наша любимая малышка Жанна.
— А в чём проблема? Я получаю удовольствие от этого короля! Готов поспорить, он доставит ещё кучу проблем! Будет скучно, если его сокрушат боги или ещё что, и всё это превратится в избиение младенцев! Как промоутеры и зрители, мы должны поддерживать накал веселья и обеспечивать первоклассную кровавую баню!
— Я не говорила, что он мне не нравится. Поэтому мне и хотелось увидеть его заплаканное лицо.
— О, тут я с тобой согласен!
Прищурившись, Франческа дьявольски ухмыльнулась с восторгом во взгляде.
— Кроме того…
Но смотрела она не на Сэйбера, а на Аяку Садзё, которая приняла свою роль Мастера.
— Я считаю, что будет весело сменить цель и в следующий раз сосредоточиться на этой девушке… верно? ✩

Прелати посмотрел на Франческу, пожал плечами и с улыбкой поднял взгляд к небу.
— Ну, что теперь? Присутствие кровососа ослабло. Пойдём прикончим его?
— Хорошая мысль. В любом случае, сколько бы скелетов, они не завалили, это не вытащит их из… — начала говорить Франческа, глядя на залитый тьмой мир, но заметила изменение и замолчала на середине предложения.
— Хм-м? Это ещё что?

— Быть не может! Ого! Я знаю, что это всего лишь один город, но… неужели Львиное Сердце собрался покорить этот «мир»?

XX


Взбежав на крышу самого высокого после «Кристал Хилл» здания в городе, Сэйбер остановился, чтобы отдышаться.
— Великий наш первый король! Я докажу Вам!
Путь ему преградил особенно крупный чёрный скелет.
Он состоял из множества скелетов, сросшихся вместе. Из его спины торчали бесчисленные кости, из-за чего он напоминал богиню Каннон, только с тысячей рук.
Представ перед этим гротескным монстром, Сэйбер продолжил высекать в мире свой панегирик королю Артуру.
— Ваш путь правления не был ошибкой!
Оттолкнувшись ногами от крыши, Сэйбер взмыл высоко в небо.
— Правление и гордость, что оставил после себя Круглый стол, дали жизнь нам! Трагедия и крах отполировали наши души! Я покажу Вам и всему Круглому столу, что великолепие человечности – самого рыцарства – никогда не подведёт!



Проскользнув сквозь устремившееся к нем чёрное пламя, Сэйбер изо всех сил нанёс сияющий удар.
— Это в Вас мы увидели нечто, достойное восхищения! И будем видеть дальше, Артур, первый наш король!
Он не переставал во всю мощь лёгких воспевать своё желание.
— Я уже потерял на это право…
Затем, на мгновение усмехнувшись над собой, в своих глазах и голосе он зажёг сияние, посылая надежду кому-то неизвестному:
— Но однажды кто-то другой доберётся до Вас в раю! Я знаю! История планеты, которую Вы сотворили, пошлёт Вам ветер покоя! Мне же нужно лишь сыграть ноты, чтобы это благословить!

— С помощью силы Святого Грааля… я воспою песнь о триумфе человека, которая достигнет самых укромных уголков далёкого Авалона!
 
AkagiДата: Воскресенье, 15.08.2021, 12:28 | Сообщение # 81
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Интерлюдия
「Наёмник – свободный человек II」


— Эй, вы. Слушайте внимательно, мои маленькие братья и сёстры.
— Вы должны уничтожить любого, кто попытается что-либо у вас отнять.

Каждый раз, когда Сигма пытался вспомнить своё прошлое, из омута памяти всплывали слова «приёмных родителей».
Даже теперь, зная, что эти слова были совершенно бессмысленными, инструментом для промывания мозгов, он не мог их забыть.
Он не чувствовал ни печали, ни ненависти.
В памяти остался лишь простой факт, что эти слова ему повторяли раз за разом.
Но когда Сигма думал, что это были его самые старые воспоминания, он задавался вопросом: Влияли ли эти слова на то, как он жил?

Вспоминая, он каждый раз спрашивал себя: Есть ли ему что терять сейчас, помимо собственной жизни? Что-нибудь достаточно важное, чтобы заставить его уничтожить любого, кто попытается это отнять?

Сигма не мог найти ничего такого. Он просто продолжал пассивно существовать.
Он никогда не задумывался над тем, чтобы выпрямиться и найти свой путь. Он просто продолжал ползти вперёд за занавесом сцены мира.
Даже когда оказался посреди Войны за Святой Грааль.

XX


Закрытый город. Дом семьи Куруока.

Немногим ранее.

— Джестер! Джестер! Что случилось?!
Цубаки подбежала к юному Джестеру, когда увидела, как он внезапно упал.
Наблюдавший за ним Сигма осмотрел тело Джестера.
«Магическая атака?»
«Вероятно, она непосредственно нарушает работу Магических цепей цели, высвобождая неконтролируемую чуждую магическую энергию внутри тела».
Сигма не заметил магического снаряда вроде Гандра. Что произошло?
— Гха… А…
При виде стонущего от боли Джестера Цубаки запаниковала и, казалось, вот-вот расплачется.
«Может, добить его сейчас?»
Но лучше сначала отослать куда-нибудь Цубаки.
Не сказать, что Сигма не хотел показывать Цубаки жестокость. Скорее, он опасался того, что Цубаки увидит в нём убийцу, и тогда «Мистер Черныш» - предположительно, её Слуга – сделает его своей целью.
— Цубаки, — сказал ей Сигма, — позови маму с папой.
— Х-хорошо! — дрожа всем телом, ответила девочка и побежала вверх по лестнице.
— …
Убедившись, что она ушла, Сигма достал из подсумка на ремне мистическое снаряжение.
Это был шприц с жидким наркотиком, который был полезен лишь при столкновении с кровососами и некоторыми призванными зверями.
Наркотик действовал аналогично святой воде. Кровососу уровня Джестера он при обычных обстоятельствах не причинил бы вреда.
Но сейчас Джестер пребывал в плачевном состоянии, и Сигма решил, что попробовать стоит.
Он изучил тело Джестера, словно проводя медицинский осмотр, и положил ладонь ему на затылок.
— Хе… Ха-ха-ха. Не сработает, мистер. Эта штука лишь убьёт концептуальное ядро мальчика.
— Может быть, но попытка не пытка.
— Подожди. Раздобыть новую детскую внешность очень сложно. Я не могу забрать её силой… Для загрузки мне нужно полное согласие…
Испытывающий боль Джестер объяснил, как работает его магия, но Сигма сомневался, что маг стал бы раскрывать свои карты. Вероятно, эта информация была либо бессмысленной, либо почти бесполезной.
Сигма решил, что Джестер, должно быть, пытается выиграть время, и хладнокровно начал вводить иглу в его тело, когда…

— ____

Из комнаты наверху донёсся детский крик.
— ?!
Юный Джестер воспользовался этим секундным промедлением и, не переставая стонать, пнул Сигму в живот.
— !..
Сигма отскочил от Джестера, но крик не прекратился.
Он увидел, как Джестер, несмотря на боль, поднялся на ноги, и решил, что прикончить его сейчас не получится.
Сигма сразу же сменил курс действий, схватил арбалет со стола, на котором он его оставил, и прыгнул к лестнице.
«Смогу ли я его использовать, если до этого дойдёт?»
Арбалет был в хорошем состоянии, но Сигма не знал, готов ли он к стрельбе.
Как бы то ни было, странная красавица в красном предпочла доверить это оружие ему, поэтому Сигма подумал, что арбалет будет полезен в будущем, и решил взять его с собой.
«Это может быть ловушкой… но чем больше информации, тем лучше».
Отчасти это была авантюра, но большинство заданий от Франчески сопровождалось дополнительной целью «прихватить то, с чем можно будет повеселиться», поэтому Сигма не испытывал особого нежелания.
«Не похоже, что на арбалет наложены заклинания, которые проклинают насмерть того, кто его взял».
«Как-то многовато у меня теперь Тайных Знаков…»
Не останавливаясь, Сигма поднялся по лестнице.
Там, едва держась на ногах, стояла Цубаки, которая смотрела в окно.
— Что случилось? ?!..
Он сразу же увидел, что именно.
Мир за окном полностью изменился с тех пор, как он видел его в последний раз.
Синее небо заволокли чёрные тучи, а по городу разгуливали гигантские скелеты.
Ярко-зелёный газон и деревья засохли. Местами из-под земли поднимался зловещий чёрный пар.
— Что происходит?..
— Чудовища… Чудовища…
«Мистера Черныша» Цубаки не боялась, но орда огромных скелетов внушала ей ужас.
«Она здесь не при чём?»
В следующий миг появившийся из сада «Мистер Черныш» окутал собой девочку, словно пытаясь заключить её в объятия.
— Мистер Черныш?..
В голосе Цубаки чувствовалось облегчение. Тень, которая, судя по всему, была её Героической душой, не ответила. Она лишь покачивалась, словно скрывая от глаз девочки «страшный мир».
— Так я и думал.
«Я хочу стать волшебницей».
Он вспомнил, как Цубаки сказала это.
Если верить Куруока Юкаку, Слуга был чем-то вроде защитника Цубаки.
Что, если он отреагировал на желание девочки стать волшебницей?
У него было нехорошее предчувствие с тех самых пор, как Джестер начал задавать вопросы, которые, судя по всему, должны были подтолкнуть её к этому решению.
Сигма скрипнул зубами, осознав, что предчувствие его не обмануло, и спросил Цубаки:
— Эй, Цубаки, ты ведь хорошо себя чувствуешь, да?
— А? Д-да. Мне страшно, но я в порядке.
— Вот как…
Похоже, что её магическая энергия не истощилась, и дело было не в этом.
В этот момент из сада возник её отец, Куруока Юкаку.
— А, Цубаки. В чём дело?
— П-папа! Там снаружи много чудовищ и… О нет, совсем забыла! Джестер! Он!..
Цубаки подбежала к отцу со слезами на глазах.
— Не волнуйся, Цубаки, — со спокойной улыбкой сказала её мать, появившаяся следом за Юкаку. — Все эти большие скелеты – твои друзья.
— Что?..
Цубаки тупо уставилась на мать.
— Всё верно, Цубаки, — произнёс отец в ответ на её замешательство. — Те скелеты добрые, как Мистер Черныш.
— Н-но они не похожи на него. Мистер Черныш не стал бы делать такие страшные вещи…
Цубаки смотрела, как гигантские скелеты рушили здания, сражаясь с чем-то. Учитывая, что время от времени мелькали полосы света, Сигма решил, что их противником, скорее всего, была Героическая душа класса Сэйбер.
— Да, они такие же, как Мистер Черныш. Его задача – оберегать тебя, а те скелеты – всего лишь оружие. Это нормально, что ты их испугалась.
— А?.. Что?
— Эй…
Сигма видел замешательство Цубаки и попытался заткнуть её родителей, но возражения так и не слетели с его губ.
С небес камнем рухнула фигура в чёрном.
Это была Ассасин, израненная с головы с дог.
— Ассасин!
— Девочка в порядке?! — закричала она, не обращая внимания на раны. — Тот кровосос здесь?!
— Да, но его внезапно скрутила боль, и…
— Значит, у того мага получилось… Где он?
Похоже, Ассасин была готова прикончить его здесь и сейчас.
— Мисс «Ассасин»? — с обеспокоенным видом произнесла Цубаки, приняв «Ассасин» за её имя, и попыталась приблизиться к ней. — Всё хорошо? Ты ранена… У тебя кровь, и…
Увидев, что Цубаки вот-вот заплачет, Ассасин поправила свои одеяния, чтобы спрятать раны, и мягким, успокаивающим тоном произнесла:
— Да, со мной всё будет хоро…
Внезапно, появившийся рядом с ней теневой гротеск одним ударом отбросил её в сторону.
— Гх…
Ассасин принялась отбиваться с помощью теней, возникших из-под её одеяний, но монстры прибывали один за другим, пытаясь задавить её числом.
Будь у её противников основное тело или какое-нибудь ядро, Ассасин смогла бы взять верх, использовав подходящий Благородный Фантазм.
Но Сигма уже осознал, что весь мир-барьер стал одним целым с основным телом их врага.
То есть «ядром» могла быть лишь Куруока Цубаки.
— Мисс!
Запаниковав, Цубаки попыталась подбежать к Ассасин, но её удержали руки родителей.
— Здесь небезопасно, Цубаки.
— Именно. Лучше держись в стороне.
Их голоса были добрыми, но на лицах застыло выражение, которое явно было не к месту в сложившейся ситуации.
Чувство дискомфорта глубоко вклинилось в сердце Цубаки, которая, в конце концов, была всего лишь ребёнком.
Её тревога росла, и она, готовая в любую секунду расплакаться, закричала:
— Почему?! Разве они не друзья Мистера Черныша?! Почему эти чудовища бьют мисс Ассасин?!

— Ну… потому что она пытается убить тебя.

— !
За их спинами раздался детский голос.
Это был Джестер, который выполз из подземной мастерской.
Он всё ещё пребывал в форме мальчика и испытывал боль от заклинания Флата, но ему удалось выдавить из себя улыбку и сказать Цубаки:
— Эта леди говорит, что тебя лучше убить.
— Что?..
— Прекрати, — тихо приказал Сигма.
Но Джестер продолжил, несмотря на то, что всё его тело сотрясалось от боли.
— Да! Мистер Сигма тоже так считает… Они плохие люди, которые хотят убить тебя, чтобы помочь себе.
— Ты ошибаешься.
— Меня?.. За что?
— Можешь об этом не думать. Ты королева этого мира. Просто делай то, что тебе хочется. Желаешь стать волшебницей, чтобы родители похвалили тебя, да? Не переживай, у тебя получится. Я на твоей стороне.
Джестер пользовался любой возможностью подчеркнуть, что он был «другом».
Вероятно, он хотел быть союзником в глазах Цубаки, чтобы на него не напали.
В данный момент Ассасин получала магическую энергию не от Джестера, а от Мастера по имени Аяка через Сэйбера. Говоря другими словами, это означало, что «Мистеру Чернышу» было сложно воспринимать Джестера как Мастера Ассасин.
— Я королева?
— Да. Завистливые люди пытаются причинить тебе вред, а Мистер Черныш защищает тебя от них. И будет защищать вечно.

Джестер попытался задеть её эго и сыграть на детском чувстве вседозволенности.
Но в одном он просчитался.
Если бы он не страдал от заклинания Флата и шока после отлучения от Мёртвых Апостолов, может, ему и удалось бы понять и направить чувства Цубаки с более холодной головой.
Он не осознавал.
Джестер предположил, что Цубаки была обычной простодушной девочкой своего возраста, страдающей от болезни.
В каком-то смысле Цубаки действительно было простодушной.
В этом мире она была ярким примером обычной девочки её возраста.
Но ему не удалось осознать, что простодушие Цубаки на самом деле было результатом её пути через множество страданий.
Именно поэтому, несмотря на то, что она не понимала, почему все были на взводе, несмотря на то, что она была напугана, несмотря на то, что она была готова вот-вот расплакаться, несмотря на то, что она хотела быть счастливой, к ней пришло озарение.
— А…
Опыт, который она накапливала всю свою жизнь, привёл её к единственному выводу.
— Я опять «подвела»…
Цубаки печально повесила голову, после чего медленно подняла её.
— Простите… Мама, папа… Простите меня.
Тебе не за что извиняться, Цубаки. Расслабься. Тебе не нужно ничего делать.
Не за что извиняться.
Несмотря на юный возраст, Цубаки инстинктивно поняла.
Это не означало «Ты не подвела, это не твоя вина», нет.
«Ты подвела, но я не сержусь».
Значит, она действительно была виновата в том, что Сигма и Ассасин оказались в беде. Что более важно, именно по её вине те чёрные скелеты разрушали город.
Слыша грохот рушащихся зданий, Цубаки практически всхлипнула:
— Н-но… если в тех домах есть люди, все они…
— Неважно, сколько людей в городе погибнет. Они всего лишь батарейки. Расходники.
— Именно, Цубаки. Те добрые скелеты убьют всех, кто злится на тебя.
— Да, и это твой мир, Цубаки, поэтому сокрытию таинства ничего не угрожает, сколько бы людей ни погибло.
— Это замечательно. Нам остаётся лишь придумать, как скрыть воздействия на внешний мир.

«Что?..»
«О чём они говорят?»
Отбиваясь от гротесков, Ассасин невольно нахмурилась.
Им должны были промыть мозги, чтобы защитить Цубаки.
Не было никаких намёков на то, что ими управлял Джестер.
Это означало, что они всегда так разговаривали со своей дочерью.

Услышав то, что сказали ей родители, Цубаки умоляюще посмотрела на Сигму и Ассасин.
Но они не знали, что думать, и единственным их ответом было лишь молчание.
Затем… Цубаки осознала, что она не ошиблась.
С этим ничего нельзя было поделать.
— Всё будет хорошо.
Цубаки дрожала всем телом, но всё равно улыбнулась окружавшим её «взрослым».
— Я постараюсь.
После этих слов дым «Мистера Черныша» прильнул к девочке, словно втягиваясь внутрь её тела.
— Что?
Даже Джестер смутился, не в силах понять её намерения.
Но сперва Ассасин, а затем и Сигма догадались, что она хотела сделать, и закричали:
— Стой!
— Подожди, ты не…
Но она их не услышала. Чудовища, которых породил «Мистер Черныш», встали у них на пути, не давая приблизиться к девочке.



— Пожалуйста, Мистер Черныш.

Командные заклинания девочки загорелись слабым светом.

— Пожалуйста, верни всё на свои места.
— Что…
Не обращая внимания на изумление юного Джестера, Цубаки активировала свои командные заклинания.
— Пожалуйста, пусть я навсегда останусь одна.
На мгновение могло показаться, что даже «Мистер Черныш» удивился, судя по его движениям.
Ассасин и Джестер одновременно воскликнули:
— Подумай хорошенько!
— Остановись!
Сигме же оставалось лишь наблюдать за происходящим.

«Мистер Черныш» сильно задрожал, будто крича во весь голос.
В следующий миг мир вновь вывернуло наизнанку.

XX


Сноуфилд. Дом семьи Куруока.

— Ох…
Очнувшись, Сигма обнаружил себя там же, где он потерял сознание.
Он лежал в углу дома Куруока Юкаку, рядом с выходом в сад.
Но небо было голубым, а газон – пышным и зелёным. Разрушенные здания тоже полностью восстановились.
Сигма осознал, что это был уже не мир-барьер. Он вернулся в реальность.
Это подтверждалось тем, что лишь Куруока Цубаки исчезла из дома без следа.
Осмотревшись, он увидел, что Ассасин тоже пришла в себя. Стиснув кулаки, она кричала:
— Эта девочка выбрала такое, несмотря на всё это?!
С трудом встав на ноги, она с явной яростью в глазах посмотрела на чету Куруока, которые тоже пытались подняться с пола.
— Что за жизнь была у этого дитя – какую жизнь вы ей навязали – что она сделала такой выбор?! Что… Что вы сделали с бедной девочкой, с собственной дочерью?! Что вы натворили?!
— Не понимаю, о чём ты, но разве у тебя есть время, чтобы кидаться на нас? — Куруока Юкаку хихикнул, держась за голову, и посмотрел за спины Ассасин и Сигмы.
— Вот ведь гадина… Не думал, что она настолько сломлена. Я ожидал увидеть, как Ассасин, заливаясь слезами, сносит Цубаки её невинную головку, пока та кричит, что хочет жить…
Раздражённый мальчик распахнул одежду, открывая их взору татуировку, похожую на барабан револьвера, рядом с сердцем.
Когда он провёл рукой по рисунку, который, похоже, был выведен на поверхности его кожи, барабан завертелся, и в верхнюю камору «зарядился» другой узор.
В тот же миг тело юного Джестера превратилось в рыжего оборотня более двух метров ростом.
— Увидимся, Ассасин! Помучаю тебя своей любовью в другой раз!
Существо, чей голос стал грубее, взобралось на крышу дома и прыгнуло, стремительно удаляясь от Ассасин.
— !.. От меня не сбежишь!
Ассасин оттолкнулась от земли и бросилась в погоню за Джестером, несмотря на ранения.
Остались лишь Сигма и чета Куруока.

— Несладко нам пришлось. Поверить не могу, что командные заклинания достались нашей дочери.
— Да, но это стоит расценивать как доказательство. Командные заклинания выбрали Цубаки, потому что, несмотря на возраст, качество её Магических цепей выше, чем у нас.
От их непринуждённой беседы Сигме стало не по себе.
«Что это за чувство?»
Ими всё ещё управлял Слуга Цубаки?
Нет. Сигма решил, что странное чувство не было с этим связано.
— О, ты… Сигма, верно? Ты же работаешь на Фалдеуса. Можешь связаться с ним?
— Дорогой, нам лучше сначала поспешить в больницу.
— Ты права… Думаю, там мы найдём что-нибудь, чем можно будет отрезать её правую руку.
— Да.
— Отрезать… её правую руку? — невольно спросил Сигма.
— Именно. Похоже, что негодница Цубаки использовала два командных заклинания. Но одно ещё осталось, так что нам удастся заключить контракт с той Героической душой. С такой силой мы получим значительное преимущество, если будем работать с Фалдеусом.
Сигма понял.
Куруока помнили всё, что произошло, пока они находились под контролем Слуги.
Несмотря на это, их первыми словами была не тревога за Цубаки, а намерения отрезать ей руку и украсть командные заклинания.
«А, ну да. Таковы уж маги».
«Должно быть, Магическая метка всё ещё принадлежит одному из них. Сомневаюсь, что смерть Цубаки их сильно расстроит. Им нужен лишь кровный родственник, который унаследует их магию».
«Кровный родственник».
— Вы собираетесь отрезать Цубаки руку?
— Да, всё будет хорошо. Она всё равно в коме, так что о криках можно не беспокоиться. Разумеется, мы не хотим, чтобы она лишилась возможности завести потомство, так что с сердцем и нервами нужно будет проявить предельную осторожность. Пусть Фалдеус и начальник Рив займутся персоналом больницы, пока мы работаем. Мне не хочется просить Франческу, но в худшем случае её магия поможет сохранить репродуктивные способности Цубаки даже после отделения головы.
Юкаку, казалось, говорил бесстрастно, без преувеличения или сарказма.
И тогда Сигма осознал.
Странное чувство пришло не извне.
Это была «эмоция», пробудившаяся глубоко внутри него.

«Эй, вы. Слушайте внимательно, мои маленькие братья и сёстры», — эхом разнёсся голос внутри Сигмы. «Вы должны уничтожить любого, кто попытается что-либо у вас отнять».

Голос из прошлого. Слова, которые больше ничего не значили.
Но именно этот голос тронул сердце Сигмы.
«Ой».
«Вот, значит, как».
«Я думал, что… Куруока Цубаки и я жили в разных мирах».
«Она маг, но у неё есть родители. Не приёмные, а самые настоящие».
Улыбка Цубаки. То, как с ним и другими детьми обращались в прошлом. Лицо брата, которого он убил собственными руками. Всё это пронеслось в его голове одно за другим.
«Что это? Что это за странное чувство?»
Внезапно, Сигма осознал, что держит что-то в руках.
Это был арбалет, который он вынес из подвала во сне.
— Хм-м? Почему он у тебя? Его сложно использовать как оружие, да и Героические души уже все призваны. В этой войне он бесполезен. Может, вернёшь его нам?
Пока Сигма слушал Юкаку, ему в голову вдруг пришла идея:
— Я сказал, что защищу Цубаки, не так ли? Это слетело с моих губ?
И то странное существо в красном сразу же ему доверилось.
— Он что-то бормочет… Дорогой, этот наёмник не опасен?
— Внутри дома он всё равно ничего не сможет сделать.
Должно быть, отец Цубаки был более чем уверен в защите дома, потому что он нисколько не боялся Сигмы.
Но беспечным или тщеславным его тоже нельзя было назвать. Сигма знал, что пальцы мага уже были готовы в любой момент сплести заклинание, которое прикончит его.
Глубоко вздохнув, Сигма навесил на лицо нечеловеческую маску наёмника-заклинателя и произнёс:
— Прошу прощения, мистер Куруока Юкаку. Я обо всём доложу мистеру Фалдеусу.
— Да, будь так добр. Я не против, если ты расскажешь ему про нашу Героическую душу… По крайней мере то, что тебе удалось понять.
— Да, сэр. И ещё кое-что. Вынужден Вас уведомить.
— Меня? — с подозрением спросил Юкаку.
— Это Война за Святой Грааль, — бесстрастно заявил Сигма, — и я один из её участников.
— И? Полагаю, та Ассасин – твоя Героическая душа? — спросил Юкаку, не зная, что совершил фатальную ошибку.
Он ошибочно полагал, что Сигма был низкосортным заклинателем, который оказался вдалеке от своей Героической души.
Что даже если что-то пойдёт не так, ему нужно будет лишь прикончить Сигму прежде, чем он успеет использовать командное заклинание, чтобы призвать Ассасин.
— Мой прямой наниматель Франческа, а не Фалдеус… и мне дали разрешение вести эту войну так, как я сочту нужным.
— Эй… Давай без глупостей.
Не успел Юкаку, который ощутил угрожающую атмосферу, шевельнуть пальцами, как Сигма закончил своё последнее предложение.
Даже эти его слова были часть плана заставить Юкаку действовать.
— Я объявляю вам войну.

— Я впечатлён. Да, мы сказали тебе, где расположены заклинания, но я не ожидал, что тебе удастся перехватить их все.
Несколько минут спустя.
Одна из «теней» - пожилой капитан – ухмыльнулась, стоя рядом с Сигмой.
— Мне удалось, потому что ваша информация была точной. Иначе здесь лежал бы я… Спасибо.
— Не спеши благодарить своего Слугу. Ты – нам, мы – тебе, — капитан хихикнул и посмотрел на две бесформенные кучи, лежавшие на полу.
— Ох… А-а-а…
— Как?..
Груды мяса с человеческими очертаниями просто продолжали бессмысленно стонать, закатив глаза.
— Что будешь с ними делать? Если оставить их, они восстановятся с помощью Магической метки.
— Я заблокировал им все средства восстановления. Учитывая качество Магических цепей, они пробудут в таком состоянии полмесяца.
Это были мистер и миссис Куруока. Их руки и ноги были обездвижены, а Магические цепи – выжжены особым Тайным знаком.
Глядя на чету, которые даже дышали с большим трудом, Сигма бесстрастно произнёс, не проявляя к лежавшей на полу паре никаких эмоций:
— Я сомневаюсь. Если бы у меня был приказ убить их, я не стал бы медлить. А если бы мне приказали не убивать их, я бы тоже не стал долго думать. Но в этот раз у меня нет никаких приказов. Нет даже долгосрочной цели.
— Но ты решил, что будешь делать. Или я ошибаюсь?
— Я сказал, что защищу Цубаки, — как всегда невыразительно ответил Сигма «тени» с искусственными крыльями. — Но я думаю, что ей станет грустно, если она узнает, когда очнётся, что её родители мертвы… Она может даже обвинить в этом себя и попытаться совершить самоубийство. Но если я оставлю их в живых, всё это просто повторится вновь.
— То есть ты технически оставишь их в живых? Честно говоря, это просто поразительная технология. Она парализует каждую Магическую цепь, каждый нерв в теле. Определённо, это больше подход заклинателя, чем мага.
— Благодаря Франческе я всё знаю о таких вещах.
Затем он посмотрел на мать Цубаки и сказал тени:
— Моей матери больше нет. Франческа сказала, что она погибла во время Войны за Святой Грааль в Японии.
В его голове снова и снова звучали «слова, которые больше ничего не значили».
«Твоих родителей забрали люди, пришедшие извне».
«Твоих отцов убили захватчики, принёсшие скверну извне».
«Твою мать забрал ужасный демон, пришедший извне».
«Так уничтожь их. Уничтожь тех, кто отнимает у нас».
«Так сражайся. Сражайся, и мы сможем вернуть твою мать»
.

Когда голоса стихли, тень произнесла, словно рассчитав нужный момент:
— Да, ты уже это говорил.
Мальчик со змеиным посохом и наполовину окаменевшим лицом заглянул Сигме в глаза, шагнул к нему и спросил:
— Что ты думаешь о своих родителях?
— Я просто… надеюсь, что моя мать не была похожа на них.
Сигма знал, что это больше ничего не значило, но всё равно хотел этого.
— И что ты будешь делать теперь?
Сигма поднял взгляд к небу и ответил «тени»-женщине в лётном костюме.
— Мне сказали, что я могу действовать, как захочу. Этим я и займусь. Фалдеус, наверное, попытается убить меня, но я думаю, что Франческа будет рада.
— Она только и делает, что радуется. Вряд ли этот монстр станет тебе помогать.
Сигма ответил на слова капитана кивком.
— Я знаю. Но если это её порадует, я тем самым отплачу ей за то, что она заботилась обо мне.
Всё ещё сжимая в руках арбалет, Сигма заявил себе и своему Слуге «Уотчеру».
Заявил, что выйдет на середину сцены.

— Я собираюсь… уничтожить эту систему, Войну за Святой Грааль.
 
AkagiДата: Воскресенье, 15.08.2021, 12:36 | Сообщение # 82
Wild Card Owner
Группа: Администраторы
Пол:
Сообщений: 443
Награды: 11
Репутация: 24
Offline
Связующая глава
「Звеньк, звяк」


— А?..
Придя в себя, Аяка обнаружила себя посреди улицы.
Это был перекрёсток перед «Кристал Хилл», рядом с больницей и полицейским участком.
Асфальт вокруг был разворочен, а вдалеке она увидела заграждения, а также полицейские и строительные машины, припаркованные таким образом, чтобы скрыть улицу от взоров прохожих.
Полицейские, которые были рядом с ней, тоже озирались. Сэйбера, сражавшегося где-то в городе, она не видела, но, по крайней мере, парившая вокруг неё сфера воды никуда не делась.

— Мы вернулись?..

XX


Специальный исправительный центр Коулсмана.

— О?.. Значит, они вернулись живыми. Хорошо, что я перекрыл улицу, — пожав плечами, сказал Фалдеус, после чего обратился к своей доверенной помощнице Алдоре, глядя на записи с камер наблюдения по всему городу: — Это были нервные деньки, но осталось лишь несколько. Мы должны всерьёз заняться организацией событий…
— С чего начнём?
Подмигнув Алдоре, Фалдеус с кривой улыбкой ответил:
— Думаю, с лекарства для желудка.

XX


Центральный перекрёсток.

— Ага! Вон там! Это она, Джек! Мастер Сэйбера!
Флат радовался тому, что нашёл Аяку.
Приближайся с осторожностью, — предостерёг его Джек в форме наручных часов. — Ты видел, насколько силён Сэйбер. Мы и секунды не продержимся, если она окажется врагом.
— Это да, но я просто не могу перестать думать об этом Мастере… О, придумал. Джек, ты можешь превратиться в белый флаг?
Мне удалось стать часами благодаря теории о неодушевлённом предмете, но я никогда не слышал, чтобы кто-то считал Джека-Потрошителя белым флагом.
— Да такое наверняка есть, надо только поискать! Человеческие возможности почти безграничны, так что у тебя должно быть примерно пять тысяч настоящих личностей!
Это гораздо меньше чем «безграничны»…
Их типичная беседа помогла Джеку почувствовать, что они с Мастером действительно вернулись в родной мир.
Но, — вновь сказал Джек, который оставался настороже, дабы защитить Флата, если какой-нибудь маг или Слуга попытается напасть на них, пока они приближаются к Мастеру Сэйбера, — я сомневаюсь, что от меня теперь будет толк в бою. Тот лучник украл мой Благородный Фантазм, и он не единственная Героическая душа, показывающая, насколько велика разница в наших способностях.
— Не волнуйся. Я же сказал, если думать об этом как о высоком уровне сложности, то мы можем как-нибудь сгладить разницу в характеристиках.
Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты в первую очередь побеспокоился обо мне, когда та Ассасин спросила про Святой Грааль.
— В смысле?! — с огнём в глазах воскликнул Флат. — Вообще-то я тоже хочу узнать, кем на самом деле был Джек-Потрошитель!
Тебя может ждать разочарование, - продолжил Джек. – Велик шанс того, что я просто какой-нибудь отброс, которого почему-то не смогли поймать… В любом случае, перестань боготворить такого, как я. Когда моя личность будет наконец раскрыта, я всего лишь получу право искупить свои преступления. Знание того, кем я был на самом деле, станет для меня спасением, но не искуплением. Да и в том, чтобы боготворить преступника, в принципе нет ничего хорошего.
Закончив выговаривать Флату, Джек смягчился.
Но те дни, что я провёл с тобой… Тем, что останется в твоей памяти, буду «я», несомненно. Узнав свою личность с помощью Святого Грааля, я, скорее всего, исчезну, а перед тобой предстанет настоящий Джек. Если он попытается убить тебя, действуй быстро. Убей его или сбеги. И забудь про него как можно быстрее.
— Джек…
Но… Буду благодарен, если ты запомнишь «меня», который говорит сейчас с тобой.
Джек говорил так, будто это были его последние слова. Должно быть, он был уверен, что ему будет сложно победить в предстоящих сражениях.
Флат посмотрел на него со своей обычной улыбкой.
— Я тоже так думаю. Кем бы ты ни оказался, это уже другое дело. Если спросишь меня, то Джек – это тот, с кем я сейчас говорю. Если кто-нибудь потребует от тебя искупить все убийства, то я стану твоим свидетелем. Я скажу: «Этот Джек – самая настоящая фальшивка, ему не нужно ничего искупать!»
Хе-хе… Ха-ха-ха! Ты опять всё перевернул с ног на голову!
Джек громко рассмеялся.
Юный маг, который был совсем не похож на мага, и серийный убийца весело смеялись вместе.
Они шли вперёд пружинящей походкой, словно ничего на свете не могло их испугать, решив незамедлительно наладить контакт с девушкой, которая была Мастером Сэйбера.

— Привет, Аяка!
— А?! Ты ещё кто такой?!
Услышав внезапное приветствие, Аяка повернулась и увидела, как ей машет рукой юноша, которому на вид не было даже двадцати.
— Откуда ты знаешь моё имя?..
— Ой, значит, ты действительно не она, — сказал юноша, увидев, как насторожилась Аяка. — Это многое объясняет. У тебя совершенно другой поток магической энергии! Но тебя ведь тоже зовут Аяка?
— Чего?..
Аяка в замешательстве уставилась на юношу.
— Ты знаешь про меня? Кто ты?
— Я Флат. Рад познакомиться. Просто я знаю девушку, у которой имя и лицо точь-в-точь как у тебя, мы с ней дружим. Но… потоки твоей энергии. Так я и думал…
Юноша посмотрел на Аяку и начал что-то бормотать себе под нос.
— Подожди, — сказала Аяка, нервно сделав шаг назад. — Скажи мне! Если ты знаешь про меня – знаешь, кто такая Аяка Садзё – то скажи!..
Флат ответил кивком на странную просьбу Аяки. Он был серьёзен.
— Конечно… Я понимаю. Как я и думал, ты не знаешь, кто ты такая на самом деле, верно?
— …
Аяка промолчала.
Флат воспринял это как «да» и начал говорить, чтобы успокоить её:

— Видишь ли, твоё тело…

Сперва раздался свист, будто что-то рассекло воздух.

Спустя мгновение зрение Аяки запятнал багрянец, который расцвёл на теле юноши, назвавшегося Флатом, после чего послышался треск асфальта.

— А?

Этот звук издала Аяка или же Флат?
Флат рухнул на колени.
Флат?.. — прозвучал голос Джека.
Он следил за магессой по имени Аяка.
Он также был готов к атакам со стороны Сэйбера и других Героических душ.
Несмотря на то, что Джек и Флат доверяли стоявшим неподалёку офицерам полиции, своим союзникам, это всё равно был их первый контакт с Сэйбером.
Но Флата пронзила атака с дальней дистанции, которая не полагалась на магическую энергию. И удар этот нанесла фракция, не имеющая к Сэйберу никакого отношения.
Джек, лишившийся большей части своей силы, был не в силах защитить своего Мастера от современного оружия.

— А…
Глядя на рваную дыру в своём животе, Флат с поразительным спокойствием смог вычислить, что его, вероятно, подстрелили сверху по диагонали – с крыши здания.
Он поднял голову.
— Так ярко… Плохо вижу, — инстинктивно подняв руку, пробормотал Флат, словно не произошло ничего необычного.
В глазах его было солнце, которое начало клониться к западу.
— Прости, Джек… Я облажался.
Ему показалось, что он услышал крик Джека.
Он почувствовал, как Джек пытается превратиться в что-нибудь невероятное и как-то ответить на выстрел.
Но Флат знал.
Вероятно, для этого уже было слишком поздно.
Усилив зрение, Флат увидел множество снайперов, занявших позиции на зданиях в разных направлениях.
— Простите, Профессор…
Затем со слегка одинокой улыбкой он произнёс свои последние слова:

— Простите меня… все…

Аяка услышала второй пронзительный свист, и перед ней возник ещё один красный цветок.
Он расцвёл примерно в метре над первым.
Другими словами, там, где была голова юноши по имени Флат.
— А-а-а…
Она не в первый раз видела, как кто-то умирает у неё на глазах.
Но она впервые увидела, как голова человека, который несколько секунд назад улыбался и разговаривал с ней, просто исчезла.
Аяка Садзё закричала, и тело Флата Эскардоса рухнула в вытекшее из него красное море.

XX


Где-то.

— Что-то не так, Свен?
Услышав вопрос мага, шедший рядом юноша со смущённым видом несколько раз втянул носом воздух и произнёс с чувством тревоги, которую он никак не мог объяснить:

— Нет, я просто почувствовал… будто запах, который был повсюду, исчез…

XX


Специальный исправительный центр Коулсмана.

Подтверждаю уничтожение головы цели. Открываю дополнительный огонь.
— Хорошо. От Магической метки тоже избавьтесь как можно скорее. Она принадлежит дряхлой семье Эскардос.
Фалдеус хлебнул чёрного чая из чашки и посмотрел на мониторы, слушая доклады через радиоприёмник.
От последующих выстрелов труп юноши на асфальте будто танцевал.
В отличие от Рангала, это было настоящее тело, а не марионетка.
— Знаешь, я думаю, что самые опасные люди – это те, кто вдохновляет других, — сказал Фалдеус Алдоре, элегантно попивая чай. — В данном случае я опасался Флата и Сэйбера, который заводил одного союзника за другим. Если есть хотя бы малейший шанс, что они вступили в контакт, будучи в мире-барьере, то мы должны незамедлительно избавиться от них. Иначе мой желудок попросту не выдержит.
— То есть и от Мастера Сэйбера тоже?
— После Флата, если такое возможно… По крайней мере, я надеялся на это секунду назад, но это уже не вариант.
Девушку, которая была Мастером Сэйбера, уже окружил похожий на воду купол магической энергии, а примчавшийся к ней Сэйбер взял её на руки и понёс внутрь здания.
— Меня также интересует личность этого Мастера. Изучим её немного, а уже потом устраним.
— Это и есть «лекарство для желудка»? — спросила Алдора, в то время как стрельба на мониторах наконец-то прекратилась, а шум из радиоприёмника затих.
— Да, оно самое, — пожав плечами, с улыбкой ответил Фалдеус.

— Лучшее лекарство от стресса – это устранить всех, кто его вызывает.










































Когда Фалдеус собрался последним глотком допить свой чай, один из мониторов перед ним погас.
— ?..
Едва он осознал, что это была камера, показывавшая тело Флата Эскардоса, по радио пришло сообщение от его команды снайперов.
Прошу, ответьте. Это «Пики»… з… д!..
— В чём дело? Что-то…
Когда он попытался ответить, радио затихло.
Затем погас ещё один монитор, наблюдения за центральным перекрёстком.
— !..
Фалдеус решил, что это была атака, и автоматически переключился на мистическую связь со своими отрядами, рассредоточенными по местности, но…

— Что это?! Что за чертовщина?!
— Огонь, огонь!
— О… безнадёжно.
— Проклятье! Почему…
— Это монстр! Стреляйте! Пристрелите его!
— Нет… Почему…
— Маг?..
— Стой! Сто… А-а-а-а-а-а!
— Помогите м… кха… ха-а-а… это не че… А-а-а-а!


Мониторы гасли один за другим под вопли команды снайперов.
Вскоре пришёл доклад отряда, наблюдавшего за ситуацией с расстояния.
На связи Шакал! Фалдеус! Что это за хренотень?! Ты ни о чём таком нам не говорил… Ты сказал, что Флат Эскардос был магом! Какого чёрта происходит?!
— Пожалуйста, успокойся! Монстр?.. Может, это превратившийся Слуга Флата. Скоро у него закончится магическая энергия, и он должен исчезнуть. Удерживайте позицию!
Нет! Думаю, там была Героическая душа, которая пыталась во что-то превратиться, но она исчезла, как ты и сказал! Это же что-то другое… Дерьмо! О нет, это штука не человек и не маг! Тогда что это за хрень?! К чёрту кровососов и Слуг! Это самое настоящее чудовищ… о-о-о-а-а-а-ай-а-а-а!
Раздалась смесь криков и звуков, как будто что-то сгибалось, после чего на линии воцарилась тишина.
Но этим всё не закончилось. Системы наблюдения, которые Фалдеус расположил по всему городу, отключались одна за другой.
Не прошло и минуты, как все камеры в Сноуфилде перестали работать.

Столкнувшись с этой ситуацией, Фалдеус уронил чашку. Не услышав даже, как она разбилась, он пробормотал:

— Что, во имя всего святого, происходит?..

XX


Где-то в Монако.

— Вот как… Значит, Флат Эскардос перестал существовать.
Этот мужчина, владелец одного casa (исп. зд. «место, заведение»), который недавно беседовал с Флатом по телефону, поднял молчаливый тост за того, кто уже давно покинул этот мир.
— Я поздравляю моего старого соседа Мессару Эскардоса с великим достижением.

— Однако… Если то, чего ты достиг ценой юноши с будущим – это «прошлое», тогда я точно не считаю это причиной для празднества.

XX


Звеньк, звяк, звяк.
Осознав, что этот звук сопровождал конец всего, я подумал: «О, началось».

Вскоре я понял, что это было.
Это был звук падения с крыш зданий на асфальт пустых гильз, вылетавших из снайперских винтовок, которые оборвали жизнь Флата Эскардоса.
Это был звук, который, пролетев десятки метров, наконец достигал груды плоти, которой был Флат Эскардос.
«Я» очень, очень долго ждал.
Наконец-то настало время «мне» - рождённым лишь с целью «существовать» - обрести значимость.
А, точно. «Мне» нужно двигаться. Двигаться к следующей фазе.
Я уже понял.
Понял, чего мне нужно достичь.
Величайшая и конечная цель, возложенная на меня семьёй Эскардос.
Цель, для которой я был рождён.
Не так ли, Флат?

«Ах да.
Всё кончено.
Подошло к концу.
Я пал.
Я там, где должен быть.
Я завершён.
Потеря всегда была последней деталью».

Следуя принципам моего рождения, я перезагрузил себя.

Я пересчитал возложенную на меня обязанность.
Будет ли мой путь тяжёлым или же лёгким?
В размышлениях не было смысла.
В любом случае у меня не было выбора, кроме как довести дело до конца.
Лишь это придаст мне значение.
Продолжить существовать. Продолжить существовать.
Мне нужно лишь стать настоящим человеком и продолжить существовать в этом мире.

Да, я обещаю тебе, Флат.
Я просуществую и за тебя в этом мире.

Даже если это значит… стереть вид, определённый как «люди», с лица земли.

XX


Часовая башня.

— Дерьмо… Никак не могу дозвониться…
Помещение Часовой башни. Комната для подготовки учебных материалов факультета современной магии.
Лорд Эль-Меллой II совершал один вызов за другим со своего мобильного телефона, нетерпеливо бормоча себе под нос.
С тех пор, как их последний разговор резко прервали крики и треск, судя по всему, рушащегося здания, он никак не мог выйти с Флатом на связь.
— Может, связаться с начальником полиции?.. Нет, я не знаю его номера… Вряд ли меня соединят с ним, если я позвоню в участок, но…
Положив руки на стол, он ненадолго задумался, после чего встал на ноги, словно приняв решение.
— Выбора нет… Придётся обратиться к… Кха.
Стоило ему открыть дверь, как что-то затолкнуло его обратно в комнату.
Присмотревшись, он увидел над проходом мощный барьер, изображавший белую змею.
— Это упрямое плетение… Один из барьеров Адасино! Чёрт бы побрал этот факультет политики… Не знают, когда остановиться!
Выглянув в окно, он увидел стоявших на страже гомункулов Гордольфа Музика с факультета политики. По всей видимости, их поставили там, чтобы удержать Лорда Эль-Меллоя II под домашним арестом.
— И что теперь? Связаться с Райнес или Мелвином, чтобы…
Раздумывая над проблемой, Эль-Меллой II осознал, что слышит незнакомый шум.
Он исходил из маленького футляра, лежавшего в углу комнаты.
Там обычно хранились его запасные сигары, но звук был явно электронный.
— ?..
Эль-Меллой II с подозрением открыл футляр и смутился ещё сильнее, когда увидел, что лежало внутри.
— Что за?.. Его здесь раньше не было…

Внутри, появившись незаметно для него, лежал и издавал старый рингтон… мобильный телефон насыщенного синего цвета, в сравнении с которым бледнел даже лазурит.

Следующий эпизод [Fake07]
 
Glass moon - Forum » Переводы » Glass Moon Tranlsations » Fate/strange fake [Новелла] (Версия из TYPE-MOON Ace №2 + новая новелла)
  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Поиск: